Дневник выживания университетского преподавателя Глава 12: Показуха
【Показуха: процесс, посредством которого знаменитости создают и формируют свой собственный образ. Пример: Смысл показухи излучать обаяние, но из-за недостатка навыков это часто приводит к комическим эффектам.】
Когда Мэн Чу прибыл на съёмочную площадку с букетом цветов, его сердце всё ещё бешено колотилось от страха.
Гонконгские таксисты оказались слишком лихими. Мэн Чу ещё не успел разобраться, какой светофор к какой полосе относится, а «старший брат» за рулём уже рванул с места и вписался в узкий переулок на таком крутом вираже, который трудно было бы объяснить с точки зрения законов физики.
Свирепый стиль вождения таксиста заставил Мэн Чу буквально лишиться дара речи. Он не осмелился давать советы по управлению машиной, а лишь крепче прижал к себе букет, молясь, чтобы розы не облысели от такой тряски.
Он не смотрел гонконгских боевиков, поэтому его первое впечатление об этом городе, где процветание соседствует с разрухой, ограничивалось лишь наклонными дорогами, запутанным трафиком, невероятной плотностью населения и высокими ценами. Улица, где находилась съёмочная площадка, вобрала в себя всё вышеперечисленное, а когда зажглись ночные неоновые вывески, это стало похоже на оживший киберпанк.
Как только он вышел из машины, к нему подошёл мужчина в очках. Он окинул Мэн Чу взглядом, одновременно принимая у него коробку:
– Вы, наверное, учитель Мэн? Наслышан, наслышан. Я агент Гуаньшаня, зовите меня Хай Цю.
Мэн Чу немного поспорил с ним о том, кому нести вещи, но в итоге сдался. Такое случалось часто: стоило собеседнику настойчиво повторить «я помогу» больше трёх раз, как ему становилось неудобно отказывать. Оставалось только мысленно извиняться и искать возможность взять на себя какую-нибудь другую физическую работу.
Пока вещи переходили из рук в руки, Хай Цю заодно добавил его в WeChat на случай связи. Эффективность общения поразила Мэн Чу до глубины души.
Став друзьями в приложении, Хай Цю взглянул на время:
– Сегодня мы немного выбились из графика, придётся подождать ещё как минимум полчаса. Может, учитель Мэн, присядете пока в трейлере?
Мэн Чу уже собрался ответить, как мимо пробежал один из ассистентов. Он обернулся и увидел в воздухе тросы для каскадёрских трюков.
– Можно я посмотрю здесь немного? – спросил он.
– Без проблем, – сказал Хай Цю. – Идите за мной, я найду вам место с лучшим обзором.
Мэн Чу последовал за ним сквозь толпу и остановился в углу. Перед глазами проплыли операторский кран и камера, а затем в поле зрения появилось то самое лицо.
Мэн Чу невольно затаил дыхание.
Это лицо было прекрасно в любое время, но сейчас, стоя в зазоре между реальностью и экраном, Мэн Чу ощущал нечто иное.
У команды именитого режиссёра костюмы и грим были первоклассными: и без того идеальные от природы черты лица были прорисованы ещё изящнее. Но дело было не только в этом.
В образе Фу Гуаньшань был совсем не таким, как в жизни.
Это напряжённое, сосредоточенное лицо полностью погрузилось в вымышленную сцену. Мэн Чу был хорошо знаком с таким выражением - выражением отстранённости от окружающего мира и погружения в собственное творение. Оно появляется, когда человек находит нечто, за что готов сражаться с фанатизмом, до полного изнеможения.
Повседневный самовлюблённый эгоцентрик, так утомлявший окружающих, исчез, остался лишь персонаж.
И этот «экранный» Фу Гуаньшань обладал неодолимой решительностью и притягательностью.
По команде режиссёра камера стремительно приблизилась. Фу Гуаньшань внезапно вскочил, развернулся и ударил коленом в рёбра противника. В момент ответного удара сработали тросы: он ушёл от атаки в сальто, коснулся земли носками стоп и тут же развернулся, в мгновение ока сорвав маску с лица оппонента.
На мгновение его лицо потемнело, словно самые мрачные подозрения подтвердились: изумление, сострадание, отчаяние и ненависть смешались в одну горькую печаль, обращённую к другому и, ещё в большей степени, к самому себе.
Голос режиссёра заставил Мэн Чу очнуться. Он моргнул и увидел, как актёры быстро возвращаются на исходные позиции, поправляя одежду, а помощники суетливо бегают по площадке.
На взгляд Мэн Чу, сцена и без того была идеальной. Однако режиссёр всё равно качал головой.
– Режиссёр Чэнь очень требователен к визуальным эффектам, переснимать по двадцать дублей для него обычное дело, – Хай Цю протянул ему бутылку воды. – Не скучно?
Мэн Чу покачал головой. Он не отрывал глаз от Фу Гуаньшаня: шёл уже десятый дубль, но движения и эмоции актёра оставались такими же точными и захватывающими.
Наконец, когда материала со всех ракурсов и при разном освещении было отснято достаточно, режиссёр подал знак:
– Окей! Всем спасибо, закончили!
Застывший на площадке воздух наконец пришёл в движение, сотрудники принялись благодарить друг друга за работу. Но стоило Фу Гуаньшаню обернуться, как на его лицо тут же вернулась та самая самодовольная и самовлюблённая улыбка.
Образ с хлопком рухнул на место.
Мэн Чу не успел даже посетовать на это, как взгляд Фу Гуаньшаня прицельно выхватил его в толпе, а брови актёра взлетели вверх.
Мэн Чу мгновенно вспомнил о своей роли в этой поездке - страстно влюблённый муж, приехавший навестить свою половинку на съёмках за тысячи вёрст.
Вздрогнув, он с букетом в руках направился к нему.
Взгляд Фу Гуаньшаня стал острее.
Мэн Чу снова вздрогнул и перешёл на бег.
Подстёгиваемый взглядом Фу Гуаньшаня, он бежал всё быстрее и быстрее, пока не затормозил прямо перед ним, протягивая цветы:
– Ты сегодня так усердно потрудился! Ты сыграл просто великолепно.
Эти слова были сказаны абсолютно искренне.
Фу Гуаньшань мельком взглянул на него, затем внезапно протянул руку, притянул его к себе вместе с цветами, повернул голову и приблизился к его губам.
Вокруг раздался одобрительный гул и свист.
Мэн Чу застыл от испуга, однако Фу Гуаньшань остановился в считанных миллиметрах от его губ.
Мэн Чу не смел шелохнуться: на таком расстоянии, в такой обстановке, перед лицом столь ошеломляющей красоты его сердцебиение начало расти в геометрической прогрессии.
Фу Гуаньшань, застыв в миллиметре от поцелуя, улыбнулся. – Я тоже расскажу тебе один термин, – прошептал он. – Это называется «ракурс»¹.
¹借位 (jièwèi): Профессиональный кинотермин — «съёмка с ракурса». Это техника, при которой актёры изображают поцелуй или удар так, что для камеры это выглядит настоящим, хотя на самом деле контакта нет.
Мэн Чу смотрел на него, в голове было абсолютно пусто.
Лишь спустя несколько секунд Фу Гуаньшань выпрямился, и в его голосе зазвучало идеально разыгранное удивление:
– Боже мой, как ты здесь оказался?! – произнёс он такой громкостью, что можно было перекрыть залив и добраться до Коулуна. – Разве ты не по уши в своих научных исследованиях?
Мэн Чу с трудом «перезагрузил» мозг, пытаясь прийти в себя после такого потрясения и подстроиться под игру «лучшего актёра». Он уже собирался всё объяснить, но наткнулся на взгляд, кричавший «Только попробуй ляпнуть, что приехал на конференцию!», и тут же прикусил язык.
– Я... – с трудом выдавил Мэн Чу. – Я по тебе соскучился.
Он не успел дойти даже до глагола, как его уже захлестнул стыд, и слова прозвучали неразборчиво.
Фу Гуаньшань с пристрастием оценил его старания и поставил троечку с натяжкой. Затем отпустил его - слава богу! - и, одной рукой прижимая к себе жалобно помятый букет, а другой держа его за руку, гордо, размашисто, демонстративно прошёл в центр толпы.
– Коллеги! – провозгласил Фу Гуаньшань таким тоном, словно демонстрировал императорскую печать, – Это мой супруг. Профессор Линьда.
Вокруг поднялся шум. Мэн Чу то и дело слышал знакомое «Какой молодой!», «Наверное, через классы перескакивал?». Он, смущаясь от пристального внимания, собрался было снова объяснить про механизм прямой аспирантуры и что он доцент, но Фу Гуаньшань сильно сжал его руку, и он проглотил слова.
– Именно, – подтвердил Фу Гуаньшань. – Моя жёнушка гений.
У Мэн Чу пульс окончательно сбился. Каждый раз, когда он оказывался в центре внимания, у него возникало ощущение, близкое к сердечному приступу.
Со дня защиты диссертации он ещё так не нервничал. К счастью, провозгласив манифест в духе «мой муж чертовски умён, стал профессором в двадцать семь, да ещё и любит меня так сильно, что и дня не продержался, примчался в Гонконг», Фу Гуаньшань оставил его в покое и покинул центр сцены.
На площадке присутствовало несколько звёзд национального масштаба. Фу Гуаньшань представил Мэн Чу каждому из них, и тот, пожимая им руки, старательно изображал, что "давно наслышан об их великих именах". На самом же деле он понятия не имел, кто это такие, но не проявить долю восхищения было бы невежливо. Любой другой, кто хоть немного разбирается в шоу-бизнесе, на его месте уже визжал бы от восторга, поэтому окружающие лишь единодушно отметили: "Настоящий интеллектуал - такой сдержанный".
Актёр, игравший в паре с Фу Гуаньшанем, после обмена вежливыми приветствиями не спешил уходить. Засунув руки в карманы, он продолжил непринуждённую беседу. Мэн Чу вспомнил, что его зовут Хэ Чжэнь. Это имя казалось знакомым, а затем Мэн Чу припомнил: Фу Гуаньшань упоминал его во время ужина перед получением свидетельства о браке. Кажется, он начинал в какой-то айдол-группе и за последние пару лет стал одним из главных "топов"². Хотя из-за требований экрана он выглядел излишне худым, черты его лица были по-настоящему изящными, казалось, всё лицо можно накрыть одной ладонью, а ноги были невероятно длинными.
²顶流 (dǐngliú): «Топ-трафик», мега-популярная звезда с огромной фанатской базой.
Видимо, из-за того, что у них было много общих сцен, этот актёр был ближе к Фу Гуаньшаню, чем другие. Как и Хай Цю, он называл его «брат» и был очень приветлив с Мэн Чу.
– Наконец-то увидел вас вживую, – он разглядывал лицо Мэн Чу с пристальностью кинокамеры. — Я всё время гадал, как вы выглядите, но как бы я ни умолял брата, он так и не соизволил показать мне хотя бы фото. Да и в соцсетях ни одной совместной фотографии не найти, сплошная таинственность
Разумеется, ведь на данный момент их единственным совместным снимком была фотография на свидетельство о браке.
– Учитель Мэн, новость о вас стала настоящей бомбой для шоу-бизнеса, – улыбаясь, Хэ Чжэнь перевёл взгляд на Фу Гуаньшаня. – На той пресс-конференции ведущий задал случайный вопрос, а в итоге вывалил на всех такой «инфоповод», что все просто офигели.
– Тебе это тоже доставило хлопот, – сказал Фу Гуаньшань. – Прости за это.
– То, что фанаты вашей пары разволновались - это нормально, пустяки. Счастье брата, конечно, важнее. – Хэ Чжэнь снова перевёл фокус на Мэн Чу. – Не сочтите за любопытство, но как брат сделал вам предложение?
Фу Гуаньшань нахмурился. Конец. Об этом он ещё не успел подумать.
Их героический, прогремевший на всю страну брак уж точно не мог начаться с сообщения в духе: «Если ты не против, как насчёт взаимовыгодного сотрудничества?».
Он хотел было на ходу выдумать какую-нибудь сцену из фильма, но тут же почувствовал риск. Хэ Чжэнь человек из индустрии, он видел слишком много кино.
И пока он не успел сочинить душераздирающую церемонию предложения руки и сердца, Мэн Чу открыл рот и сказал:
Фу Гуаньшань резко повернул голову, в его глазах читалось такое же потрясение, как и у Хэ Чжэня.
– Он вырос в Линьчэне, и я тоже там работаю. Нам обоим очень нравится то искусственное озеро в новом районе, – сказал Мэн Чу. – У нашей группы был проект по сотрудничеству с одной компанией, производящей дроны. Я раздобыл несколько десятков их моделей. В назначенный час дроны поднялись в небо, начали мерцать и кружить, устраивая шоу искусственных фейерверков. Когда шоу закончилось, на часах было ровно 6:13 - время, совпадающее с его днём рождения. Огни дронов разошлись подобно волнам и застыли, образовав слова предложения руки и сердца.
Хэ Чжэнь на мгновение опешил, затем вежливо изобразил умиление. Фу Гуаньшань был растроган даже сильнее него, словно ему только что сделали предложение.
– Ах да, – добавил Мэн Чу. – мерцание дронов я запрограммировал через контроллер Arduino…
– У меня тогда сердце чуть из груди не выпрыгнуло от волнения! – перебил его Фу Гуаньшань. – Я сразу же согласился.
– О-о-о... – Хэ Чжэнь изобразил мечтательное выражение. – Как романтично. Вы на обычных свиданиях тоже всё устраиваете с таким размахом?
Они никогда не ходили на свидания, а если изредка и обедали вместе, то главным блюдом была тишина. Фу Гуаньшань снова начал судорожно перебирать в памяти киносценарии, но тут Мэн Чу заговорил:
– Нет, обычно я просто дарю подарки. На прошлый День святого Валентина я подарил ему герметизированную кремниевую пластину.
Заметив, что оба собеседника впали в ступор, Мэн Чу пояснил:
– Это кремниевая пластина, которую используют для производства полупроводниковых схем. Я вытравил на ней наноразмерную цепь, если положить её под микроскоп, можно увидеть сияющий букет роз с нашими именами.
Хэ Чжэнь продолжал пребывать в оцепенении. Фу Гуаньшань, очевидно, снова был глубоко тронут: и хотя он не понял и половины из сказанного, это не мешало подарку быть самым романтичным из всех воображаемых подношений, что он когда-либо получал.
– Рельеф розы я сделал с помощью установки плазменного травления³…
³蚀刻 (shíkè): Травление (процесс в микроэлектронике).
– Я самый счастливый мужчина в мире! – перебил Фу Гуаньшань.
– О-о... – Хэ Чжэнь, быстро оправившись от кратковременного шока, снова обрёл самообладание. – Учитель Мэн, вы настоящий романтик.
Мэн Чу со смущением принял этот новый образ.
– Ну всё, – Фу Гуаньшань махнул рукой своему коллеге по фильму. – Наш учитель Мэн завтра уезжает, чтобы продолжить служение науке. Не будем мешать нашему уединению.
Нацепив томную мечтательную улыбку, он обнял Мэн Чу за плечо и повёл его к выходу.
Фу Гуаньшань обернулся и сердито уставился на агента.
– Брат... – осторожно заметил Хай Цю, указывая на его пальто. – Костюм нельзя уносить, он от спонсора.
Фу Гуаньшань замер на несколько секунд, потом с показной грацией снял пальто и протянул ему.
а Мэн Чу может когда захочет, чисто тёмная овечка под видом зашуганного парня, дайте ему открыть свой прайм