Цин Гу Экстра 3: Это и есть Любовный Гу (Часть 3)
Пожирающий хаос и волнение в Проклятом лесу насекомых-гу начались очень странно: на целый месяц раньше, чем в прошлые годы. У меня совершенно не оставалось времени, чтобы как следует обустроить и обезопасить Юйцзэ-агэ, поэтому пришлось выдвигаться в спешке.
Перед самым уходом я заметил Вань Ин. Она стояла подле вождя и с абсолютно каменным лицом сверлила меня взглядом.
Я едва заметно зашевелил губами, посылая ей беззвучное, леденящее предупреждение: «Держись подальше от моего человека».
Она всё поняла. Выражение её лица ничуть не изменилось, лишь глаза она отвела от меня.
Мне плевать, что они собираются делать со всеми остальными, но Ли Юйцзэ они трогать не смеют.
Вань Ин женщина куда более трусливая и осторожная, чем сам вождь. Я прекрасно знал, что у неё не хватит духу причинить вред Юйцзэ-агэ, иначе я бы её живьём закопал.
Когда с бунтом в лесу насекомых было покончено, на обратном пути я наткнулся на целебную траву, росшую на самом краю отвесной скалы.
Ту самую траву, которая могла вылечить травмированную ногу Юйцзэ.
И в этот момент в моей голове внезапно зародилась мысль.
Дикая, безумная и невероятно дерзкая идея.
Юйцзэ-агэ как-то назвал меня сумасшедшим. Что ж, вынужден признать: он попал в самую точку.
Настоящий псих, когда слетает с катушек, проявляет жестокость не только к окружающим, но и к самому себе. Так что я, пожалуй, вполне подхожу под определение образцового безумца.
Я решил поставить на карту всё.
Ли Юйцзэ, ты так мягкосердечен к тем незначительным людям… А что насчёт меня? Если ты узнаешь, что я покалечился исключительно ради тебя, дрогнет ли хотя бы струна в твоей душе?
Именно поэтому я «оступился» и рухнул вниз со скалы.
Это было смертельно опасно, я вполне мог отойти в мир иной. Но даже если бы я подох - плевать. Вождь и Вань Ин уж точно отправили бы Юйцзэ на тот свет вслед за мной, чтобы он сопровождал меня и в могиле.
Стоило об этом подумать, как я понял: при любом раскладе я остаюсь в выигрыше.
К счастью, моя ставка сыграла.
От сильнейшего удара я на какое-то время потерял сознание. А когда наконец пришёл в себя, то почувствовал, как Юйцзэ-агэ судорожно и крепко сжимает мою ладонь.
Его слёзы капали на тыльную сторону моей руки, и они были обжигающе горячими.
Неужели эти слёзы пролиты только ради меня одного?
Как же это прекрасно. Какое же это абсолютное счастье.
Я лежал на кровати с закрытыми глазами, и моя душа буквально заходилась в экстазе от этого осознания. Чистое, концентрированное блаженство растекалось по каждой моей вене.
Он тихо сказал, что если я поправлюсь, то он больше не будет ни в чём меня винить.
Ну вот, видите? Я же говорил, что мой Юйцзэ-агэ самый мягкосердечный человек на свете. Знал бы ты, Юйцзэ, каким влюблённым, трепетным взглядом ты смотрел на меня в тот момент.
Твоя душа вовсе не так равнодушна ко мне, как ты пытаешься показать.
Если бы моя рука и впрямь не была сломана к чертям, я бы уже тогда вскочил с постели и стиснул своего Юйцзэ-агэ в объятиях, втирая его под кожу, в самую кровь и кости, чтобы никто больше не смел на него даже взглянуть.
Я нисколько не винил Юйцзэ за его попытку побега. Это всё та сумасшедшая тварь Вань Ин подбила его на это и заманила в ловушку!
Я винил лишь себя за то, что оказался недостаточно внимательным. Я ведь искренне верил, что тот мешочек с травой против насекомых Юйцзэ дал А-Сун. Этот придурок А-Сун… Я сам видел, как он, сжимая в руках противопаразитарные травы, заикался и лепетал о том, что обязан защитить девушку, которая запала ему в сердце.
Слишком много совпадений. Они были чересчур идеальны, чтобы быть правдой.
С какой стати А-Сун без всякой видимой причины околачивался возле нашего с Юйцзэ-агэ дома на сваях?
Позже, хорошенько всё обдумав, я понял, что ответ лежал на поверхности.
Как эта тварь Вань Ин только посмела!
В моей душе вспыхнул и яростно запылал пожар дикого гнева, но одновременно с этим меня сковал леденящий, первобытный ужас.
Если Юйцзэ-агэ погибнет… Нет, ни за что!
Я наотрез отказался развивать эту мысль. Раньше мне было абсолютно плевать на концепцию жизни и смерти. Все люди рано или поздно умирают. Умер мой отец, умерла мать, и в самом факте смерти нет ничего, из-за чего стоило бы горевать.
Но стоило мне представить, что Юйцзэ-агэ тоже может превратиться в безмолвный, окоченевший труп, в банку с холодным, безжизненным прахом, мне становилось физически больно дышать.
Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Даже когда я летел кубарем с обрыва, мне не было так больно.
Так ли чувствовала себя А-ма после смерти А-ба?
Теперь мне стало понятно, почему она без раздумий бросилась прямо в бушующий огонь.
Лучше превратиться в прах вместе с ним, чем изо дня в день влачить жалкое существование и терпеть эту невыносимую, удушающую пытку.
Я ворвался в дом вождя и силой выволок Вань Ин из её комнаты. Она лишь презрительно усмехнулась мне в лицо и, даже не думая отпираться, заявила, что Юйцзэ-агэ уже мёртв.
В ту секунду мне до безумия хотелось задушить её собственными руками. Однако, заставив себя остыть, я выбрал для неё совсем другое наказание.
Я натравил Хунхуна, и Хунхун сожрал Гу Вань Ин.
Каждое подобное существо требует десятилетий кропотливого труда и капель крови своего создателя. О, я буду мучить её медленно и со вкусом.
Отныне любое насекомое-гу, которое она попытается вырастить за всю свою оставшуюся жизнь, будет становиться лишь кормом для Хунхуна.
Вождь, мелко дрожа от ярости, замахнулся, чтобы ударить меня, но мои люди тут же скрутили его и прижали к полу. Неужели этот старик и впрямь думал, что за столько лет я остался всё тем же беспомощным, одиноким сиротой, которым он мог крутить как ему вздумается?
Люди вообще-то имеют свойство расти и умнеть.
Позже Ань Пу сообщил мне, что Юйцзэ-агэ цел и невредим и уже вернулся обратно в свой мир.
Я очень долго разрывался между двумя вариантами: сорваться с места и силой притащить его обратно прямо сейчас или дать ему немного побыть на свободе, а уже потом забрать домой. В итоге я выбрал второе.
Любые жестокие методы - это лишь инструмент, промежуточный этап. Моя истинная цель - сделать так, чтобы он остался со мной добровольно. Чтобы он добровольно и искренне полюбил меня.
У меня не было уверенности, что я смогу навсегда вырвать его из привычного ему мира силой. Я прекрасно понимал: если я прибегну к жёсткому давлению, он при первой же возможности снова попытается сбежать.
Ведь мой Юйцзэ-агэ из тех людей, с кем нужно действовать исключительно лаской, а не силой.
Раз так, я не против и дальше пользоваться его мягкосердечием.
От деревни Шиди до дома Юйцзэ-агэ ровно шестьсот тысяч шагов. Но для того чтобы войти в его сердце, кажется, требуется гораздо меньше усилий.
Один дьявол знает, каких колоссальных трудов и какой железной выдержки мне стоило сдержаться в тот миг, когда я наконец снова увидел его, и не скрутить его прямо на месте.
Ты должен быть терпелив, - твердил мне внутренний голос. - Ты обязан показать ему, что полностью изменился!
Иначе как бы он добровольно вернулся в твои объятия?
Если Юйцзэ-агэ так больше нравится, я без проблем согласен носить эту маску послушания.
Изменить безумца, перекроить его под себя… какой же невероятный восторг и упоение должен приносить такой триумф!
Уходя, я оставил ему два пути. Либо вернуться ко мне, либо жить своей спокойной, привычной жизнью.
Вот только на самом деле права выбора я ему так и не дал.
Я ведь намеренно оставил ему Хунхуна.
Хунхун очень послушный мальчик, он знает, кто может приближаться к Ли Юйцзэ, а кто нет.
О, конечно, никто не может этого, кроме меня.
Юйцзэ-агэ, тебе стоит искренне радоваться тому, что ты сам, по собственной воле вернулся ко мне. В противном случае… рано или поздно все люди вокруг начали бы постепенно отдаляться от тебя, и ты снова оказался бы заперт в своём леденящем, глухом одиночестве.
Это было бы так жалко и невыносимо.
Ведь только я, только я один на всём мире буду вечно и безоговорочно выбирать тебя.
Я не против потакать твоим маленьким капризам и прихотям, я даже могу подарить тебе ту иллюзию свободы, в которую ты так свято веришь.
Но с одним железобетонным условием: ты обязан без памяти любить меня.
Точно так же, как я… ведь я так безумно, так глубоко люблю тебя.
Сегодня ночью идеальный круг полной луны повис посреди чернильного неба, вот только звёзд в этом городе гораздо меньше, чем над нашими горами в Шиди. Шум туристов на улицах уже окончательно затих, вокруг воцарился абсолютный покой. В зыбком лунном свете я неотрывно всматриваюсь в лицо крепко спящего рядом со мной Юйцзэ. В уголках его губ застыла едва заметная, мягкая улыбка, а всё его лицо буквально светится от умиротворения и счастья.
Моё сердце дрогнуло, и я наклонился, чтобы нежно поцеловать его губы.
Какими методами я этого добился не имеет абсолютно никакого значения. Главное, чего я хотел, так это получить его сердце, которое теперь до самых краёв заполнено мной. Только мной одним.
Посмотри вокруг. Теперь и в твоих, и в моих глазах - это самый идеальный, самый счастливый финал.
Ведь истинное заточение заключается вовсе не в том, чтобы сковать цепями чужое тело. Настоящая, абсолютная клетка - это когда тебе удаётся навсегда пленить чужую душу.