Колыбельная для Вьюги
В старом дупле, которое было устлано мягчайшим мхом на свете, жил соня-полчок. Его так и звали — Соня, потому что он был истинным мастером тишины и уюта. Умел слушать, как растёт трава и как дышит земля после дождя.
Всю осень Соня готовился к своей великой зимней спячке. Утеплял домик пухом от иван-чая, запасал орешки и слушал, как медленно засыпает лес. Но в этом году всё было иначе. Приближалась самая тихая ночь в году — Рождественская, а лес не мог уснуть. Не спала Вьюга.
Это была молодая, сильная Вьюга. Она думала, что её главная работа — быть грозной и громкой. Выла, метала колкий снег, качала вековые сосны. Старалась так отчаянно, что её ледяной вой заглушал всё на свете. Звери в норах тревожно ворочались, деревья тяжко стонали. Тихая, волшебная ночь Рождества никак не могла наступить, потому что Вьюга занимала собой всё пространство.
Соня страдал больше всех. Не мог погрузиться в свой сладкий, глубокий сон. Сначала сердился. «Какая шумная, — думал он. — Совсем не уважает чужой покой».
Потом прислушался. По-настоящему. И в этом бесконечном, яростном вое вдруг услышал... отчаяние. В крике был надрыв и бесконечная усталость. Вьюга была похожа на маленького ребёнка, который плачет и никак не может остановиться.
Соня понял: Вьюга устала быть сильной. Забыла, как быть тихой.
Соня вышел из своего тёплого дупла. Холодный ветер тут же вцепился в его шёрстку.
— Вьюга! — крикнул он так громко, как только мог. — Почему ты так кричишь?
— Потому что это моя работа! — донёсся до него рваный, завывающий ответ. — Я должна быть сильной! Я не могу остановиться! Я... я не помню, как.
Соня понял, что Вьюге не нужны ни советы, ни уговоры. Ей нужно почувствовать, что тишина — возможна. И решил подарить ей эту тишину.
Не стал ждать, пока она стихнет, или прятаться от её крика. Спустился по шершавому стволу дуба, сел на промёрзшую землю, в эпицентр ледяного, ревущего океана, и свернулся в пушистый комочек. Создавал своим телом маленький, тёплый островок покоя и тишины.
Соня закрыл глаза. Расслабил каждую лапку, каждый волосок на хвосте. Его дыхание стало ровным, глубоким, почти неслышным. Он засыпал для неё. Каждое его сонное дыхание было безмолвной колыбельной: «Вот так… вот так… можно отдыхать…»
Сначала Вьюга этого не заметила. Продолжала метаться. Потом её слепые вихри наткнулись на этот островок абсолютного покоя. Это было необычно. Вокруг всё стонало и дрожало, а здесь — тишина. Она подлетела ближе, с любопытством заглянула. Увидела маленький, тёплый комочек, который не боялся её, а… спал.
Её вой стал тише, превратился в удивлённое гудение. Она прислушалась и впервые за много дней услышала ритм спокойного, сонного дыхания.
Вьюга попробовала дышать так же. Глубокий, медленный вдох… и плавный, шуршащий выдох. Её порывы стали мягче. Она осторожно легла рядом с дубом, укрыла Соню пушистым сугробом, и сама, впервые за свою жизнь, начала засыпать под тихую музыку чужого дыхания.
В лесу наступила тишина. Глубокая, рождественская.
Соня проснулся оттого, что стало светло. Высунул нос из-под снежного одеяла и увидел, что в небе над лесом зажглась яркая Рождественская звезда. Её свет заливал весь мир серебром.
Рядом с ним, тихо посапывая, спала Вьюга. Она превратилась в большое, пушистое, снежное облако.
Соня улыбнулся и снова свернулся в клубочек, чтобы теперь уже уснуть по-настоящему. Он подарил лесу самый главный рождественский подарок — покой. И понял, что иногда, чтобы успокоить самую большую бурю, не нужно с ней бороться. Достаточно поделиться с ней своей тишиной.