Бездна Глава 5: Азбука Морзе
Терпение Ши Юйбая превзошло все ожидания Линь Цзина. Член семьи жертвы бессвязно и сбивчиво повторял одну и ту же фразу по несколько раз, но на лице капитана не отразилось ни капли раздражения. Он даже улучил минутку, чтобы проверить, как Линь Цзин ведёт протокол, и тут же брови нашей «живой вывески», которые ни разу не дрогнули с самого выхода из управления, сурово сошлись на переносице.
Линь Цзин недовольно запротестовал вполголоса:
— Может, написано немного небрежно, но не до такой же степени, чтобы называть это азбукой Морзе?
— Ты сам-то сможешь понять эти каракули, когда допишешь? — Ши Юйбай ткнул пальцем в одну из строчек в блокноте: — А ну-ка, прочитай мне этот отрывок.
Линь Цзин, не отрываясь, посмотрел на его палец. Ногти были аккуратно и округло подстрижены, выдавая в своем хозяине педантичную аккуратность. Тонкие бледные губы новичка шевельнулись, в точности воспроизводя написанное: «Моя Ниннин всегда была послушной и хорошей девочкой, её точно заставила и погубила та мерзавка! Это всё из-за того проклятого извращенца! Иначе с нашей Ниннин ничего бы не случилось!»
Линь Цзин не просто зачитал фразу, он прочитал её с полным погружением и невероятной выразительностью. Ши Юйбай усмехнулся:
— И с такими-то актёрскими данными ты с какого-то перепугу пошёл в полицию? Тебе бы в актёры — «Оскар» получать, здесь твой талант пропадает зря.
Линь Цзин хмыкнул, собираясь на этом закрыть тему, но никак не ожидал, что Ши Юйбай добавит:
— Протокол написан так криво, что кроме тебя во всём мире вряд ли найдётся второй человек, способный расшифровать эти твои тайные послания. Будет свободное время — возвращайся и хорошенько потренируй почерк. Перепиши протокол заново, чётко и аккуратно. Если хоть один иероглиф будет непонятен другим, будешь переписывать всё.
Он решил взять обратно свою высокую оценку Ши Юйбая - этот человек был стопроцентным сущим дьяволом!
К счастью, раскрытие дела не терпело отлагательств. По возвращении в городское управление у Ши Юйбая совершенно не было времени разбираться с тем, переписал ли Линь Цзин свои заметки. Все по очереди пустили по кругу тот самый протокол Линь Цзина, который никто не мог прочесть, и в итоге единогласно признали это чем-то невероятным. Они никогда не видели настолько абстрактного почерка. Комментарий Ши Юйбая оказался в самую точку: кроме Линь Цзина во всём мире не было ни единого человека, способного разобрать этот шрифт.
Поэтому в конце концов тяжкое бремя перевода протокола в электронный вид вполне закономерно легло на плечи самого Линь Цзина.
Закончив перепечатывать протокол, он без передышки помчался на следующую точку, чтобы просмотреть огромную кучу записей с камер видеонаблюдения. В итоге он просидел за ними до полуночи, пока Ши Юйбай одним словом не отправил его отдыхать. Наверное, это из-за того, что Линь Цзин выглядел так, будто у него слабое здоровье и ещё пара бессонных ночей приведёт к внезапной смерти прямо в офисе. И хотя Линь Цзин раз за разом заверял, что вполне может провести ночь в кабинете, а завтра пораньше продолжить просмотр записей, Шэнь Цяо всё равно вытолкала его за дверь.
— В нашем кабинете не так уж много места, тебе незачем здесь ютиться. Иди пораньше домой, а завтра в восемь утра придёшь сменить нас. Будь умницей, Линь-линь!
Линь Цзина так и толкали до самого выхода. Перед уходом он не удержался и снова оглянулся в сторону Ши Юйбая. Тот всё ещё сидел перед компьютером, пёстрый свет от видео с камер наблюдения падал на его резкие черты лица. Брови были бессознательно сведены, глаза сосредоточенно смотрели на экран, то и дело поворачиваясь вправо-влево вслед за объектом наблюдения, а белки покраснели от чрезмерного напряжения и усталости.
На самом деле, почти у каждого глаза сейчас были с такими же красными прожилками. Линь Цзин смотрел на Ши Юйбая, который просто сидел в офисном кресле и предельно внимательно изучал записи, и не мог не поразиться вновь: внешность этого человека была далеко за гранью обычной привлекательности. Даже в индустрии развлечений мало кто мог бы с ним сравниться, работать следователем с таким лицом - слишком большая потеря для мира искусства.
Пока Линь Цзин предавался размышлениям, эти пронзительные глаза скользнули в сторону и в итоге остановились на нём.
Чаще всего на этом лице блуждала хотя бы лёгкая, тёплая, словно весенний ветерок, улыбка. Но после более чем десяти часов непрерывной работы даже супермен перестал бы излучать весеннее тепло, в этом взгляде осталось лишь оцепенение от долгой работы.
Такой Ши Юйбай, попав в поле зрения, напротив, казался окутанным аурой «посторонним вход воспрещён». Однако «живая вывеска», разучившаяся улыбаться, не стала долго разглядывать Линь Цзина: они лишь на мгновение встретились взглядами, и он тут же отвернулся.
Поэтому Линь Цзин развернулся, ловко увернулся от рук Шэнь Цяо, которая пыталась выпихнуть его за дверь, вернулся назад, поставил перед Ши Юйбаем флакончик глазных капель и молча вышел на улицу.
Время, когда Линь Цзин вышел с работы, как раз совпало с последним поездом метро. В пустом вагоне он сидел совершенно один и от нечего делать ковырялся в телефоне. На светящемся белом экране было открыто стандартное системное приложение заметок, где красовались две строчки:
Ши Юйбай
Живая вывеска, Мастер красноречия
Вспомнив про Bluetooth-наушники в машине, его изящные белые пальцы постучали по экрану, добавив ещё несколько слов: «Заботливый, внимательный».
Пальцы замерли, когда в ушах вновь зазвучал его дьявольский голос, критикующий почерк. Линь Цзин нахмурился и добавил в конце ещё три слова: «…но не слишком».
«Станция Сунхай, пожалуйста, будьте осторожны при открытии дверей, хорошего вам пути...»
Раздался голос диктора метро. Собираясь убрать телефон в сумку, он краем глаза заметил уродливые дыры на манжете правого рукава. В сердце что-то ёкнуло, он снова достал телефон, который уже должен был лежать в сумке, и быстро-быстро стёр те три слова, что напечатал после «Заботливый, внимательный».
Опустив голову, он вышел из дверей вагона. Навстречу ему торопливо шёл мужчина с красной сумкой через плечо. Видимо, от спешки он совсем не смотрел по сторонам: на ходу копался в вещах и случайно задел Линь Цзиня локтем. Из его красной сумки со звоном вылетела и упала на пол связка слегка покрытых ржавчиной ключей.
Взглянув на ключи, Линь Цзин погасил экран телефона, наклонился и поднял связку быстрее, чем это успел сделать мужчина.
Мужчина опешил. Принимая ключи, его ледяные пальцы случайно коснулись руки Линь Цзина - они были холодными как лёд и покрыты то ли водой, то ли потом. Он даже не взглянул на Линь Цзина, лишь в спешке выхватил ключи из его рук, развернулся и бросился в вагон под пищащий звук закрывающихся дверей.
Поезд медленно тронулся, сбоку подул ледяной ветер, и на открытой шее Линь Цзина тут же выступили мурашки. Мужчина с красной сумкой скрылся из виду вместе с набирающим ход составом.
Нос Линь Цзина дёрнулся - он отчётливо уловил резкий запах дезинфицирующего средства. Запах исходил от его собственных пальцев, на которых осталась влага, стёртая с руки того мужчины.
Погасший экран телефона засветился уведомлением о новом сообщении, успешно отвлекая внимание Линь Цзина от произошедшего инцидента.
Разблокировав телефон, он увидел сообщение от Шэнь Цяо в WeChat.
Шэнь Цяо: [Добрался до дома?]
Линь Цзин: [Только что вышел из метро.]
Шэнь Цяо: [Хочу баоцзы с говядиной, из того места, что в трёхстах метрах напротив управления. Сможешь завтра утром прихватить мне парочку по пути?] [умоляющий смайлик]
Линь Цзин: [Хорошо.]
В его голове всплыло другое лицо. Пальцы пробежались по экрану, набирая в диалоговом окне: [Капитан Ши что-нибудь хочет?]
Подумав немного, он решил, что это не очень уместно, быстро стёр набранное и написал заново.
Линь Цзин: [Завтра я куплю побольше, чтобы всем хватило, есть у кого-то пищевые табу?]
В ответ пришло голосовое сообщение:
— Твой капитан Ши не пьёт соевое молоко, у него аллергия, а у остальных вроде нет предпочтений. Ты уже герой, раз согласился принести нам поесть! Линь-линь, сестрёнка выдаст тебе премию «Лучший новичок», завтра придёшь — подарю тебе почётную грамоту, золотце!
Линь Цзин улыбнулся и отправил в ответ эмодзи «ОК». Пока он отвечал, ноги уже вывели его из здания станции. В тёмных и тесных переулках даже уличные фонари были редкостью, повсюду растекались грязные лужи. Метро пронеслось мимо процветающих улиц и в итоге остановилось в этом месте, словно забытом городом среди грязи. Низкие ветхие домики вразнобой стояли по обе стороны дороги, создавая резкий контраст с сияющим лоском центра города.
В этом месте обитал всякий сброд, а камеры наблюдения здесь висели скорее для красоты — неизвестно, сколько лет их не меняли, девять из десяти точно не работали.
Чёрный асфальт был испещрён извилистыми, как змеи, трещинами. Тощий котёнок, дрожа, протянул маленькую лапку и дерзко решил заделаться дорожным грабителем: обхватил ногу Линь Цзина, наотрез отказываясь отпускать, и жалобно замяукал.
Рука Линь Цзина, собиравшаяся отправить сообщение, замерла, а взгляд опустился на этот чёрный грязный комочек: ……
В следующую секунду он без колебаний сделал шаг назад.
Комочек упрямо последовал за ним.
Маленький чёрный котёнок остался непреклонен. Его худые, как палочки, лапки намертво приварились к штанине Линь Цзина. Линь Цзин отступал - котёнок полз за ним, жалобно моргая своими блестящими, водянистыми глазёнками.
Час спустя Линь Цзин, натянув силиконовые перчатки и с видом человека, столкнувшегося со смертельным врагом, сидел на корточках в ванной. В левой руке он сжимал душевую лейку, а правой крепко держал за шкирку вонючего кота. Сведя брови вместе, он на полном серьёзе «угрожал» этому маленькому неразумному животному:
— Эту одежду я с таким трудом урвал на распродаже в торговом центре. Если из-за тебя она прикажет долго жить, я точно вышвырну тебя за дверь!
Неизвестно, поняло ли это маленькое животное слова Линь Цзина, но оно изо всех сил скребло всеми четырьмя лапами по гладкой плитке, пытаясь вырваться из дьявольской хватки, державшей его за шкирку. Оно совершенно не было похоже на того покорного котёнка, который недавно прилип к его штанине.
Линь Цзин нетерпеливо цыкнул, в итоге поднял это непослушное создание и вышел из ванной, бесконечно сожалея о том, что он поддался минутному порыву и притащил это недоразумение к себе домой.
Аренда квартиры, вода, электричество - всё стоит денег. Его скудных сбережений едва хватало на то, чтобы прокормить самого себя, куда уж там вешать на шею ещё и это непослушное создание.
Он шёл к двери, неся мокрого, капающего водой котёнка, но в тот момент, когда он уже готов был вышвырнуть этого паршивца за порог, Линь Цзин посмотрел в эти круглые, безобидные глаза и начал колебаться. В его голове всплыло другое лицо, озарённое тёплой, как утреннее солнце, улыбкой.
В итоге маленький чёрный комочек так и не был вышвырнут за дверь. Линь Цзин даже забыл поужинать. После того как он высушил шерсть этому несносному сынуле, он, так и не съев ни крошки, был вынужден проявить заботу и сходить в круглосуточную ветеринарную клинику, что находилась неподалёку, накупив целую гору кошачьих принадлежностей.
Под конец всех этих хлопот ему пришлось довольствоваться сваренной пиалой сладких шариков танъюань с чёрным кунжутом. Тем временем этот несносный ребёнок радостно уплетал кошачий корм, купленный на последние жалкие крохи со сберегательного счёта Линь Цзина, а его хвост задрался чуть ли не до самых небес.
Линь Цзин подпёр голову рукой и смотрел на счастливо жующую мелюзгу, рассеянно пережёвывая танъюань. Если бы кое-кто всё ещё был жив и увидел, что Линь Цзин приютил бездомного котёнка, он бы наверняка очень обрадовался. Он бы обязательно с улыбкой добавил:
«Ты становишься всё больше похож на нормального человека, я так за тебя рад!»
— Отныне тебя будут звать Ланьшань. Ланьшань, как в «тускло мерцающих огнях»¹, — сказал Линь Цзин, подпирая щёку рукой. Его красивые глаза отражали тёплый свет ламп, словно в них горел трепещущий огонёк свечи.
¹ Ланьшань из «огней Ланьшань» (灯火阑珊的阑珊) - отсылка к классической строке из стихотворения поэта эпохи Южная Сун Синь Цицзи: «Я искал её в толпе тысячу раз, вдруг обернулся, а она там, где тускло мерцают угасающие огни (灯火阑珊, дэнг хуо лань шань)». Имя означает угасающий, тусклый или редкий.
Неизвестно, понял ли Ланьшань, но кончик его хвоста, всё это время торчавший вверх, как антенна, закрутился в колечко. Он нехотя наполовину оторвал мордочку от миски с едой, жмурясь, бросил на Линь Цзина взгляд, полный глубокого удовлетворения, а затем снова зарылся в миску и, не обращая ни на кого внимания, продолжил громко хрустеть кормом.