Цин Гу Экстра 6: Вэнь Линъюй. Тогда это казалось будничным (Часть 1)
Говорят, в юности нельзя встречать кого-то слишком ослепительного, иначе всю оставшуюся жизнь проведёшь в бесплодных попытках угнаться за его тенью.
Самым большим, самым горьким сожалением во всей моей жизни стало то, что мне так и не довелось даже толком поговорить с тем человеком.
Если судить по первой половине моей жизни, то всё у меня складывалось на редкость гладко и благополучно.
Хорошая, любящая семья, весьма недурная внешность и поступление в престижный, уважаемый университет.
Всё, чего бы я ни пожелала, шло ко мне в руки само собой, без малейших усилий. Многие друзья в шутку твердили, что безумно мне завидуют. Да я и сама прекрасно понимала, что моя жизнь со стороны действительно казалась идеальной.
Но всё бесповоротно изменилось после той злополучной поездки в земли мяо.
Я не стану отрицать, когда-то мне искренне нравился Ли Юйцзэ.
Разве любить кого-то преступление? Разве любить кого-то постыдно? Конечно же нет.
Однако я очень быстро осознала, что за его безупречной, утончённой внешностью скрывается невероятно отстранённое, холодное сердце.
Он со всеми нами вёл себя безукоризненно: всегда искренне интересовался ходом нашего исследования, поддерживал любые наши начинания и решения… Но за этой вежливостью не стояло ровным счётом ничего.
Он был похож на наблюдателя, вежливого и холодного, отстранённого и далёкого.
Как говорится: «Раз в твоём сердце пусто, то и моему чувству пора остыть». Он ко мне ничего не испытывал, и навязываться я, разумеется, не собиралась.
В конце концов, я, Вэнь Линъюй, никогда не страдала от нехватки мужского внимания.
Позже я часто ловила себя на мысли: а что, если бы я тогда отказалась от участия в этом исследовании? Моя судьба наверняка сложилась бы совсем иначе. И всё же я ни разу в жизни не пожалела о том, что поехала в деревню Шиди. Ведь не окажись я там, я бы никогда не встретила его.
В самый первый раз мы увиделись, когда наша группа только-только прибыла в деревню. Меня тогда до безумия интриговало абсолютно всё вокруг. Ли Юйцзэ вечно был занят этим своим Шэнь Цзяньцином, который ходил за ним буквально по пятам, мы понятия не имели, что между ними происходит. Так что в большинстве случаев мы действовали втроём - я, Лулу и Сюй Цзыжун.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, какими же наивными и бесстрашными мы были, прямо настоящие неопытные телята, которые и волка не боятся.
Нам до смерти хотелось разузнать побольше о кулинарных традициях и рационе «обособленных мяо», поэтому мы без лишних церемоний сунулись в дом к одной старушке, которая показалась нам довольно добродушной на вид.
Вот только она нашему визиту оказалась совсем не рада.
С ледяным выражением лица женщина принялась настойчиво выставлять нас за порог.
И именно в этот момент в дом вошёл молодой, крепко сложенный мужчина.
Наши взгляды случайно встретились. Я отчётливо увидела, как его зрачки в мгновение ока расширились. Смуглая, пшеничного оттенка кожа на лице густо налилась пунцовой краской, а сам он растерянно замер, совершенно не понимая, куда деть свои огромные руки.
Я сделала шаг вперёд и попыталась заговорить с ним. К сожалению, он не понимал ни слова на моём языке и лишь глуповато, смущённо улыбался, отчаянно жестикулируя в попытках что-то мне объяснить.
Тогда он показался мне всего лишь простаком и недотёпой. Но прошли годы, и я ловлю себя на том, что постоянно возвращаюсь мыслями к той нашей встрече. И с каждым разом его робкая улыбка врезается в мою память всё отчётливее.
Тогда мне казалось, что это абсолютно буднично.
Когда в юности я натыкалась на эту строчку, она не вызывала во мне никаких чувств. Но теперь, со временем, я мало-помалу распробовала всю скрытую в ней безысходность и горькую тоску.
Ли Юйцзэ, должно быть, что-то почуял, раз посреди ночи настоял на том, чтобы мы немедленно покинули деревню Мяо. Но Лулу и Сюй Цзыжун внезапно слегли от странной болезни, а подвесной цепной мост бесследно исчез. Мы оказались отрезаны от мира, лишившись единственного пути к отступлению.
Вскоре и я начала понимать, что дело плохо.
Мы пошли за Ли Юйцзэ вдоль русла реки в надежде отыскать другой выход из этих мест.
Лулу и Сюй Цзыжуну становилось всё хуже, но самым страшным ударом оказалось то, что Ли Юйцзэ тоже получил травму. Он сам потребовал, чтобы мы оставили его и шли дальше. Сердце у меня разрывалось от тревоги, но рассудок трезво подсказывал: если он останется с нами, мы все далеко не уйдём.
«Я обязана выбраться отсюда как можно скорее и позвать на помощь», - поклялась я себе тогда.
Вот только пробить дорогу наружу оказалось невероятно тяжело. По правде говоря, я, выросшая в комфортных городских условиях, в жизни не сталкивалась с подобными лишениями.
К тому же Сюй Цзыжун и Лулу окончательно свалились с ног. По ночам их колотил жуткий жар. Стоило мне хоть немного сбить температуру у Лулу, как Сюй Цзыжун уже становился горячим как огонь, и до него невозможно было дотронуться.
От паники и беспомощности мне хотелось выть, но я прекрасно понимала, что слёзы сейчас самое бесполезное, что только можно придумать.
В лесу нас атаковали полчища ядовитого гнуса. Руки и ноги нестерпимо зудели и горели, я расчёсывала кожу ногтями до тех пор, пока из ран не начинала сочиться кровь. А в глухую полночь к нашему лагерю приползла змея.
Она непрерывно извивалась и зловеще шипела, уставившись своим леденящим взглядом прямо на меня и на бредивших за моей спиной ребят. Мне показалось, что в её немигающих глазах застыла чистейшая, первобытная алчность.
Меня затрясло от первобытного ужаса, а ноги сами готовы были сорваться в бег, спасая собственную жизнь.
Но я не могла позволить себе сбежать. Лулу и Сюй Цзыжун были без сознания. Стоило мне бросить их хотя бы на минуту, и змея бы просто покусала их насмерть.
Схватив из костра догорающий факел, я принялась вслепую, наотмашь отбиваться им от ползущей твари.
Должно быть, случилось чудо, потому что я умудрилась с размаху угодить огнём прямо по змеиному телу. Зашипев от боли, гадина сжалась в пружину и поспешно скрылась в темноте.
Подобные опасности в тех джунглях были делом самым обычным. В какой-то момент я всерьёз поверила, что нам суждено либо заживо сгнить в этой глуши, либо погибнуть от укусов ядовитых тварей.
В самый отчаянный момент, когда надежда окончательно меня покинула, появился он.
Тот самый мужчина из деревни Мяо.
Он вырос передо мной точно так же, как прекрасные герои из сказок моего детства, которые спускаются прямо с небес в самый тёмный час. Ну какая девушка устоит перед своим спасителем?
Вот только поначалу я отнеслась к нему с огромным подозрением. Я прекрасно видела, что нравлюсь ему. В таком лесу, с больными спутниками, я была бессильна противостоять тому, что он мог бы сделать. Но он ничего не сделал. Он просто улыбнулся так же, как при нашей первой встрече и затем добросовестно повёл нас.
Оказалось, он пришёл лишь для того, чтобы стать нашим проводником и вывести нас из чащи.
В тот миг я испытала колоссальное облегчение и одновременно с этим глубокую, щемящую благодарность.
На протяжении всего нашего пути мы не проронили ни единого слова, общаясь исключительно взглядами. Мне до безумия хотелось спросить, как его зовут, но он не понимал меня, а я его.
В общей сложности мы провели бок о бок тринадцать дней. И этого времени мне с лихвой хватило, чтобы без памяти в него влюбиться.
Раньше я свято верила, что мой идеал - это парни вроде Ли Юйцзэ: с безупречной, утончённой внешностью и блестящей успеваемостью в учёбе. Но лишь позже я осознала: когда твоё сердце по-настоящему замирает ради кого-то, никакие причины и былые ориентиры больше не имеют значения. Для чувств нет готовых шаблонов.
Если попытаться описать его, то он был похож на гору. Такой же молчаливый, но невероятно надёжный.
В тот день, когда мы наконец-то выбрались наружу, я была на седьмом небе от счастья. Однако он вдруг обернулся, посмотрел назад, вглубь леса, и его лицо мгновенно стало пугающе серьёзным.
За все эти тринадцать дней он ни разу не выглядел таким суровым и встревоженным.
Мою душу тут же сковало дурное предчувствие.
Он указал пальцем мне на грудь, очертил в воздухе руками небольшой ровный прямоугольник и принялся что-то взволнованно, торопливо говорить на своём наречии. Но я по-прежнему не понимала ни слова.
Лишь спустя долгие минуты до меня наконец дошло: он просил мой студенческий билет.
Я протянула ему пластиковую карточку. Он мягко, облегчённо улыбнулся и тихо произнёс:
Я замерла в недоумении, но в следующую же секунду он резко развернулся и стремительно бросился обратно, скрываясь в непроглядной лесной глуши.
Это был самый последний раз, когда я видела его. Его высокий, сильный силуэт в мгновение ока растворился за стеной деревьев.
В дневное время Сюй Цзыжуну и Лулу становилось немного легче, хотя лица их оставались мёртвенно-бледными. Мне нужно было во что бы то ни стало как можно скорее доставить их в больницу. В итоге мы с друзьями благополучно спаслись и покинули эти проклятые горы, но в моей душе с того дня воцарилась зияющая, неизлечимая пустота.
Именно от него я узнала, что его зовут А-Сун.
Какая же это горькая, невыносимая ирония: имя человека, которого я полюбила всем сердцем, мне пришлось услышать из чужих уст.
Я лишь непрерывно думала о том, что у меня так и не появилось возможности нормально, по-человечески с ним попрощаться… Если бы я только знала, я бы крепко-крепко обняла его на прощание.
Прошло много-много времени. Теперь я живу совсем одна в маленьком городке, который находится к нему ближе всего на свете, и упрямо пытаюсь учить язык мяо.
И самой первой фразой, которую я освоила, стали те самые слова, которые он произнёс перед разлукой и которые навечно выжжены в моей памяти.
В переводе это значило: «Младшая сестрёнка, я люблю тебя».
Тогда это казалось будничным. Оказывается, вот какой глубокий, разрывающий душу смысл скрывался за этой строчкой.