Хроническая болезнь Глава 32: Я лучше поиздеваюсь над тобой, Цюбай. Позволишь?
Как только загорелись все огни, приказ о переводе Чу Цюбая пришёл очень быстро.
Чэнь Хэ лично проводил его в больницу собрать вещи. Формально Чу Цюбаю полагалось провести как минимум ещё месяц на передаче дел, прежде чем уходить. Но Чу Цзянлай не хотел ждать ни секунды дольше.
Он пожертвовал Чэнь Хэ систему дигитальной субтракционной ангиографии и попросил помочь уладить увольнение Чу Цюбая за два дня.
Чэнь Хэ велел распечатать договор о пожертвовании и потребовал, чтобы Чу Цзянлай подписал его лично.
Покручивая в руках ручку «Montblanc», подаренную Чэнь Жуйчжи, он развалился в кресле и громогласно изрёк:
– Ну, тогда добавьте ещё полный комплект цифрового вещательного оборудования…
Чу Цзянлай подписал договор, бросил бумагу с восьмизначной суммой пожертвования прямо перед ним и холодно спросил:
– Сколько он у тебя получает в год?
Чэнь Хэ назвал цифру, которой едва хватит на техническое обслуживание только что выбитого им ангиографа. Но он нисколько не тушевался и с торжеством поднял палец перед лицом Чу Цзянлая:
– Не жмись! Дай ещё один комплект и сегодня же отпущу его с тобой.
Чу Цзянлай стиснул зубы, протянул руку за договором и предупредил:
– Ты сам это сказал. Скажешь «ещё один день» шкуру спущу.
Ну-ну, давай дерзи, подумал он про себя. Посмотрим, с кого сдерут кожу заживо, когда вернётесь в Цзянху.
Чу Цюбай возвращаться в Цзянху не хотел.
По первоначальному плану он должен был оставаться в Пекине до праздника Весны и дождаться завершения переоформления акций «Цяньфан», а уж потом перевестись в Цзянху и объявить публично, что давно развёлся с Вэнь Инь.
Но планы Чу Цзянлая вечно опережали события.
В бизнес-джете, летевшем обратно в Цзянху, Чу Цюбай получил сообщение от Вэнь Инь. Та просила прислать скан свидетельства о разводе.
Чу Цюбай покосился на Чу Цзянлая, который дремал с закрытыми глазами, и ответил: [Хорошо]. Подумал немного и добавил: [Кажется, я его ещё не сканировал. Оригинал лежит в первом ящике справа у письменного стола в кабинете. Если тебе неудобно сканировать самой, я подготовлю его для тебя, когда вернусь.]
Вэнь Инь мгновенно ответила: [Спасибо!!!] и [Ты такой хороший! Обожаю тебя!]
Похоже, у Чу Цзянлая глаза были на затылке и он тут же придвинулся и уставился в экран:
– С кем переписываешься? Что там? Так улыбаешься.
Чу Цюбай немедленно заблокировал телефон, но одну строчку тот всё же успел прочесть.
Вэнь Инь: «Ты такой хороший! Обожаю тебя!»
Лицо Чу Цзянлая из солнечного стало мрачным. Он закрыл глаза и откинулся в кресле самолета, саркастически сказав:
– Эта женщина такая сентиментальная.
Сам он говорил Чу Цюбаю вещи и похуже, и проделывал вещи и похлеще, но это ничуть не мешало ему с полным правом критиковать Вэнь Инь:
– Немедленно разведись с ней. Меня раздражает один только взгляд на неё.
Чу Цюбай промолчал. Он открыл отрывок из «Алмазной сутры» и молча прочёл несколько строк. Дошёл до «все явления иллюзорны» и вдруг услышал от соседа:
Сердце, только что утихомиренное сутрой, рванулось вскачь, и паника пронеслась в груди, как вырвавшийся на волю конь.
Чу Цюбай поднял голову с побелевшим лицом и молча посмотрел на Чу Цзянлая.
Тот подпёр голову руками и терпеливо смотрел в ответ, как добросовестный экзаменатор, дающий время списать правильный ответ откуда угодно.
Но Чу Цюбай никогда не умел списывать.
Чу Цзянлай снисходительно улыбнулся. Чу Цюбай, должно быть, и не подозревал, насколько плохо умеет лгать. Сердце у него наверняка было полно вещей, которые он хотел скрыть, поэтому он отвернулся, не решаясь смотреть Чу Цзянлаю в глаза, и соврал:
Чу Цзянлай разблокировал телефон, открыл видео, поставил его на паузу и протянул ему. Чу Цюбай колебался, глядя на телефон, не решаясь взять его. Затем он взял телефон, экран которого загорелся, и ободряюще сказал
Он нажал «воспроизвести». Нечёткое серое изображение, которое явно было с камеры наблюдения пришло в движение. Скорость была увеличена, немое время понеслось стремительно. Чу Цюбай за три минуты просмотрел ключевые кадры с 2:17 до 3:05 ночи.
Гу Минлян крепко обнимал Вэнь Инь у её машины. Вэнь Инь не отстранялась. Они стояли так семь-восемь минут, потом открыли дверцу и вместе сели на заднее сиденье. Вышли они лишь больше чем через двадцать минут.
Чу Цюбай молча смотрел на то, чего никогда раньше не видел. Судя по обстановке подземная парковка отеля. В день свадьбы.
Чу Цзянлай нарочито спросил его:
– Разве близкий друг, который может встречаться с невестой в первую брачную ночь, не заслуживает приглашения на свадьбу? – И спокойно улыбнулся: – Почему я его на свадьбе не видел?
Чу Цзянлай, казалось, обладал талантом превращать шутки в нечто пугающее, и, смеясь, продолжил:
– Незнакомый человек… К счастью, мама знает многих людей в Цзянху. Почему бы нам не попросить её узнать, не является ли этот человек парнем моей «невестки»?
Кровь прилила к голове Чу Цюбая, руки и ноги похолодели. Он спокойно произнёс:
– Это всего лишь видео. Что оно доказывает?
Глаза Чу Цзянлая на мгновение потемнели. Он смахнул видео и вытащил фотографию: Вэнь Инь, с изысканным макияжем выходит из ресторана под руку с Гу Минляном. Живот заметно округлился, а значит, снимок был сделан недавно.
– Просто дружеская встреча, держась за руки. – Чу Цюбай мельком взглянул. – Вэнь Инь вышла замуж за меня, но не продала себя мне. Она вправе дружить с кем хочет.
Чу Цзянлай отстегнул ремень, уложил руки на подлокотники с обеих сторон от кресла Чу Цюбая и навис над ним с недобрым взглядом:
– Меня выгнали, стоило познакомиться с несколькими девушками в Северной Америке. А Вэнь Инь может разгуливать под ручку с незнакомым мужчиной, и ты даже не против. Ты так великодушен к ней… Чу Цюбай, даже если ребёнок в её животе не твой, тебе всё равно?
Чу Цюбай поднял голову и улыбнулся ему:
– Да. Потому что она мне очень дорога.
Дыхание Чу Цзянлая стало тяжёлым. Лицо с едва сдерживаемой яростью будоражило сердце Чу Цюбая сильнее, чем воздушные ямы за бортом.
Стюардесса остановилась в проходе:
– Господин Чу, мы попали в зону турбулентности. Возможны сильные тряски. Просьба вернуться в кресло и застегнуть ремень.
Чу Цзянлай навис над Чу Цюбаем и не двигался. Стюардесса хотела было ещё раз попросить, но почувствовала, что атмосфера не та и с неловким видом ушла в кабину экипажа.
Тряска усилилась. Шампанское в ведёрке со льдом застучало о край.
Чу Цзянлай не двигался. Чу Цюбай отстегнул ремень и оттолкнул его попытавшись встать сам. В сильной тряске удержаться на ногах не вышло, его качнуло несколько раз.
Чу Цзянлай, держась за спинку кресла, освободил вторую руку, поймал его запястье и вдавил обратно в кресло:
– Незачем. Когда начнёт трясти по-настоящему ты рухнешь на меня. С ремнём или без всё равно ушибёшься.
Упрямый Чу Цзянлай с мрачным видом опустился обратно, и он потянулся к ремню безопасности Чу Цюбая, но тот оттолкнул его.
До конца полёта Чу Цюбай с ним не разговаривал. Демонстративно надев маску для сна. Губы были плотно сжаты, холодно и непроницаемо, было непонятно, спит он или нет.
Чу Цзянлай потянулся потрогать его мочку уха, но тот уклонился.
Чу Цюбай сдёрнул маску и раздражённо уставился на него:
– Ничего. Просто хочу потрогать. – Чу Цзянлай ответил чистосердечно.
Чу Цюбай натянул маску обратно:
– Ну да, надоел. – Чу Цзянлай охотно согласился, но рука уже тянулась к тыльной стороне его ладони, лежавшей на животе, услужливо спросив: – Чу-гэ, ты сердишься?
Чу Цюбай, как ужаленный, отдёрнул руку, лицемерно произнёся «нет» и отвернулся, всем видом показывая, что разговаривать не намерен.
Чу Цзянлай мысленно разорвал Вэнь Инь на клочки, но когда ярость чуть улеглась, снова придвинулся и принялся терпеливо уговаривать:
– Давай так: полетим вместе в Нью-Йорк, я попрошу друзей и тех девушек приехать, пусть они подтвердят…
– Не надо ничего подтверждать. Мне это не нужно.
– Ну не надо так. – Чу Цзянлай наклонился и выдохнул прямо в ухо: – Знаю, что был неправ. Не следовало встречаться с другими за твоей спиной. Прости.
– Чу-гэ, я был неправ. Скажи, как всё исправить. Нельзя же сразу выносить смертный приговор, дай ещё один шанс. Ты же любишь меня больше, чем Вэнь Инь? Ей ты простить можешь, а мне нет?
Сосед спрашивал, отлично зная ответ. Избалованный и уверенный в том, что ему позволено всё. Этот человек всегда был умён, только вот в одном неизлечимо слеп. Некоторые ошибки становятся ещё более непростительными из-за глубокой любви.
На пути из аэропорта домой Чу Цзянлай не переставал его доставать.
Но уговорить Чу Цюбая было непросто. Чем ближе к дому, тем он становился молчаливее.
В ночи Таньчэн вздымался над рекой. Стеклянные фасады в огнях искрились, как утопия, о которой все грезят. Только Чу Цюбаю от этого зрелища становилось не по себе.
Чу Цюбай отклонил приглашение Чу Цзянлая зайти навестить Сяо Чу и вернулся домой один.
В прихожей горел свет, но Вэнь Инь не было.
Чу Цюбай взглянул на часы. Уже за полночь. Куда пойдёт беременная женщина в такое время?
Он колебался, размышляя, стоит ли ему, как другу, позвонить Вэнь Инь.
Прежде чем он успел принять решение, зазвонил дверной звонок.
На экране домофона круглая кошачья мордочка Сяо Чу заняла весь кадр.
Домашний кот-инструмент: поднят среди ночи с постели, схвачен, доставлен принудительно, и теперь со страдальческим видом прижимается к глазку домофона соседней квартиры этажом ниже.
Глубоко оскорблённый Сяо Чу мяукнул, громко выражая своё негодование, его усы гневно топорщились.
Чу Цюбай вздохнул, приоткрыл дверь на щёлочку и спросил беспокойного соседа:
Чу Цзянлай широко улыбнулся, поднял на вытянутых руках кота с видом полного отчаяния в глазах, и уверенно объявил:
– Сяо Чу не может спать. Захотел спуститься вниз навестить тебя и прогуляться.
Чу Цюбай был почти восхищён его беззастенчивостью и умением нести чушь с убедительным видом. Поколебавшись, он твёрдо отказал:
– Неудобно. Вэнь Инь уже спит.
Чу Цзянлай скользнул взглядом по обувнице у входа и хитро произнёс:
– Её тапочки на месте. Значит, она не вернулась.
Чу Цюбай отрицать не стал, но по-прежнему прятался за дверью, переговариваясь через жалкую щёлочку:
Красная Шапочка не открывала дверь, поэтому бабушке-волку пришлось продолжать уговаривать:
– Сейчас всего половина первого ночи.
Чу Цзянлай поднял котёнка лапами вперёд и, пользуясь тем, что коты слова держать не обязаны, и продолжал лгать, не моргнув и глазом:
– Сяо Чу обещает уйти в час ночи.
Чу Цюбай смотрел на жалобно зевающего белого котёнка за дверью и почувствовал укол совести. Разжал руку, придерживавшую дверь, и погладил котика по голове:
– Отнеси его обратно спать. Только приехали же, не мучай животное.
Чу Цзянлай воспользовался моментом уперевшись в дверь, протиснувшись, толкнув его в пояс и бёдра, и ворвался внутрь как разбойник:
– Я лучше поиздеваюсь над тобой, Цюбай. Позволишь?
Снова заблокировали~ Переработала, надеюсь, пройдёт. Ну и ясно же всё кристально чисто!
ай, опять я теряюсь во временной линии…
отдайте мне этого пупсика сяо чууууу пжпжпжпж это мой любимый персонаж из новеллы