
Холодный, пронизывающий ветер гулял по Запретному Лесу, гнул верхушки сосен и шевелил черные, как сама ночь, гриву и хвост фестрала. Но этот фестрал был не похож на своих сородичей. Он был крупнее, а в глубине его огромных, белесых, словно лишенных радужки, глаз светилась искра нездешнего разума. Это был Гарри. Гарри, который почти не помнил, каково это – быть человеком. Мир людей казался ему далеким, шумным, опасным местом. Лес, небо, стая – вот его реальность. Человеческое обличье он принимал крайне редко, лишь в моменты глубочайшей нужды или невыносимого одиночества, которое, впрочем, давно стало привычным фоном его существования.