Цин Гу Экстра 4: Хроники Хунхуна. Словно весна (Часть 1)
Хотя, конечно, мне куда больше нравится, когда меня называют моим вторым, истинным титулом - Повелитель Гу.
Когда я был совсем, совсем маленьким, я был вовсе не красным, а совершенно чёрным. У меня было много братьев и сестёр, но они мне не нравились, потому что если они наедались досыта, это часто означало, что я останусь голодным.
Тогда я жил в густом лесу, постоянно сталкиваясь с опасностью быть разорванным хищниками или даже себе подобными.
Но я был невероятно сильным. Я разорвал многих своих сородичей. Постепенно остальные начали меня бояться, и мой цвет изменился на красный.
Именно тогда Шэнь Цзяньцин выбрал меня.
Я был самым свирепым, самым ядовитым и самым красивым, с боем вырвавший своё право на жизнь у тысяч других насекомых-гу.
Любые змеи, пауки или сколопендры при виде меня обязаны убираться с дороги подобру-поздорову!
Эх, если говорить начистоту, я всегда всем сердцем презирал свою кличку. Это всё из-за того, что у моего хозяина, того человека по имени Шэнь Цзяньцин, напрочь отсутствует хотя бы какой-то вкус.
«Хунхун»… Звучит ведь абсолютно безобидно, в этом имени нет ни капли смертоносной мощи.
Я инстинктивно помахал двумя своими тонкими передними лапками.
Проклятье, чёртов безусловный рефлекс.
Вот если бы мне имя выбирал Ли Юйцзэ, было бы куда лучше. Он бы точно не придумал такую пошлость и безвкусицу.
Ли Юйцзэ очень красивый, а ещё от него всегда веет приятным теплом. Он мне безумно нравился, с тех пор, как я увидел его впервые.
Вот только он поначалу почему-то меня ужасно боялся. Неужели я не кажусь ему красивым?
О, и этот парень Шэнь Цзяньцин такой же.
Каждый раз, когда Шэнь Цзяньцин смотрит на Ли Юйцзэ, я кожей чувствую, как вокруг него начинает разливаться волна тепла, похожая на наступление весны, принося с собой какое-то дикое, не поддающееся описанию, будоражащее томление.
И затем я страдаю от последствий.
Он вечно вышвыривал меня за дверь, а потом запирался с Ли Юйцзэ в комнате один на один, творил какие-то странные вещи, да ещё и издавал при этом непонятные звуки. Я ума не приложу, почему Шэнь Цзяньцин не разрешал мне смотреть. Вот же жадный и мелочный тип.
Впрочем, эту его ауру я уловил ещё тогда, когда мы только-только впервые встретили Ли Юйцзэ.
В тот день Шэнь Цзяньцин прятался вместе со мной за деревом. Вдруг он резко замер, словно увидел нечто безумно занимательное, и тихо, едва слышно рассмеялся.
О-о-о, стоило ему так ухмыльнуться, как я сразу понял, что этот гад точно задумал какую-то пакость.
В конце концов, в своё время он именно с такой ухмылочкой выудил меня из копошащегося роя остальных насекомых-гу.
Затем воздух, казалось, наполнился тревожной, весенней энергией, которая делала насекомых беспокойными.
Я лежал в его рукаве, лениво размышлял: «Неужели этот придурок нашёл себе какую-то другую гу-тварь по вкусу?»
Кстати говоря, самым счастливым и безмятежным временем во всей моей жучиной жизни были те два месяца, когда я жил с Ли Юйцзэ вдвоём.
Моя жизнь без этого надоедливого зануды Шэнь Цзяньцина была поистине блаженной.
Ли Юйцзэ поставил у изголовья кровати горшочек с нежной зелёной травкой и мягкой, рыхлой землёй, чтобы я мог там отдыхать. Ну ладно, пускай я уже сто лет как привык спать в ледяных глиняных кувшинах для Гу, это всё равно было мило. Иногда я забирался к нему в манжет и мог провести с ним так целый день напролёт. И хотя в тот период я был довольно слаб, я всё равно чувствовал себя невероятно счастливым. Не то что сейчас… Хм, ладно, даже вспоминать не хочется!
Я не могу надолго расставаться с Шэнь Цзяньцином, ведь такова предрешённая судьба любого насекомого-гу.
Если разлучить Гу с хозяином, оно начнёт постепенно чахнуть, слабеть и в конце концов просто деградирует до уровня обычного жука.
Но цель Шэнь Цзяньцина, оставляя меня, была ясна: он хотел, чтобы я следил за Ли Юйцзэ. Я мог укусить любого, кто пытался приблизиться к Ли Юйцзэ, или даже выпустить токсины.
Мой яд невероятно силён, я ведь об этом уже говорил, правда?!
Того человека в университете я лишь слегка цапнул, а он уже весь покрылся жуткой, невыносимо зудящей сыпью и распух, и это при том, что я даже не стал пускать в ход токсины! Если бы я реально впрыснул яд, он бы замертво рухнул в ту же секунду!
Конечно, была и вторая причина, по которой меня оставили: Шэнь Цзяньцин хотел сыграть на жалости Ли Юйцзэ, чтобы тот сам, по собственной воле привёз меня обратно в горы.
Ведь Юйцзэ ни за что не смог бы хладнокровно смотреть, как я слабею и умираю у него на глазах.
И надо признать, какого бы из этих двух результатов ни добивался Шэнь Цзяньцин, этот паршивец в итоге получил всё и сразу.
Эх, Шэнь Цзяньцин обязан по гроб жизни быть мне благодарен!
Прямо сейчас Ли Юйцзэ сидит за столом и увлечённо стучит пальцами по какой-то светящейся штуковине, а я лежу рядышком у его руки и лениво, бесцельно гоняю в голове эти мысли.
Внезапно со стороны входной двери донёсся до боли знакомый голос этого невыносимого Шэнь Цзяньцина.
Он ведь только-только ушёл! Какого чёрта он уже припёрся?!
Я прекрасно знал, что сейчас этот тип снова бесцеремонно заберёт себе всё внимание Ли Юйцзэ. Но я всё равно демонстративно вспрыгнул на тыльную сторону ладони Юйцзэ, чтобы выразить своё крайнее, глубочайшее возмущение Шэнь Цзяньцином!
Ли Юйцзэ тут же перестал стучать пальцами, захлопнул эту свою светящуюся штуковину и поднялся, чтобы встретить вошедшего.
Шэнь Цзяньцин тут же включил свой приторно-сладкий, вкрадчивый голосок:
– Я так сильно по тебе соскучился, что делал всё в три раза быстрее. Совершенно не было желания торчать с теми людьми, хотелось только поскорее обнять тебя.
– Да тебя дома-то не было всего от силы часа два…
Слово за слово и вот они уже стоят в обнимку. Ещё секунда и их рты снова намертво прилипли друг к другу.
Эх, опять началось… Неужели им самим ещё не надоело? Что вообще за прикол тереться губами?
Не теряя времени, Шэнь Цзяньцин по-хозяйски обхватил Ли Юйцзэ за талию и потащил в сторону спальни.
Дыхание Ли Юйцзэ стало тяжёлым и прерывистым. Я заподозрил, что ему, должно быть, сейчас очень несладко, но отталкивать руки Шэнь Цзяньцина он почему-то даже не пытался.
Люди всё-таки такие странные создания.
Я быстро перебирал лапками, карабкаясь повыше по запястью Ли Юйцзэ под ткань рукава, чтобы скрыться от глаз Шэнь Цзяньцина. В этот раз я был настроен решительно. Я просто обязан был пробраться внутрь и наконец выведать, чем это они там таким секретным занимаются!
В следующую же секунду рукав Ли Юйцзэ бесцеремонно задрали вверх, и я оказался один на один со свирепым взором Шэнь Цзяньцина.
Я неловко помахал ему передними лапками.
Шэнь Цзяньцин раздражённо цокнул языком и выставил вперёд свой до боли знакомый палец.
Тот самый палец, который запускал меня в полёт уже несчётное количество раз! Орудие чистейшего зла!
Ну уж нет, в этот раз я не дам ему такого удовольствия.
Не дожидаясь, пока его рука приблизится, я изо всех сил оттолкнулся задними лапками от кожи Юйцзэ и сам, добровольно, сиганул в воздух.
Какое унижение для Повелителя Гу!
– Надо же, Хунхун, ты такой послушный. – донёсся до меня в полёте тихий, полный искренней улыбки голос Ли Юйцзэ.
Описав в воздухе стремительную, изящную алую дугу, я приземлился на пол и поспешно уполз прочь.
В ту же секунду с глухим стуком захлопнулась дверь спальни.
И почти сразу же я кожей почувствовал, как по комнатам вновь волнами заструилось это будоражащее, пьянящее томление, точь-в-точь как весной.
Этот паршивец Шэнь Цзяньцин самый невыносимый!
Поскольку переходные главы могли оставить у вас не самое приятное впечатление от чтения (хотя мне казалось, что если не прописать те моменты чётко, история выглядела бы странно), экстру про Хунхуна я выкладываю бесплатно.
Кроме того, решение завершить роман на этом этапе было результатом моих долгих размышлений. Если смотреть на историю глазами Ли Юйцзэ, то о многих вещах он попросту не догадывается. В его понимании это история о взаимных переменах, в которой он набрался смелости и обрёл своё счастье.
Сяо Шэню нужна была именно его любовь - искренняя, добровольная. Бездушная кукла вместо живого человека его не устраивала. Заточение и жёсткий контроль были лишь временными инструментами. Стоило ему понять, что этот путь ведёт в тупик, как он тут же сменил стратегию. Так что принуждение в моих текстах работает только тогда, когда ответных чувств ещё нет. Но когда любовь взаимна, любое принуждение превращается лишь в элемент любовной игры. Именно поэтому в основном сюжете больше не будет никаких потрясений и драм. Актёрские навыки у Сяо Шэня потрясающие.
Возможно, мне действительно не хватило писательского мастерства, и финал показался вам несколько поспешным, приношу свои искренние извинения и низко кланяюсь вам за это!
Разумеется, истории остальных персонажей будут раскрыты в последующих экстрах, однако все эти события произойдут уже за пределами видения и понимания Юйцзэ-агэ.