Цин Гу Глава 56: Времена изменились, и мир изменился
Наша новая встреча с Вэнь Линъюй состоялась на второй день после возвращения в Яньчэн.
Мы договорились пересечься в кафе недалеко от университета. Я пришёл первым. Глядя на пёстрое, ломящееся от позиций меню, я на мгновение растерялся. Эти иероглифы были мне прекрасно знакомы, да и в само заведение я раньше заглядывал частенько, но сейчас, касаясь пальцами простого бумажного бланка, я вдруг поймал себя на странном ощущении, будто всё это происходило в прошлой жизни.
Выбрав уединённый уголок, я сел и стал спокойно ждать Вэнь Линъюй. Семестр ещё официально не начался, но студентов в студгородке уже заметно прибавилось, и в самом кафе тут и там сидело несколько посетителей.
Я молча уставился на маленькое комнатное растение на столе, ни о чём не думая. Гул голосов вокруг постепенно отдалялся, и меня вдруг без всякой причины пробил озноб.
Было слишком тихо. А в тишине мне всегда вспоминался тот одинокий дом на сваях. Там тоже большую часть времени царило безмолвие, и приходилось довольствоваться лишь звуками собственного дыхания.
Накатила тревога. Я уже поднялся, чтобы пересесть в другое место, но перед глазами промелькнул силуэт, и человек поспешно опустился на стул напротив.
– Извини, я опоздала, – тихо и кротко извинилась Вэнь Линъюй. – Кофе за мой счёт.
С появлением собеседника преследовавшее меня беспокойство тут же испарилось. Я поднял голову и встретился взглядом с Вэнь Линъюй, которую не видел уже несколько месяцев. Она словно сильно похудела, глаза аж впали, а лицо выглядело измождённым.
– Не нужно, с чего бы это девушке угощать, – ответил я.
Вэнь Линъюй поджала губы и попыталась улыбнуться, но улыбка не затронула её глаз. Она спросила:
– Что в итоге сказали по поводу того дела?
Я опустил голову и принялся помешивать кофе, подавляя неприятный осадок на душе:
– Официально всё списали на то, что мы заблудились в глухих горах. О том, что происходило внутри, они вообще ни слова не спросили.
Воспоминания перенесли меня в тот день, когда мы с Е Вэньшэном ходили в полицейский участок закрывать дело о пропаже. Полицейские и спасатели были искренне удивлены моему возвращению, но они и так были по уши в работе. Такие «туристы», как мы, которые сами попёрлись в горы и там заблудились, по сути, только добавляли им головной боли. С нас просто взяли краткие показания, составили протокол и отпустили.
На самом деле я и сам был рад, что они ни о чём не спросили. Я просто не представлял, как выразить словами то, что произошло в деревне мяо. Если бы они начали допытываться, как я там выживал и как умудрился сбежать… Не рассказывать же людям, что меня удерживал один парень… Нет, это абсолютно исключено.
– Ли Юйцзэ? – окликнула меня Вэнь Линъюй, выдёргивая из плена воспоминаний. – Ты в порядке?
– На самом деле я хотела кое о чём тебя спросить, – Вэнь Линъюй неосознанно перебирала пальцами. Она опустила голову, пряча взгляд.
– Ты помнишь того юношу, который сидел рядом со мной во время церемонии у костра?
– Ты не знаешь, что с ним стало потом? – Вэнь Линъюй смутилась, её пальцы судорожно переплелись друг с другом.
Глядя на неё, я невольно вспомнил А Суна в лесу, как он бережно держал в руках её студенческий билет с невероятно счастливым лицом.
– Почему ты вдруг о нём спросила? – поинтересовался я.
Щёки Вэнь Линъюй медленно залил румянец, а глаза заблестели. Тщательно подбирая слова, она произнесла:
– Мы ведь тогда никак не могли выбраться из гор. И это он… он пришёл и спас нас, вывел к дороге. Перед уходом он показал на мою карту-пропуск. Я не поняла, что он говорил, но всё равно отдала её ему.
Выражение лица Вэнь Линъюй показалось мне до боли знакомым. И тут до меня дошло: я уже видел точно такой же взгляд. У Шэнь Цзяньцина.
Он когда-то смотрел на меня с такой же трепетной нежностью.
Оказывается, Вэнь Линъюй влюбилась в А Суна.
Я понятия не имел, что произошло за те несколько коротких дней и как Вэнь Линъюй умудрилась полюбить этого юношу из племени мяо при том, что они даже не понимали языка друг друга.
Я не знал, радоваться мне или грустить, и не понимал, стоит ли открывать ей правду.
– Его зовут А Сун, – сказал я.
– А Сун… Так его зовут А Сун… – радостно забормотала под нос Вэнь Линъюй.
– Сейчас он, – я на секунду замолчал, будто собираясь с духом, а затем произнёс: – Сейчас он не в лучшем положении. Помощь нам в их деревне считается предательством. Его наказали.
– Ах! – Вэнь Линъюй резко подалась вперёд, едва не опрокинув чашку с кофе. – Как его наказали?
Этот ответ мог оказаться для неё слишком жестоким.
Видя моё молчание, Вэнь Линъюй схватила меня за предплечье. В её голосе послышались слёзы:
– Пожалуйста, расскажи мне, ладно?
– Давай сначала навестим Цю Лу и Сюй Цзыжуна. Когда увидишь их, и если сможешь это принять я всё тебе расскажу.
Вэнь Линъюй поспешно закивала головой.
Когда я вернулся, профессор Е сказал мне, что Цю Лу и Сюй Цзыжун находятся в Яньчэнском санатории, и посоветовал навестить их, когда у меня будет время.
Санаторий располагался в пригороде. Обстановка там была отличной: без городского шума и суеты, но и без этого давящего одиночества глухих гор.
Мы объяснили цель визита девушке на стойке регистрации, и она проводила нас в небольшой внутренний сад.
– Господин Сюй каждый день в это время занимается реабилитацией на лужайке.
Обогнув главное здание, мы вышли к просторному газону. Там прогуливалось довольно много пациентов, кто-то в сопровождении родственников, кто-то в одиночестве.
Я сразу же заметил Сюй Цзыжуна, который держался в стороне от толпы, молча опираясь на боковое ограждение. Человек, который прежде был таким крепким и атлетичным, похудел до неузнаваемости, из-под шорт виднелись тонкие голени, а коленные чашечки неестественно выпирали.
Держась за поручень, он шаг за шагом продвигался вперёд, осторожно прощупывая почву перед собой. Однако с каждым новым шагом его тело бесконтрольно качалось из стороны в сторону. Он несколько раз едва не рухнул, в последний момент чудом удерживая равновесие благодаря стойке.
Я никак не мог связать парня перед моими глазами с тем полным жизни и амбиций спортсменом из моих воспоминаний. Он ведь занимался лёгкой атлетикой, несколько раз участвовал в национальных и международных соревнованиях, а теперь докатился до того, что не может даже твёрдо стоять на ногах.
Вэнь Линъюй рядом со мной не выдержала первой: из её горла вырвался подавленный всхлип, и она в смятении отвернулась.
Девушка со стойки регистрации, похоже, тоже искренне сочувствовала несчастью Сюй Цзыжуна. Она тихо произнесла:
– У господина Сюя серьёзно повреждён мозжечок, поэтому у него проблемы с координацией и балансом… Что ж, идите к нему, а я, пожалуй, вернусь на место.
Нам с Вэнь Линъюй пришлось сначала совладать с эмоциями, и только после этого мы решились подойти. Сюй Цзыжун всё ещё упорно тренировался. На каждом шагу он до боли стискивал зубы, пот уже насквозь пропитал его тонкую футболку, но он не обращал на это внимания и совершенно не замечал нас.
Лишь завершив круг, он поднял голову и наконец увидел стоявших неподалёку меня и Вэнь Линъюй.
Я думал, он смутится или почувствует неловкость, но Сюй Цзыжун широко улыбнулся своей прежней солнечной улыбкой.
– А-Цзэ! Сяо Вэнь! Как вы здесь оказались?! – он отпустил поручень, сделал два шага навстречу и чуть не упал. Я поспешно подскочил и подхватил его.
Дрожащими руками Сюй Цзыжун вцепился в мои плечи, и его голос тоже задрожал:
– А-Цзэ, какое счастье, ты вернулся! Я так винил себя за то, что мы тогда бросили тебя там!
Слёзы сами собой подступили к глазам, и я изо всех сил заморгал:
Но Сюй Цзыжун перебил меня на полуслове:
– Эй, только не плачь! Я же ещё не умер. Или ты меня жалеешь?
– Мне и так крупно повезло, – Сюй Цзыжун оскалил белые зубы в улыбке. – Мы с Лулу, должно быть, попили сырой воды и подхватили какую-то заразу, вроде токсоплазмы или других паразитов. Если бы нас вовремя не привезли в больницу, мы бы оба уже концы отдали. Так что ты радоваться за нас должен.
Они и вправду думали, что докатились до такого состояния из-за обычных диких паразитов.
Но оптимизм Сюй Цзыжуна превосходил все мои ожидания. Я даже представить не мог, не сломался ли бы я сам, окажись на его месте.
– Пойдём проведаем Лулу, она точно обрадуется вашему приходу, – с этими словами Сюй Цзыжун повёл нас к главному корпусу санатория.
Палата Цю Лу находилась на самом верхнем этаже. Выйдя из лифта, мы заметили, что весь коридор был затянут металлической сеткой. Судя по всему, чтобы пациенты случайно не перешагнули через перила и не разбились.
Подойдя к дверям палаты, мы услышали тихое, едва различимое напевание. Цю Лу безмятежно лежала на больничной койке. Глаза её были плотно закрыты, дыхание оставалось ровным и глубоким, а в руках она крепко сжимала большую тряпичную куклу. Черты этого текстильного человечка смутно напоминали Сюй Цзыжуна.
А у изголовья кровати стояло ещё несколько маленьких куколок. Что самое жуткое фасон их одежды показался мне до боли знакомым. Вглядываясь в них какое-то время, я с ужасом узнал в этих фигурках себя и Вэнь Линъюй!
Рядом с койкой Цю Лу сидела женщина средних лет. Она легонько похлопывала девушку поверх одеяла, тихо напевая незнакомый мне мотив. Под эту колыбельную Цю Лу спала ещё крепче.
Заметив наш приход, женщина повернулась и приложила палец к губам, призывая к тишине.
Она на цыпочках вышла вместе с нами в коридор и только тогда заговорила:
– Сяо Сюй, ты пришёл проведать Лулу?
Возможно, она заметила, как сильно мы с Вэнь Линъюй похожи на кукол у кровати Цю Лу, поэтому добавила, обращаясь к нам:
– Вы, должно быть, тоже близкие друзья нашей Лулу.
– Тётушка, это Ли Юйцзэ и Вэнь Линъюй. Они пришли специально, чтобы проведать её, – представил нас Сюй Цзыжун.
Мать Цю Лу понимающе закивала:
– Ах, я часто слышала от Лулу ваши имена!
То, что она упоминала Вэнь Линъюй, было вполне естественно – они ведь были подругами. Но с какой стати Цю Лу так часто вспоминала меня?
– Когда Лулу возится со своими куклами, одну из них она постоянно зовёт «Ли Юйцзэ». Сынок, ты только не обижайся на неё.
Я поспешно замахал руками, показывая, что всё в порядке.
Мать Цю Лу, чьи волосы уже наполовину подёрнулись сединой, говорила о дочери со слезами на глазах:
– Бедная наша Лулу, за что ей только досталась эта проклятая болезнь... Она замкнулась в своём собственном маленьком мирке. Целыми днями бормочет что-то под нос сама с собой. Как бы мы её ни звали, о чём бы ни пытались поговорить она вообще не реагирует. Эх…
Заметив наши помрачневшие лица, она поспешила добавить:
– Но вы только не вешайте нос из-за нас. Мы, родители, ни за что не бросим Лулу. Она ведь и в детстве была такой... Сейчас она просто как будто снова вернулась в те ранние годы…
На этих словах её голос окончательно сорвался, и она разрыдалась, не в силах продолжать.
Вэнь Линъюй тут же шагнула вперёд и крепко обняла мать Цю Лу. У меня самого на душе скребли кошки от невыносимой тоски.
Когда мы вчетвером только отправлялись в эту поездку, мы были полны амбиций и радужных надежд на прекрасное будущее. Но стоило пройти всего нескольким коротким месяцам и мир перевернулся. Каждому из нас эта глушь нанесла свои раны, оставив лишь горькие сожаления, а прежняя жизнь безвозвратно превратилась вот в этот кошмар, где уже ничего нельзя было исправить.