Бездна Глава 4: Одежда
Взгляд Линь Цзина переместился на Шэнь Цяо. Судя по тому, насколько легко и непринуждённо она общалась с Ши Юйбаем, в ней не осталось ни капли от человека, который когда-то был в него влюблён.
По спокойной реакции самого Ши Юйбая тоже было очевидно, что он прекрасно знал о былых чувствах коллеги. Учитывая взрывной характер Шэнь Цяо, которая сначала делала, а потом думала, она наверняка признавалась ему в любви, и скорее всего, не один раз.
В понимании Линь Цзина, двое людей, один из которых признался, а другой отказал, не смогли бы продолжать так открыто и свободно дружить. Даже если на словах всё нормально, в душе всё равно остался бы осадок.
Эти двое перед ним явно не походили на нормальных людей в его привычном понимании.
Ши Юйбай снова по-своему осмотрел место происшествия, на что у него ушло около получаса, после чего все последовали за машиной криминалистов обратно в управление.
В машине Ши Юйбай вкратце изложил суть дела.
На данный момент появилось в общей сложности четыре трупа с одинаковым способом убийства. Если исключить последний труп, по которому еще проводились экспертизы, в официальное объединённое производство входили три дела. Личности погибших были установлены. Между ними не обнаружилось абсолютно никаких связей, у них не было даже ни одного общего знакомого. Складывалось впечатление, что убийца выбирал жертв совершенно хаотично.
Линь Цзин перелистывал материалы дела, где были подробно изложены биографии жертв. В этот раз Ши Юйбай сидел вместе с ним на заднем сиденье и сверял документы, а за рулём теперь была Шэнь Цяо. Ши Юйбай с головной болью нахмурился и потёр виски.
— Досье всех жертв абсолютно чистые. Никакого криминального прошлого, самый простой круг общения. За исключением возраста и пола, между ними нет вообще ничего общего…
Линь Цзин негромко угукнул и продолжил его мысль:
— К тому же у подозреваемого колоссальный опыт противодействия следствию. Он выбирал исключительно те дороги, где нет камер видеонаблюдения, и не оставил ни единого отпечатка пальцев или следа ДНК.
В машине повисла тяжёлая тишина. Даже лицо Шэнь Цяо помрачнело. Она ударила по рулю перед собой:
— Блядь, вот же скотина! Самой старшей из них была всего лишь студентка второго курса!
До этого момента атмосфера в машине была довольно расслабленной. Линь Цзин опустил глаза, притворяясь, что внимательно изучает дело, своевременно пряча равнодушие в глазах за опущенными веками.
Среда, в которой рос Линь Цзин, сделала его от природы хладнокровным, ему было очень трудно испытывать сострадание к окружающим людям или вещам. То же касалось и этих мёртвых девушек. Но эту странность не должны были заметить другие, он должен был вести себя так, чтобы выглядеть абсолютно нормальным человеком.
Дорога обратно заняла около получаса. Линь Цзин, который даже не успел согреть стул на своём рабочем месте, наконец-то вернулся за свой стол. Только он поднёс ко рту кружку с уже остывшим зелёным чаем, собираясь сделать глоток, как на его стол с хлопком легли бумаги.
Над головой раздался голос Ши Юйбая:
— Собирайся. Сегодня поедем по адресам родственников жертв.
Линь Цзин посмотрел на совершенно остывший чай в своей руке и тихо вздохнул:
— Капитан, я же только что вернулся. Даже глотка сделать не успел.
Слегка подняв голову и встретившись взглядом с Ши Юйбаем, Линь Цзин так и не выпустил из рук термос, купленный по скидке в супермаркете. Он моргнул, и на его лице было написано полнейшее недоумение, а краснота на кончике носа, появившаяся от недавнего холода на улице, ещё не до конца спала.
Но Ши Юйбай и не думал уходить. Его рука всё ещё лежала на бланках с информацией о семьях жертв, а сквозь пальцы виднелось детское лицо с сияющей улыбкой.
Он посмотрел на Линь Цзина сверху вниз, его взгляд задержался на каком-то месте на лице Линь Цзина, затем он перевёл взгляд на одежду, которая была на нём. После этого «живая вывеска» молча убрал руку с бумаг и развернулся к своему кабинету.
Не успел Линь Цзин сообразить, что делает эта «живая вывеска», как в следующую секунду на его плечи опустилось широкое чёрное пальто.
— На улице еще толком не потеплело, а ты ходишь в такой тонюсенькой одежде… Хочешь простудиться и прогулять работу? Надевай.
Это длинное чёрное пальто пахло так же, как и его хозяин. Линь Цзин машинально поднёс воротник к носу и принюхался — лёгкий аромат, очень приятный.
Хозяин одежды явно неправильно понял жест Линь Цзина, и к бланкам добавилась ещё одна вещь - ключи от машины с брелком Hello Kitty.
— Пальто просто висело в кабинете про запас, я его почти не носил, оно чистое. Водить умеешь?
Он ещё не успел договорить, как Ши Юйбай взял бланки и направился к выходу:
— Раз умеешь, бери ключи и пошли, работа на выезде.
Линь Цзин закончил прерванную фразу:
Линь Цзин с невинным видом встал с места, всё ещё держа в руке связку ключей, которую бросил ему Ши Юйбай.
Неизвестно откуда в офисе раздался сдавленный смешок. Ши Юйбай, почувствовав головную боль, потёр переносицу и обвёл взглядом кабинет. Перешёптывания тут же стихли.
Ши Юйбай вырвал ключи из рук Линь Цзиня и с силой всучил ему в руки бланки с адресами:
Сказав это, он развернулся и пошёл к выходу. Линь Цзин сначала опустил голову и посмотрел на бланки, которые ему всучили, затем на пальто, которое он ещё не успел надеть, и, наконец, под провожающими взглядами коллег покинул кабинет вместе с Ши Юйбаем.
Перед самым выходом Ши Юйбай вдруг словно что-то вспомнил, резко остановился и вернулся в кабинет. Линь Цзин не совсем понимал, что опять задумала эта «живая вывеска». Пока тот молчал, Линь Цзин стоял в дверях, обнимая пальто и держа бланки, не зная, уйти ему или остаться.
Примерно через три минуты «живая вывеска» наконец-то вышел, но в его руке появился серый термос. Этот термос выглядел до боли знакомым - внутри плескался тот самый зелёный чай, который успел полностью остыть, так и не удостоившись внимания Линь Цзина.
Он с недоумением смотрел на Ши Юйбая, который быстрым шагом направлялся к нему. В его голове медленно всплыл огромный вопросительный знак: что этот человек собирается делать?
И тут Ши Юйбай протянул ему этот самый серый термос:
— Ты же говорил, что не попил? Забирай, пей.
Ши Юйбай угукнул, не сказав больше ни слова, и, подняв ветер своими длинными ногами, прошёл мимо Линь Цзина. Этот ветер с лёгким ароматом как раз коснулся носа Линь Цзина - приятный, но мимолётный.
Голос Ши Юйбая раздался у него за спиной. Линь Цзин слегка потер кончик носа, где, казалось, всё ещё оставался этот запах, рассеянно отозвался и поспешил догнать капитана.
Дальше начался утомительный процесс допросов и обысков. Вся личная жизнь и повседневные вещи каждой жертвы были представлены перед ними в мельчайших подробностях. Глядя на быстро мелькающую историю браузера, Линь Цзин не удержался и сказал:
— Если со мной однажды случится какая-нибудь беда, первое, что я сделаю — удалю всю историю браузера.
Услышав это, Ши Юйбай перевёл взгляд с экрана ноутбука на лицо Линь Цзина и безжалостно осадил подчинённого, который в первый же рабочий день зашёл в кабинет ровно по часам:
— Даже если ты удалишь её, у технического отдела найдётся множество способов вернуть твою историю браузера к жизни.
Он уже собирался было поспорить, ведь есть одна очень верная поговорка: «пусть кости превратятся в прах, лишь бы сохранить честное имя в мире».¹
¹ «Пусть кости превратятся в прах, лишь бы сохранить честное имя в мире» (粉身碎骨浑不怕，要留清白在人间 — fěnshēn suìgǔ hún bù pà, yào liú qīngbái zài rénjiān): Известная стихотворная строка из поэмы «Ода известняку» (石灰吟) поэта и государственного деятеля Юй Цяня. В оригинальном тексте это метафора стойкости и готовности пойти на любые жертвы ради сохранения чести и незапятнанной репутации.
Вдруг что-то потёрлось о его штанину. Опустив голову, он увидел белоснежного котёнка, который, насторожив ушки, смотрел на него своими кристально чистыми глазами, напоминающими водянисто-голубое стекло. Заметив, что на него смотрят, этот снежный комочек мяукнул и потёрся пушистой головой о штанину Линь Цзина, успешно оставив на чёрных брюках яркие белые волоски.
Ши Юйбай вздёрнул бровь и тоже опустил голову, чтобы посмотреть на котёнка, трущегося о штанину Линь Цзина:
— Надо же. А ты, оказывается, нравишься мелким животным?
Линь Цзин ничего не ответил. Наклонившись, он в перчатках поднял белого котёнка на руки. Котёнок издал довольное мяуканье и прижался к нему, совершенно не собираясь убегать.
— Извините, извините, я не уследила, и этот сорванец выбежал!
Из-за двери торопливо вошла женщина средних лет с красными, опухшими глазами. Она схватила котенка, который сидел на руках у Линь Цзина, пытаясь стащить его.
Кто бы мог подумать, что этот паршивец, вцепившись в Линь Цзина, наотрез откажется отпускать его. Своими выпущенными когтями он проделал две огромные дыры в рукаве чёрного пальто, которое с первого взгляда выглядело безумно дорогим.
— Ах ты, паршивец! Говорила же тогда — не надо заводить, не надо, а она все равно притащила! — женщина средних лет суетливо оттащила этот белый комок шерсти и бросила в сторону, а затем посмотрела своими опухшими глазами на две огромные дыры на рукаве Линь Цзина. — Мне так неудобно, товарищ полицейский, этот мелкий паршивец никогда раньше себя так не вел! Скажите, сколько стоит эта одежда, я вам возмещу, хорошо?
Мать погибшей девушки, Линь Цуй, робко и непрестанно извинялась, со страхом думая о том, что из-за этой нелепости полицейские могут разозлиться и бросить расследование дела её дочери.
Линь Цзин ничего не ответил и перевёл взгляд на Ши Юйбая. В конце концов, одежда была не его, и не ему было решать, стоит ли возмещать ущерб и сколько за это платить.
Судя по нынешним познаниям Линь Цзина об этом мире, цена этого пальто не должна была быть меньше пятизначной суммы. И хотя он всегда считал невыгодным тратить скудную зарплату от работы с девяти до пяти с нерегулярными переработками на дорогую одежду и предметы роскоши, нельзя было не признать, что это пальто ощущалось на теле гораздо теплее, чем та толстовка, купленная на распродаже в супермаркете за полцены.
За те сотые доли секунды, пока его взгляд скользил к Ши Юйбаю, Линь Цзин мысленно сделал приблизительное предположение о том, как тот отреагирует. Увидев, что его дорогое пальто порвано, любой нормальный человек первым делом проявил бы недовольство, например, нахмурился бы... Но этого не произошло!
Когда его взгляд наконец сфокусировался, он увидел, что Ши Юйбай, неизвестно когда успевший поправить причёску, открыл свой чистый и широкий лоб, отчего казался ещё бодрее. Его густые, косо уходящие к вискам брови-мечи даже не думали хмуриться. Он лишь мельком и без особого внимания взглянул на уродливые дыры, зияющие на рукаве пальто, и первой его фразой было:
Линь Цзин совершенно не ожидал, что реакция Ши Юйбая будет настолько спокойной. Его первой фразой было не сожаление о дорогой вещи, а вопрос о том, не ранен ли он. Он инстинктивно опешил на мгновение, прежде чем ответить:
— Вот и отлично. — Ши Юйбай явно вздохнул с облегчением и равнодушно произнёс: — Это всего лишь одежда, порвалась и порвалась, ничего страшного.