На милость всего мира Глава 171 Четвёртый год Чжаоу Двойная шёлковая сеть (Часть 6)
Шаг за шагом Чжэнь Вэньцзюнь проваливалась в глубокий снег, под толщей которого невесть что скрывалось, отчего её походка сделалась совершенно беспорядочной.
В груди бушевала буря, которую невозможно было унять, и Чжэнь Вэньцзюнь накрыло небывалым прежде приступом головокружения.
Она забеременела, и это был ребёнок Се Фучэня!
Кровавая баня в Восточном дворце дело рук принца Жуя, который выдавал себя за Мин-ди.
Внутри деревянной шкатулки сокрыт тайный свиток, который, возможно, служит уликой давнего захвата власти.
«Оставь эту шкатулку здесь, ты и так намучилась за эти дни, а дальше мы с Вэньцзюнь что-нибудь придумаем».
«Она строит против тебя козни, А-Цзюань вовсе не немая. Я сама видела, она всё время тебя обманывает!»
Обжигающие слёзы катились из широко раскрытых глаз Чжэнь Вэньцзюнь, но она сама этого даже не замечала.
Если говорить об уликах, то теперь их оказалось куда больше, чем она могла вообразить.
Осколки былых дней летели ей навстречу против ветра, один за другим вонзаясь в самое сердце. Любая прошлая радость, счастье, любые тревоги и обретения теперь казались лишь глупым одиночным притворством на сцене. Человек, соткавший эту сеть, оставался за кулисами, и все горести и радости деревянной куклы на подмостках были у него как на ладони. Этот кукловод уже рассчитывал, как расставить фигуры для следующего шага и какую позицию захватить в грядущем акте.
Боль тяжёлым камнем легла на сердце Чжэнь Вэньцзюнь. Она пыталась дышать глубже, но воздух все равно казался разрежённым.
Неподалеку высилось их новобрачное поместье. Красные шёлковые фонари тянулись от самых распахнутых ворот в глубь владения, озаряя чёрное небо праздничным сиянием.
Чжэнь Вэньцзюнь извлекла из-за пояса клинок «Золотая Цикада» и крепко зажала его между двумя пальцами.
Длинные рукава свадебного одеяния полностью скрывали кисть руки. Когда она ступила обратно в поместье, вокруг по-прежнему толпились многочисленные гости. Они подходили к Чжэнь Вэньцзюнь и что-то говорили, но их слова вовсе не доходили до её слуха. Она не знала, какое выражение застыло на её лице, но в мыслях отчётливо проступило одно обстоятельство, яснее которого ничего не могло быть.
Тайный свиток, который Мин-ди так стремился отыскать, матушка всеми правдами и неправдами отослала обратно в Чангэ, однако по «нелепой случайности» его привезли назад.
Тайный способ деторождения для двух женщин?
Уголок губ Чжэнь Вэньцзюнь дёрнулся. Похоже, внутри шкатулки покоился вовсе не способ продолжения рода, а та самая улика, способная сокрушить власть клана Ли. Тот самый тайный свиток, который Вэй Тинсюй всеми силами пыталась заполучить.
Тогда, когда они только собирались проложить Тракт Ваньсян, они ведь уже добрались до рубежей царства Люхо, но почему-то свернули в глубь степей Гулунь. Почему?
Потому что Вэй Тинсюй нужно было разыскать шкатулку, отыскать то самое важнейшее оружие для осуществления своего замысла по захвату престола.
Стоило Чжэнь Вэньцзюнь впервые ступить на руины царства Чангэ, как она сразу почувствовала, что вернулась на землю предков. Там всё казалось ей до боли знакомым, и едва она увидела тотем чёрной птицы, как её целиком захватила тайна собственного происхождения. Она страстно возжелала узнать, откуда явилась в этот мир.
А стоило ей разгадать тайну своего рода, как и способ открыть шкатулку оказался под рукой.
Но откуда Вэй Тинсюй могла знать, что едва я пойму, кем прихожусь тем людям, как сразу смогу открыть шкатулку?
При этой мысли Чжэнь Вэньцзюнь замерла на месте.
Гости были напуганы грозным её видом, и никто не решился подойти к ней. Из приличия они оставались стоять во дворе, лишь изредка бросая любопытные взгляды на застывшую посреди крытой галереи невесту.
Почему? Как она могла быть в этом уверена?
Чжэнь Вэньцзюнь принялась крупица за крупицей извлекать полезные нити из огромного вороха воспоминаний и очень скоро пришла к ответу.
Потому что Вэй Тинсюй с самого начала узнала, куда скрылась Жуань А-Цюн и её дитя, что они находятся в доме семьи Се в Суйчуане. И лишь выведав это обстоятельство, Вэй Тинсюй принялась разворачивать свой последующий замысел.
А-Цюн, как единственная уцелевшая из рода Жуань, с наибольшей вероятностью могла знать, где сокрыт свиток. Отмщение роду Се было лишь попутным делом, подлинной же целью Вэй Тинсюй с самого начала оставался тот самый тайный свиток. Лишить жизни наследников семьи Ли и сокрушить весь центральный двор Великой Юй - в этом замысле он служил ключом ко всему.
И господин Юньмэн, Фан Хуайюань, стал её первой и самой важной фигурой на этой доске.
Судя по возрасту, он был доверенным лицом Вэй Луня. В пору детства Вэй Тинсюй её отец, должно быть, помог ей довести замысел до ума и привлечь нужных людей, после чего отошёл от дел. Всё последующее воплощала в жизнь сама Вэй Тинсюй, действовавшая под именем Вэй Цзычжо как тень великого рода. На долю же Вэй Луня выпала куда более важная задача - отвлекать внимание Се Фучэня и Ли Цзюя, чтобы Вэй Тинсюй могла втайне заложить прочное основание для своего дела.
В доме Се никто так и не раскрыл тайну Фан Хуайюаня, но матушка, будучи проницательной женщиной, наверняка почуяла, что этот человек замышляет недоброе. Она не ведала, чьим именно слугой является Фан Хуайюань, но твёрдо знала, что он опасен. Возможно, ещё при их первом разговоре с глазу на глаз Фан Хуайюань грозил матушке, требуя выдать шкатулку, однако та не уступила.
Сам Фан Хуайюань явно не осмеливался действовать опрометчиво. Ведь случись с матушкой что-то, в Поднебесной больше не осталось бы ни единой души, знающей о местонахождении тайного свитка.
Тогда, когда в город ворвались толпы беженцев и Четвёртая Тётушка семьи Се погибла от их рук, Чжэнь Вэньцзюнь не смогла сберечь ей жизнь. Матушка, узнав об этом, поняла, что к ним вплотную подступила гибель. Се Суйшань непременно воспользуется случаем, чтобы лишить жизни и мать, и дочь. Именно поэтому она решилась пойти на риск и согласилась на сделку с Фан Хуайюанем.
И пусть Чжэнь Вэньцзюнь не слышала тех речей своими ушами, она догадывалась, что матушка наверняка отдала сведения о тайном свитке в обмен на то, чтобы Фан Хуайюань помог им вырваться из безжалостных лап Се Суйшаня. А ведь этот свиток имел колоссальное значение, и попади он в руки людей с нечистыми помыслами, власти рода Ли пришёл бы конец.
Матушка, пожалуй, мало пеклась о том, уцелеет ли власть семьи Ли - ведь то, как Мин-ди в своё время обошёлся с родом Жуань, она знала слишком хорошо. Но она также отчётливо понимала, что чьим бы слугой ни являлся Фан Хуайюань, едва они отдадут тайный свиток, их с дочерью ждёт лишь верная смерть.
Именно поэтому матушка спряталась вместе с ней в повозке с дарами, желая улететь как можно дальше.
В те дни Вэй Тинсюй, без сомнения, тоже оставалась за кулисами, взирая на ход этих дел. С её редким умом она не могла не разгадать замысел матушки. Это она велела Фан Хуайюаню подговорить Се Тайхана выслать в путь лучших наёмников, чтобы перехватить беглянок! Это они схватили искалеченную на ноги матушку и отрубили ей три пальца! На глазах у двенадцатилетней А-Лай они сотворили это бесчинство, пронзили её тело железными штыками и бросили умирать в том грязном старом заброшенном дворике, силой заставляя её ступить в этот водоворот интриг…
То, до чего смог докопаться Бу Цзе, Вэй Тинсюй наверняка разузнала давным-давно. Ей всё это было известно с самого начала.
Се Фучэнь, пребывая в неведении, какое-то время держал матушку в заточении. По всей видимости, все те дни именно Фан Хуайюань занимался допросами, силой выпытывая, где укрыт тайный свиток. Матушка ради спасения жизни дочери упорно стиснула зубы, твёрдо рассудив, что пока она хранит молчание, Фан Хуайюань не посмеет лишить её жизни и не тронет дитя, ведь иначе разгневанная женщина не скажет ни слова до гробовой доски.
Возможно, матушка смутно почувствовала, что Фан Хуайюань вовсе не является человеком Се Фучэня, но даже при таком исходе доверять ему было нельзя, а потому она молчала.
С другой стороны, Вэй Тинсюй сперва воспользовалась руками Чжэнь Вэньцзюнь, чтобы уничтожить Се Фучэня и заставить его умереть в лютых муках, а затем продолжила использовать её саму, постепенно подталкивая к раскрытию тайны своего рода, чтобы вдохновить её на открытие деревянной шкатулки.
При этой мысли Чжэнь Вэньцзюнь ощутила смертную, невыносимую боль в груди.
А ведь прежде она находила в себе силы понять её.
В те дни, когда она только стала замечать первые смутные зацепки, Чжэнь Вэньцзюнь не раз вела долгие ночные беседы с самой собой. Возвращаясь к самым истокам, когда Вэй Тинсюй только начинала разворачивать свою сеть, эти мать и дочь из рода Жуань были для неё лишь двумя самыми обычными фигурами на доске. Более того, из-за былых потрясений и потерь Вэй Тинсюй даже питала к ним ненависть. Убить чужими руками, заставить заплатить по кровавым счетам… если отбросить в сторону любые чувства, Чжэнь Вэньцзюнь могла понять Вэй Тинсюй.
Всё это время она полагала, будто та против воли влюбилась в человека, которому сама же строила козни, что, должно быть, являлось для неё весьма неловким обстоятельством. Когда они открылись друг другу, Чжэнь Вэньцзюнь казалось, что она всё отчетливо видит. Она верила, что Вэй Тинсюй по-настоящему полюбила её, и раз их взаимная любовь далась столь дорогой ценой, ей не хотелось излишне допытываться и винить её. Ради чувств к возлюбленной Вэй Тинсюй точно не стала бы больше мучить матушку, и любые былые дела ещё можно было исправить.
Но как же простодушно она мыслила!
Оказалось, Вэй Тинсюй до сих пор продолжала использовать её.
Ещё всего несколько дней назад она тонкими речами подводила Чжэнь Вэньцзюнь к тому, чтобы открыть шкатулку.
Чжэнь Вэньцзюнь теперь не могла отличить, какое слово из её уст было правдой, а какое ложью. И когда та говорила об уходе от дел, о желании странствовать по рекам и горам, предаваясь лишь нежным помыслам, она не знала, радоваться ей или нет.
Помыслы Вэй Тинсюй походили на паутину. Их невозможно было нащупать или разглядеть, и человек с лёгкостью угождал в её сети, превращаясь в пищу.
Ноги Чжэнь Вэньцзюнь подкашивались, пока она шла по крытой галерее к внутренним покоям.
Она знала, что Вэй Тинсюй ждёт её внутри, ведь сегодня был день их свадьбы, великое и радостное торжество.
«Вэньцзюнь, ты останешься подле меня. Где бы ты ни была, там и будет наш с тобой дом».
«Тинсюй, я хочу вернуться с тобой в Жунин, чтобы взглянуть на цветы, что ты посадила ради меня».
«Я буду продолжать расти, пока не стану человеком, на которого сестрица сможет опереться».
«Я не могла ошибиться, ты - та самая Чжэнь Вэньцзюнь, которую я непрестанно искала. Праведное Небо сжалилось над нами, позволив наконец встретиться. Вэньцзюнь, отныне живи вместе со мной».
«Та женщина из семьи Се сказала, что ты их тайный шпион... И что ты явилась в дом Вэй, лишь ради того, чтобы предать смерти госпожу. Это… правда?»
«Поклянись мне... что ты не убьёшь молодую госпожу».
Все эти былые воспоминания и голос Линби, звучавший подобно страшному заклятию, шумели в ушах Чжэнь Вэньцзюнь. Она дошла до самого входа во внутренний двор и замерла в нерешительности, не зная, с каким лицом ступить внутрь, как вдруг уловила тихий мужской шёпот.
Звук был едва различим, но Чжэнь Вэньцзюнь всё равно его узнала.
От этого голоса у неё на теле дыбом встал каждый волосок!
Господин Юньмэн! Фан Хуайюань! Проклятый пёс!
Едва завидев господина Юньмэна, Вэй Тинсюй резко изменилась в лице и с глухим стуком опустила круглый веер на низкий столик. Не дождавшись Чжэнь Вэньцзюнь, она встретила Фан Хуайюаня, что не сулило ничего хорошего.
– Моя госпожа. – тот был с ног до головы облеплён снегом, его одежды успели сильно промокнуть. Он почтительно поклонился Вэй Тинсюй и негромко произнёс фразу. От этих слов Вэй Тинсюй поражённо вздрогнула и тотчас поднялась с места.
Двое уже собирались уйти, как вдруг со спины налетел едва уловимый резкий порыв ветра. Чуткость господина Юньмэна, долгие годы ходившего по острию ножа, заставила его стремительно извлечь из-за пояса длинный меч. Ещё не успев разглядеть, кто именно напал, он наотмашь нанёс косой удар назад.
Чжэнь Вэньцзюнь вскинула руку, перехватила его за запястье и с силой вывернула. От лютой боли господин Юньмэн выпустил рукоять. Чжэнь Вэньцзюнь подбросила меч вверх, и не успел тот опомниться, как клинок в её руках уже сменил направление и устремился прямо ему в грудь.
Господин Юньмэн пришёл в крайний ужас, но отступать было поздно. В самый миг, когда лезвие готово было пронзить его грудную клетку, Вэй Тинсюй шагнула вперёд и заслонила его своим телом.
– Моя госпожа! – дико вскричал господин Юньмэн.
Когда взгляды Чжэнь Вэньцзюнь и Вэй Тинсюй скрестились, в глазах Вэй Тинсюй отразилась полная уверенность в том, что Чжэнь Вэньцзюнь ни за что не поднимет на неё руку.
Но меч не остановился. Чжэнь Вэньцзюнь с яростным ожесточением нанесла сокрушительный удар. Клинок насквозь пробил плечо Вэй Тинсюй и самым остриём вошёл в тело господина Юньмэна.
Поскольку лезвие лишь слегка рассекло плоть Фан Хуайюаня, он всё ещё мог двигаться. Зажав рану рукой, он развернулся и бросился наутёк. Чжэнь Вэньцзюнь, уперевшись в плечо Вэй Тинсюй, с глухим звуком выдернула меч и с неистовым криком: «Проклятый пёс, прими смерть!» ринулась во двор вдогонку за беглецом.
Господин Юньмэн вихрем мчался через двор, сбивая по пути домашних слуг, срывая искусно развешанные шёлковые завесы и отчаянно швыряя в Чжэнь Вэньцзюнь бумажные фонари. Но та ничего вокруг не замечала, перед её глазами стоял лишь Фан Хуайюань, только он один!
Топот их безумного бега донёсся до парадного двора, переполошив собравшихся на свадьбу родных и близких.
Ли Яньи к тому времени уже покинула пиршество, но в поместье оставалось ещё немало высокопоставленных чиновников и знатных мужей. Господин Юньмэн попытался ворваться в самую гущу людей, вызвав невообразимое смятение.
Он хотел укрыться среди толпы и сбежать под шумок!
Чжэнь Вэньцзюнь вскинула длинный меч и со всей силы швырнула его вслед врагу. Клинок со свистом пробил спину господина Юньмэна ровно посередине и насквозь вышел из груди, намертво пригвоздив его к земле!
Гости в ужасе так и хлынули в разные стороны.
Чжэнь Вэньцзюнь подскочила к нему и рывком перевернула навзничь, страшась, как бы тот снова не прибегнул к какому-нибудь коварству ради побега.
Когда она перевернула господина Юньмэна лицом вверх и окончательно убедилась, что перед ней и впрямь тот самый злейший враг, которого она ненавидела всей душой и не забыла бы до гробовой доски, копившиеся долгие годы скорбь и ярость вырвались наружу подобно извержению вулкана.
Удар за ударом, в каждый из которых Чжэнь Вэньцзюнь вкладывала всю свою боль и обиду, она замертво забила господина Юньмэна прямо на месте.
Лишь когда изувеченный до неузнаваемости враг испустил последний вздох, Чжэнь Вэньцзюнь, тяжело дыша, с трудом поднялась на ноги. Её руки были по локоть в крови.
Шум испуганных людских голосов вновь ворвался в её уши, и вокруг вовсю судачили наперебой.
«Невеста лишила жизни человека?»
«Забила насмерть прямо на месте… Что за страшная вражда, раз она проявила такую жестокость?»
Чжэнь Вэньцзюнь, чьё лицо было усыпано брызгами чужой крови, медленно обвела их всех тяжёлым взглядом, словно намереваясь им сожрать каждого из присутствующих домочадцев Вэй.
– Этот человек ранил Вэй Тинсюй, он - наёмный убийца, – раздельно, чеканя каждое слово, произнесла она. – На сегодня праздничный пир окончен, прошу всех покинуть поместье. Если убранство или угощение вышли неучтивыми - не обессудьте.
Договорив, она увидела, что гости, до смерти напуганные её леденящим видом и грозным голосом, застыли и не шевелились.
Тогда Чжэнь Вэньцзюнь резко выдернула клинок из земли. Тело покойного содрогнулось, и кровь брызнула на три чи.
Люди, объятые диким ужасом, в одно мгновение бросились прочь из поместья.