Цин Гу Глава 63: Происшествие на лекции
Чжан Сюй резко втянул в себя воздух, будто наткнулся на государственную тайну первостепенной важности. Его узкие глаза округлились до самых невероятных размеров:
– Так это ты Шэнь Цзяньцин?! А я-то, блин, думал, что это какая-то девчонка…
Шэнь Цзяньцин окинул его непонимающим, косым взглядом.
Я мгновенно сообразил, куда клонит Чжан Сюй, и поспешил оборвать его на полуслове:
– Староста, преподаватель просил тебя отметить присутствующих. Иди уже, а то опоздаешь.
На лице Чжан Сюя расплылась до неприличия двусмысленная ухмылка. Он заговорщически сощурился, активно закивал с видом полного понимания «всё с вами ясно» и наконец-то отстал.
Я повернул голову и краем глаза заметил, как Шэнь Цзяньцин с абсолютно каменным лицом сверлит взглядом удаляющуюся спину старосты. Однако, стоило ему повернуться ко мне, как его выражение тут же смягчилось, не выдавая никаких лишних эмоций.
Возможно, мне просто показалось.
Шэнь Цзяньцин отвёл взор и, опустив ресницы, тихо спросил:
– Юйцзэ-агэ, а кем он тебе приходится?
– Мы раньше были соседями по комнате, а теперь просто друзья, – ответил я.
– Что значит «соседи по комнате»?
Вне своей деревни он был как слепой котёнок, поэтому я терпеливо пояснил:
– Это те, кто живёт вместе в одной комнате в общежитии во время учёбы.
Стоило Шэнь Цзяньцину это услышать, как его взгляд мгновенно изменился. Он плотно сжал губы, мрачно нахмурился, и я едва расслышал его тихое, обиженное бормотание:
– Так вот почему он назвал тебя «наш А-Цзэ»…
– Не надумывай лишнего, – оборвал я его, заметив, что он явно закрутил в голове какие-то свои мысли. Но в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, все разом затихли, и развивать тему я не стал.
Это была лекция по новейшей истории. Вёл её грузный дядечка по фамилии Ту с классическим «озером в лесу» на голове. Студенты за глаза ласково звали его «профессор Лысик». Он отчаянно зачёсывал остатки редких волос с боков на самый центр, пытаясь хоть как-то прикрыть сияющую макушку.
Впрочем, сам он к своей внешности относился с изрядной долей самоиронии и не раз шутил на парах, что его лысина - это признак «высшего интеллекта».
Профессор водрузил на кафедру свой чёрный термостакан с логотипом Яньчэнского университета, подтянул обвисший кожаный ремень и провозгласил:
– Ну что, студенты, для начала давайте повторим материал прошлой лекции, посвящённый истории образования нашей республики. Пожалуй, я вызову кого-нибудь к доске… Хм, кого бы мне выбрать?
Как только речь зашла об опросе, все тут же опустили головы, боясь, что их вызовут.
Профессор Ту окинул аудиторию взглядом справа налево. Было видно, что он искренне наслаждается самим процессом выбора, намеренно испытывая терпение студентов и затягивая паузу.
– Ну что же вы так зажались, друзья мои… О, вон тот парень на последнем ряду! Волосы такие длинные, густые… Эх, завидую белой завистью! – Он с улыбкой, но с явной завистью погладил свою лысую макушку с торчащими кое-где волосками.
Вся аудитория, повинуясь указующему персту преподавателя, разом обернулась и уставилась прямо на… Шэнь Цзяньцина.
Шэнь Цзяньцин слегка приподнял веки. Столкнувшись с этим внезапным шквалом всеобщего внимания, он лишь слегка сощурился, но его лицо по-прежнему оставалось абсолютно бесстрастным.
До моих ушей донеслись со всех сторон приглушённые, любопытные смешки и перешёптывания:
– Это ещё кто? Что-то я его раньше не видела.
– Да я тоже. Он точно не с наших направлений… Но какой же красавчик!
– Наверное, из академии искусств…
Заметив, что студент упорно продолжает сидеть на месте, профессор Ту добавил:
– Молодой человек, вы с какого факультета? Будьте добры, встаньте и ответьте на вопрос.
Шэнь Цзяньцин молча смотрел на преподавателя в упор, не проронив ни звука и даже не шелохнувшись. Со стороны могло показаться, что он намеренно и нагло бросает вызов профессору.
Стиснув зубы от безысходности, я заставил себя подняться с места.
Нельзя же было допустить, чтобы Шэнь Цзяньцин и впрямь встал и начал что-то говорить.
Профессор Ту недовольно нахмурился:
– Я вообще-то имел в виду твоего соседа.
– Профессор, он… он мой друг из другого университета. Просто пришёл со мной за компанию, чтобы послушать лекцию.
Шепотки вокруг, кажется, стали ещё громче. Я даже краем уха уловил, как этот длинный язык Чжан Сюй уже вовсю строчит остальным двум бывшим соседям по комнате:
– Прикиньте, это и есть тот самый Шэнь Цзяньцин.
– Тишина в аудитории! – недовольно прикрикнул профессор Ту. Скривив мину, он по привычке поскрёб свою сияющую макушку с парой сиротливых волосин и в конце концов неохотно пошёл на попятную:
– Ладно. Раз так, тогда отдуваться за него будешь ты. Отвечай.
Я мысленно перевёл дух и с облегчением выдохнул.
Вся оставшаяся часть лекции прошла тихо и мирно, если не считать того, что студенты то и дело оборачивались назад, бросая на Шэнь Цзяньцина полные жгучего любопытства и оценивания взгляды.
Среди всех этих взглядов то и дело мелькала невыносимо самодовольная, так и просящая кирпича ухмылка Чжан Сюя
Шэнь Цзяньцин, впрочем, делал вид, что ничего не замечает.
Я поначалу думал, что лекция покажется ему невыносимо скучной, но, к моему удивлению, Шэнь Цзяньцин слушал профессора с предельным вниманием. На протяжении всего занятия его тёмные зрачки были прикованы к преподавателю, а на лице временами проступало глубокое, вдумчивое выражение.
В эти минуты он казался самым обыкновенным студентом, который наравне со всеми может сидеть в просторной, залитой светом аудитории и перед которым открыто блестящее, многообещающее будущее.
Если бы всё это было правдой, как было бы хорошо...
– Юйцзэ-агэ, а то, о чём сейчас рассказывал тот лысый человек – это правда? – неожиданно спросил Шэнь Цзяньцин, едва мы переступили порог учебного корпуса.
– Да, это реальные исторические факты, которые случились в прошлом, – ответил я.
– Но как же мы можем увидеть, как всё выглядело в прошлом?
Судя по всему, его поразили архивные видеоматериалы, которые демонстрировал профессор Ту. По ходу лекции тот часто включал старые хроники, снятые как раз в описываемые исторические периоды.
– Это документальные видеозаписи, – пояснил я. – Сколько бы времени ни прошло, их всегда можно пересмотреть заново.
Шэнь Цзяньцин изумлённо вскинул брови:
– То есть это штука ещё похлеще фотоаппарата? Они могут храниться вечно, да ещё и двигаются?
В глазах Шэнь Цзяньцина промелькнул живой огонёк, словно он усиленно о чём-то размышлял.
Миновав учебные корпуса, мы сами того не заметили, как вышли к университетскому озеру.
Оно было искусственным, через всю водную гладь тянулись аккуратные деревянные мостки-понтоны, а само озеро было сплошь засажено лотосами. Летом здесь раскидывался роскошный ковёр из сочно-зелёных листьев, над которыми гордо и изящно высились нежные бутоны, перемежаясь крупными коробочками спелых лотосовых семян.
Это зрелище по праву считалось главной летней гордостью Яньчэнского университета.
Вот только сейчас на дворе стояла глубокая осень. Лотосы давно отцвели, и на потемневшей глади воды сиротливо покачивались лишь редкие клочки побуревших, увядших листьев, да торчали голые, безжизненные стебли.
Шэнь Цзяньцин как-то обмолвился, что никогда в жизни не видел цветущих лотосов.
От этой мысли мне и самому стало как-то не по себе, и на душе заскребли кошки.
Это искусственное озеро находилось в самом центре кампуса Яньчэнского университета, так что, куда бы ты ни направлялся, миновать его было практически невозможно.
– А-Цзэ! – вдруг кто-то окликнул меня со спины.
Я обернулся и увидел Чжан Сюя. Он стоял неподалёку, тяжело дыша, и выглядел так, будто куда-то очень сильно спешил.
– Ц-ц... – услышал я тихий, раздражённый и полный нетерпения звук со стороны стоявшего рядом Шэнь Цзяньцина.
– Ну у вас и… романтический настрой, конечно… – Чжан Сюй заговорщически подмигнул мне.
Я поспешил сменить неловкую тему:
– Ты чего так несёшься, что случилось?
– Да аллергия какая-то вылезла, – пожаловался Чжан Сюй. – Внезапно вся кожа покрылась кучей красных волдырей, зудит и горит невыносимо. Бегу в университетский медпункт за какими-нибудь таблетками или мазью.
С этими словами он закатал рукава.
Обе руки Чжан Сюя были сплошь, живого места не оставив, усыпаны бесчисленными мелкими красными прыщиками, из-за чего его предплечья казались неестественно распухшими и отёкшими.
– Как тебя так угораздило? – изумился я. – На лекции ведь всё нормально было.
– Да сам понятия не имею, как-то в один миг накрыло.
Шэнь Цзяньцин, стоявший подле меня, опустил веки и бросил холодный, мимолётный взгляд на руки Чжан Сюя. Не проронив ни звука, он молча поправил свои манжеты, а затем завёл обе руки за спину, спрятав их от чужих глаз.