Предложение прокурора Глава 19: Перемены
Дождь прекратился поздно ночью. На следующее утро было так ясно, словно дождь никогда и не шёл. В узком окне виднелось весеннее небо, на котором не было ни единого облачка. Глядя на это синее небо, я потянулся всем телом. Несмотря на вчерашнюю опасную встречу с начальником Таком, я не испытывал страха. Во мне сосуществовали лишь легкое, волнующее предвкушение и огромная тревога за прокурора Чу. Я переживал, удалось ли ему поспать, ведь вчерашний день дался ему очень нелегко.
Завершив сборы на работу, прямо перед самым выходом я проверил мобильный телефон и обнаружил сообщение, которое прокурор Чу прислал на рассвете.
Судя по тому, что временем получения сообщения значилось 6:35 утра, он, похоже, оставил его сразу же, как только пришел на работу. На мгновение я совершенно растерялся и опустил тренч, который собирался надеть.
Обычно утренние сообщения от прокурора Чу представляли собой поручения по работе или же в большинстве случаев были выговорами, когда он замечал мои ошибки, поэтому сейчас я на секунду растерялся. В конце концов я снова взял верхнюю одежду, надел ее, перекинул через плечо сумку, как делал это обычно, и вышел. Возможно, из-за того, что прошлой ночью шел дождь, ветер, коснувшийся моих щек, впервые за долгое время показался холодным.
Догадка о том, что это приветствие является романтическим сообщением, пришла мне в голову, когда я отошел от общежития всего на несколько шагов. С опозданием мои щеки слегка залил румянец. Не зная, что ответить, я помедлил и с трудом набрал текст.
«Да, прокурор. Хорошо поспал. Сейчас выхожу на работу.»
Появилась отметка о том, что сообщение прочитано, но ответа не последовало. Я поспешил в прокуратуру.
Прокурор Чу сидел в кабинете точно так же, как и всегда, из-за чего вчерашнее проявление его слабости показалось мне сном. Не понимая, как себя вести, я неловко поклонился сразу же, как только вошел.
Прокурор Чу мельком взглянул на меня и откинулся на спинку стула. Затем он скрестил руки на груди и заговорил своим привычным властным тоном.
– Что это вообще за ответ? Когда мы вдвоем, тебе не нужно использовать настолько официальный тон. Мы ведь оба этого хотели. Теперь мы встречаемся.
Из-за того, что он вернулся к своему обычному образу Чу Тэсона, такой тон не вызвал у меня неприязни.
Непривычное слово «встречаемся», прозвучавшее из его уст, заставило меня невыносимо засмущаться. Лицо буквально горело, и мне хотелось спрятаться хотя бы в шкаф, но я с трудом сохранил на лице бесстрастное выражение и сел на свое место. Напротив, если бы это было до того, как мы начали встречаться, я бы, возможно, хоть раз да возразил ему, но сейчас даже это было почему-то смущающе, поэтому я молча включил компьютер.
Я ни с кем не вступал в близкие отношения с тринадцати лет. Даже друзей я уже давно не впускал в свою жизнь. Жизнь прокурора Чу, в отличие от моей, всегда была наполнена связями: пусть сейчас его и предал начальник Так, пусть погибла прокурор Юн Соён, у него все же оставались коллеги и тетя. Я же среди толпы чувствовал себя как выживший после кораблекрушения на необитаемом острове – людей вокруг много, но я абсолютно одинок.
Поэтому теперь, когда наши отношения с прокурором Чу сделали шаг вперед, мой разум и тело сковало, словно сухие ветви деревьев. Я оказался совершенно неспособен на естественную реакцию.
Опустив голову, я тихо смотрел в монитор, стараясь быть незаметным, как вдруг прокурор Чу появился у моего стола.
– Что? – удивленно подняв голову, спросил я.
– Что это за реакция? В кабинет забрался вор?
Я заставил себя расправить плечи, которые так и норовили сжаться.
– Мы несколько месяцев знаем друг друга, а тебе только сейчас стало неловко? А мне вот, наоборот, наконец-то комфортно.
Поскольку утром он прислал мне приветственное сообщение, я подумал, что он немного изменился, но когда мы столкнулись лицом к лицу в кабинете, его властный тон остался точно таким же, как до того, как мы начали встречаться. Даже чрезмерно.
– Даже если мы теперь пара… разве нормально разговаривать в таком тоне?
В ответ на мой вопрос прокурор Чу погладил длинными пальцами подбородок и на мгновение задумался.
– Не надейся, что я начну разговаривать ласково только потому, что мы встречаемся. Я отродясь так ни с кем не общался.
– У меня не так много друзей. Похоже, когда я страдал от афазии, я напрочь забыл, как разговаривать мягко.
– …Вы думаете, что стоит шутить о том, что вы были больны?
Его манера речи, заставляющая терять дар речи, тоже осталась прежней. А ведь вчера он даже не мог скрыть, насколько был ранен.
Прокурор Чу крепко сжал мое плечо, затем отпустил его и, вернувшись на свое место, сменил тему с непривычных любовных отношений на привычную работу.
– Сегодня будет дисциплинарное заседание по делу начальника Така.
– Понял. Извините… ваше настроение сейчас в порядке?
– Нет. С чего бы это? Я едва сдерживаюсь.
– Если вам тяжело, в любое время…
Прежде чем я успел закончить слова утешения, он внезапно добавил, будто только что вспомнил:
– И еще, на этой неделе готовься к переезду.
От неожиданного извещения я широко раскрыл глаза. Переезд в течение этой недели казался невыполнимым требованием. У меня почти не осталось накоплений. После того как я ушел из полиции, у меня долгое время не было дохода, к тому же деньги, которые за это время у меня вытянули дядя с тетей, были немалыми.
Прокурор Чу, словно прочитав мои мысли, тут же объяснил.
– Из-за беспокойства я думал забрать тебя в свою служебную квартиру, но если окружающие заметят, это создаст трудности для нас обоих, так что я выделю тебе одну квартиру, оформленную на мое имя. Вся мебель и бытовая техника там уже есть, так что тебе нужно взять только одежду.
– Общежитие, в которой ты сейчас живешь, слишком уязвимо в плане безопасности, я беспокоюсь, так что слушайся меня. Если бы это был район с большим количеством камер видеонаблюдения, начальник Так не смог бы ворваться туда так безрассудно. Да и вообще, комната там изначально была слишком тесной, она мне сразу не понравилась.
Поскольку всю жизнь я прожил, не опираясь на других, даже мысль о том, чтобы положиться на прокурора Чу, казалась непривычной, и мне было неловко. Мне хотелось снова отказаться, но учитывая то, что произошло вчера, я не думал, что смогу сломить упрямство прокурора Чу. Раз уж он отдавал мне пустующую квартиру, это не должно было стать для него большим убытком, поэтому, поразмыслив, я вежливо поклонился.
– Ли Чэха нужно поскорее свыкнуться с мыслью, что мы встречаемся. Твоя манера речи совсем… Когда ты спрашивал меня, нравишься ли ты мне, ты вел себя так, будто уверен в отношениях, а теперь что?
От непрекращающихся упреков мои губы слегка надулись, но я тут же взял себя в руки. Голос прозвучал немного обиженно:
– …Я просто привык так разговаривать. Но, прокурор.
– Пусть это и пустующая квартира, я должен отдавать вам хотя бы сумму, равную арендной плате…
Прокурор Чу нахмурил свои безупречные брови, но тут же расслабил их. В обычной ситуации с таким выражением лица он бы немедленно утащил меня во внутренний кабинет, чтобы отчитать.
Однако, вовремя вспомнив, что мы теперь встречаемся, он с трудом смягчил выражение лица и ответил непривычно мягким тоном:
– Мне не нравится, когда влюбленные дотошно щелкают калькулятором.
– Давай закончим расчеты на том, что мы нравимся друг другу.
– На этом закончим дискуссию. Теперь я даже не могу заставить Ли Чэха замолчать, прикрываясь поручениями и приказами.
Даже без указаний и приказов его манеры речи было вполне достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Однако то, как в нее незаметно вплетались наши отношения, мне нравилось.
Да и к своему имени, «Ли Чэха»1, которое теперь так часто срывалось с его губ, я тоже успел привыкнуть.
1 Переводчик поясняет: прокурор Чу раньше звал его официально по должности, но теперь, наедине, он начал звать его по имени: «Ли Чэха-ши», что для корейцев звучит гораздо более тепло и выделяет их как пару. Обращение всё ещё уважительное, но менее официозное.
Было иронично, что после того, как вчера произошла такая кошмарная ситуация, между нами возник прогресс. Из-за этого уголки моих губ то замирали в робкой улыбке, то опускались, так и не решив, в какую сторону им двигаться.
– Кстати, почему ты передумал? Ты так отталкивал меня, боясь, что Ли Гильён окажется виновен, даже когда я говорил, что всё в порядке. Для того чтобы списать всё на показания Усон-и, прошло уж слишком много времени.
– Просто вчера… я почувствовал вашу искренность, прокурор.
– Это было лишь вопросом времени, но поскольку я не мог раскрыть, кто я такой, мне было трудно оставаться до конца честным. Мои сомнения тоже сыграли свою роль. Хорошо, что следователь Ли вовремя передумал.
Глядя на то, как уголки губ прокурора Чу ползут вверх, я засмущался и снова спрятался за монитор. Затем я прочитал запрос на ордер, который он мне прислал. Вообще-то, запрос ордера – это обязанность прокурора, и ему не нужно было показывать его мне, но всем, что касалось начальника Така или О Чахён, он делился со мной.
Я внимательно прочитал запрос на ордер на обыск и выемку в отношении начальника Така и О Чахён. В качестве оснований были приложены ДНК их сына, обнаруженная на перчатке, маршруты перемещения мобильного телефона начальника Така и одноразового телефона, зафиксированные телефонными станциями в районе времени и места сокрытия трупа, сделка с наркотиками с участием этнического корейца из России, а также обстоятельства того, как О Чахён связалась с начальником Таком в день, когда она устроила скандал во время проверки на детекторе лжи. Таких доказательств было вполне достаточно.
Теперь оставалось только надеяться, что при обыске в их домах обнаружится шило. Конечно, вероятность этого была ничтожно мала.
Прокурор Чу внезапно заговорил:
– Но откуда начальник Так узнал, что ордер будет запрошен именно сегодня, раз пришел к следователю Ли ещё вчера?
…Если подумать, так оно и было. Начальник Так потребовал, чтобы я отговорил прокурора Чу подавать запрос на ордер именно «завтра».
– За дверью. Это было прямо перед тем, как я набрал пароль.
Перед глазами промелькнул яростный образ начальника Така. Сам того не замечая, я коснулся кончиками пальцев шеи, которую он сдавливал.
– Это значит, что информация просачивается?
– Начальник Так проработал в прокуратуре не один десяток лет. Нет ничего странного в том, что у него есть люди, которые ему помогают.
– Когда я был на больничном, вы говорили другим людям о планах запросить ордер?
– Говорил. Мне ведь нужно давать рабочие указания.
– Больше ни с кем. Конечно, существует вероятность, что кто-то подслушал. Например, следователь, работающий под началом Юн Гюхо, или делопроизводитель Но Сонхи…
– Но эта вероятность не так высока, верно?
– Верно. Получается, возрастает вероятность того, что один из этих двоих является информатором.
Прокурор Чу слегка прижал колпачок ручки к своей пухлой нижней губе. Мы думали об одном и том же.
В конечном итоге это означало, что нам нужно подозревать либо прокурора Юн Гюхо, либо старшего следователя Сона.
– Прокурор, я знаю, что вы доверяете прокурору Юн Гюхо, но будьте осторожны.
Прокурор Чу со сложным выражением лица убрал ручку от губ.
– Вот именно. Чужая душа – потемки. С тех пор как погибла прокурор Юн Соён, прошло уже прилично времени, и я с самого начала знал, что для этого человека важен лишь собственный успех. …Если уж начальник Так, которому я доверял больше всего, творил за моей спиной такое, то что говорить о Юн Гюхо.
– Прокурор Юн ведь снова хочет вернуться в Центральную прокуратуру Сеула, верно?
– Да. К тому же 2-й уголовный отдел, к которому принадлежит прокурор Юн, находится в непосредственном подчинении начальника Така. Я совершенно неверно оценил ситуацию.
– В то время вы ведь верили начальнику Таку. С этим ничего нельзя было поделать.
– Мог ли начальник Так предложить Юн Гюхо стоящее вознаграждение? У самого начальника Така не такие уж и большие связи, чтобы продвигать людей.
– Это может быть денежное вознаграждение. Со стороны О Чахён возможности позволяют.
– …Да, такое вполне может быть.
– Есть один момент, который меня смущает: прокурор Юн предоставил нам весьма надежную информацию. Тот слух о пропаже вещественного доказательства по делу, которое вел начальник Так. Ведь это прокурор Юн рассказал нам об этом.
Прокурор Чу на мгновение задумался, а затем разомкнул губы.
– Но если разобраться, это совершенно бесполезная информация.
– Исчезнувшим вещественным доказательством, скорее всего, является анестетик. Но мужу О Чахён не делали вскрытие, официально он умер от болезни, и его даже кремировали, так что вероятность доказать факт убийства равна нулю.
Я хорошенько подумал, и это оказалось чистой правдой. Даже если исчезнувшее вещественное доказательство использовалось для убийства мужа О Чахён, довести дело до обвинения было невозможно. На этот раз прокурор Чу спросил:
– А что насчет старшего следователя Сона? Заметил за ним что-нибудь подозрительное?
– Ничего конкретного, но вероятность есть.
Похоже, это был неожиданный ответ, потому что он уставился на меня в упор.
– Он из тех людей, кто пасует перед давлением начальства. Это тип человека, которого вполне можно склонить на свою сторону или подкупить.
– …А ты бываешь весьма хладнокровен.
– Не только я. Вы ведь точно так же относитесь к прокурору Юн Гюхо, прокурор Чу.
На его лице на мгновение промелькнуло болезненное выражение, но он тут же взял себя в руки. Прокурору Чу сейчас должно быть труднее всего смотреть на ситуацию рационально, но я был благодарен ему за то, что он каждый раз выслушивал меня и размышлял логически. Он по-прежнему оставался человеком, вызывающим уважение.
– Для начала давай будем осторожнее с утечкой информации. Прокурор Юн вызывает подозрения, но давай проверим полученную от него информацию. Нужно сходить в архив вещественных доказательств и разузнать, по какому именно делу начальник Так в прошлом потерял улику.
– И ещё кое-что, не связанное с работой: не смей слишком близко общаться со старшим следователем Соном. Да и то, что ты в последнее время связываешься с прокурором Юном, меня тоже раздражает.
Он испустил легкий вздох и добавил:
– Ну вот, теперь я хотя бы со спокойной душой могу высказать всё, что думаю.
– Да вы и до этого мне немало высказывали.
Поскольку я сказал правду, его взгляд, устремленный на меня, стал немного суровым. Я опустил голову еще ниже и сделал вид, что занят быстрым перелистыванием документов пальцами в напальчниках. И ревность прокурора Чу, и мои только что высказанные жалобы – все это были разговоры, которые могли происходить исключительно между влюбленными, отчего в районе сердца приятно потеплело.
Вызов от заместителю прокурора округа пришел сразу после обеда. Я знал, что в последнее время внутри прокуратуры велись разговоры по поводу дисциплинарного взыскания начальника Така. То, что прокурор Чу тянул с запросом ордера до сегодняшнего дня, тоже было связано с необходимостью дождаться одобрения руководства. Поэтому я знал, что его вызовут, но начальник 1-го отдела, который лично пришел в 512-й кабинет, назвал и мое имя тоже.
– Следователь Ли Чэха тоже пусть идет. Вас вызывает заместитель прокурора округа.
Я поспешно поднялся со своего места.
Всю дорогу, пока я шел бок о бок с прокурором Чу в кабинет заместителя прокурора округа, мое встревоженное сердце бешено колотилось. Не было ни единой причины, по которой обычного следователя вроде меня могли вызвать к заместителю прокурора округа, поэтому трудно было представить, что я услышу что-то хорошее. Впрочем, возможно, во мне просто говорил укоренившийся страх.
Наш филиал прокуратуры был небольшим, но, если не считать приветственного визита при назначении на должность, я впервые видел заместителя прокурора округа так близко. Прокурор Чу поприветствовал его непринужденно, я же, слегка оцепенев, низко поклонился.
– Так, для начала присаживайтесь.
Заместитель прокурора округа кончиком пальца указал на стол для совещаний. Мы сели рядом. Заместитель прокурора округа занял почетное место во главе стола и закинул ногу на ногу. Штанина его костюма задралась, обнажая черные носки до самого верха. Покрутив галстук пухлыми пальцами и выдержав паузу, заместитель главы наконец заговорил:
– Итак, что насчёт того владельца гостиницы, который сознался в сокрытии трупа того этнического корейца?
– Это ложное признание. Несколько дней назад, после вынесения приговора первой инстанции, его сына восстановили на работе в казино, а также обнаружились записи разговоров владельца гостиницы с одноразовым телефоном, который, предположительно, принадлежит начальнику Таку.
– .…Вот ведь головная боль. Если поползут слухи, что действующий прокурор причастен к убийству, ох…
Заместитель прокурора округа пригладил поредевшие волосы и испустил тяжелый вздох.
– Вчера я велел ему взять на себя ответственность и написать заявление об увольнении, но он отказывается. По крайней мере, в статьях должно быть написано, что он «бывший прокурор». Прокурор Чу, возьми на себя ответственность и во время расследования сделай так, чтобы он уволился.
То, что ему порекомендовали уволиться, похоже, и было причиной, по которой начальник Так вчера примчался ко мне с безумным взглядом. Прокурор Чу коротко кивнул:
– О чем вообще думает начальник Так? Говорят, у него еще и внебрачный ребенок есть. Ну и кретин… В общем, начальник Так с завтрашнего дня отстраняется от работы, так что какое-то время в прокуратуре он не появится. Нужно сделать так, чтобы он больше никогда не смог показать здесь свое лицо. Из-за всего этого я теперь в центральной прокуратуре даже головы поднять не могу.
Заместителя прокурора округа больше всего возмущала ситуация, что преступление совершил именно его подчиненный. Он наверняка рассудил, что это повредит и его собственному продвижению по службе.
Заместитель прокурора округа продолжил говорить:
– Со стороны «Осон Констракшн», наоборот, восприняли это с радостью. В отношении О Чахён или Так Сонуна доказательства надёжные, так что запрашивайте ордер в любое время, но взамен обязательно найдите вещественные доказательства, с которыми можно выиграть суд. Если вы так раздуете это дело и не сможете доказать вину, то и сам прокурор Чу снимет форму. Понимаешь? То же самое касается и следователя Ли Чэха.
Взгляд прокурора Чу был полон уверенности, но в глубине души меня охватила тревога.
Если в суде приговор сорвется, что будет со мной и прокурором Чу?
Острый взгляд заместителя прокурора округа на этот раз повернулся в мою сторону.
– И еще, в отношении следователя Ли Чэха поступила кое-какая оперативная информация. Говорят, твой дядя сидит в тюрьме?
– К тому же тот владелец гостиницы, который, как вы говорите, дал ложные показания, подал жалобу на то, что следователь Ли Чэха применял к нему жёсткие методы ведения допроса. Комитет по этике полностью переберет все записи допросов и аудиозаписи, так что если есть к чему придраться, готовься.
Прежде чем я успел ответить, прокурор Чу заговорил первым:
– Все проводилось под моим контролем. Никаких проблем нет.
– Не выгораживай своего следователя. Серьезно посмотри, нет ли там за что зацепиться. Жалобы просто так не поступают. Если это пойдет в прессу в одном комплекте, во что же превратится наша прокуратура? Начальник отдела замешан в убийстве, следователь превышает полномочия при допросе, да ещё и его дядя в тюрьме сидит.
– Прошу вас не применять дисциплинарные меры за дела, связанные с личной жизнью. Мы живем не во времена солидарной ответственности. Это всего лишь подсудимый среди членов семьи, сам следователь Ли Чэха вообще никак не связан с преступлением.
– Думаешь, я этого не знаю? С рациональной точки зрения это, конечно, так. Вот только люди вокруг не мыслят так же рационально, как ты, прокурор Чу.
Я не мог допустить, чтобы из-за меня прокурор Чу спорил с заместителем прокурора округа. Прокурор Чу сталкивался с подобным впервые, поэтому чувствовал несправедливость, но у меня уже давно выработался иммунитет к обвинениям из-за дел семьи. Прежде чем прокурор Чу снова заступился за меня, я поспешно склонил голову первым:
– Прошу прощения. В моих действиях не было ничего, что можно было бы счесть превышением полномочий, но впредь при составлении протоколов допроса я буду ещё осмотрительнее.
– Впредь еще внимательнее следи за своей семьей. Что ж, с покойным отцом уже ничего не поделаешь. Но я тут поискал, и оказалось, что в городе Танхён это было довольно громкое дело об убийстве. Сам подумай, разве будет что-то хорошее, если все узнают, что твой отец был главным подозреваемым?
– Сегодня в течение дня с тобой свяжутся из комитета по этике, так что содействуй по максимуму. Если обнаружится что-то странное, следователь Ли Чэха сразу пойдет под дисциплинарное взыскание. Раз уж самого начальника Така отстраняют от должности, то и временный уход одного человека из 512-го кабинета не вызовет у сотрудников лишних вопросов.
Сердце с грохотом рухнуло вниз. Так и знал, что все обернется именно так. Жизнь снова пыталась вытащить кирпич из фундамента каменной башни, которую я с таким трудом возводил. Конструкция, державшаяся на честном слове, опасно зашаталась.
С трудом взяв себя в руки, я ответил раньше прокурора Чу, который собирался выразить протест вместо меня:
– Я понял. Впредь буду еще осторожнее. Прошу прощения.
Слухи об отце и дяде определенно слил начальник Так. И то, что это именно он подговорил владельца гостиницы, тоже казалось очевидным.
Благодаря этому я, не сделав ничего плохого, оказался в положении, когда в любой момент мог получить формальное дисциплинарное взыскание. Если я получу отстранение, это поставит крест на моем будущем продвижении по службе. В особенности если мы не сможем доказать вину начальника Така, при худшем раскладе мне придётся уволиться.
Мне не хотелось оказаться в самом худшем положении. Работать усердно и честно – это было всей моей гордостью, которую я взрастил, выдерживая несправедливую жизнь.
Прокурор Чу крепко сжал в кулак руку, лежавшую на колене. Тыльная сторона его ладони побелела от напряжения, словно у человека, чье уязвимое место только что безжалостно задели.
Я беспокоился, что испорчу его карьеру, из-за чего сердце стучало невпопад, но то, что я по-прежнему оставался его слабостью, мне нравилось. Я и не подозревал, что могу быть настолько эгоистичным и безрассудным человеком.
Начальник 1-го отдела открыл рот впервые с тех пор, как пришел в кабинет заместителя прокурора округа:
– В общем, впредь оба ведите себя осмотрительно. Какое-то время я тоже буду руководить 2-м уголовным отделом, так что ведите командную работу с прокурором Юн Гюхо как следует.
Встреча, которая походила не на совещание, а на выговор, закончилась.
Как только мы вышли из кабинета заместителя прокурора округа, прокурор Чу не смог скрыть переполнявшего его гнева. Если так пойдет и дальше, то даже когда мы зайдем в кабинет, атмосфера будет плохой, поэтому я остановил его первым.
– Выкурите одну сигарету перед уходом.
Прокурор Чу побрел вперед и с силой распахнул дверь запасного выхода. Гулкий, холодный звук резко отозвался на пустом лестничном пролете.
Мы молча направились на крышу. Рука прокурора Чу, который доставал сигарету, опершись на перила, дрожала от ярости.
Он собирался закурить, но передумал и скомкал сигарету. Прокурор Чу молчал, покусывая нижнюю губу, а затем тяжело опустил свою большую ладонь мне на голову. Между его крупными пальцами скользнули тонкие пряди волос.
Я думал, он скажет что-то другое, но до меня донеслось теплое утешение. Хотя я и удивился, это не было совсем уж неожиданным, поэтому я ответил как можно бодрее.
– Если дело не дойдет до увольнения, то с дисциплинарным взысканием я как-нибудь справлюсь. Я с самого начала знал, как устроена наша система. Не переживайте.
– Мне не привыкать, так что все нормально.
– А мне не нормально. Это ведь моя ответственность.
В короткой фразе сквозило чувство вины. Я изо всех сил замотал головой.
– Я тоже выбрал этот путь вместе с вами. Это не ваша ответственность, прокурор.
–Как это не моя ответственность? Я сам привел тебя сюда, следователь Ли, и ты находишься под моим началом.
Прокурор Чу понимал, что с этим ничего нельзя поделать. Поскольку это была консервативная организация, стоило быть благодарным уже за то, что на нас не надавили с требованием немедленно снять форму вместе. Однако прокурор Чу не был так же покорен иерархии, как я, и к тому же являлся моим начальником, поэтому тот факт, что он не смог меня защитить, похоже, ранил его до глубины души.
– Когда зашла речь о солидарной ответственности, у меня самого задело совесть. Ведь я и сам поначалу так относился к следователю Ли.
– Ваша позиция изначально отличалась от позиции тех людей, прокурор. Вы единственный человек в моей жизни, кто признал меня. И это не то, что вы могли предотвратить. С точки зрения начальника Така или заместителя прокурора округа, лицо прокуратуры пострадало, вот они и решили отыграться хотя бы на мне.
Меня трясло изнутри, я готов был сорваться, но по привычке отвечал сухо, словно речь шла о ком-то постороннем:
– Не нужно искать оправдания этой прогнившей системе.
Сквозь его идеальные губы медленно вырвался тяжелый вздох. Его полный глубокого сострадания взгляд пристально остановился на мне.
– Ты ведь всегда так трепещешь из-за того, что могут поползти слухи. Почему ты так хорошо притворяешься, что все в порядке?
– Пока об этом знает только верхушка, к тому же это уже довольно старое дело, так что людям будет меньше дела до него. И самое главное… вы ведь скоро докажете, что мой отец невиновен, прокурор.
Убедившись, что на крышу никто не заходит, он слегка взъерошил мои волосы и опустил руку. Моё сердце, совсем как и пряди волос, на мгновение взлетело вверх и снова опустилось.
Это не было абсолютной ложью. Мне было страшно, но в мире, который угрожал мне, рядом наконец-то появился человек, на которого можно было опереться.
Даже если я получу отстранение и столкнусь с неблагоприятными последствиями, если только мы сможем вместе выбраться со дна той бездны, куда мы вместе погрузились, ради этого стоило набраться смелости и вытерпеть любую несправедливость. Наконец-то я был готов стать тем самым сообщником, о котором он говорил на крыше в прошлом году.
Мы вместе смотрели вниз на центр города Танхён. Мы оба опирались руками на перила, и наши локти соприкасались. В промежутках между набегающими порывами ветра наше дыхание переплеталось, а леденящий страх перед тем, что можно получить взыскание или потерять работу, растворялся в горячих солнечных лучах.
Даже получив несправедливое предупреждение, я продолжал жить своей привычной жизнью.
До самого вечера я разбирался с одним делом о наезде на пешехода и побеге с места ДТП и составлял необходимый запрос на ордер. Подготовив протокол так, как это нравилось прокурору Чу, я собирался остаться на сверхурочную работу и развернул следующий файл, но он впервые за долгое время поднялся со своего места пораньше.
– Давай закончим работу и пойдем поедим.
Я перевел взгляд с пиджака в его руках на настенные часы и ответил:
– Нет. После того как мы подадим запрос на ордер в отношении начальника Така, у нас не будет времени даже дух перевести, так что нужно отдохнуть хотя бы денек.
Я аккуратно привел в порядок файлы, которые понадобятся мне завтра, поднялся и накинул пиджак. Тяжелое удостоверение личности, висевшее на моей шее, я снял и аккуратно убрал внутрь сумки, перекинутой через плечо. Подстраиваясь под шаг прокурора Чу, я быстро зашагал по коридору. И только оказавшись перед лифтом, мне наконец удалось заговорить:.
– Что бы вы хотели на ужин? Может, мне поискать места с самгёпсалем или чокпаль?
Как и подобает самому младшему сотруднику, я крепко сжимал телефон, готовый в любой момент начать поиск. Прокурор Чу ответил безучастным голосом:
– Я уже забронировал столик в ресторане.
– Говорю, столик в ресторане забронировал.
В этот самый момент лифт остановился, и вместе с этим мое сердце взволнованно екнуло. Прокурор Чу первым зашел в пустой лифт, а затем потянул за руку меня, застывшего от удивления.
– Перестань удивляться. Я знаю, что обычно ничего не делал для тебя, но все же.
– Нет, дело не в этом… просто это непривычно.
Неловким движением я запихнул телефон в сумку и, как обычно, сел в машину. Поскольку я уже довольно давно не ел таких блюд, как паста или стейк, волнение разлилось внутри меня красивыми красками заката.
К тому моменту, когда оранжевое небо за окном машины начало темнеть до фиолетового, автомобиль въехал на территорию отеля, при котором находилось казино. Как только я заметил сверкающую вывеску, мне стало немного не по себе, и я осторожно подобрал слова:
– Прокурор, мы ведь приехали сюда не ради расследования, верно?
– Да что ты… Я ведь сказал, что забронировал столик. В городе Танхён это единственное место, которое можно назвать высококлассным рестораном.
Мне было неловко оттого, что я не верю ему, но в глубине души я все еще немного подозревал, не является ли это продолжением работы.
Прокурор Чу, похоже, заранее выяснил расположение ресторана, потому что без малейших колебаний нажал кнопку 5-го этажа главного корпуса. Я посмотрел на индикатор этажей и, прежде чем кто-то успел зайти, прошептал тихим голосом:
В отличие от меня, содрогающегося от волнения, его ответ был спокойным.
Ночь в казино была многолюдной. Из-за того, что огромное количество людей то садилось, то выходило, движение до 5-го этажа было медленным. Набилось столько народу, что загорелся указатель полной загрузки, и нас с прокурором Чу оттеснило назад до упора, так что спины коснулись стены. Мне хотелось взять его за руку, и я неловко шевелил кончиками пальцев, но прокурор Чу перехватил инициативу и сам крепко сжал мою ладонь. То ли из-за того, что в тесном пространстве было полно людей, то ли из-за того, что я тайно держался с ним за руку у всех на виду, в районе шеи, затянутой галстуком, внезапно стало душно, и проступил теплый пот.
Я постоянно слышал о казино, но сам оказался внутри впервые. По сравнению с казино в городе Пуён провинции Канвондо масштабы здесь были поменьше, но поскольку это было место, где вращались крупные суммы, внутри все оказалось гораздо роскошнее, чем я себе представлял.
Мужчина-сотрудник, безупречно одетый в костюм, встретил нас у входа.
– Забронировано на имя Чу Тэсона.
Нас проводили к столику у окна в глубине ресторана. Я переживал, не покажется ли странным то, что пришли двое мужчин, но, возможно, из-за того, что ресторан находился при казино, к моему облегчению, обнаружилось сразу несколько столиков, за которыми сидели исключительно мужчины. Пока прокурор Чу естественным движением перелистывал меню, я беглым взглядом осматривал зал ресторана. Он, не поднимая головы, сказал:
Проверив цену сета, на который указывал кончик его пальца, я немного испугался и лишь слегка приподнял взгляд.
В ответ на мою реакцию кончик пальца прокурора Чу закрыл место, где была написана цена. Его глянцевый, аккуратный ноготь занял место, где должна была располагаться шестизначная цифра.
– Я ведь просил не щелкать калькулятором при мне. Не обращай внимания на цифры.
– Я не умею устраивать такие мелочные свидания.
– …Просто я не привык, что за меня платят.
– Теперь тебе лучше к этому привыкнуть.
Обстановка не располагала к отказам, так что я послушно замолчал. Хоть мы только что и начали встречаться, он был старше, да еще и моим начальником, так что даже при изменении отношений перечить ему оказалось совсем не просто. Но мне это не было неприятно. Наличие любящего человека, похожего на взрослого, который мог принять решение вместо меня, приносило мне немалое чувство стабильности.
Прокурор Чу подозвал официанта и заказал выбранный им сет-меню.
Только после того, как я съел целых три маленьких блюда, похожих на закуски-аппетайзеры, принесли пасту. Вся еда была изысканной и вкусной.
Блюдо из белой рыбы, заказанное в качестве основного, тоже было безупречным и обладало великолепным вкусом. Ситуация, когда я нахожусь на свидании в прекрасном ресторане с человеком, который мне нравится, с прокурором Чу, казалась сном, так что время от времени мне приходилось всматриваться в сияющую темноту за окном, чтобы совладать с чувствами. И то, что этим первым местом оказался ресторан в казино, было нашей иронией.
Глядя на его крупные пальцы, медленно двигавшие вилку и нож, мне вдруг стало любопытно:
– С тех пор как вы начали подстраиваться под мою скорость во время еды… я уже тогда нравился вам?
– Зачем ты спрашиваешь о таком?
– Кажется, я не устоял ещё гораздо раньше.
Черные зрачки, отливавшие блеском, устремились на меня. Покраснев до ушей, я отправил в рот кусочек мяса.
Впервые за долгое время мы не говорили о делах. Совсем как люди, встретившиеся впервые, мы беседовали о любимых фильмах, хобби и о том, чем хотелось бы заняться во время отпуска.
– Когда мы наедине, ты можешь звать меня по имени. И говорить на «ты» тоже можно.
Примерно к тому моменту, когда подали десерт, прокурор Чу сделал предложение, о котором я и подумать не мог. Это было вполне естественное предложение. Отламывая вилкой кусочек маленького пирожного, я на мгновение представил, как зову его по имени, но в голове эта картина никак не складывалась.
– Может, лучше ничего не менять? Я боюсь, что если привыкну, то случайно ошибусь на работе. Будет странно, если я внезапно назову вас по имени или обращусь на «ты». К тому же у меня и так репутация не из лучших.
Я думал, он отчитает меня за то, что я не делаю так, как мне велят, но прокурор Чу, к моему удивлению, послушно кивнул:
– Хорошо. Делай все так, как хочется, Ли Чэха.
Я думал, что и до, и после признания инициатива полностью находится в руках прокурора Чу, но, похоже, он был готов уступить мне её часть. Как обычно, его голос не выдавал эмоций:
– Потому что я чувствую себя виноватым перед тобой.
– Независимо от того, виновен Ли Гильён или нет, мне не следовало обращаться с тобой так грубо. Я и тогда это понимал, на самом деле, знал лучше кого бы то ни было. Поэтому мне еще более неловко. Если ты хочешь, чтобы мы и сейчас общались на «вы», я попробую перестроиться.
Я не отрываясь смотрел на него. Я был благодарен за каждое слово, которое он только что произнес, но с моих неуклюжых губ сорвалось совершенно другое:
– То, что вы обращаетесь ко мне на «ты» – это нормально. Вы ведь старше меня на целых шесть лет.
Наши глаза встретились, и мы оба почему-то улыбнулись.
После ужина он отвез меня к служебной квартире. В отличие от обычного, он поднялся вместе со мной до третьего этажа, и я придержал его за руку.
– Ты ведь понимаешь, как звучат эти слова?
После секундного колебания я едва заметно кивнул. Конечно же, я всё понимал, но он, судя по всему, думал, что я совершенно не умею читать намеки или просто слишком молод.
Опустив голову, я прикрыл ладонью замок и ввел измененный пароль. Мне отчаянно хотелось скрыть выражение лица, но пальцы уже до самых кончиков залились румянцем, так что спрятать свое волнение было решительно невозможно. Как только мы вошли в квартиру вместе с прокурором Чу, я включил свет и сразу же опустил в раковину пустую чашку, которую не успел убрать из-за раннего ухода на работу.
– У следователя Ли всегда чисто. На рабочем столе в кабинете то же самое.
– Я сначала сбегаю в душ. Налить вам хотя бы стакан воды?
Схватив сменную пижаму, я зашел в тесную ванную комнату. Поскольку это было старое общежитие, потолки здесь были низкими, и когда во время душа я посмотрел наверх, мне показалось, что для прокурора Чу здесь будет слишком тесно. Я слегка пожалел, что мы не поехали к нему домой. Проблема с плохой звукоизоляцией тоже не давала покоя.
Чисто вымывшись в теплой воде, я вышел и ещё раз поправил постель, прежде чем он выйдет. Кровать тоже была полутороспальной, так что вряд ли она могла без труда выдержать вес двоих мужчин.
В какой-то момент звук фена, доносившийся изнутри, прекратился. В квартире стало настолько тихо, что зазвенело в ушах, и эту тишину заполнял лишь стук моего бьющегося сердца.
Прокурор Чу вышел, вытирая голое тело. Видеть его в таком виде у себя дома было непривычно, поэтому мой взгляд сам собой опустился в пол. Его шаги приблизились ко мне, он сел рядом, и его твердые пальцы приподняли мой подбородок.
– Если будет страшно или что-то не понравится, говори честно. Не терпи.
Я пошевелил подбородком, зажатым в его руке, и слегка кивнул.
– Если честно, ты теперь для меня в любом виде настолько хорош, что это даже пугает. Так что не нужно так усердствовать.
Похоже, то, что я ответил точно так же, как в ресторане, задело его, потому что он нахмурил прямые брови. Однако вместо упрека последовал сладкий ответ:
– Не внезапно, просто в какой-то момент мне пришла в голову эта мысль… и я подумал, что это действительно большая беда.
Наверное, единственный человек в мире, который так ко мне относится, – это прокурор Чу. К тому же он был единственным, у кого имелись все основания меня ненавидеть.
Сидя на кровати, мы медленно припали друг к другу губами. Прокурор Чу, который поначалу целовал меня легко, словно прощупывая почву, крепко обнял мое дрожащее от волнения тело. Его руки, притягивающие меня к себе, были нежны. Из-за сильного напряжения мои зубы все еще были сомкнуты, и он несколько раз коснулся их кончиком языка, а затем, не упустив момент, когда я со стоном приоткрыл рот, вторгся внутрь.
Стон вырвался сам собой. Этот поцелуй разительно отличался от всего, что было до сих пор. Он был гораздо нежнее и мягче, отчего кончики пальцев моих ног, упиравшихся в пол, сами собой поджались. Дрожащими пальцами я ухватился за его талию.
Раньше он обращался со мной так, словно силой забирал моё тело. И во время секса, и во время поцелуев. Он вёл себя так, будто хотел меня сломать. Тогда я совершенно не понимал, что это было чувство вины, зародившееся из-за возникших ко мне чувств. Поэтому я считал его действия просто садистскими наклонностями или грубостью, происходящей оттого, что мы не являемся парой.
Влажный и теплый язык осторожно ласкал слизистую. Как только напряженная челюсть наконец расслабилась, он погрузил язык ещё глубже. Покусывая его язык, я едва успевал сглатывать слюну и опирался на его руку, поддерживающую мою спину, доверяя ей свое готовое обмякнуть тело.
Прокурор Чу отстранил свои губы от моих и прикусил мою влажную нижнюю губу. По инерции между приоткрытыми губами вырвалось прерывистое дыхание. Когда он поцеловал меня снова, он увлек за собой мой язык, который неподвижно лежал, словно пытаясь спрятаться, и принялся медленно посасывать его, будто растворяя дорогую конфету.
Каждый раз, когда наши влажные тела соприкасались, в голове мутилось, а дыхание перехватывало. Когда слюна, которую я не успевал сглатывать, скапливалась на кончике подбородка, по ней проходил ласковый кончик его пальца.
После долгого поцелуя он медленно отпустил меня, и его теплое дыхание, скользя по пушку на моём лице, переместилось на шею. Я, словно падая, откинулся на кровать спиной, и обнял его голову, когда он прильнул губами к моей шее. Каждый раз, когда горячее дыхание касалось кадыка, а пухлые губы втягивали нежную кожу, с моих губ невольно срывались стоны.
Возможно, звук оказался слишком громким, потому что широкая ладонь слегка прижала мои губы, запирая мой голос. Когда я опустил глаза, в которых скопились слезы, и посмотрел вниз, он слегка приподнял взгляд.
– Я прикрою тебе рот. Даже если будет тяжело, Ли Чэха придется немного потерпеть. У тебя громкий голос, когда ты стонешь.
Прокурор Чу негромко наставил меня. Это было чистой правдой, отчего мне стало еще более стыдно.
Покраснев до самых мочек ушей, я кивнул, а затем перехватил его крупную руку, закрывавшую мои губы. Поскольку он не прижимал ее слишком сильно, проблем с тем, чтобы сделать вдох, не возникало, но воздуха все же немного не хватало по сравнению со свободным дыханием.
Пока его массивный язык вылизывал мою шею, бедра и ноги, оказавшиеся под его телом, дрожали от возбуждения, как в судорогах. И в обычное время я хорошо чувствовал ласки в области шеи, но сегодня, казалось, все тело реагировало особенно чутко.
Пуговицы на верхней части пижамы расстегнулись, и он естественным движением снял с меня одежду. Его большая рука медленно скользила по моей коже, местами покрасневшей и покрывшейся мурашками от возбуждения. Его губы переместились с шеи на грудь.
Стоило горячей, влажной слизистой начать посасывать сосок, как стоны начали вырываться наружу вопреки моей воле, так что я сам сильнее притянул ладонь прокурора Чу, чтобы закрыть губы. Но даже так сдерживать это было трудно, и я попытался податься грудью назад, однако он слегка придержал меня одной рукой за спину, не давая сбежать. Вышло так, что я сам выпячивал грудь, умоляя сосать сильнее.
Ослабевшими кончиками пальцев я ухватился за плечо прокурора Чу. Его взгляд устремился наверх.
Даже во время разговора кончик его языка то и дело надавливал на сосок.
– Слишком сильно чувствуется… м-м, пожалуйста, немного понежнее…
– Такую просьбу я выполнить не смогу.
– Но вы ведь четко сказали, что будете слушаться моих слов…
Голос, запертый внутри его ладонью, глухо вибрировал.
– Я ведь сделал четкую оговорку: если будет страшно или не понравится. То, что тебе слишком хорошо, под это правило не подходит. Для этого мы и занимаемся сексом.
Хотя я и пытался попросить его, но увидев, как прокурор Чу снова утыкается лицом в мою грудь, я бессильно откинул голову. Мне было стыдно за себя, ведь я не мог скрыть реакцию, когда сходил с ума от одного лишь прикосновения языка.
Язык, который долго сосал чувствительный сосок, вскоре скользнул к плоскому животу. Оставляя горячие следы, он ласкал область вокруг пупка, а затем опустился еще ниже. И после этого он коснулся моего уже полностью вставшего члена.
Поскольку прокурор Чу собирался сделать это ртом впервые, я испугался и сильно поджал пальцы на ногах. Прежде чем я успел уклониться, возбужденный орган оказался втянут в его рот.
Было ощущение, что разум куда-то улетучивается. Стоило прокурору Чу начать двигать головой, как я больше не мог этого выносить и попытался ослабить напряжение, упираясь кончиком одной ноги в кончик другой. При каждом движении его головы снизу начали доноситься влажные звуки, и когда мой член, сплошь покрытый слюной, стал скользить внутри его гладкого рта, я почувствовал, что больше не могу этого сдерживаться.
Прокурор Чу обхватил мои ягодицы обеими руками, зафиксировав нижнюю часть тела, когда я пытался вырваться. Губы, из которых вырывались стоны, невольно разжались.
Казалось, стоны вот-вот сорвутся на громкий крик, так что я сам закрыл рот обеими руками, но с нижней частью тела, которая была готова вот-вот кончить, совладать было невозможно. Зажав губы обеими ладонями и откинув голову, я в беспамятстве стонал, а затем, не выдержав, опустил руки вниз и толкнул его широкие плечи. Вопреки моим желаниям, он, конечно же, даже не шелохнулся. Вцепившись верхними зубами в нижнюю губу так, что она побелела, я едва смог взмолиться:
– Пр-прокурор, хватит… мм… я, я сейчас кончу…
Член на мгновение показался из его пугающе гладкого рта.
– Прокурор, п-пожалуйста, лучше в руку… м-мм… только не так, ах… мне слишком стыдно…
Глядя на то, как он снова обхватывает губами член, я умоляюще попросил его. На этот раз мне действительно было слишком стыдно, и я никак не хотел делать этого, поэтому с трудом высказал свою просьбу.
К счастью, он сдержал обещание, данное в самом начале. Прямо перед извержением он выпустил мой член изо рта. А затем приподнял верхнюю часть тела и принялся ласкать его рукой. Будь это раньше, сколько бы я ни умолял, что не хочу кончать в рот, он заставил бы меня подчиниться до самого конца, но, похоже, он действительно твердо решил превратиться из сексуального партнера в возлюбленного.
Я крепко прижал ладони к губам, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу стоны, но каждый раз, когда крупная рука сжимала член и двигала им вверх и вниз, пальцы теряли силу. В конце концов я кончил прямо в его широкую ладонь. Он еще несколько раз ритмичными движением провел по влажному члену, пока я не изверг все до конца. Сколько бы я ни напрягал пальцы на обеих ногах, бедра все равно то и дело приподнимались.
Как только оргазм наконец стих, он раскрыл ладонь и показал мне испачканную руку. Стоило мне увидеть белую жидкость, как щеки вспыхнули так сильно, что сильнее было уже невозможно.
– Ли Чэха, ты даже стоны сдерживаешь так пошло. Наверное, потому, что у тебя это совсем не получается.
Беспокоясь, не слышны ли мои стоны слишком сильно, я испуганно перевел взгляд на стену. Звукоизоляция оставляла желать лучшего, но стены всё же были не настолько тонкие, чтобы через них можно было разобрать обычный разговор, так что оставалось только верить, что слабые стоны они заглушат.
Я по привычке перевернулся на живот, как он мне и велел. Мне по-прежнему было стыдно выставлять перед ним ягодицы, отчего тыльная сторона ладоней тут же покрылась румянцем. На плотно сомкнутый вход вязкими шлепками легла только что извергнутая мной сперма. Знать бы заранее, я бы приготовил дома специальное масло, но совсем об этом не подумал.
Рука, которая раньше всегда спешила без лишних прелюдий разработать меня сзади, теперь мягко поглаживала ягодицы и осторожно растирала влажный от спермы вход. Осторожные ласки, напротив, казались непривычными.
Уткнувшись лицом в предплечье и прерывисто дыша, я ждал, когда его пальцы проникнут внутрь. Раздвинув мои слегка подрагивающие ягодицы, он долгое время лишь поглаживал вход, пока его палец наконец не ворвался внутрь.
Из-за того, что его движения были медленными и бережными, мои чувства, наоборот, обострились до предела. Я потерся щекой и губами о свое предплечье. Когда он вел себя грубо, я просто терял голову, унесенный быстрым темпом, но сейчас каждое движение ощущалось во всех красках. Даже слишком отчетливо.
Один палец, проникший глубоко внутрь, вязко потирал внутренние стенки, продвигаясь еще дальше. Казалось, он пытался нащупать и простимулировать самую чувствительную точку.
Прокурор Чу знал мое тело вдоль и поперек лучше, чем я сам. Он точно знал, куда нужно нажать, чтобы мои бедра вздрагивали, а изо рта вырывался громкий стон. В тот момент, когда его палец с силой надавил на одну конкретную точку внутри, всё мое тело пронзила острая дрожь.
Я сам не заметил, как с силой поджал пальцы ног. Суставы побелели от этого напряжения.
Свободной ладонью он бережно сжал мою взметнувшуюся вверх округлую пятку и спросил почти шепотом:
Палец отступил назад. В этот момент в моей голове вспыхнул внутренний конфликт, но его палец снова с силой надавил на эрогенную зону и тут же отпрянул.
Это заставило меня томиться и изнывать от предвкушения. Самое безумное удовольствие, от которого я терял рассудок, находилось там, куда он мог достать, только когда вонзал в меня свой член. Мне хотелось, чтобы он поскорее нажал туда, но если он собирался мучить меня с самого начала, то что мне оставалось делать? Не выдержав подступившего желания, я в конце концов слегка кивнул головой.
Даже не оборачиваясь, я чувствовал, что взгляд прокурора Чу устремлен на затылок.
Он в один миг добавил второй палец. Вытянув их почти полностью, он резко вогнал их обратно, целенаправленно сминая мою эрогенную зону. Он принялся глубоко и часто двигать пальцами внутри, и мои ягодицы судорожно взметнулись вверх от этой забытой, невыносимой ласки.
Следуя предупреждению прокурора Чу, я поспешно и крепко зажал рот ладонью. Из-за того, что я силой сдерживал стоны, которые обычно свободно выпускал, мне было трудно справиться с накатывающим удовольствием. Покраснев всем телом, я беспокоился о том, как выгляжу со стороны в этот момент, содрогающийся от наслаждения, пока он проникает в меня сзади.
Мои ягодицы продолжали дергаться. Настолько сильно, что ему было неудобно толкаться. В конце концов его рука, державшая меня за пятку, скользнула по задней поверхности голени и бедра, после чего крепко сжала ягодицу.
– Тебе нравится сдерживать стоны? Ты прямо умираешь от удовольствия.
Сколько я ни пытался утихомирить бьющую меня крупную дрожь, совладать с собственными мышцами и обмануть его мне так и не удалось.
Когда количество пальцев, скользящих внутри в течение долгого времени, увеличилось до трех, я больше не мог даже открыть глаза. Все, что я мог делать, это крепко зажимать рот рукой и утыкаться головой в простыню. Я едва удерживал ягодицы приподнятыми.
Сегодня прелюдия была особенно тягучей. Он растягивал меня до тех пор, пока моя ладонь не стала мокрой от слюны, и только тогда вытащил пальцы. Затем он обхватил мой член рукой, проверяя его состояние.
Мой член, который начал снова затвердевать с тех пор, как прокурор Чу принялся растягивать меня сзади, явно был сильно возбужден от долгой ласки. Из-за выделившейся смазки даже от легких прикосновений раздавался влажный, хлюпающий звук. Потирая мой член чуть грубее, он убрал руку и коротко бросил:
– Скоро снова кончишь. Неужели так хорошо?
От его слов жар разлился до самого затылка.
Тёплая, мускулистая грудь прижалась к моей спине. Он обнял меня сзади, зажал свой твердый член между моих бедер и схватил за затылок. Повернув мою голову так, чтобы полностью видеть выражение лица, он слизнул слюну, собравшуюся влажной лужицей на моей ладони. Его горячий и мокрый язык прошелся по ладони и проник между пальцев.
Ощущение того, как горячий рот втягивает мои пальцы, было настолько порочным, что веки сами собой опустились. Его аккуратные губы вскоре поднялись к щеке, нежно коснулись тонкой кожи и остановились на моих губах. Затем он снова коротко поцеловал меня.
Это было нежное прикосновение. Настолько, что в голове промелькнула мысль: «Как было бы хорошо, если бы он делал так с самого начала».
– Давай сделаем это, глядя друг на друга?
Когда я медленно кивнул, он интимно прошептал, прикусив сочку моего уха:
– Самое сильное удовольствие ты испытываешь, когда я трахаю тебя сзади, но больше всего тебе нравится делать это, глядя мне в лицо, верно?
Похоже, каждый раз во время секса мои сокровенные мысли были видны как на ладони. По его выражению, цвет моей кожи и выражение лица были ничем иным, как рекламным щитом. Мне было стыдно, но я слегка шевельнул головой, которую он все еще держал, и честно подтвердил это.
Как только прокурор Чу отпустил мою голову, я с его помощью медленно перевернулся на спину. Сквозь едва приоткрытые веки вместо одинокого потолка, на который я смотрел каждую ночь, перед глазами предстало лицо прокурора Чу. Меня охватило желание обнять его, но вместо этого я крепко ухватился за его широкие руки, расположенные по обе стороны от моего лица.
Когда прокурор Чу продвинул нижнюю часть тела чуть дальше, мои ноги сами собой раздвинулись. Между бедрами ощущалось пугающе крупное присутствие его члена. Несмотря на то, что он достаточно растянул меня, вход, который все еще не открывался полностью, он с силой прижал головкой, а затем перехватил меня под коленями, подтягивая их вверх.
– Я плюну туда. Смазки ведь нет.
– Не нужно… мм, говорить мне обо всем подряд.
– Мы ведь договорились делать это нежно. До сих пор я делал все по-своему, так что теперь должен хотя бы спрашивать разрешения.
Я привык к грубому сексу, поэтому эта нежность, напротив, заставляла меня смущаться еще больше. Его крупные пальцы надавили под коленями, приподнимая нижнюю часть моего тела вверх. Его лицо оказалось прямо между моих коленей.
Мне было неловко от того, что прокурор Чу обильно сплёвывал на мой вход, делая его мокрым, но я терпел, глядя на его красивое лицо. Как он и утверждал, мне действительно нравилось заниматься этим, глядя на лицо Чу Тэсона. Его длинный разрез глаз, который слегка искажался, или взгляд, неуловимо меняющийся в зависимости от действий, и его красивые губы, выпускающие низкий стон в моменты наслаждения – на это можно было смотреть бесконечно.
Закончив с этим, он проверил большим пальцем вновь сузившийся вход и приставил к нему свой член. Несмотря на хорошую подготовку, когда внутрь начала входить тупая головка, мне стало тяжело. Следом вонзившееся основание было настолько толстым, что мое тело едва справлялось с ним.
Острая боль пронзила позвоночник. Ощущение того, как упругие внутренние стенки облепили его возбужденный член, было отчетливым, и мне пришлось сильно закусить нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.
Толстая головка, раздвигая внутренние стенки, с трудом пробивала себе путь в течение долгого времени. Я, словно цепляясь за жизнь, ухватился за предплечья прокурора Чу, преодолевая процесс, от которого тело будто раскалывалось надвое. Наконец член вошел до самого конца.
Прокурор Чу убрал руки с моих коленей и слегка приподнял корпус. Когда он обхватил мои ягодицы двумя руками и приподнял их, стал мельком виден мой твердо стоящий член. Смутившись, я попытался перевести взгляд на лицо прокурора Чу, но он, медленно вбивая член, бесстыдно смотрел прямо на место соединения наших тел.
Мои ягодицы всё ещё были на весу, но угол, под которым член входил и выходил, оказался невероятно стимулирующим. В конце концов мне пришлось выпустить его руки и снова зажать рот ладонью. Только тогда взгляд прокурора Чу переместился с места соединения на мое лицо.
На этот раз его толчки были непривычно медленными. Он словно нащупывал внутри точки моего наивысшего наслаждения и глубоко вжимался в них, а после, крепко зафиксировав мои бьющиеся в лихорадке бедра, принимался вязко и плотно тереться о саму эрогенную зону.
– Ха, твоя дырочка с ума сходит, так сильно засасывает меня.
Внутренности, с трудом принимающие его член, как он и говорил, каждый раз при его толчках трепетали от неистового удовольствия. Казалось, подрагивающие стенки сжимали его член так, будто пытались высосать налитые кровью вены.
Когда прокурор Чу начал двигать бедрами чуть сильнее, маленькая кровать тут же заскрипела. Это была настолько маленькая кровать, что на ней невозможно было лечь вдвоем, поэтому она явно не справлялась с весом и движениями двух человек.
Я сглатывал стон за стоном, но кровать продолжала скрипеть, из-за чего казалось, будто все вокруг поймут, что в этой комнате трахаются. Прокурор Чу подумал о том же: вскоре он остановил движения и, шумно выдыхая горячий воздух, наклонился ко мне. Затем он вонзил свой язык прямо мне в ухо. Ощущение от того, как его язык толкался и выходил из ушной раковины, заполняя ее влажными звуками, заставило меня бессильно зайтись в экстазе.
– Если бы ты знал, как мне хочется прямо сейчас вытрахать тебя вволю, без всяких тормозов.
Эти влажные звуки были настолько порочными, что мой сжавшийся вход, намертво обхвативший его член, начал судорожно пульсировать. Его толстый язык еще несколько раз жестко толкнулся в мое ухо, имитируя движения члена, и только после этого отступил.
– Потерплю и буду действовать помягче.
– Чистая пытка. Ты ведь и сам не против, а мне приходится сдерживаться и трахать тебя так осторожно.
Прокурор Чу выпустил досадливый вздох прямо мне в ухо и только после этого приподнял корпус.
Когда его крупное тело начало медленно двигаться, горячая волна жара накатила, как прилив, и снова отступила. Толстый ствол входил, до предела растягивая меня, и плавно вдавливался в самые чувствительные места. Из-за того, что он не мог делать резких толчков, член почти не выходил наружу. Это ощущение сводило меня с ума ничуть не меньше, чем когда он действовал грубо.
Стоило мне содрогнуться от сладостного трепета, как его член весомо притирался к эрогенной зоне и неторопливо двигался назад. Чувство, будто мои внутренние стенки намертво прилипли к нему и тянутся следом, ощущалось пугающе ясно.
Стоило сознанию начать туманиться, как пальцы, которыми я зажимал рот, сами собой разжались. Видимо, я привык к его грубым движениям, отчего эта медленная ласка казалась нестерпимой, и мои приглушенные стоны беззащитно таяли, будто высокая гора взбитых сливок.
–Ха… Следователь Ли, твои плачущие стоны сейчас все услышат.
В конце концов он опустил мои бедра, которые удерживал навесу. Над моим лицом нависла тень, и его широкая ладонь накрыла мои губы. Увидев, как он наклонил голову в поисках согласия, я поспешно кивнул. Моих собственных сил сдерживаться уже не хватало.
Прокурор Чу продолжал так же медленно двигать бедрами, а свободной рукой надавил на одно из моих колен сзади. Угол вхождения члена изменился, и от неожиданности мои бедра подскочили. Благодаря ладони, прижимающей губы, громкий звук не вырвался наружу.
Из-за того, что он закрывал мне рот, намертво блокируя стоны, дышать стало немного тяжелее. Поскольку он продолжал вбивать член в размякшие внутренности, меня накрыло предчувствие скорого оргазма, отчего в ягодицах разлилась слабость. Теперь стоны прорывались лишь изредка.
Он целовал пальцы, прикрывающие мои губы, слизывал слезы, скопившиеся в уголках глаз, а когда видел, что мне тяжело, на мгновение убирал ладонь. И пока я хватал ртом воздух, он слизывал слюну, скопившуюся на его ладони, пока та сдерживала мои стоны. Глядя на то, как его толстый язык вытягивается и слизывает влагу, мой одурманенный удовольствием разум даже не чувствовал привычного стыда.
Когда из приоткрытых губ готов был вырваться очередной стон, прокурор Чу, к счастью, снова зажал мне рот. Мне не хватало воздуха. В груди появилось ноющее чувство от нехватки кислорода, но когда я мог свободно дышать, наружу вырывался плачущий стон, так что оставалось только терпеть.
Лишенный кислорода мозг отчетливо воспринимал лишь наслаждение. Звук его упругих бедер, бьющихся о мое тело, выражение его лица, когда он двигался надо мной, и мое собственное слабое тело, насквозь пронзенное его огромным членом и беспомощно содрогающееся под ним, все это казалось центром вселенной.
Скрип кровати, бьющий по ушам, снова начал усиливаться. Прокурор Чу, пристально глядя в мои затуманенные удовольствием глаза, начал вбивать в меня свой член намного жестче, чем вначале. Чем громче становился звук ударов плоти о плоть, тем громче становились и мои стоны, запертые его ладонью, и скрип кровати. Пальцы моих ног, раскачивающихся в воздухе, растопырились, а их кончики окрасились в красный цвет. Я должен был остановить его бурные толчки, но мне было слишком хорошо, чтобы найти в себе силы для сопротивления.
Прокурор Чу бешено двигал бедрами, пока наконец не замер, шумно и прерывисто дыша. Стоило его ладони открыться, как я тут же выплеснул сдерживаемое наслаждение, содрогаясь всем телом.
– Ха, что же делать… Кажется, со временем я вообще разучусь трахать тебя медленно.
Он приподнял верхнюю часть тела и посмотрел вниз, на место, где его член оставался внутри меня. Когда его крупные пальцы провели по эрогенной зоне, которая стала невероятно чувствительной от постоянных фрикций, мои бедра затряслись крупной дрожью. Одно лишь нажатие на размякший вход заставляло меня снова подойти к черте оргазма. К тому же его член все еще оставался внутри.
Я прикусил и без того истерзанную нижнюю губу, пытаясь сдержать стон.
– Блять… Твоя дырочка так сильно сосет меня изнутри, что я не могу контролировать себя.
Заметив, что я тяжело вздыхаю и никак не могу прийти в себя, прокурор Чу приподнял меня и прижал к своей груди. Я кое-как обхватил его тело своими дрожащими ногами и посмотрел на него полуприкрытыми глазами.
В этот раз он добавил ругательство одними губами и горячим языком слизал с моих щек мешанину из слез и пота.
– Кровать шумит так же сильно, как её хозяин, так не пойдет.
– Упрись руками в кровать. Сделаем это не в твоей любимой позе, а в той, где ты лучше всего чувствуешь.
Я и так был на пределе, поэтому перспектива встать на четвереньки заставила меня замяться. Я не мог нормально говорить, лишь беззвучно шевеля мокрыми от слюны губами, и кое-как попытался сообщить ему о своем состоянии:
– Прокурор, я… если мы сделаем так… кажется, я сразу кончу…
– Хочешь, я перекрою тебя, когда ты будешь на пределе? Чтобы мы кончили вместе.
Он спросил об этом, прижавшись губами к моей щеке. Его поцелуи на моем мокром лице были такими сладкими, что я, даже толком не понимая, что значит «перекрыть», просто закивал головой.
Прокурор Чу медленно вытащил свой глубоко вошедший член. Ощущение того, как он покидает меня, было настолько сильным, что я выгнул поясницу и задрожал, а он тихо рассмеялся и поцеловал меня в щеку. Словно я казался ему милым.
Во время секса его слова по-прежнему оставались дерзкими, но его действия и выражение лица определенно стали мягкими, как никогда раньше. Эти изменения, рожденные нашими новыми отношениями, были мне по душе, поэтому в этот раз я первым обвил руками его шею и вовлек в поцелуй.
Смутившись, я слегка потерся своими мокрыми губами о его губы и отстранился. Прокурор Чу еще несколько раз прижался к моим губам и только после этого спустил ноги с кровати. Затем он привычным движением потянул меня за талию, заставляя уткнуться лицом в постель и встать на четвереньки. Стоило мне уткнуться головой в матрас и приподнять ягодицы, как его пальцы тут же ворвались внутрь. От того, как грубо его пальцы начали ворочаться внутри, с моих приоткрытых губ потянулась длинная нитка слюны. Похоже, это была компенсация за то, что он только что не мог двигаться в полную силу.
– Внутри стало невероятно мягко. Чем больше трахаю, тем лучше ощущения.
– Пожалуйста, не говори… таких слов…
Я повернул голову и посмотрел на него с укором, но прокурор Чу лишь расслабленно усмехнулся.
– Теперь вместо кровати вовсю застонет Ли Чэха, что же мне с тобой делать? Надо бы найти, чем заткнуть тебе рот…
Снова без тени смущения бросив слова, от которых мое лицо готово было сгореть, он взял с тумбочки свой галстук. Он свернул его и умело вставил его мне в рот. Грубая ткань, заполнившая рот, причиняла неудобство, и я попытался вытолкнуть её, но прокурор Чу зашел сзади и перехватил оба моих запястья, удерживая их.
– Не вытаскивай. Ты ведь совсем не умеешь сдерживать стоны, когда тебе хорошо. Тебе неудобно?
Когда я кивнул, он со смешком в голосе, который звучал обманчиво ласково, поучительным тоном произнес:
– Когда я начну вбиваться в тебя, галстук промокнет от слюны, и станет полегче. Ты ведь всегда исходишь слюнями, когда я тебя трахаю.
И что толку от его ласкового голоса? За исключением того, что он немного прислушивался к моему мнению, его манера речи оставалась прежней.
Подумав, что в следующий раз обязательно выскажу это в качестве жалобы, я крепко стиснул зубами жесткий галстук. Он отпустил мои руки, широко раздвинул ягодицы и медленно ввел головку. Как он только что проверил пальцами, полностью расслабленные внутренности податливо растянулись, начиная затягивать его член.
Почувствовав, как ткань постепенно пропитывается слюной, я бессильно опустил голову от накатившего удовольствия. Конец галстука, который не поместился во рту и длинно свисал наружу, покачивался прямо перед моими глазами. Каждый раз, когда моя спина выгибалась дугой, его твердая ладонь с силой прижимала мою поясницу вниз.
Я никак не мог привыкнуть к этой позе с высоко задранными ягодицами. Мне не хватало опыта и умения. Когда я опускал поясницу, член проникал еще глубже, отчего удовольствие становилось слишком сильным и невыносимым, но прокурор Чу явно предпочитал именно такое положение.
Сложенная в несколько раз ткань довольно надежно сдерживала мои стоны. Глухие звуки, рождавшиеся в горле, не могли прорваться сквозь галстук.
Прокурор Чу вошел на всю длину, так что его мошонка прижалась к моим ягодицам, испустил тяжелый вздох и с легким хлопком ударил меня по ягодице. От боли моя спина слегка выгнулась, но его твердая ладонь не обратила на это внимания, оставляя на коже ощущение жжения. Поскольку он уже много раз показывал мне это в зеркале, я прекрасно знал, что даже от легкого удара след его ладони мгновенно расплывается красным пятном.
– А я думал, тебе нравятся легкие шлепки. Если тебе неудобно, скажи.
При этих словах я повернул голову назад, все еще сжимая галстук зубами, а прокурор Чу посмотрел на меня сверху вниз и снисходительно усмехнулся.
– Ах, ты ведь не можешь говорить, пока сдерживаешь стоны.
В тот самый момент, когда я оторвал одну руку от простыни, собираясь вытащить галстук и ответить ему, прокурор Чу вытащил член почти до самой головки и одним мощным движением с силой вонзил его обратно до упора. В тот момент, когда раздался громкий шлепок от удара плоти, моя голова упала на матрас. Я едва успел снова упереться руками, чтобы не рухнуть окончательно.
– Кажется, ты собирался что-то сказать.
Его действия стали чуть мягче, но эта холодная, уничижительная манера речи оставалась прежней. Его жесткие наклонности не могли исчезнуть бесследно.
Вскоре его крупные ладони намертво обхватили мои ягодицы, притягивая их к себе, и он начал безжалостно и беспорядочно вбиваться в мои внутренности. Казалось, он пытался наверстать упущенное время, когда не мог двигаться в полную силу из-за скрипа кровати, теперь его движения стали куда более неистовыми и лишенными контроля. Тела были настолько мокрыми от пота, что шлепки плоти о плоть раздавались слишком отчетливо, и теперь именно этот вязкий хлюпающий звук пугал меня больше всего.
Когда его член входил сзади, его тупая головка упиралась в то самое место, которое я любил больше всего. Ствол его члена раздвигал внутренние стенки, до предела растягивая вход. Из-за того, что основание его члена было слишком толстым, казалось, что вход вот-вот разорвется, и моя челюсть сама собой судорожно приоткрылась.
Как и утверждал прокурор Чу, галстук во рту становился все более мокрым с каждым его толчком. Если бы не этот кусок ткани, я бы уже давно исходил слюнями и громкими криками.
Цепляясь пальцами за простыню, я смотрел на бешено раскачивающийся кончик галстука перед глазами и выпускал задушенные стоны из зажатого горла.
Встав на цыпочки, чтобы подстроиться под рост высокого прокурора Чу, мои пальцы на ногах побелели. Моя голова была забита лишь одной мыслью – я хотел кончить. Я не мог издать ни слова из-за галстука, лишь жалобно постанывая, но прокурор Чу, словно заметив это, снова с силой шлепнул меня по ягодице. Распаленная удовольствием плоть теперь даже на этот резкий удар отвечала лишь сладостной дрожью, не в силах скрыть экстаз.
– Потерпи еще. Ты ведь уже кончил один раз перед тем, как мы начали.
– Ты прямо умираешь от удовольствия. Шлепнуть тебя еще сильнее?
Я понимал, что так нельзя, но на его вопрос я не смог отрицательно покачать головой. Поскольку мой первый сексуальный опыт был связан именно с ним, и он каждый раз порол меня по ягодицам, мое тело теперь воспринимало его грубые удары как часть чистого наслаждения. Каждый раз, когда его тяжелая ладонь опускалась на тонкую кожу, дрожь прошибала меня до самого низа живота. Прокурор Чу вбивался в меня так, словно хотел сломать, сминая чувствительную плоть и оставляя на дрожащей коже легкие шлепки.
Он то раздвигал мои ягодицы руками, то бил ладонью по разгоряченной коже, тяжело и глубоко вколачивая свой член внутрь.
В какой-то момент я окончательно потерял опору под ногами. Пальцы ног оторвались от пола и беспомощно болтались в воздухе вслед за тем, как он притягивал мои ягодицы к своим бедрам. Слюна, скопившаяся во рту, пропитала галстук насквозь и теперь крупными каплями стекала вниз.
Я попытался снова нащупать ногами пол, но это было невозможно, потому что прокурор Чу крепко удерживал мою нижнюю часть тела на весу, продолжая методично трахать меня. Пытаясь сдержать подступающий оргазм, я сжал плечи и низко опустил голову. Перед глазами предстал мой собственный твердый член, раскачивающийся в такт его толчкам, и поджатые пальцы ног. Слезы, вызванные невыносимым удовольствием, катились по щекам и капали прямо на простыню.
Я бессознательно стонал, посасывая мокрый галстук. Пропитанная слюной ткань намертво прилипла к нежной слизистой оболочке рта.
Я отчетливо чувствовал, как его член доходит до самого низа живота, буквально натягивая кожу изнутри. Это ощущение, будто он пробивает меня насквозь, разливалось по всему телу, заполняя голову чистым экстазом.
Внутренние стенки намертво облепили заполнивший меня член. В тот момент, когда все мое тело содрогнулось в конвульсиях, я понял, что больше не смогу сдерживаться и сейчас извергну семя.
Но как раз в этот момент прокурор Чу опустил ягодицы, которые удерживал, и крепко обхватил мой твердый член рукой. Его пальцы со всей силой намертво зажали уретру.
Из-за того, что готовая вырваться сперма оказалась заблокирована, верхняя часть моего тела окончательно обмякла и рухнула на кровать. Я отчетливо чувствовал, что кончаю в этот самый момент, но из моего члена ничего не вытекало. Я попытался ухватиться за его руку, перекрывшую мне уретру, но в моих пальцах не осталось ни капли сил. Мое тело, обманутое иллюзией оргазма, судорожно хватало ртом воздух, а сердце колотилось так бешено, будто готово было выплюнуть всю кровь и разорваться на части.
Прокурор Чу навалился на меня всем своим весом, из-за чего я больше не мог удерживать позу, и мои высоко поднятые ягодицы рухнули на матрас. Он зажал мои ноги между своими бедрами и начал вбиваться в меня сверху вниз, впечатывая меня в матрас. Мой корпус полностью распластался по кровати, и я лишь пытался упираться пальцами ног в пол, чтобы выдержать его тяжесть.
Я запрокинул голову и начал отчаянно кивать, отчего слезы потекли по щекам еще быстрее.
– Ха… Я изолью свое семя в то место, которое тебе так нравится, так что просто кончай задом.
На эти слова я тоже поспешно закивал головой в знак согласия. Мои ягодицы в этот момент продолжали судорожно сжиматься вокруг его члена, словно пытаясь затянуть его еще глубже. Из-за моей спины послышался его низкий, прерывистый вздох.
– …Хорошо, что ты так поздно узнал вкус мужчины.
– Ты ведь настолько без ума от этого, что было бы, узнай ты об этом раньше?
У меня не было времени чувствовать стыд, его бедра начали с грубым, хлюпающим звуком раз за разом врезаться в мои ягодицы и заднюю поверхность бедер. Он вбивал свой член сверху вниз, а затем снова приподнял мои ягодицы, заставляя меня встать на колени на кровати.
Лишенный всяких сил, я просто уткнулся лицом в постель, вытянув руки и выставив ягодицы вверх. Каждый раз, когда прокурор Чу делал толчок бедрами, мое тело крупно дрожало, не в силах оказать ни малейшего сопротивления.
В тот момент, когда его головка с силой вдавилась в самую чувствительную точку внутри, накопленная сперма снова приготовилась с трудом прорваться наружу. Но поскольку он продолжал намертво блокировать уретру, я по-прежнему не мог ничего выпустить. Это невероятное, неизведанное ранее ощущение буквально лишало меня рассудка.
Видя, что я не могу разобрать слов и лишь безутешно плачу, прокурор Чу схватил меня за волосы и повернул мою голову так, чтобы видеть мое лицо в профиль. Похоже, он хотел рассмотреть мое выражение лица. Мне пришлось беззащитно продемонстрировать ему свои щеки, залитые густым румянцем от каждого его толчка, и катящиеся из глаз слезы.
Прокурор Чу вогнал член до упора и слегка подался назад.
Вместе с ругательством, которое от него можно было услышать только во время секса, он наконец начал кончать. В мои внутренности, полностью расслабленные и податливые после долгой стимуляции, в самую глубь, которую я так любил, он начал изливать свое семя. Из-за того, что его член немного сдвинулся назад, ощущение бьющих струй горячей спермы внутри показалось невероятно отчетливым. Мне хотелось это отрицать, но это было до безумия приятно.
Крепко зажав ртом мокрый галстук, я содрогался от обманчивого ощущения, будто кончаю сам, хотя оргазм полностью уходил назад. Пока его сперма глубоко заполняла мои внутренности, мои зрачки полностью расфокусировались. Внутренние стенки судорожно подрагивали, намертво облепляя его пульсирующий член. Словно изнывая от жажды и пытаясь выпить всю его сперму до последней капли, мои внутренности продолжали вязко засасывать его толстый ствол.
Бросив на него мимолетный взгляд, я заметил, что его брови были крепко сдвинуты к переносице. Его лицо выглядело более распаленным и лишенным контроля, чем когда-либо.
Излив в меня все до последней капли, он еще долгое время продолжал мягко двигаться внутри, не спеша вытаскивать член. Его пальцы, перекрывавшие мне уретру, наконец осторожно отпустили меня. Видя, что я лишь беспомощно содрогаюсь, он принялся аккуратно поглаживать мою взмокшую спину и тихо спросил:
– Ты слишком долго терпел, поэтому не можешь кончить?
Кое-как удерживая дрожащее тело, я кивнул головой, и его член медленно покинул мои внутренности. Я думал, что за этим последует очередная грубость, но он, напротив, аккуратно приподнял меня и усадил к себе на колени. Сжимаясь от неконтролируемой дрожи, я уткнулся лицом в его грудь, словно пытаясь спрятаться в его объятиях. Сидя на краю кровати, он аккуратно обхватил мой член рукой.
Сгорая от стыда, я перехватил его запястье двумя руками и крепко зажмурил глаза, но его горячие губы принялись поочередно касаться моих щек и шеи.
– Я не буду больше дразнить тебя, честно.
Услышав его успокаивающий голос, я постепенно ослабил хватку на его руке. Прокурор Чу медленно двигал ладонью по моему члену, одновременно посасывая мою чувствительную шею и мочку уха. Только тогда напряжение окончательно покинуло меня, я уткнулся лбом в его широкое плечо, полностью расслабляя тело в его объятиях. Грубоватая кожа его ладони, плавно сжимающая и двигающаяся вверх и вниз по моему члену, оказалась сильным раздражителем. Наконец накопленная сперма начала медленно изливаться наружу.
– Вот видишь, теперь все хорошо выходит.
– Тебе нравится, когда я говорю с тобой нежно?
Крепко зажав галстук зубами, я утвердительно кивнул головой. Вырывающееся семя крупными каплями падало вниз, пачкая его крупные пальцы. Ощущение трения стало более мягким, отчего мои плечи судорожно вздрагивали, а в уголках глаз снова выступили слезы.
Оргазм наконец утих, полностью покрыв его ладонь влагой. Его пальцы бережно сжали и отпустили мой обмякший, мокрый член.
Прокурор Чу прижался губами к нескольким местам на моей покрытой потом коже, а затем взялся за свисающий изо рта конец галстука. К моему смущению, он не стал выдергивать его резко, а принялся медленно вытягивать ткань наружу. Галстук, заполнивший весь рот, плавно скользил по языку, освобождая пространство.
Медленно переведя на него свой затуманенный взгляд, я увидел, как прокурор Чу слегка встряхнул насквозь промокший галстук.
– Он полностью мокрый. Теперь каждый раз, когда я буду надевать этот галстук на работу, я буду вспоминать, как следователь Ли плакал, пуская слюни
– …Вы ведь обещали, что не будете говорить таких слов.
– И к тому же, вы ведь обещали, что мы кончим вместе, но так и не дали мне сделать это до самого конца…
Перестав плакать, я едва слышно попытался высказать ему свою обиду дрожащими губами, но прокурор Чу лишь слегка шлепнул меня по бедру, шутливо ворча:
– Ты послушный, только когда мой член у тебя внутри.
– Мм... Я и в обычное время почти всегда веду себя послушно.
Он на мгновение поднял глаза к потолку, обдумывая мои слова, и вскоре согласно кивнул головой:
Прокурор Чу уложил меня обратно на кровать и поднялся на ноги. Когда он вернулся из ванной, предварительно вымыв руки, в его пальцах было зажато полотенце, смоченное в теплой воде. Он снова сел рядом и принялся заботливо обтирать мое тело, а я мог лишь едва водить глазами, глядя на него снизу вверх.
– Как ни крути, а вкусы у вас определенно… очень извращенные.
– Я слышу это от тебя уже во второй раз, так что не переживай, я прекрасно об этом знаю. Сегодня я старался сдерживаться изо всех сил, но в самом конце снова осознал, что мне еще далеко до идеала.
– Но все же вы стали намного нежнее, чем в самый первый раз. Я уже привык к этому, так что такой уровень меня вполне устраивает.
– …Когда ты бываешь таким покладистым, это заставляет меня чувствовать вину.
Он наклонился и поцеловал мою щеку, которая все еще слегка горела от пота и слез. Его аккуратное ухо мягко скользнуло по моей коже, создавая мимолетное, интимное ощущение, и он шепнул мне прямо в ухо:
– Если ты продолжишь так говорить, я стану совсем слабым.
– Твое лицо и так невероятно красивое, но твои слова делают тебя еще прекраснее.
От этого неожиданного проявления нежности мое лицо вспыхнуло ничуть не меньше, чем во время нашей близости. Если вспомнить обычно холодный и рациональный характер прокурора Чу, это суждение казалось слишком субъективным и продиктованным нахлынувшими эмоциями.
– Как вы… можете говорить такие вещи с таким невозмутимым видом?
– Я ведь уже говорил тебе. У тебя лицо, способное очаровывать людей.
Он аккуратно, без боли, ущипнул меня за щеку, отпустил её и добавил:
– Так что начни уже привыкать к подобным словам. Хватит каждый раз пугаться.
Мне все еще было трудно привыкнуть к тому, что называют отношениями. Внешне я смущался, но внутри мне было очень хорошо, поэтому мои мысли каждый раз путались. Особенно сейчас, когда я знал, через какие тяжелые времена проходит прокурор Чу, мне было непросто разложить свои чувства по полочкам.
Он мягко похлопал меня по ягодице и скомандовал:
– Поднимайся, нужно поскорее помыться. На самом деле я планировал перевезти тебя сегодня же. Возьми с собой в квартиру только те вещи, которые понадобятся завтра для работы.
– Прямо сейчас? Но ведь я уже сменил пароль на замке, так что все в порядке…
– Нет, я слишком сильно беспокоюсь за тебя, чтобы оставлять здесь до субботы. Только пока не говори никому на работе, что съехал из служебной квартиры, делай вид, будто все еще живешь там, пока мы не закроем дело. Если они узнают, что ты съехал, начальник Так может снова что-нибудь выкинуть.
Я тоже понимал, что повод для беспокойства действительно есть, поэтому после короткого раздумья послушно кивнул:
– Хорошо, я сделаю так, как вы сказали.
– Вечером мне сообщили, что клининг уже закончил уборку, так что можешь не переживать о чистоте в доме. Постельное белье там тоже заменили.
К счастью, вещей, которые нужно было собрать, оказалось не так много. Приняв душ еще раз, я собрал лишь самую необходимую одежду на ближайшие несколько дней, и мы вместе с прокурором Чу покинули служебную квартиру.
Я привычно устроился на пассажирском сиденье. И только во время поездки в моей голове наконец вспыхнул очевидный вопрос: если он собирался привезти меня в эту квартиру сегодня, то зачем нам нужно было так мучиться в моей тесной комнате?
– Прокурор, если вы собирались отвезти меня в квартиру, разве не лучше было сделать это там?
У меня появились подозрения насчет его истинных мотивов. Будь у него хоть капля стыда, он должен был начать оправдываться, но он, к моему удивлению, совершенно спокойно кивнул:
– Верно. Но если бы мы поехали сразу туда, я бы не смог увидеть, как Ли Чэха мучается, пытаясь сдержать свои стоны.
– …Я ведь уже говорил вам, но вы ведь действительно понимаете, что ваши вкусы очень странные, верно?
– Тебе не нужно постоянно переживать об этом. Судя по твоей сегодняшней реакции, ты и сам уже изрядно перенял мои привычки.
И это была чистая правда. Не в силах скрыть своего смущения, я слегка приоткрыл окно, чтобы остудить горящие щеки. Ворвавшийся поток воздуха принес с собой отчетливый запах приближающегося дождя. Похоже, мое чутьё меня не подвело: как раз к тому моменту, когда мы подъехали к жилому комплексу, начал накрапывать мелкий весенний дождь, и мне пришлось спешно поднять стекло.
Место, куда привез меня прокурор Чу, находилось на некотором отдалении от прокуратуры, но это был элитный жилой комплекс известного бренда с отличной системой безопасности. Он привычным движением включил свет в гостиной. У меня буквально отвисла челюсть. Он говорил, что квартира пустует, и я ожидал увидеть голые стены, но здесь было абсолютно всё – мебель и бытовая техника стояли в идеальном порядке, так что можно было спокойно жить, просто разложив вещи из сумки.
– Почему вы сами не живете здесь, а предпочли остаться в служебной квартире?
– Ах, в этой квартире иногда останавливается мой младший брат, когда приезжает сюда. К тому же в этом же доме живет моя тетя.
От неожиданности мои руки мгновенно замерли.
– Если здесь останавливается ваш брат, разве мне можно занимать это место?
– Именно поэтому я не мог позволить тебе остановиться в грязном помещении и заказал тщательный клининг, так что можешь не переживать. Постельное белье там тоже полностью обновили.
Его поводы для беспокойства всегда были какими-то особенными. Вряд ли квартира, где останавливается брат прокурора Чу, могла показаться мне грязной.
– Нет, я имею в виду вовсе не это. Вдруг ваш брат внезапно решит приехать?
– Я уже предупредил его. Сказал, что у меня появился важный свидетель, которому необходимо обеспечить защиту и безопасность. В конце концов, эта квартира оформлена на мое имя, так что мне вовсе не нужно спрашивать у него разрешения.
– Спасибо большое. Мне кажется, что я слишком сильно злоупотребляю вашей добротой, и хотелось бы отказаться, но мне действительно сейчас немного страшно, так что я останусь здесь ненадолго. И к тому же вы ведь очень не любите, когда я пытаюсь все подсчитывать…
– В таких делах бесполезно отказываться или пытаться включить свой внутренний калькулятор, Ли Чэха. Я буду прислушиваться только к тем твоим мнениям, которые сочту заслуживающими внимания.
Я лишь слегка опустил взгляд, а затем поднял обратно, решив не высказывать своего недовольства. Прокурор Чу расслабленно улыбнулся и перенес мою сумку, которую помогал нести, на диван. Наверняка у него на душе было тяжело из-за всей этой истории с начальником Таком, но я был рад заметить, что во время разговоров со мной выражение его лица становилось немного мягче.
Поскольку это был наш первый день на новом месте, он решил остаться на ночь, и в итоге, устроившись вместе в постели, мы занялись этим еще раз. Я был слишком глуп и наивен, раз так легко поверил ему. Под конец мое тело окончательно выбилось из сил, и мне пришлось буквально умолять его остановиться.
В результате мы заснули лишь глубокой ночью. Из-за спешных сборов я забыл взять с собой снотворное, так что у меня не оказалось ни одной таблетки, но, к счастью, под этой новой крышей мне удалось уснуть крепким сном. Мы оба уже долгое время страдали от хронической бессонницы, но когда ложились вместе, нам часто удавалось заснуть без всяких лекарств.
Я снова проснулся около шести часов утра от того, что прокурор Чу слегка встряхнул меня за плечо, пробуждая ото сна. Он нежно погладил мои щеки и ухо, пока я еще плохо соображал, и тихо прошептал:
– Я заеду домой и сразу отправлюсь на работу. Нужно успеть переодеться. А ты, Ли Чэха, поспи еще немного, увидимся позже в кабинете.
Я сонно выдохнул сквозь губы, будто был пьян. Мне показалось, что прокурор Чу мимолетно улыбнулся. Почувствовав, как его мягкие губы коснулись моей щеки и отпрянули, я так и не смог толком проводить его и снова провалился в сон.