На милость всего мира Глава 172 Четвёртый год Чжаоу Двойная шёлковая сеть (Часть 7)
– Вэньцзюнь, что случилось? – проталкиваясь сквозь толпу, к ней в сильной тревоге подбежала сестра А-Жань. – Тинсюй ранили?
Чжэнь Вэньцзюнь даже не взглянула на неё и повернула обратно во внутренний двор. Сделав пару шагов, она, словно о чём-то вспомнив, с глухим звоном бросила меч на землю.
Вэй Цзинъань, чьё лицо раскраснелось от выпитого вина, переглянулся с Чжансунь У. Они подошли поближе, чтобы осмотреть забитого насмерть «убийцу». Чжансунь У лик этого человека ни о чём не говорило, а вот Вэй Цзинъань озадаченно хмыкнул. Лицо покойного было изуродовано до неузнаваемости, однако валявшийся на земле меч весьма заинтересовал того.
Он поднял оружие и принялся пристально его разглядывать. Чжансунь У подошёл и встал с ним плечом к плечу.
– Что ты там высматриваешь, Цзылянь? – спросил он.
– Этот меч… Он словно принадлежит дому Вэй?
– Причём это очень старый меч нашего дома. Чужак этого не разглядит, но сама форма клинка… – Вэй Цзинъань щёлкнул пальцем по стали. – Только в кузницах Вэй умели ковать столь прочное и изящное оружие.
– Значит… – Чжансунь У бросил взгляд на лежавшее тело и едва слышным шёпотом произнёс на ухо Вэй Цзинъаню:
– Это человек вашего дома Вэй?
От его дыхания у Вэй Цзинъаня защекотало в ухе, и он промолчал. В этот миг поспешно прибыла старшая хозяйка дома Вэй в сопровождении толпы слуг, намереваясь пройти прямиком во внутренний двор к новобрачным. Чжэнь Вэньцзюнь, вернувшись в покои, с силой захлопнула за собой двери. Старшая хозяйка попыталась толкнуть их, но её вовремя перехватила А-Ляо.
– Тётушка, не нужно им мешать, – А-Ляо обняла её за руку, едва ли не всем весом навалившись на старшую хозяйку и заставив ту отступить на несколько шагов. – Молодые в первую брачную ночь просто немного повздорили в покоях, неужели вы тоже хотите пойти поглазеть?
– Но ведь сказали, будто явился убийца? Моя Тинсюй… Не знаю, всё ли с ней в порядке…
– Разве Вэньцзюнь уже не расправилась с тем убийцей? Раз Вэньцзюнь рядом, о чём тётушке беспокоиться? К тому же, если у Тинсюй и есть какая малая царапина, Вэньцзюнь сама умеет лечить. Давайте не будем им досаждать.
В речах А-Ляо крылась доля истины, однако старшая хозяйка всё равно не находила покоя. Подойдя к воротам двора, она громко позвала:
– Тинсюй, с тобой всё хорошо? Позволь матери взглянуть на тебя?
Во дворе на миг воцарилась тишина, после чего донёсся голос Вэй Тинсюй:
– Матушке не о чем беспокоиться, со мной всё в порядке. Ступайте спать, уже поздно.
Услышав подлинный голос Вэй Тинсюй, всё семейство наконец облегчённо вздохнуло. Та добавила:
– Ступайте к себе, мы с Вэньцзюнь побудем вдвоём.
Старшая хозяйка всё ещё колебалась, но А-Ляо шепнула ей на ухо:
– Они знают, что делают. Тётушка, возвращайтесь к себе, а я вместе с барышнями побуду на страже здесь.
Вэй Цзинъань, видя, что его мать всё никак не уходит, внутренне насторожился.
В прошлый раз, когда отец тяжело заболел, он призвал его и Цзычжо в свои покои, чтобы открыть подробности этого плана, который Цзычжо усердно выстраивала на протяжении многих лет. Отец чувствовал, что его дни сочтены, и уповал на то, что Вэй Цзинъань станет для сестры надёжной опорой. Вэй Цзинъань тогда пришёл в крайнее изумление от размаха и глубины этого замысла, понимая, сколь проницательна и сильна его сестра. Однако сокрушить власть рода Ли дело далеко не шуточное, и здесь требовалась крайняя осторожность.
Положение Чжэнь Вэньцзюнь в этой партии было чрезвычайно важным, и то, что в ночь свадьбы внезапно пролилась кровь, грозило обернуться бедой. Случись сейчас настоящая схватка, его хрупкая мать не выдержала бы и одного удара меча, и что бы он тогда делал… разил врагов или спасал родных?
– Всё верно, матушка, ступайте со спокойным сердцем отдыхать. Мы с А-Ляо и Чжань Ином останемся здесь караулить сестру, ничего плохого не случится, – подошёл уговаривать её и Вэй Цзинъань.
В день свадьбы Вэй Лунь выпил немного вина, после чего его сморил сильный сон, так что он не смог больше принимать гостей. Дальнейшие заботы легли на плечи старшей хозяйки. Она выпила немало и ещё до возвращения Чжэнь Вэньцзюнь чувствовала лёгкое головокружение и усталость, а теперь едва держалась на ногах. Как раз в этот момент подбежал слуга с известием, что господин Вэй очнулся и сильно закашлялся, и лишь тогда старшая хозяйка поспешно отправилась обратно.
Вэй Цзинъань велел слугам прибрать тело, наказав ни в коем случае не выбрасывать его, а сперва отнести в подвалы поместья Вэй.
Домашние слуги чисто и споро убрали труп, досуха отмыли кровь во дворе, не оставив и следа от случившегося.
А-Ляо прильнула к воротам двора, пытаясь уловить хоть какой-то звук изнутри. А-Хэ и А-Сюй, увидев, что Вэй Цзинъань, Чжансунь У и остальные вернулись вместе со слугами, смущённо улыбнулись им и слегка подтолкнули А-Ляо в плечо.
– Тсс, – та приложила палец к губам, призывая их к тишине.
Почему же внутри не слышно вообще ничего?
Когда Чжэнь Вэньцзюнь вернулась во внутренний двор, Вэй Тинсюй всё ещё лежала на снегу. Обильный снегопад уже успел укрыть её тело белым покрывалом.
С открытыми глазами Вэй Тинсюй безучастно всматриваясь в высь.
– Где моя матушка? – остановившись перед ней, спросила Чжэнь Вэньцзюнь.
Спустя долгое время Вэй Тинсюй вымолвила:
– Если эта шкатулка откроется, как ты поступишь со мной и моей матушкой?
Услышав этот вопрос, она приподнялась и села, а на её лице появилась слабая улыбка.
Снежные комья соскользнули с её одежд, но крупицы снега по-прежнему белели на волосах, бровях и ресницах.
Она просто улыбнулась, не отвечая.
Чжэнь Вэньцзюнь задала третий вопрос:
– Что я должна сделать, чтобы ты вернула мне мою матушку?
Вэй Тинсюй, пошатываясь, поднялась на ноги. Рана сильно болела, но не была смертельной. На холоде кровь текла не столь обильно. И всё же стоило ей заговорить, как каждый вымолвленный знак отзывался в ране, и даже дыхание приносило ей острую боль.
– Открой шкатулку, и я верну тебе твою матушку.
Чжэнь Вэньцзюнь уставилась на неё взглядом, в котором, казалось, вот-вот закипит кровь. Глаза Вэй Тинсюй от бессилия полузакрылись, она словно ласково улыбалась ей, а словно и насмехалась.
Чжэнь Вэньцзюнь круто развернулась, бросилась в комнату и вынесла деревянную шкатулку. Она поднесла клинок «Золотая Цикада» к щели, лезвие вошло точь-в-точь. Лёгкий поворот кисти, и раздался отчётливый щелчок. Шкатулка открылась. Внутри лежал крошечный свиток из бычьей кожи, свёрнутый с величайшей заботой и скреплённый золотым кольцом, которое намертво соединялось с самым дном.
– Вот твой тайный свиток, – Чжэнь Вэньцзюнь направила открытую шкатулку на Вэй Тинсюй, чтобы та лично увидела сокрытую вещь. – Где моя матушка?
Вэй Тинсюй промолчала, лишь протянув к ней руку.
Мысленно обозвав её бесстыдницей, Чжэнь Вэньцзюнь швырнула шкатулку ей.
Вэй Тинсюй поймала её, развернула кожаный свиток и прямо на глазах у Чжэнь Вэньцзюнь дочитала его до конца. По лицу её невозможно было понять, какие ведомости там запечатлены, лишь струйка крови у неё на губах выглядела невыносимо едкой.
Вэй Тинсюй свернула свиток, зажала его в ладони и устремила взгляд к потемневшему небу.
– Знаешь, почему Юньмэн пришёл ко мне сегодня? Я давала ему строгий приказ никогда не возвращаться в дом Вэй.
Веки Чжэнь Вэньцзюнь мелко задрожали, а в груди зародилось недоброе предчувствие.
– Твою матушку схватили и увели.
– Ах ты!.. – вскипела яростью Чжэнь Вэньцзюнь и ринулась вперёд, мёртвой хваткой вцепившись в её ворот.
Вэй Тинсюй смотрела на разгневанную возлюбленную, даже не думая уклоняться.
– Дело в том, что А-Цзюань служила связующей нитью между Юньмэном и домом Вэй. В начале и в середине каждого месяца она неизменно встречалась с Юньмэном, без оплошностей. В начале же этого месяца А-Цзюань не пришла, и к середине так и не объявилась. Юньмэн почуял опасность и вознамерился спешно перевезти твою матушку в другое место. Кто же знал, что стоило им собраться, как их накрыли прямо в логове. Матушку увели, а Юньмэн, не щадя жизни, пробился обратно, чтобы доставить мне весть. И надо же, в итоге он всё равно погиб от твоих рук.
Чжэнь Вэньцзюнь едва не скрежетала зубами от досады. Когда она уже была готова сказать слово, Вэй Тинсюй приложила испачканный в крови палец к её губам, призывая к тишине, и едва заметно повела глазами в сторону ворот.
Чжэнь Вэньцзюнь поняла её без слов: это означало «у стен есть уши».
Вэй Тинсюй самую малость приподнялась на цыпочках и прошептала ей на ухо:
– Спасибо, что проявила милосердие и пощадила мою жизнь.
Чжэнь Вэньцзюнь резко оттолкнула её. Как раз в этот миг А-Ляо принялась изо всей силы колотить в ворота:
– Сестрица Вэньцзюнь! Как там рана? И как Тинсюй?! Я позвала лекаря, пустите нас, пускай осмотрит вас!
Эти слова А-Ляо окончательно лишили Чжэнь Вэньцзюнь всяких сил. Она бросила короткий взгляд на тайный свиток, который Вэй Тинсюй крепко зажала в ладони, холодно усмехнулась и не стала требовать его назад.
Оставив Вэй Тинсюй, она подошла к воротам двора и рванула их на себя. А-Ляо, прильнувшая к створке, едва не рухнула к ней на грудь.
– Она серьёзно ранена, – произнесла Чжэнь Вэньцзюнь, обращаясь к неловко улыбавшейся А-Ляо и к волком смотревшим на неё слугам Вэй. – Ступайте к ней.
Та заметила, что тыльная сторона ладони Чжэнь Вэньцзюнь тоже покрыта кровью:
– Ты ведь и сама пострадала, пойдём, нужно перевязать.
Чжэнь Вэньцзюнь не удостоила её ответом, вознамерившись пройти сквозь толпу наружу. Тут внезапно объявилась А-Жань и перехватила её за руку, с крайним недоумением спросив:
– Сегодня ведь ночь вашей свадьбы, Вэньцзюнь, куда же ты?
Не успела Чжэнь Вэньцзюнь открыть рот, как из двора донёсся голос Вэй Тинсюй:
– Её Величество отдала приказ. Пусть идёт.
А-Жань окончательно растерялась, озадаченно охнув, но подошедший Вэй Цзинъань поспешно увлёк сестру назад, сделав ей знак глазами. А-Жань, не знавшая о тайных планах Вэй Тинсюй, так и осталась теряться в догадках.
После расправы над Фан Хуайюанем силы почти полностью покинули Чжэнь Вэньцзюнь. Мышцы, содрогавшиеся от ярости, начали постепенно обмякать.
Она вернулась в поместье Чжоцзюнь, поспешно ступая по тропкам, где мох от мороза стал серым и тусклым. Те самые весенние, яркие и поэтичные мхи теперь оказались безжалостно растоптаны её шагами. Она быстро миновала мост. Вода в пруду под ним успела промёрзнуть, и несколько пожухлых стеблей, точно солома, застыли в ледяной толще.
– Матушка! – Сяо Сяо ещё издали приметила Чжэнь Вэньцзюнь. Спрятав за пояс саблю, она стремительно подбежала и крепко обняла её.
– Куда ты собралась? – спросила Чжэнь Вэньцзюнь, видя, что девочка полностью одета для дороги и держит в руках оружие.
– Я услышала крики по соседству и поняла: что-то случилось. Я сильно переживала за матушку. Но ты ведь не велела мне ходить туда, вот я и колебалась.
В полных тревоги глазах Сяо Сяо блестели чистые искры. На сердце Чжэнь Вэньцзюнь потеплело. Погладив девочку по голове, она промолвила:
– Умница, со мной всё хорошо. Идём.
Сяо Сяо схватывала язык быстро, однако порой всё же путала слова. Чжэнь Вэньцзюнь прошла в свои покои, сбросила свадебное платье, заново перевязала волосы и досуха смыла с лица белила и румяна. Извлекая из сундука кусок ткани, она наспех собрала немного одежды, прихватила серебро и монеты, после чего велела девочке:
Сяо Сяо несказанно обрадовалась, весело отозвалась и быстро притащила два платья. Чжэнь Вэньцзюнь взглянула на них - это была та самая одежда, которую девочка привезла с собой, когда они только приехали в Центральные равнины из степей Гулунь.
– Они тебе уже малы, не бери их, – Чжэнь Вэньцзюнь отбросила платья в сторону.
– А другие мне всё равно не нравятся.
– Я куплю тебе новые или велю сшить. Не бери с собой бесполезных вещей.
– Хорошо! Матушка, а куда мы едем?
– Сперва найдём постоялый двор, чтобы остановиться, а после вместе подыщем новое жилье.
Чжэнь Вэньцзюнь вышла вместе с Сяо Сяо из дома. Когда они проходили мимо конюшни, позади раздалось протяжное ржание - это подал голос Сяосюэ.
Жеребец смотрел на Чжэнь Вэньцзюнь из своего стойла, тревожно ржал и бил копытом.
Шаги той на миг замедлились, в носу нестерпимо закололо, и она одной рукой крепко прижала к себе Сяо Сяо, тщетно пытаясь вытеснить из груди горькую тоску. Она так и не обернулась, стремительно покинув ворота поместья Чжоцзюнь.
У входа стояла повозка, запряжённая лошадьми, кто-то уже поджидал её.
Чжэнь Вэньцзюнь настороженно замерла, заслонив Сяо Сяо собой.
С повозки спустился рослый человек и приподнял чёрную вуаль с полей шляпы. Это оказалась А-Синь.
– У меня в Жунине есть одно владение, моя личная усадьба. Если не побрезгуешь, обустраивайся пока там, – голос её звучал очень мягко и искренне, однако в этом столь стремительном приглашении Чжэнь Вэньцзюнь отчётливо уловила явное намерение перетянуть её на свою сторону.
Вести до Ли Яньи доходили поразительно быстро.
Чжэнь Вэньцзюнь поблагодарила её и, подхватив Сяо Сяо, поднялась в повозку.
Кучер взмахнул кнутом, и повозка, на которой красовался пропускной знак, помчалась по дорогам погрузившегося в глубокую ночь Жунина.
А-Синь сидела лицом к лицу с Чжэнь Вэньцзюнь и Сяо Сяо. Долгое время никто не проронил ни слова, внутри царила полная, довольно неловкая тишина.
– Это твоя дочь? – перебрав в уме множество мыслей, А-Синь наконец нащупала тему для разговора.
Чжэнь Вэньцзюнь даже век не подняла, лишь издав из самой глубины горла невнятное «угу» в знак ответа. Она устала так, что желала только уснуть.
Сяо Сяо и А-Синь принялись молча разглядывать друг друга большими глазами, отчего стало ещё тише.
А-Синь словно бы невзначай кашлянула, почесала щёку и выпрямила спину.
Когда А-Жань и остальные вошли во внутренний двор, они увидели на земле лишь смутные, наспех затёртые следы крови и неизвестно, принадлежали ли они убийце.
В покоях горели огни. А-Жань вознамерилась войти и долго стучала в двери, пока изнутри не донёсся слабый голос Вэй Тинсюй, позвавший: «А-Ляо».
А-Ляо толкнула створку и вошла. Та лежала на постели, и её лицо выглядело на редкость скверно.
– Матушка моя родная! – вполголоса ахнула А-Ляо. – Как же тебя так отделали?! Кто поднял на тебя руку?! Тот убийца?!
Вэй Тинсюй слабо улыбнулась и качнула головой.
А-Ляо опустилась подле неё, откинула одеяло и увидела, что рана была лишь кое-как присыпана лекарственным порошком, но по-прежнему выглядела весьма тяжело.
В памяти Вэй Тинсюй воскресли слова, сказанные Чжэнь Вэньцзюнь перед самым уходом: «Ты лишила мою матушку трёх пальцев и обманывала меня долгие годы… этот удар мечом стал моим возмездием. Отныне наши пути расходятся навсегда».
Она не стала отвечать на вопрос А-Ляо, лишь спросив:
– Да, ушла, похоже, вернулась в усадьбу Чжоцзюнь.
Вэй Тинсюй едва заметно кивнула:
– Ладно, со мной всё в порядке… Ступай, успокой моих отца и мать, они, должно быть, до смерти напуганы.
Когда с первыми заботами было покончено, А-Ляо позвала А-У - одну из барышень своего отряда Цинъюань, чтобы та осмотрела рану Вэй Тинсюй. А-У отменно разбиралась в снадобьях и свойствах трав. До того как Чжун Цзи стала лечить Вэй Тинсюй, именно А-У помогала той восстанавливать ноги. Осмотрев повреждение, А-У пришла в крайнее изумление: удар мечом пришёлся в такое место, что с поразительной точностью миновал все жизненно важные органы. Не будь нападавший непревзойдённым мастером воинских искусств, который к тому же смыслит в устройстве человеческого тела, добиться подобного исхода оказалось бы невозможно.
А-У выписала рецепт, обработала рану как положено и покинула покои лишь глубокой ночью.
А-Ляо тоже не хотелось уходить, однако Вэй Тинсюй объявила, что желает побыть в полном одиночестве и покое.
Та понимала, что когда Вэй Тинсюй говорила столь решительно, это означало приказ для гостя удалиться.
– Не знаю, что произошло между тобой и Вэньцзюнь, но если я понадоблюсь – только позови, и я тут же приду!
Вэй Тинсюй с трудом открыла глаза и с улыбкой ответила А-Ляо:
– Премного благодарна тебе, А-Ляо.
– Мы ведь с тобой с самых малых лет росли вместе, к чему эти формальности.
А-Ляо ушла, а А-Чжу и прочие домашние слуги остались караулить у дверей. Им с одной стороны и войти хотелось, а с другой было страшно.
Вэй Тинсюй после ухода лекаря выпила отвар и почувствовала сильную усталость, но из-за ломоты в ране никак не могла уснуть по-настоящему.
Среди этого гнетущего смятения её мысли невольно вернулись к Вэньцзюнь. Когда та открыла для себя истину, ранило ли это её сердце с такой же лютой силой?
А этот Бу Цзе… в конечном счёте всё же уцелел.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг из-за окна потянуло диковинным благовонием. Вэй Тинсюй ощутила этот запах слишком поздно. Её сознание стремительно угасло, и она провалилась в беспросветный омут сна.
Охранники у ворот и А-Чжу также рухнули наземь, одурманенные сонными благовониями.
С лёгким скрипом окно открылось.
Чжун Цзи бесшумно проскользнула внутрь и подошла к её постели, пристально вглядываясь в неё.
Убедившись, что та действительно пребывает в беспамятстве, она достала из-за спины нож.
Как раз когда клинок был готов перерезать горло Вэй Тинсюй, двери покоев внезапно распахнулись. Чжун Цзи вздрогнула от испуга и обернулась.
У косяка, тяжело дыша, стояла Сяохуа.
– Я едва успела удержать тайных стражей… Если жизнь тебе ещё дорога, убирайся отсюда сейчас же!