Глава 16 (часть 1)
С воскресенья мы следили за сыном начальника Така. Однако на четвёртый день результатов всё ещё не было.
Распорядок дня одиннадцатиклассника был настолько прост, что после школы он заходил домой, шёл в академию, и на этом его день заканчивался. Сидя в машине в ожидании появления сына начальника Така, я откусил сэндвич, купленный прокурором Чу.
— Может, вместо того чтобы просто сидеть, я пойду и создам какую-нибудь ситуацию?
— Например, столкнусь с ним и уроню вещи...
Прокурору Чу, похоже, не понравилось моё предложение: он промолчал и проглотил последний кусок сэндвича. Поскольку, с точки зрения правильности процедуры, безопаснее было подобрать выброшенную вещь, я тоже не стал настаивать.
Мы увидели, как только что поужинавший сын начальника выходит из подъезда жилого комплекса, и вышли из машины, выждав подходящую дистанцию. Особых ожиданий от слежки не было, так как за всё это время мы так ничего и не добились.
Но сегодня парень почему-то не пошёл в академию, а направился в другое место вместе с другом, которого встретил перед входом. Мы следовали за ними на расстоянии, достаточном, чтобы не упустить их из виду. Уличные фонари вели нас по яркому тротуару, освещая вишневые деревья, на которых уже начали распускаться лепестки.
Объект слежки зашёл в старое торговое здание в центре города. В тот же миг, даже не сговариваясь, мы вместе бросились к зданию. Это было строение с двумя подземными и пятью надземными этажами.Я быстро осмотрел места, куда мог направиться мальчик, и в этот момент палец прокурора Чу указал на первый полземный этаж.
— Похоже, они пошли в компьютерный клуб.
Он на мгновение задумался, глядя на лестницу, ведущую в подвал.
— Следователю Ли лучше зайти одному. Высока вероятность, что внутри он узнает моё лицо. Мы несколько раз ужинали вместе.
— Это же просто старшеклассники, ничего не случится.
— И всё же, постоянно докладывай об обстановке.
Оставив позади обеспокоенного прокурора Чу, я спустился в компьютерный клуб. Делая вид, что осматриваюсь, я нашел место, где сидел сын начальника Така, и выбрал кресло через ряд от него. Во времена службы в полиции мне доводилось бывать в компьютерных клубах во время засад, но это было так давно, что место казалось довольно непривычным. Из-за этого я немного неуклюже послонялся, прежде чем наконец усесться.
Сидя перед компьютером, я невольно издал тихий вздох. Поскольку за компьютером я только работал, вопрос о том, чем заняться в компьютерном клубе, вызывал у меня больше всего раздумий. Чтобы не бросаться в глаза, следовало бы поиграть, но я не знал ни одной игры. В итоге я установил гоночный симулятор и отправил сообщение прокурору Чу.
[Одиннадцатиклассник, кажется, только что начал игру. Я тоже сел играть.]
«Одиннадцатиклассник» было коротким прозвищем, которым мы называли сына начальника Така.
[Нет, я спрашиваю, в какую игру играешь ты.]
[Повеселись. У тебя получается?]
Слежка продолжалась уже более двух часов. Поначалу мне было трудно пройти даже туториал, но после двух часов непрерывной игры я несколько раз повысил уровень, и даже цвет моих перчаток изменился. Тем не менее, удовольствия это не приносило. В чём вообще люди находят интерес, когда играют? Мне было скучно, но я терпел, думая, что прокурору Чу, который стоит снаружи в одиночестве, должно быть, ещё скучнее, так что моё положение лучше.
[У одиннадцатиклассника звонил телефон уже несколько раз, но он положил его экраном вниз и не отвечает..]
[Выяснили, что он прогулял академию?]
Работник принес рамён туда, где сидели сын начальника Така и его друг. Ребята также заказали напитки.
Я с волнением ждал, когда они закончат есть, надеясь, что наконец-то смогу заполучить мусор, оставленный одиннадцатиклассником. Мальчик использовал салфетки, пил колу, громко болтал с другом и усердно ел рамён. Прошел ещё час, прежде чем он наконец поднялся со своего места, и утомительная засада, длившаяся до десяти вечера, начала подходить к концу.
Наконец, радуясь возможности получить результат, я направился к освободившемуся месту, стоило мальчику выйти. Но в тот момент, когда я уже протянул руку к брошенной одиннадцатиклассником соломинке, кто-то сзади резко схватил меня за локоть. От неожиданности я чуть не вскрикнул, но чья-то крепкая ладонь плотно закрыла мне рот.
Даже в испуге я почувствовал знакомое прикосновение. На всякий случай я закинул голову назад, и в поле моего зрения попал прокурор Чу.
Он тихо подал знак и убрал ладонь от моего рта. Пригнувшись, прокурор Чу взял меня за руку и повел вглубь компьютерного клуба, а я, сообразив, быстро последовал за ним, согнувшись в пояснице.
Когда же прокурор Чу успел войти в компьютерный клуб? Только что, когда сын начальника Така направлялся к выходу, я не видел, чтобы он входил.
К тому же, если бы их пути пересеклись, мальчик наверняка бы его узнал, поэтому за это короткое время сомнения заклубились во мне, словно кучевые облака.
Словно предугадав мои мысли, он зашагал к задней двери и спрятал меня за небрежно поставленной перегородкой. Я увидел вход, соединяющийся с пожарной лестницей. Кое-как разобравшись в ситуации, я спросил его шепотом:
От короткого ответа моё сердце пропустило удар.
— Нет. Мне показалось, он собирается спуститься сюда, поэтому я пошёл по другому пути быстрее него.
Начальник Так пришёл? Неужели он заметил нашу засаду?
Засады были стандартной процедурой, так что с формальной точки зрения проблем не возникало. Однако, так как начальник Так был прокурором в прокуратуре Танхён, это могло вызвать большие споры с этической точки зрения. В прокуратуре недолюбливают копание в делах «своих» гораздо сильнее, чем в полиции.
Унимая бешено колотящееся сердце, я наблюдал за обстановкой через щель в перегородке, которая выглядела так, словно была сколочена из деревянных досок. Поначалу присутствия начальника Така не ощущалось. Но стоило мне задуматься, не стоит ли уйти через запасной выход, как, согласно его предупреждению, начальник Так вошёл в компьютерный клуб через главный вход.
Начальник, к которому я всегда питал симпатию, сейчас выглядел прямо как жнец смерти. Если бы прокурор Чу не среагировал быстро, нас бы поймали прямо на выходе через главную дверь.
— Если сейчас открыть запасной выход на пожарную лестницу и выйти, сработает сирена?
Я спросил это настолько тихо, что сам едва расслышал свой голос, но прокурор Чу, каким-то чудом разобрав слова, молча кивнул. Его пронзительный взгляд тут же впился в щель перегородки.
Начальник Так, направляясь к месту сына, мельком взглянул на кресло, где сидел я. Я быстро прокрутил в голове, что было на мониторе, и решил, что об этом беспокоиться не стоит: там не было ничего подозрительного, кроме игрового экрана. Тревожило лишь то, что начальник Так мог увидеть прокурора Чу, пусть даже издалека.
То, что прокурор Чу заметил начальника Така, означало, что и у начальника была возможность его увидеть. Люди с большим опытом в расследованиях обладают острым взглядом и узнают того, кого видели хотя бы раз, даже с расстояния в несколько сотен метров.
Начальник Так побродил возле компьютера, где сидел его сын, и посмотрел на перегородку, за которой стояли мы. У меня возникло ощущение, что наши взгляды встретились, и мои ноги подкосились. Сердце забилось в неровном ритме, а на спине выступил холодный пот.
Начальник Так, пристально смотревший на перегородку, начал медленно приближаться к нам. Прокурор Чу, словно ползущая змея, бесшумно протянул руку и обхватил ручку запасного выхода. В случае чего, придется бежать, даже если сработает сигнализация.
До перегородки, за которой стоял начальник Так, оставалось всего около четырех шагов.
Три шага. Прокурор Чу с щелчком повернул ручку двери. Звук показался мне настолько громким, что волосы встали дыбом, хотя на самом деле он, вероятно, был тихим.
Два шага. Рука прокурора Чу схватила меня и потянула в сторону запасного выхода.
Оставался один шаг. В тот момент, когда я уже собирался развернуться вместе с ним, чтобы выйти, словно удар грома прогремел звонок мобильного телефона. Я подумал, что это звонит мой телефон, но шаги начальника Така замерли.
Мы снова застыли. Силуэт начальника Така смутно виднелся сбоку. Похоже, звонок был важным, так как он тут же развернулся.
— Подожди. Отвезу сына домой и перезвоню через 10 минут. Нет, было кое-что, что меня беспокоило, но, кажется, показалось. Не бери в голову. Ты уже разговаривала с адвокатом?
Вскоре голос начальника Така стал тише, и он направился обратно к выходу из компьютерного клуба тем же путем, каким и пришёл.
Только тогда я смог спокойно выдохнуть воздух, который сдерживал так долго. Видимо, я и сам не заметил, как перестал дышать, моё сердце бешено заколотилось. Лишь когда начальник Так скрылся за дверью, а работник клуба вернулся, чтобы прибраться на месте, мы наконец осторожно вышли из-за перегородки.
Прокурор Чу, видимо, тоже изрядно перенервничал, на его лбу, как и у меня, выступили капельки пота. Синхронно вздохнув, мы двинулись вперёд, и я предъявил удостоверение работнику, который собирался убрать мусор.
— Мы из 1-го уголовного отдела прокуратуры Танхёна. Нам нужно изъять соломинку, просим вашего содействия.
Растерянный работник позвал владельца. Компьютерные клубы — это места, где часто бывают люди, находящиеся в розыске, поэтому владелец, хоть и вздохнул, безропотно оказал содействие следствию. Сопровождалось это просьбой не приходить слишком часто. Благодаря этому мы, предъявив удостоверения, упаковали соломинку в пакет для вещдоков и вышли.
На следующий день мы с прокурором Чу отправились прямиком в Национальное агенство судебной экспертизы. У начальника Така был только один ребенок, так что участие одиннадцатиклассника в преступлении было почти очевидным, но проверку следовало провести тщательно. Нельзя было запрашивать ордер на арест прокурора без веских доказательств.
Прокурор Чу попросил старшую коллегу о срочной экспертизе ДНК и, сев на скамью в коридоре, ждал результатов вместе со мной. Вскоре она открыла дверь лаборатории и вышла. Засунув руки в карманы белого халата, сотрудница буднично сообщила:
Прокурор Чу вскочил с места и переспросил. Даже он, обычно не проявляющий эмоций, не смог скрыть в голосе охватившего его замешательства.
Пока мы стояли в оцепенении, коллега продолжила объяснения:
— Соломинка, которую вы принесли сегодня, принадлежит не тому человеку, чьи следы нашли на перчатке с места сокрытия тела Кима. И даже при сравнении с ДНК с бумажного стаканчика, можно сделать вывод, что они не отец и сын. Они абсолютно чужие люди.
Меня бросило в дрожь. Я услышал, как рядом прокурор Чу от потрясения резко втянул воздух.
Начальник Так не был биологическим отцом одиннадцатиклассника.
У него был другой, настоящий родной сын. Настоящий сын, который, надев перчатки, помогал скрывать тело.
Шестеренки в моей голове, которые до этого постоянно буксовали, начали стремительно вращаться, притираясь друг к другу. От дела об убийстве Кан Усона пятнадцатилетней давности до недавнего дела о сокрытии трупа — шестерёнки, на огромной скорости курсирующие между прошлым и настоящим, замерли на деле об убийстве старушки в апартаментах «Осон».
Я извинился перед сотрудницей Национального агентства судебной экспертизы и потянул прокурора Чу за руку. Только когда она отошла достаточно далеко, чтобы не слышать наши голоса, я наконец набрался смелости и прошептал ему:
— Прокурор, дело об убийстве старушки в апартаментах «Осон».
Прокурор Чу посмотрел на меня сверху вниз.
— Она была лечащим врачом О Чахён.
— То есть, и роды у неё могла принимать она?
Каждое слово, которое я произносил, обдумывая свою догадку, вызывало легкую дрожь во всём теле. Несмотря на то, что это были лишь мои домыслы, все детали сложились в единую картину так идеально, что мне стало страшно.
— А что, если О Чахён родила ребенка от начальника?
Зрачки прокурора Чу быстро заметались из стороны в сторону.
— Если не с ней, то с кем ещё начальник Так мог нажить ребенка?
— В таком случае, следователь Ли, вы хотите сказать...
— Если муж О Чахён узнал о существовании внебрачного ребенка и попытался подтвердить это у вышедшей на пенсию врача О Чахён, то это объясняет, почему оба человека погибли с интервалом в три дня. Если бы муж узнал правду, и из-за этого возникла ситуация, когда ей пришлось бы выплачивать компенсацию и лишиться наследства, она не могла оставить в живых врача, способного подтвердить этот секрет.
— Значит, у О Чахён появляется мотив убить обоих.
Прокурор Чу глубоко задумался над моими доводами. Если у начальника Така и был внебрачный ребенок, разумнее всего было предположить, что его матерью является О Чахён. В противном случае дело вряд ли дошло бы до родов.
— В гипотезе следователя Ли есть смысл.
— Давайте проверим, действительно ли это сын О Чахён. Она ведь умеет хранить секреты, верно?
Он развернулся и направился к своей старшей коллеге. Затем он запросил дополнительную экспертизу ДНК, сравнив образец крови О Чахён с уликами, найденными на перчатке с места сокрытия тела Кима. Он не забыл извиниться за то, что снова обращается с экстренной просьбой.
Пока мы вдвоем сидели в коридоре, с замиранием сердца ожидая результатов, прокурор Чу позвонил кому-то по громкой связи. Как только собеседник ответил, его голос стал гораздо мягче, чем обычно.
— Тётя, мне нужно кое-что спросить.
— У меня возникли вопросы по поводу начальника Така. Когда он женился?
— Хм. Это было, когда ты учился в одиннадцатом классе, кажется, лет шестнадцать назад? Твоя мама тогда только скончалась, поэтому было не до того, и я даже на свадьбу не попала. А почему ты вдруг спрашиваешь?
Сын начальника Така учился в выпускном классе. Ему было девятнадцать лет. Хотя результаты экспертизы ДНК уже подтвердили, что они не отец и сын, прокурор Чу решил ещё раз уточнить это у тёти.
— Но его сын ведь в выпускном классе.
— Так его жена вышла за него замуж уже с ребёнком. До смерти твоего отца вы не так часто общались, поэтому ты, наверное, и не знал?
От услышанного у меня внутри всё похолодело. Раз О Чахён и он были не разлей вода, мне казалось странным, что он женился на другой женщине и вырастил её сына.
— Ты знаешь, как они познакомились?
— Точно не знаю. Они поженились в спешке, всего через два месяца после знакомства, словно начальник Так, будучи холостяком, почему-то очень торопился с браком. Твой отец тоже считал это странным.
— ...Я понял. Перезвоню позже.
Связь оборвалась. Прокурор Чу с усталым видом зачесал волосы назад. Его пальцы слегка дрожали, казалось, он был изрядно потрясён.
Хоть он каждый раз и старался казаться невозмутимым, было заметно, как сильно он мучился, когда всплывала новая тайна, связанная с начальником Таком. Мне вспомнились показания председателя о том, что О Чахён смогла стать директором казино только потому, что начальник Так женился. В его голове наверняка крутились те же мысли.
Это объясняло причину, по которой начальник Так спешно женился на женщине с ребёнком. Даже сейчас это непросто, а учитывая общественные настроения того времени, и подавно.
— ...Ну, а почему я должен быть не в порядке? Просто думаю, не был ли это фиктивный брак.
— ...Чтобы О Чахён могла сохранить и наследство, и общественное положение.
После этого мы больше не проронили ни слова. Мы просто коротали время, меряя шагами холодный коридор или сидя на жестких стульях, каждый про себя восстанавливая ход событий дела.
Результаты пришли только к концу рабочего дня. Сотрудница Национального агентства судебной экспертизы подошла к нам, когда мы резко вскочили со своих мест, и кратко сообщила результат.
— О Чахён — биологическая мать.
Я интуитивно понял: наконец-то мы вместе с ним докопались до истинного мотива убийства.
С самого начала подозрения прокурора Чу Тэсона были верны.
И это означало, что мой покойный отец и впрямь мог быть невиновен. Я крепко сжал вспотевшие ладони.
Выражение лица сотрудницы было не менее серьёзным, чем наши. Теперь и она знала правду: у О Чахён есть сын, и именно он помогал избавиться от тела господина Кима. Хотя она ещё не знала, что этот человек — сын начальника Така.
— Как что? Расследовать. Спасибо, сонбэ.
— Как-нибудь отблагодарю тебя как следует. Только сохрани это в тайне.
— Не волнуйся. Если бы отсюда утекали секреты, ни одно расследование не было бы доведено до конца.
Я поклонился вслед за прокурором Чу, и мы вместе зашли в лифт. Он собирался нажать кнопку второго подземного этажа, но я опередил его и нажал на первый. Прокурор Чу убрал протянутую руку и посмотрел на меня, дрожащего от волнения.
— Прокурор, как насчет сигаретки? Вы ведь не против?
— У меня нет аппетита, так что я пас.
Стоило нам выйти на улицу, как мы молча закурили одну сигарету на двоих.
Солнце садилось поздно, так что небо всё ещё было ярко-синим, а жёлтые солнечные лучи падали на розовые лепестки цветов, колышущиеся на ветру. Пока мы курили, никто из нас не проронил ни слова. В моей голове звучали отголоски прошлого, а прокурор Чу, казалось, пребывал в столь сложном расположении духа, что не спешил открывать рот.
Горький дым сигареты поднимался ввысь, унося с собой тяжёлые чувства. Когда я снова поднёс к губам переданный им окурок, прокурор Чу схватил меня за руку и отвёл мои пальцы от моего рта. Когда я поднял на него взгляд, он забрал сигарету и сказал:
Раньше он говорил, что проблема в том, что я не затягиваюсь, а теперь он хочет, чтобы я отстранился от всего, что бы то ни было. Я знаю, что он хочет, чтобы я отступил не только от курения, но и от этого дела, в которое он сам меня втянул.
Выпустив остатки дыма изо рта в сторону земли, я спросил максимально невозмутимым тоном:
— Вы ведь серьёно хотите, чтобы я вышел из дела?
— Ты всё ещё переживаешь об этом?
— Да. Вы ведь не бросаете слов на ветер. По крайней мере, в том, что касается работы.
— Верно. Это не пустые слова. Подумай об этом ещё раз, прямо сейчас. Следователь Ли, эта работа ведь важна для тебя.
— Как вы можете так легко говорить мне...
Я чуть было не потерял самообладание и не начал возражать, но в этот момент в кармане пиджака завибрировал телефон, и я замолчал. Думая, что это звонок, я достал его, но это было сообщение от прокурора Юн Гюхо.
Прокурор Юн начал периодически присылать мне короткие сообщения после того, как в прошлый раз связался со мной через внутренний мессенжер. Я не мог понять, было ли это просто дружелюбие к следователю из другого отдела, с которым ему довелось работать, или же за этим стояло иное намерение.
[Вы случайно не на выезде вместе с прокурором Чу? Он не отвечает на звонки и сообщения.]
[Да, я на выезде с прокурором Чу.]
[Куда именно вы поехали? Передай ему, чтобы после работы не шёл сразу домой, а заглянул в мой кабинет.]
Пока я раздумывал, как ответить, и собирался посоветоваться с прокурором Чу, тот без спроса бесцеремонно забрал у меня телефон. Он мельком взглянул на имя прокурора Юн Гюхо и, возвращая телефон, сказал:
— В последние несколько дней он как-то странно часто пишет. Особенно тебе.
— И не говорите. Все сообщения ни о чём, так что, думаю, беспокоиться не стоит... Ответить ему честно?
— Мы работаем над одним делом, так что скрывать место выезда тоже странно. Отвечай честно в пределах допустимого. Если будешь слишком сильно скрытничать, это само по себе может выйти боком. Есть вероятность, что ваши рабочие отношения испортятся.
Согласившись с решением прокурора Чу, я отправил сообщение как есть.
[Мы сейчас в Национальном агентстве судебной экспертизы вместе с прокурором Чу. Планируем возвращаться в отделение, я передам ему, что вы хотите с ним переговорить.]
Он затушил сигарету, которая быстро стала короткой, пока мы курили её вдвоем, и заговорил. Сквозь его губы просочились остатки белого дыма.
— То Сон Ханыль, то Юн Гюхо — телефон следователя Ли прямо разрывается. Тебе нравится быть таким популярным у мужчин?
— ...Не то чтобы мне это не нравилось.
Поскольку я всё ещё чувствовал обиду на прокурора Чу, мой ответ прозвучал колюче. Он прищёлкнул языком.
— Следователь Ли с каждым разом становится всё своенравнее.
— Как насчёт того супа с проростками сои, который мы ели раньше?
Национальное агентство судебной экспертизы находилось неподалеку от многопрофильной больницы Танхён. Прошлой зимой, утром после завершения дежурства на вскрытии, мы зашли в местную закусочную, где подают суп с рисом. Это была наша первая совместная трапеза с прокурором Чу.
В закусочной было полно людей, только что закончивших смену. С виду все они казались обычными прохожими, но в таком месте наверняка было много наших коллег, поэтому нам следовало быть немногословными.
В отличие от того раза, теперь я не спеша прихлёбывал горячий бульон и наблюдал за тем, как тарелка прокурора Чу пустеет с той же скоростью, что и моя. Вместе с горячими зёрнами риса, таявшими во рту, я проглатывал и свою обиду.
Закончив трапезу, прокурор Чу достал карту. Когда я поспешно вытащил кошелек, намереваясь заплатить сам, он легонько ткнул меня углом карты в тыльную сторону ладони.
— Не веди себя дерзко. С какой стати ты достаешь карту, когда рядом старший по званию?
Он мог быть на удивление авторитарным, возможно, даже в большей степени, чем другие, потому что был прокурором. Смутившись, я негромко произнес, стоило нам выйти из заведения:
— И всё же, я ведь ни разу не угощал вас обедом. Иногда можно было бы...
— Я и так прекрасно знаю, что у следователей маленькая зарплата, так что забудь.
— Я слышал, что и у прокуроров зарплаты не такие уж большие.
Я в недоумении наклонил голову, гадая, много ли найдётся богачей, которые сами называют себя таковыми.
— У следователя Ли круг общения ограничен старшим следователем Соном, так что неудивительно. Это потому, что ты не очень ладишь с людьми.
Слова о том, по чьей это вине я стал изгоем в отделении Танхён, едва не сорвались с языка, но я вовремя сдержал их. Хоть мы и делили с ним постель, и порой я не мог сдержать нахлынувших чувств, я должен был чётко понимать, что стоит говорить, а что нет. Никогда не знаешь, когда тебя могут бросить.
Я думал, мы сразу пойдем к машине, но он, ни слова не сказав, зашагал в противоположную от агентства сторону. Не задавая лишних вопросов, я последовал за прокурором Чу. Поскольку весь ужин я сдерживал в себе невысказанные мысли, мне хотелось поговорить с ним в тихом месте. Должно быть, и у него на душе было то же самое.
С каждым пройденным перекрёстком прохожих становилось всё меньше. Прокурор Чу привёл меня на прогулочную дорожку вдоль реки Танхён. Изредка попадались люди, гулявшие с собаками и наслаждавшиеся прохладой весеннего вечера, или те, кто занимался бегом и ходьбой, но в целом здесь было безлюдно. Всё потому, что жилых кварталов поблизости было мало.
Мы шли не спеша. В небе плыли облака, подсвеченные лунным светом. Первым тишину нарушил прокурор Чу.
— Давай снова вызовем О Чахён и прижмём её.
— Полиграф. Будем действовать по правилам.
— Она пойдет на это добровольно?
— Получим ордер, если потребуется. И про убийство врача на пенсии тоже спросим. Будет хорошо, если она пойдёт нам навстречу, а если нет — велика вероятность, что после допроса она свяжется с начальником Таком или с их сыном. По крайней мере, появятся косвенные доказательства их связи..
— Я о том, действительно ли вам будет нормально сразу переходить к допросу О Чахён. Ведь это дойдёт и до ушей начальника Така.
Неужели вы и впрямь так быстро пережили это и можете двигаться дальше? — на самом деле именно об этом мне хотелось спросить.
Прокурор Чу заглянул в отсвет заката в моих зрачках и вскоре отвёл взгляд.
— Ты постоянно задаешь похожие вопросы, но, как по мне, следователь Ли тоже не особо эмоционален по сравнению с другими. Так что не надо смотреть на меня как на инопланетянина.
— Я тоже просто хорошо сдерживаюсь.
Он провёл широкой ладонью по лицу и легко добавил:
— Все люди одинаковы. Как ни странно.
Это означало, что прокурор Чу страдал в душе гораздо сильнее, чем показывал внешне. Должно быть, именно поэтому кончики его длинных пальцев сейчас будто немного подрагивали. Мне вспомнилось снотворное, которое он принимал каждую ночь.
Мне было любопытно, что является той движущей силой, которая позволяет ему без колебаний продвигать расследование, если ему действительно так тяжело. Не будучи, как я, косвенной жертвой дела, он вёл себя так, словно был связан с ним глубже, чем кто-либо другой.
Я сказал то, что должен был сказать как его подчиненный:
— Тогда я завтра свяжусь с О Чахён.
— Хорошо. И нужно выяснить, причастен ли начальник Так к делам прошлого. Судя по всему, тело Кима он скрывал вместе с сыном.
— У вас есть идеи, как это сделать?
— Ну не знаю. Было бы идеально, если бы при обыске у начальника Така нашлось орудие убийства. Дела старые, так что другие улики найти трудно. Если удастся обнаружить то самое шило, это подтвердит и нашу гипотезу о подмене орудия.
— Я тоже считаю, что нужно любым способом добиться ордера на обыск у начальника Така, как вы и сказали. Высока вероятность, что орудие всё ещё у него.
— Преступник использовал то же самое орудие и восемь лет спустя. Значит, и во второй раз он не смог его выбросить.
Прокурор Чу медленно кивнул, подтверждая мои слова.
— Удивительно, но случаев, когда преступники не могут избавиться от орудия преступления, немало. Если бы все преступники выбрасывали оружие и избавлялись от него как следует, таким людям, как мы, было бы трудно прокормить себя.
— Когда вы собираетесь всё рассказать прокурору Юн Гюхо?
— Дело приняло скверный оборот. Я привлёк прокурора Юна, потому что верил, что он будет более склонен к сотрудничеству в расследовании, чем начальник 1-го отдела, но внезапно начальник Так сам стал главным подозреваемым... К тому же прокурор Юн Гюхо тоже в дружеских отношениях с начальником Таком.
— Вы говорили, они выпускники одного университета?
— Да. Так что остается только надеяться, что он проявит инициативу, помня о прокуроре Юн Соён.
В его интонации проскользнула горечь. Мы снова пошли, не говоря ни слова.
Тем временем закат сменился густым фиолетовым цветом, и с ярким сиянием зажглись уличные фонари. Пока я смотрел на фонари, похожие на спустившиеся на землю звёзды, он вдруг крепко сжал мою руку, свободно висевшую вдоль тела. От неожиданности я попытался вырвать руку, но он не отпускал. Я поспешно огляделся по сторонам, но, не увидев людей, с трудом расслабил напряженные плечи.
— Давай-ка сделаем то, в чём ты силен.
— Совершенно точно, что при убийстве мужа О Чахён использовались лекарственные препараты. Сначала я думал, не помогла ли в этом покойная пенсионерка-врач, но теперь кажется, что вероятность причастности начальника Така гораздо выше. Ведь у начальника Така есть только один способ заполучить препараты.
— Неужели... он выкрал их из вещдоков?
Несколько лет назад я перерыл все материалы дела детектива, который меня подставил, и нашел доказательства своей невиновности. Прокурор Чу помнил об этом и говорил именно о таком подходе.
— Что, если среди дел, которые вёл начальник Так и которые уже закрыты, было дело с использованием препаратов?
— ...Тогда он мог легко их достать.
— Конечно, нужно рассмотреть и другие варианты. Возможно, ответ кроется в препаратах, которые тогда выписывали О Чахён или к которым у неё был доступ.
— Верно. У нас впереди много работы.
— Ах... и ещё, это запоздалая новость, но на прошлой неделе я сам съездил в тюрьму и встретился с твоим дядей. – Внезапно произнес прокурор Чу.
Дядя находился под стражей в ожидании суда. Я крепко сжал в ответ большую ладонь, державшую мою руку, и остановился.
— Просто стало любопытно, что он за человек.
— ...Он не пытался просить вас о снисхождении?
Этого и следовало ожидать. Дядя не из тех, кто стал бы так поступать.
— Почему вам стало любопытно, что он за человек?
— Захотелось узнать, с какими людьми ты жил.
— Да так, обо всём понемногу. Твоя тётя всё ещё выходит с тобой на связь?
Прокурор Чу, судя по всему, не горел желанием продолжать этот разговор. Я раздумывал, стоит ли расспрашивать дальше, но, понимая, что вряд ли из уст дяди обо мне прозвучало что-то хорошее, решил просто ответить:
— Да. Изредка пишет. Мои старшие тоже заблокировали её, но, кажется, среди моих бывших сокурсников разошлись слухи. Недавно один из них прислал сообщение с извинениями, решив, что со мной поступили несправедливо.
В свете уличного фонаря он нежно коснулся моей щеки, а затем убрал руку и продолжил идти. В конце прямой дороги показался ещё один гуляющий человек. Тёплая рука, оставила после себя ощущение жара.
Прокурор Чу негромко произнес:
— Это всё, чего я хочу. Чтобы у тебя стало легче на душе.
Ручей бежал с тихим журчанием, а в воздухе густо витал аромат пробивающейся весенней травы.
Прозвучавший в ответ голос был тоскливым, совсем не под стать весеннему настроению.
Это была единственная реакция прокурора Чу на мой вопрос и, не продолжая эмоциональный разговор, он тут же снова перешел к делам.
— Тогда с завтрашнего дня давай изучим материалы дел, которые вёл начальник Така. И заглянем в хранилище вещдоков.
— Думаете, материалы сохранились?
— Не все, но довольно многое должно было остаться. Особенно если это нераскрытые дела — они хранятся бережно.
Пока мы возвращались обратно по пройденному пути, при каждом порыве ветра на нас осыпалось множество лепестков вишни. Появилось предчувствие, что короткая весна скоро угаснет, и начнётся лето с его проливными жаркими дождями. Хотелось бы, чтобы к тому времени, когда ливни прекратятся, а листва начнёт окрашиваться в багрянец, дело было благополучно завершено.
Тем временем в прокуратуре Танхёна наверняка поднимется шум, ведь станет известно, что мы ведём расследование в отношении вышестоящего руководства. Мы с ним, наряду с начальником Таком, станем главной темой для сплетен и будем обсмеяны всеми вокруг, но мне казалось, что это не имеет значения.
Ведь, как и говорил прокурор Чу, взамен мы по крайней мере узнаем правду.