Цин Гу Глава 57: Колеблющееся сердце
Жизнь постепенно вошла в мирное русло. Я начал жить по расписанию: учёба, пары, подготовка к занятиям. Всё словно вернулось к тому виду, о котором я когда-то так отчаянно тосковал.
История о том, как мы вчетвером пропали в глухих горах, а также то, что случилось с Сюй Цзыжуном и Цю Лу, уже вовсю обсуждали в университете. Я слышал, что многие кураторы даже приводили нас в пример младшекурсникам во время инструктажей по безопасности, предупреждая, чтобы те не совались в горы без должного снаряжения и подготовки.
Если наше несчастье действительно послужит для них уроком, думаю, это уже неплохо.
Единственным изменением было то, что мы с Вэнь Линъюй, словно сговорившись, отказались от магистратуры без экзаменов по проекту преподавателя Е. Я не стал расспрашивать Вэнь Линъюй о её причинах, а что касается меня самого… Посмотрев на Цю Лу и Сюй Цзыжуна, я просто физически не мог со спокойной совестью принять это приглашение.
В тот же вечер раздался звонок, которого я никак не ожидал.
На четвёртом курсе учёба стала гораздо легче. Днём пар не было, я засиделся в библиотеке и вышел оттуда, когда уже стемнело. Несколько дней назад я окончательно съехал из общежития и перебрался в свой собственный «дом», который купил заранее.
Хотя я и называл это место «домом», на самом деле это было лишь слово, не имеющее для меня никакого глубокого смысла.
Поскольку я уже давно планировал обосноваться в Яньчэне, в прошлом году на скоплённые деньги я купил небольшую двухкомнатную квартиру в самом центре, в районе с хорошей транспортной развязкой. Моим родителям могло не хватать на меня времени, но в деньгах они мне никогда не отказывали. Стоило мне только открыть рот и они без лишних слов давали нужную сумму.
В городе как раз зажигались вечерние огни. Неоновые вывески в центре висели высоко над головой, перекрывая друг друга слоями, и в какой-то момент эта многоярусность напомнила мне далёкие, уходящие каскадами ввысь горы деревни мяо. Откуда-то доносился аппетитный аромат жареной уличной еды, от которого в животе сразу же призывно заурчало. На обочинах дорог стояли блогеры, ведущие прямые трансляции, и торговцы со своими лотками, вокруг них толпилось множество людей, было очень шумно и оживлённо.
Возможно, некоторым людям с самого начала суждено жить в окружении толпы, в то время как другие рождены для того, чтобы раствориться в безмолвии.
Стандартный рингтон моего нового телефона резал слух и звучал отвратительно, но со своей задачей привлекать внимание справлялся отлично. Я достал мобильный из кармана и взглянул на экран и там отчётливо светилось имя: [Ли Шаохэн].
В душе у меня промелькнуло удивление, но ещё больше было надежды, которую я и сам не мог толком объяснить.
Я не успел договорить, как на том конце провода раздался холодный, властный и не терпящий возражений голос:
– Ли Юйцзэ, я уже знаю о твоём поступке. У меня есть всего пять минут, и я не намерен тратить время на пустую болтовню.
Моё сердце дрогнуло. Неужели отец узнал, что я пропадал в горах, и решил проявить заботу?
Вот только тон его оставался привычно строгим и отстранённым, я совершенно не почувствовал в нём родительского тепла.
Но то, что он произнёс в следующую секунду, заставило меня буквально застыть на месте.
– Почему ты отказался от магистратуры по проекту твоего дяди Е? Я наводил справки об этом проекте и он идёт с государственной поддержкой и сулит тебе, как бакалавру, огромные перспективы. Аспиранты под его началом в очереди стоят, чтобы туда попасть! Твой дядя Е ценит тебя, решил дать тебе шанс, а ты сам не можешь его удержать! Ты вообще мой сын, сын Ли Шаохэна, или кто?
С каждым его словом моё сердце опускалось всё ниже, пока наконец не рухнуло на самое дно.
– Так ты позвонил мне только ради этого? – спросил я.
– Ты хоть понимаешь, насколько дорого моё время? Через несколько минут у меня начнётся научный симпозиум, и если бы не ты, я бы…
– Я не выходил с тобой на связь почти полгода. Неужели ты ни разу не побоялся, что со мной могло что-то случиться?! – набравшись смелости, я резко перебил его.
Возможно, я закричал слишком громко, или в моём голосе сквозило слишком явное обвинение и обида, но прохожие стали оборачиваться и коситься на меня.
На том конце провода его голос остался прежним, холодным и сдержанным, точно у робота:
– Да что с тобой может случиться? Ты взрослый мужчина, а не ребёнок. Я в твоём возрасте уже сам крепко стоял на ногах и содержал семью!
Оказывается, он вообще был не в курсе, что я на пять месяцев пропал в горах.
Он с головой ушёл в науку. Его нынешняя жена-ассистентка полностью разделяет его интересы, откуда у него найдётся время и желание беспокоиться обо мне, проблемном сыне от первого брака?
Мне следовало догадаться об этом с самого начала. И на что я только надеялся? Какая глупая, смехотворная надежда.
Видя, что я молчу, он как ни в чём не бывало продолжил:
– Я запрещаю тебе отказываться от этого проекта. Возвращайся и поговори с Е Вэньшэном. Я ведь желаю тебе только добра, Ли Юйцзэ, пора бы уже включить голову…
– А если у меня не хватает способностей? – резко и холодно оборвал я его. – А если мне это неинтересно? Если я просто не хочу этим заниматься?! Ты думаешь только о том, насколько хорош этот проект, но какой бы золотой он ни был, твоему сыну он не подходит!
Он не успел договорить. На том конце провода я отчётливо услышал мягкий, нежный женский голос: [Шаохэн, твой выход].
В следующую секунду в трубке зазвучали короткие гудки. Он даже не удосужился сказать мне элементарное «пока».
Я опустил телефон. Меня накрыло удушающей волной бессилия.
Я стоял в самом оживлённом центре города. Мимо нескончаемым потоком шли люди, в основном молодые парни и девушки. Они держались за руки, улыбались друг другу, и у каждого из них было место, куда они спешили, был свой дом. И только я, совершенно одинокий, стоял посреди этой толпы, чувствуя себя абсолютно чужим.
Люди проходили мимо, задевая меня плечами, но среди них не было ни одного человека, чьё имя я бы знал. И в это мгновение мои глаза внезапно наполнились слезами.
Я и сам не понимал, почему плачу.
Я не плакал в детстве, когда родная мать бросила меня и уехала за границу. Я не плакал в подростковом возрасте, когда остался один дома, упал с лестницы и сломал ногу, тогда никто не пришёл мне на помощь, никто не позаботился обо мне, и я, едва дыша, беспомощно лежал на полу.
Но сейчас, стоя в полном одиночестве посреди бурлящей толпы, я ощутил невиданную прежде растерянность, горькую обиду и тотальное одиночество. Слёзы воспользовались моей слабостью и хлынули наружу, пытаясь окончательно меня сломить.
Мне не хотелось реветь посреди улицы. Это выглядело бы жалко, да и позориться перед кучей незнакомцев не хотелось.
Я с силой шмыгнул носом и быстрым шагом направился в сторону своего жилого комплекса.
Вернувшись в квартиру, я небрежно швырнул вещи на диван и сам точно так же без сил повалился на него.
Внезапно я вспомнил, что забыл купить ужин. В заурчавшем желудке проснулся голод, напоминая, что нужно поесть. Но я лежал, утопая в мягком диване, и не имел ни малейшего желания даже пошевелиться.
Краем глаза я вдруг заметил в мусорной корзине какой-то неброский предмет. Присмотревшись, я понял, что это саше с благовониями, которое оставил мне Шэнь Цзяньцин.
Оно так долго висело у меня на шее, что я успел привыкнуть к его присутствию и на автомате привёз с собой домой.
Вчера я снял его и мимоходом выбросил в мусорку. Но теперь, глядя на то, как сиротливо оно там лежит, я вдруг почувствовал странное, необъяснимое колебание.
Этот мешочек был своеобразным символом, олицетворявшим моё тёмное прошлое. Мне следовало раз и навсегда провести между нами черту и полностью погрузиться в новую, светлую и яркую жизнь.
Однако, на мгновение потеряв контроль над мыслями, я взял и вытащил его обратно из мусорного ведра.
Я уже собирался выбросить этот источник проблем, но в следующую секунду замер в нерешительности.
Оставлю его... Пусть будет мне уроком, тихонько пообещал я сам себе.
Ах... Вот и дописала праздничные главы к Первомаю, выложилась на полную. С завтрашнего дня снова превращаюсь в замученного офисного работягу!