Как зайчиха зимнюю шубку получила
В глухом овраге, где пахло прелой листвой и грибами, жила Зайчиха. Она любила свою серую шёрстку. Этот цвет был цветом земли, сухой травы и вечерних сумерек. И надёжно хранил её. Стоило Зайчихе прижаться к земле, как она становилась невидимой для лисьего глаза и ястребиного взора.
Осень в тот год выдалась затяжная. Дожди смыли яркие краски, лес стоял тёмный и прозрачный. И тут с Зайчихой начало твориться неладное.
Кожа начала зудеть. Старая, привычная шерсть выпадала целыми клочьями. Зайчиха с ужасом смотрела на свои бока. Сквозь уютную серость пробивался непривычный белый пух. Он казался ей вызывающим. Ярким. Неправильным.
— Я разваливаюсь, — шептала зайчиха, глядя на своё отражение в луже. — Становлюсь пятнистой и нелепой. Теперь любой хищник заметит меня за версту.
Отчаянно пыталась спасти остатки былой красоты. Находила выпавшие серые клочки и пробовала приклеить их обратно смолой. Каталась в грязи, чтобы замазать предательскую белизну. Но дождь смывал грязь, а ветер уносил старую шерсть. Зайчиха чувствовала себя голой и беззащитной перед наступающими холодами. Ей хотелось спрятаться в глубокую нору и не выходить оттуда никогда.
Однажды вечером, когда туман окутал низины, зайчиха прибежала к Старой Иве. Дерево стояло над чёрным ручьём, совсем обнажённое. Его ветви тихо скрипели на ветру.
— Посмотри на меня, — пожаловалась Зайчиха. — Я теряю себя. Моя надёжная серая шуба исчезает. Я стану белой, как кость, и погибну. Зачем лес делает это со мной?
Ива медленно качнула ветвями. С них упала последняя, почерневшая от сырости листва. Она пережила не одну зиму и видела не одну смену шкур.
— Ты не теряешь себя, — проскрипело дерево. — Ты меняешься. Погляди на небо. Солнце сейчас слабое, ходит низко. Весь мир замирает, чтобы сберечь тепло.
— Мне страшно, — призналась зайчиха. — Я не хочу меняться. Раньше было лучше.
— Раньше было теплее, — возразила Ива. — Старая одежда хороша для старой погоды. Лес не желает тебе зла. Он шьёт тебе новый наряд из света и снега. Твоё тело знает, что скоро ударят морозы. Потому и сбрасывает лишнее, чтобы вырастить защиту. Перестань сопротивляться. Позволь старому уйти.
Зайчиха послушала Иву. Однако страх никуда не делся. Она забилась под куст можжевельника и зажмурилась.
Ива слушала, как часто бьётся маленькое сердце, и долго молчала. Потом прошелестела тонкими ветвями.
Зайчиха замерла. Ветер медленно вошёл в ветви… и так же медленно вышел.
— Вдох — когда ветви поднимаются. Выдох — когда опускаются, — тихо сказала Ива. — Попробуй вместе со мной.
Зайчиха втянула холодный воздух. Он пах снегом и корой.
Медленно выпустила его — и ветви Ивы качнулись вместе с её выдохом. Сердце всё ещё билось быстро. Однако вокруг стало чуть тише.
Наступила зимняя ночь. Воздух стал плотным и звонким, как стекло. Каждый звук в нём звучал отчётливо — даже падение снежинки. Ударил мороз. Земля затвердела. С неба посыпались белые хлопья. Снег шёл густо, укрывал корни, пни и жухлую траву.
Зайчиха сидела под кустом. Её старая шубка сошла окончательно. Теперь она была абсолютно белой. Ей казалось, что она светится в темноте, словно фонарь.
Вдруг поблизости хрустнула ветка. Зайчиха вздрогнула. На тропинку вышла Лиса. Рыжая, с острой мордочкой. Она остановилась и повела носом, жадно втягивая воздух. Но ветер дул в сторону леса и уносил все запахи прочь.
Зайчиха замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Бежать было нельзя. Оставалось только надеяться. Она плотно прижала уши к спине и слилась с сугробом.
На мгновение вспомнила ветви Ивы. Как ветер входил… и выходил. Зайчиха медленно втянула морозный воздух. И так же медленно выпустила его в снег.
Лиса подошла ближе. Смотрела прямо на зайчиху. Жёлтые глаза хищника скользнули по белому холмику, но не задержались. Лиса видела перед собой только снег. Фыркнула, махнула хвостом и побежала дальше, в чащу леса.
Зайчиха выдохнула. Осторожно пошевелила лапой. И вдруг поняла удивительную вещь. Ей было не холодно.
Новая шерсть оказалась густой, плотной и тёплой. Не пропускала ледяной ветер. Грела лучше, чем старая серая шкурка. И главное — делала её невидимой для врагов. Зайчиха стала частью огромного, белого, чистого мира.
Выбралась из-под куста. Вышла на середину поляны, которую заливал лунный свет. Снег искрился, и её шубка искрилась вместе с ним.
Она больше не чувствовала себя неправильной. Впервые за долгое время ощущала себя в безопасности. Дискомфорт, зуд, страх — всё это было нужно для того, чтобы вырасти.
Зайчиха подпрыгнула, подняв облачко снежной пыли. Лес знал, что делает. И теперь она была готова к зиме.