Бездна Глава 8: Воспоминания
Ши Юйбай невозмутимо сохранял дистанцию с идущим позади Линь Цзином. Разговаривая с Шэнь Цяо, он был абсолютно уверен, что нормальный человек на таком расстоянии не сможет услышать ни слова.
Но он не знал, что Линь Цзин вообще не вписывался в рамки нормального человека. Острота его чувств намного превосходила человеческую, и даже с такого большого расстояния он мог с лёгкостью услышать, о чём говорят Ши Юйбай и Шэнь Цяо.
Подняв голову, Ши Юйбай уже отвёл взгляд от него, поэтому он и не подозревал, что весь их с Шэнь Цяо разговор от начала до конца не укрылся от ушей Линь Цзина.
— Подготовь личное дело Линь Цзина и принеси мне в кабинет лично.
Слова Ши Юйбая, пробившись сквозь толпу и клубящийся дым, отчётливо долетели до его ушей. Линь Цзин молча отвёл взгляд, опустил голову и начал собирать документы, что держал в руках. Уголки его губ незаметно изогнулись в игривой усмешке. Когда он опустил голову, отросшие пряди волос как раз легко скрыли эту улыбку. С любого другого ракурса казалось, что он просто сосредоточенно наводит порядок в бумагах.
Он чувствовал, как Ши Юйбай, сказав эти слова, повернул голову и посмотрел на него, поэтому именно в этот момент он специально поднял голову.
Встретившись с застигнутым врасплох взглядом Ши Юйбая и глядя, как тот, пытаясь сделать вид, что просто осматривается, естественно скользнул взглядом мимо, Линь Цзин с долей злого озорства отвёл глаза. Поднявшись из-за стола, он посмотрел сверху вниз на сидящую рядом Цинь Цюбай:
— Мы ведь договаривались, что после совещания ты отведёшь меня посмотреть на тела. Идём сейчас?
Всю ночь она усердно работала сверхурочно, проводя вскрытия, и теперь Цинь Цюбай казалось, что её мозг вот-вот перестанет соображать. Когда Линь Цзин заговорил с ней, она как раз закончила зевать, и в её больших выразительных глазах скопилась целая лужа физиологических слёз.
Услышав это, Цинь Цюбай вытерла глаза тыльной стороной ладони, протяжно охнула и встала с кресла:
— А ты, я погляжу, не из робкого десятка. Другие, завидев труп, мечтают обойти его десятой дорогой, а ты сам с нетерпением напрашиваешься лишний раз поглазеть. Ну и чудак же ты.
Линь Цзин лишь выдал сдержанную улыбку:
- Я присоединился позже и многого не знаю, нужно хотя бы постараться не быть для всех обузой.
— А ты весьма сознательный, — Цинь Цюбай почесала голову. Её и без того небрежно собранные волосы от этого взмаха руки растрепались ещё сильнее, превратившись в настоящее ходячее птичье гнездо. - Тогда пошли со мной, я предупрежу капитана Ши.
Нетрудно было заметить, что Цинь Цюбай в любое время и в любом месте искала повод подобраться к Ши Юйбаю. Ей только не хватало высечь на лбу слова «ты мне нравишься». Весь полицейский отряд сверху донизу видел, что он ей небезразличен, это заметил даже Линь Цзин, который пробыл здесь меньше двух дней.
И только сам виновник торжества, Ши Юйбай, в упор этого не замечал. Когда эти большие выразительные глаза, полные глубоких чувств, кокетливо стреляли глазками, а их обладательница жеманным голоском звала «капитан Ши», Ши Юйбай думал лишь о том, что у человека болят глаза, а от температуры село горло, и мог даже заботливо вручить пакетик порошка от простуды «999»¹.
¹ «999» - популярный в Китае травяной чай-порошок (гранулы) от простуды и гриппа (999 Ganmao Ling).
С определённой точки зрения, Цинь Цюбай действительно обладала достаточным упорством и настойчивостью.
Она поправила свои растрёпанные волосы, затем, словно по волшебству, достала из кармана зеркальце и пудреницу. Со скоростью света, не дав никому и глазом моргнуть, она поправила макияж, замазав вылезшие от недосыпа тёмные круги под глазами, а затем покачивающейся, грациозной походкой подошла к Ши Юйбаю:
— Линь Цзин сказал, что хочет взглянуть на тела. Я его забираю с собой, чтобы всё показать, а позже верну его тебе.
Ши Юйбай как раз закончил давать указания Шэнь Цяо о том, чтобы разделиться, и, повернув голову, увидел подошедшую вплотную Цинь Цюбай. Пока она говорила, он не отрываясь смотрел на её лицо, пока Цинь Цюбай не почувствовала, что что-то не так, и не спросила:
— Что случилось? У меня что-то на лице?
— Пей-ка ты в последнее время побольше воды, у тебя вся кожа на лице шелушится.
Улыбка на лице Цинь Цюбай застыла. Она в панике вытащила из кармана маленькое зеркальце и взглянула в него: из-за спешки она не растушевала небольшой участок пудры, и это белое пятнышко под глазом Ши Юйбай принял за шелушение от сухости кожи.
Почти каждый день терпя фиаско с Ши Юйбаем, Цинь Цюбай чувствовала, что постепенно начинает к этому привыкать. Она проворно растушевала пудру в уголках глаз, и только собиралась заговорить, как этот непрошибаемый натурал снова подал голос:
— У тебя горло всё ещё не прошло? У меня в кабинете есть немного жаропонижающего, принести тебе?
На этот раз она окончательно лишилась дара речи. Надувшись от злости, словно рыба-фугу, она подняла ногу, намереваясь топнуть Ши Юйбаю прямо по ботинку. Но реакция Ши Юйбая оказалась быстрее: не дожидаясь, пока нога Цинь Цюбай коснётся его, он проворно увернулся и с невинным видом спросил:
— Зачем ты пыталась наступить на меня?
Красавица Цинь в n-й раз покинула сцену в гневе и отчаянии. Топая ногами так, что раздавалось «бум-бум-бум», она, не оглядываясь, зашагала в сторону своего кабинета.
Позади вдруг раздался едва уловимый смешок. Хоть он и был очень тихим, Ши Юйбай из-за слишком близкого расстояния неизбежно его услышал. Обернувшись, он увидел, что в глазах Линь Цзина всё ещё таится не успевшая до конца погаснуть улыбка.
— Капитан Ши, — Линь Цзин, не отводя глаз, встретил его взгляд прямо и послушно кивнул в знак приветствия.
Из-за этого чересчур серьёзного вида Линь Цзина слова подколки, которые Ши Юйбай уже собирался произнести, намертво застряли у него в горле. В итоге ему оставалось лишь как-то неловко угукнуть, а затем распорядиться:
— Когда вернёшься от Цинь Цюбай, найди Чэнь Чжуана, пойдёте вместе опрашивать население.
— Не с тобой? — машинально спросил Линь Цзин.
Оба задали свои вопросы почти инстинктивно. После того, как прозвучал последний вопрос Ши Юйбая, они странным образом одновременно замолчали. В этой тишине разлилось какое-то странное чувство. Наконец, Линь Цзин первым нарушил это молчание, вызванное вопросом, который он непонятно почему вообще озвучил:
— Тогда я пойду к судмедэксперту Цинь.
Ши Юйбай отозвался, и не успел его голос затихнуть, как Линь Цзин, обнимая ту самую толстую стопку документов, прошёл мимо него.
Окно в коридоре было неизвестно кем открыто. Прохладный, унылый ветер сквозь настежь распахнутую створку задувал внутрь. Именно в тот момент, когда Линь Цзин проходил мимо, ветер с улицы вместе с ним скользнул по носу Ши Юйбая, и он уловил очень приятный запах - свежий и лёгкий, очень похожий на аромат белой фрезии.
Аромат, как и его обладатель, то приближался, то отдалялся, и мелькнул лишь на мгновение. Не успел Ши Юйбай опомниться, как запах окончательно развеялся в воздухе. Он смотрел на удаляющуюся худую спину Линь Цзина. Проплывающее мимо облако закрыло солнце, и изначально светлый коридор в мгновение ока погрузился в полумрак. Глубокие глаза скрылись в тени от упавших на лоб прядей волос, но взгляд так и не оторвался от этой хрупкой, отдающей недоеданием фигуры. Во взгляде читалась полнейшая настороженность, но под ней пряталось и нечто иное.
Последовав за Цинь Цюбай, Линь Цзин пришёл в центр судмедэкспертизы. Цинь Цюбай выдвинула холодильную камеру, и перед их глазами предстал бледный, отдающий синевой обезглавленный труп.
Цинь Цюбай, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, сказала:
— Это та самая последняя найденная жертва, личность которой ещё не установили. Другие тоже будешь смотреть?
— Не нужно, - ответил Линь Цзин. Его взгляд упал на синяк в нижней части руки женского трупа. Повернув голову к стоящей по ту сторону камеры Цинь Цюбай, он спросил: — Можно мне осмотреть эту рану?
Получив утвердительный ответ от Цинь Цюбай, Линь Цзин надел перчатки, осторожно сжал правую руку трупа и приподнял её.
На самом деле у него не было ни малейшего желания детально изучать этот синяк. Он просто искал предлог, чтобы коснуться тела. Только так он мог использовать те способности, которыми его наделили в ходе бесчисленных экспериментов.
Даже сквозь слой резиновых перчаток пронизывающе-ледяная температура трупа легко проникала в ладонь. В то мгновение, когда пальцы коснулись тела, хаотичные воспоминания, словно ураган, сметающий обрывки туч, устремились по нервам прямо в мозг. Картина перед глазами стремительно закружилась и исказилась, и он услышал, как в ушах взрывается пронзительный, резкий смех.
Земля словно ходила ходуном. Линь Цзин чувствовал, как теряет равновесие, и лишь спустя некоторое время понял, что трясётся не земля, а он сам. Мерцающий красный свет исказился и замер, всеобъемлющее отчаяние и страх разрастались в глубине сердца, словно плотная паутина без единой бреши, опутавшая его целиком так, что не сбежать.
— Тебе не сбежать! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!!
Почти безумный смех раздался прямо за спиной. Раздавалось тяжёлое дыхание. Острая боль пронзила лодыжку, опустив взгляд, он увидел ржавый чёрный гвоздь, насквозь пробивший ступню. Силы уже давно были на исходе, и Линь Цзину приходилось опираться на ледяную стену, чтобы двигаться дальше.
Зрение всё ещё плыло. В этом шатающемся мире перед глазами поспешно выросли белые трубы толщиной с руку. Позади этих труб съёжился чёрный человеческий силуэт. На его шее висела цепь, и, словно лишённая всякого достоинства собака, он высунул голову в щель между трубами и смотрел прямо на него.
Это было похоже на звук запускающегося механизма. Среди усталого, панического дыхания Линь Цзин в ужасе остановился и посмотрел назад. В мерцающем красном свете показалась причудливая чёрная тень, в которой смутно виднелось бледное лицо, готовое вот-вот вылупиться из этого чёрного монстра.
Течение времени в это мгновение словно бесконечно растянулось. Отчаяние и беспомощность в самый последний миг жизни хлынули, словно прилив, плотно обволакивая Линь Цзина, настолько сильно, что каждый вдох вызывал пронзительную боль.
— Линь Цзин? Линь Цзин! С тобой всё в порядке?!
Над ухом зазвучали крики Цинь Цюбай. Сначала они казались приглушёнными, будто доносились издалека, пока белая, как лук, рука не схватила его за запястье. В это мгновение все чувства стремительно вернулись. Холодный пот потёк ручьём, к горлу подкатила тошнота. Линь Цзин в панике оттолкнул руку Цинь Цюбай и поспешно бросился прямо в туалет.
Эта внезапная перемена жутко напугала Цинь Цюбай. Она машинально последовала за ним в уборную и смотрела на его худую спину, он опирался одной рукой о стену и блевал в унитаз. Она спросила:
— Что с тобой случилось? Ты же говорил, что не боишься трупов? Как же тебя так вывернуло только от одного прикосновения? Может, мне отвезти тебя в больницу? Если ты свалишься прямо у меня, я же не смогу объясниться с Ши Юйбаем!
Подняв руку и нажав на кнопку слива, Линь Цзин повернулся к Цинь Цюбай:
— Всё в порядке. Просто утром лишнего съел, желудок прихватило.
Слишком сильные эмоции хлынули в тело, из-за чего мозг на какое-то время оказался не в состоянии переработать столь сложные переживания, что и спровоцировало стрессовую реакцию организма. Вырвав, Линь Цзин почувствовал себя гораздо лучше. Он слегка привёл себя в порядок у раковины.
Видимо, заметив, что цвет лица Линь Цзина заметно улучшился, Цинь Цюбай начала отшучиваться:
— Я судмедэксперт и умею осматривать только мёртвых. Разве что ты сначала умрёшь, а я уже поставлю тебе диагноз, так мне было бы спокойнее.
Хотя Линь Цзин считал, что уже очень правдоподобно притворяется нормальным человеком, его тело давным-давно, в ходе бесконечных опытов на экспериментальной базе, было превращено в монстра - монстра, отвечающего чужим ожиданиям.
Одной из способностей было то, что он мог, по своему желанию, через физический контакт считывать чужие эмоции - фрагмент воспоминаний с самыми сильными, самыми глубокими и незабываемыми для этого человека переживаниями, независимо от того, жив человек или мёртв.
Этот навык лишь слегка применялся во время экспериментов, потому что при его использовании эмоции, которые он воспринимал, вызывали колоссальное истощение его собственного тела. Это истощение требовало очень много времени для полного восстановления. С тех пор, как Линь Цзин обрёл «свободу», это был первый раз, когда он по-настоящему применил эту способность.
То, что он только что видел, должно быть, было последним, что увидела Сюэ Хуэй, когда ей вырезали глаза. А то лицо, выглянувшее из-за труб... это было лицо, которое он видел совсем недавно.
В этот самый момент снаружи, задыхаясь, вбежал Сун Сяоян:
— Случилась беда, капитан Ши велел позвать тебя.
Цинь Цюбай, видя, как Сун Сяоян обливается потом от бега, спросила:
— Что стряслось? Куда ты так торопишься?
— Мы выяснили, кому принадлежат глаза из сумки, найденной вместе с телом Сюэ Хуэй!