Застывший сидр
Прошло три недели, как я стала Верой Сергеевной, хозяйкой мастерской «Жёлтый коврик».
Да, я оставила это название. В память. И назло.
Помещение нашла в полуподвале старого квартала. Сыровато, окна под потолком, но после моей однушки с капустным запахом и подземного перехода — роскошные апартаменты. Римма помогла с ремонтом: мы побелили стены, повесили лампы на проводах и соорудили подиум из старых поддонов.
На открытие Римма созвала всю местную богему. Модные блогеры в очках без диоптрий. Критики с каменными лицами. Стартаперы, которые громко говорили «нетворкинг» и почему-то хотели со мной сфоткаться.
Я надела платье, которое сшила сама. Мятный шёлк, простой крой с карманами. В правом кармане — латунный ключ. Он был приятно тёплым. Улыбался.
Всё шло как по маслу. Гости пили сидр, хвалили мою концепцию «сопромата для одежды». Я не знала, что это такое, но звучало солидно. Даже Карасёв прислал букет гвоздик и открытку: «Вера, а не сошьёте ли фартуки для моих закупщиков?». Я порвала открытку, но цветы оставила: они не виноваты.
Кружилась в этом вихре, чувствуя себя солнцем. Маленькой вселенной, где всё вращается вокруг меня.
И вот, на пике, когда я уже поверила, что всё возможно, решила устроить перформанс. Прямо при гостях. В режиме реального времени укоротить подол винтажного платья на моей старинной швейной машинке, что досталась от бабушки.
— Смотрите, — объявила я в микрофон. — Сейчас будет немного волшебства.
Села за машинку, заправила нитку, взяла край белого шёлка. В зале зааплодировали. Кто-то снимал на телефон.
Нажала на педаль. Машинка застрекотала. Игла заходила вверх-вниз, прошивая ткань. Я успела подумать: «Как же я люблю это дело». И тут дверь мастерской открылась с грохотом.
На пороге стояла она. Высокая, холёная, в длинном пальто из верблюжьей шерсти и с сумкой, которая стоит как моя мастерская. Дама, которую в кулуарах называли Карабасом. Владелица крупного бренда, инфлюенсер с миллионной аудиторией.
Обвела взглядом мастерскую — медленно, брезгливо — и остановилась на мне.
— Это что, — сказала она громко, так, чтобы услышали все. — «Жёлтый коврик»? Детка, ты в курсе, что эта концепция моя?
Я не успела ничего ответить.
— Два года назад я запускала проект «Текстильная терапия», — продолжала она, со вкусом выплёвывая слова. — Та же концепция: шитьё как лекарство, старые вещи как метафора новой жизни, даже коврик был. А ты, — она посмотрела на вывеску, — всё украла. И да, платье на тебе — копия моей прошлогодней коллекции.
Шёпот за спиной. Взгляды, которые мгновенно стали холодными. Кто-то отвёл глаза. Блогеры перестали улыбаться и зашептались в телефоны.
Пальцы мои дрогнули. Машинка дёрнулась. Игла соскочила с ткани, скользнула вбок и вошла в мой указательный палец. Глубоко. До кости.
Сначала пришла вспышка стыда: ослепительная, как лампа в операционной. Кровь капнула на белый шёлк. Физическую боль я даже не чувствовала.
Сидела и смотрела на красное пятно. Карабас говорила что-то ещё, но я не слышала. Гости перешёптывались. Кто-то хихикнул.
И тут в груди что-то щёлкнуло.
Я не сразу поняла, что случилось.
Заметила, что стало тихо. Звук полностью выключился.
Опустила взгляд. Палец всё ещё был пришпилен иглой к металлической пластине машинки. Крови не было — время стояло. Я аккуратно повернула маховик, подняла игловодитель и освободила руку. Положила погнутую стальную иглу на стол.
Подняла голову. Критик в модных очках застыл с бокалом сидра у губ. Струя напитка, вытекающая из бутылки, превратилась в стеклянный изогнутый стержень и висела в воздухе. Блогерша, которая секунду назад смеялась, замерла с открытым ртом. Её голос оборвался на высокой ноте — я видела её гланды.
Всё вокруг потеряло цвет. Стало серым, пыльным, неживым. Как старый фильм. Как склеп.
Я встала. Подошла к Карабас. Она стояла статуей — с поднятой рукой, с улыбкой победительницы. Глаза у неё были открытые, но пустые.
Я тронула её за плечо. Ничего. Она не пошевелилась.
— Эй, — сказала я шёпотом. — Есть кто живой?
Никто. Только ключ в кармане отозвался лёгким холодком.
Вышла на середину зала. Время не двигалось. Гости, мастерская, триумф — всё превратилось в серый музей. В декорации, за которыми нет жизни.
Стыд, который минуту назад душил меня, уступил место другому чувству. Ужасу.
Я одна. В застывшем мире. И если я не найду способ всё запустить обратно, так и останусь здесь — единственным живым существом в коробке из папье-маше.
Достала ключ. Он был ледяным. Я зажала его в кулаке и закрыла глаза.
— Ты меня сюда привёл, — сказала я ему. — Теперь выводи.
В ладони, под холодным металлом, я почувствовала слабый пульс. Как сердце. Как намёк.
Открыла глаза и посмотрела на застывшую Карабас.
— Значит, так, — сказала я ей — себе — всем. — Концепцию ты не придумала. Это моя жизнь. Мой коврик. Моя боль. И если ты думаешь, что я отдам ей этот мир, — я усмехнулась, — нет.
Села за машинку. Достала из ящика новую иглу и вставила в машинку. Заправила нитку. Посмотрела на ключ в кармане. Когда взяла край ткани, металл потеплел. Значит, я делаю правильно. С этой мыслью уверенно нажала на педаль.
— Хочешь украсть — кради. Но я всё равно буду шить.
Машинка застрекотала. Одна стёжка. Вторая. Игла вошла в шёлк и пошла — ровно, гладко, как прежде.
В тот же миг вернулись звуки. Музыка, смех, шёпот. Краски вспыхнули — жёлтые стены, белый шёлк, красное пятно крови на подоле.
Гости моргнули. Бутылка сидра наполнила бокал. Карабас открыла рот, чтобы продолжить свою речь.
Но я уже встала.
— История «Жёлтого коврика», — сказала я громко, перебивая её, — не ваша. И не моя. Она принадлежит всем, кто когда-то плакал.
— А моё платье, — я сунула руки в карманы, — с карманами. Только мои глубокие. Туда можно спрятать целую историю. А ваши — для вида. Для селфи. Для фальшивых комплиментов.
— А теперь — извините. Мне нужно доделать платье. Заказ ждёт. Свежее пятно — перекись и холодная вода, и порядок.
В зале повисла тишина. Потом кто-то зааплодировал. Сначала один, потом другой. Римма, стоявшая в углу с монтировкой на всякий случай, громко свистнула.
Карабас в юбке попятилась к выходу.
— Мы это ещё обсудим, — бросила она на прощание.
— Обсудим, — кивнула я. — Только сначала зарегистрируйте свой бренд. А то «Текстильная терапия», я слышала, уже занято.