Цин Гу Глава 64: Короткое примирение
Поздней осенью ночи приносили с собой глубокую, пронизывающую прохладу, но это ничуть не мешало мегаполису бурлить и шуметь своей привычной, суетливой жизнью. Мне ещё никогда в жизни эти два дня не казались такими короткими. Каждая минута, каждая секунда утекали, словно в неумолимом обратном отсчёте, накладывая мрачную тень на каждый мой вдох.
Что же касается обещанного расставания… мы оба, словно сговорившись, молча обходили эту тему стороной.
Мне показалось, что Шэнь Цзяньцин уже немного освоился в этом совершенно незнакомом для него мире и даже проникся к нему симпатией, поэтому я решил ковать железо, пока горячо.
По телевизору крутили какое-то шумное развлекательное шоу. Ведущие изо всех сил пытались шутить, хотя смешного там было мало. Сам я телевизор почти не смотрел. Я включал его только ради того, чтобы хоть как-то разогнать давящую, звенящую пустоту и тишину, когда оставался один.
Но сейчас Шэнь Цзяньцин сидел на диване, выпрямив спину, и не отрывая взгляда от экрана. В уголках его глаз и губ блуждала мягкая, едва заметная улыбка. Похоже, глупые шутки действительно его забавляли.
Я присел на диван на некотором расстоянии от него и негромко позвал его:
Я глубоко вдохнул и пристально уставился на него, боясь упустить малейшее изменение в выражении его лица:
– Ну и как тебе мир за пределами твоей деревни?
– Тогда… не хочешь пойти со мной и навестить Цю Лу и Сюй Цзыжуна?
Стоило мне договорить, как улыбка на лице Шэнь Цзяньцина застыла. Он молча и неподвижно уставился на меня.
Я ответил ему прямым, твёрдым взглядом.
Если даже самое передовое медицинское оборудование не смогло определить причину их болезни, и врачам пришлось списать всё на банальных «паразитов», значит, Гу мяо действительно куда сильнее и загадочнее, чем кажется.
Шэнь Цзяньцин - будущий глава деревни Шиди. Если даже он не сможет ничего сделать, то я просто не представлял, кто ещё способен помочь Цю Лу и остальным. Они ведь не такие, как я. Я совсем один в этом мире, и со мной может происходить что угодно, мне на это плевать. Но у них есть семьи, есть любимые люди. Перед ними должно было открыться светлое, блестящее будущее.
– Ты не переживай, я уговорю их не раскрывать ничего о неассимилированных Мяо…
– Да мне плевать, – перебил меня Шэнь Цзяньцин и задал встречный вопрос:
– Значит, ты разрешил мне остаться только ради этого? Ты показал мне свой мир, познакомил со своими… соседями по комнате только ради них?
Неужели это было действительно только ради Цю Лу и Сюй Цзыжуна? Глубоко в душе я уже давно знал истинный ответ.
В тот самый миг, когда Шэнь Цзяньцин, преодолев огромные расстояния, горы и реки, сквозь сотни преград внезапно появился передо мной, в моём сердце затрепетало безумное, дикое чувство. Оно походило на буйную сорную траву, которая упрямо пробивается из-под земли при первом же дуновении весеннего ветра. Ну и как после этого я мог продолжать обманывать самого себя?
В моей жизни ещё никогда не было человека, который бы так же твёрдо и безоговорочно выбирал меня. Мои родители так не поступали. Те, кто когда-то твердил, будто любит меня, вроде Чжао Жугоу, тоже не оставались рядом, не в силах продержаться со мной ни одной лишней секунды.
Ни до появления Шэнь Цзяньцина, ни после него.
Все те бесконечные ночи, когда я ворочался с боку на бок, не в силах сомкнуть глаз. Все те ночи, когда я тонул в кошмарах и просыпался с собственным криком на губах. Я бесчисленное количество раз пытался сбежать от этих мыслей, но раз за разом ловил себя на том, что против воли думаю только о нём.
Стоило появиться хоть одной мысли о Шэнь Цзяньцине, как его силуэт врезался в мою память ещё глубже. То, как он лучезарно мне улыбался; то, как бережно и ласково повязывал мне на пояс ароматное саше; то, как смиренно и беспомощно умолял меня остаться… Мы кружили по этому замкнутому кругу, раз за разом возвращаясь в день нашей первой встречи, когда он просто случайно прошёл мимо моего объектива, а я совершил свою самую прекрасную ошибку, нажав на кнопку затвора.
Оказывается, я так ничего и не смог забыть.
И теперь мне казалось, что независимо от того, наводил Шэнь Цзяньцин на меня свои чары или нет, я уже давно и безнадёжно им околдован.
Человек не может вечно обманывать самого себя. Мне уже давно следовало взглянуть правде в глаза и признать то, что творится у меня в сердце.
– Нет, не только ради них. И вообще, тебе не стоило натравливать Хунхуна на Чжан Сюя. Между нами ничего нет, и «соседи по комнате» - это совсем не то, что ты себе напридумывал.
Шэнь Цзяньцин опешил. В ту же секунду из его широкого рукава показалась маленькая юркая тень красного цвета.
– А то, что я разрешил тебе остаться… – я запнулся.
Шэнь Цзяньцин тут же подался вперёд, настойчиво требуя ответа:
– Почему ты разрешил мне остаться? Ответь мне, Юйцзэ-агэ!
Я собрал в кулак всё своё мужество:
– Я позволил тебе остаться не только из-за них. Тут есть и мой собственный эгоистичный мотив.
Брови Шэнь Цзяньцина дрогнули. Он явно не ожидал, что я внезапно стану настолько откровенным.
– Какой мотив? – тихо спросил он.
Я смотрел в его невероятно красивое лицо.
Шэнь Цзяньцин почти умоляюще перехватил мои ладони, хотя его собственные пальцы сейчас почему-то были ледяными:
– Скажи мне, Юйцзэ-агэ. Я сниму Гу, клянусь, я обязательно всё сниму… Только сначала скажи мне свой ответ.
Было время, когда это имя вызывало во мне лишь глухую обиду и злость. Но правда заключалась в том, что он уже давным-давно пустил корни в моей душе, просто я до последнего отказывался это признавать.
Не успело это признание до конца сорваться с моих губ, как на тыльную сторону моей ладони упала горячая слеза.
Я ещё даже не шевельнулся, а меня уже сильным рывком утянули в жаркие, крепкие объятия. Шэнь Цзяньцин обхватил меня руками, намертво зажав в своих тисках.
Его тяжёлое, прерывистое дыхание обжигало мне ключицы. Он уткнулся лицом мне в шею, и я почувствовал, как к коже прилипла влага.
В его голосе смешались безграничное счастье и дикий страх:
– Ты ведь не обманываешь меня?
И тут же, не дожидаясь ответа, Шэнь Цзяньцин лихорадочно зашептал:
– Впрочем, неважно… Даже если ты врёшь, мне плевать. Пускай ты говоришь эти красивые слова только ради того, чтобы я спас твоих друзей, пускай это ложь - мне всё равно. Я всё равно безумно счастлив, Юйцзэ-агэ.
Мне редко доводилось проживать настолько нежные и сентиментальные моменты, поэтому я почувствовал себя немного неловко и скованно:
Шэнь Цзяньцин отстранился и поднял голову. На его щеках всё ещё оставались дорожки от слёз.
– Значит, ты больше не злишься на меня? За всё то… за всё то, что я натворил раньше. Ты правда меня простил?
Я понимал: если я не скажу то, что должен, сегодня вечером, то другого такого шанса поговорить по душам у нас может больше не появиться.
Раз уж я принял решение не бегать от собственных чувств, то лучше сразу расставить все точки над «i». По крайней мере, когда я буду вспоминать об этом в будущем, у меня не останется чувства недосказанности и сожаления.
– Я ненавидел тебя, – стоило мне произнести эти слова, как Шэнь Цзяньцин тут же смертельно побледнел. Но я сразу же добавил:
– И всё же… всё же я никак не мог выкинуть тебя из головы.
Пожалуй, это были самые дерзкие, самые сентиментальные и откровенные слова, которые я когда-либо произносил в своей жизни. Едва договорив, я почувствовал, как к моим щекам прилил удушливый, обжигающий жар.
У меня не было уверенности, имею ли я вообще какое-то моральное право прощать Шэнь Цзяньцина за всё, что он натворил, и за ту боль, которую он причинил мне и моим друзьям. Но в этот момент я думал лишь об одном: пусть всё это будет потом. Только не сегодня. Только не этой ночью.
Позволь мне хотя бы на это короткое мгновение заключить с ним мир.
Глаза Шэнь Цзяньцина лихорадочно, пугающе заблестели.
– Я не верю, – выдохнул он. – Не верю… Если только… если только ты сам не поцелуешь меня.
Я тихо вздохнул и, мысленно зажмурившись, подался вперёд, накрывая своими губами его - ярко-алые и влажные.
Изначально я планировал лишь мимолётное, едва ощутимое прикосновение. Однако стоило мне попытаться отстраниться и подняться, как Шэнь Цзяньцин резко и властно перехватил меня ладонью за затылок.
Его тяжёлое, рваное дыхание смешалось с моим, оглушительным эхом взрываясь прямо у меня в ушах.
Звуки работающего телевизора в гостиной начали стремительно отдаляться. Шум просыпающегося ночного мегаполиса за окном тоже затихал, пока весь мир вокруг окончательно не размылся, превратившись в какой-то несущественный, блёклый фон.
Ладони Шэнь Цзяньцина медленно заскользили по моему телу. Разумеется, я прекрасно понимал, к чему всё идёт. На самом деле меня мало интересовали подобные вещи, но сегодня… сегодня я был готов уступить ему во всём.
– Пойдём в спальню… – с трудом вытолкнул я из себя слова в коротком перерыве между поцелуями.
Шэнь Цзяньцин тут же подхватил меня на руки и поднялся на ноги.
У самого порога спальни он внезапно замер на долю секунды. До моего слуха донёсся отчётливый, сухой щелчок ногтя по тыльной стороне ладони, а краем глаза я успел заметить, как крошечная красная тень пулей отлетела в сторону, скрывшись в каком-то тёмном углу прихожей.
– Не обращай внимания… – выдохнул он.
Шэнь Цзяньцин увлёк меня за собой, и мы вместе рухнули на кровать.
Сквозь пелену дурмана я услышал его хриплый, умоляющий шёпот, который мягко растворялся в раскалённом, интимном воздухе комнаты:
– Юйцзэ-агэ… можно мне сегодня ночью остаться в этой спальне?
В моей голове не осталось ни одной связной мысли. Я совершенно позабыл, кивнул ли я ему тогда в ответ или покачал головой.