Вожделение | Глава 3.2
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Джэхёк впервые за долгое время переступил порог своей квартиры. Здесь всё осталось в точности так же, как в день его отъезда в Хёвонджэ. Тогда он рассчитывал, что управится максимум за полмесяца и вернётся. Джэхёк усмехнулся своим мыслям и опустился на диван. «Надо бы поскорее избавиться от этой берлоги».
Коллин, чувствуя себя как дома, достал банку и с жадностью присосался к ней. Он был единственным человеком, который знал адрес Джэхёка. Поначалу Коллин не упускал случая язвительно пройтись по поводу роскошных апартаментов, купленных на «кровавые деньги», но теперь с нескрываемым удовольствием глушил здесь пиво, любуясь панорамным видом на реку.
— Давай уже, врубай прослушку, — поторопил его Джэхёк.
Коллин достал смартфон и запустил аудиофайл. Из динамика донеслись голоса нескольких немолодых мужчин на фоне звона бокалов. Следом полился омерзительный разговор:
— [Депутат Сон, вы поедете на афтерпати?]
— [А как же! Наш господин генеральный Ли так всё устроил, даже препараты подготовил, чтобы без последствий. Грех не поехать, хе-хе.]
— [Благодаря господину Ли мы можем спокойно, без лишней головной боли потрахаться. А господин Ли — занять кресло председателя «Тэхён».]
— [Это ж классика: и волки сыты, и овцы целы… И удовольствие получим, и дело сделаем, а?]
— Эти ублюдки что, устраивают там какие-то безумные оргии?
Джэхёка аж передёрнуло от омерзения, он брезгливо сморщил нос. Снабжать политиков наркотой и подкладывать им шлюх в качестве взяток… И этот мусор, которому самому в пору прятаться по щелям, смеет прослушивать Ли Джэха и пытаться его шантажировать? Какая нелепость.
— [Тот второй братец, которого мы днём видели… чистый гопник.]
— [Ха-ха, я возлагаю на своего новоиспечённого племянничка огромные надежды.]
— [Главное, чтобы этот гопник не обманул ваших ожиданий, господин Ли.]
— [Ну, не скажите. Он своего старшего брата так безбожно донимал, прямо жуть.]
— [Да вы что? Уже скулит и требует свою долю? Ха-ха!]
— Эй, — Коллин уставился на Джэхёка. — Ты что, реально клянчил у него деньги?
— Блядь, у меня у самого бабла навалом. Аж обидно, — процедил Джэхёк, с силой потерев лицо ладонью.
«Значит, этот уёбок всё-таки слышал». От одной мысли о том, что эта крыса подслушивала их с братом жаркое соитие, кровь вскипала. Джэхёк не желал делить ни единого мгновения, связанного с Ли Джэха, ни с кем в этом мире. Ему было жаль даже выдохов брата, растворяющихся в воздухе. Он сжал и разжал кулаки, пытаясь обуздать рвущуюся наружу ярость.
— Но с чего они взяли, что ты его донимаешь?
Коллин прыснул, щедро оросив всё вокруг пивом. Он застыл с отвисшей челюстью, уставившись на Джэхёка, пока капли стекали по его подбородку.
Джэхёк выдернул несколько салфеток и принялся вытирать пивные лужи.
— Я сейчас не ослышался? Вы же братья?!
Джэхёк посмотрел на Коллина с таким невозмутимым видом, будто в этом не было ровным счётом ничего странного. От такой вопиющей наглости Коллин потерял дар речи. Ему стоило догадаться обо всём ещё тогда, когда этот сумасшедший, едва получив заказ, ни с того ни с сего заявил, что переезжает в Хёвонджэ. «Но когда, чёрт возьми, это началось?!» Коллин перевёл взгляд на фотографию Ли Джэха, приколотую прямо по центру голой белой стены. «Только не говорите мне, что он начал дрочить на него ещё глядя на эту фотку… Нет, ну бред же…» Коллин помотал головой, возвращаясь в реальность, и посмотрел на Джэхёка.
— У вас там в семьях чеболей у всех кукуха поехавшая? Дядя — сутенёр-организатор оргий, братья-близнецы друг с другом кувыркаются…
— Не обобщай. Это мы с Ли Джэха такие особенные.
— Ты бы поостерёгся. Если Мастер пронюхает, что ты спишь с родным братом, он тут же сделает массовую рассылку, и на вас с Ли Джэха откроют сезон охоты.
«Кто бы мог подумать, что тайные отношения — это так захватывающе…»
Расставшись с Коллином, Джэхёк вернулся в Хёвонджэ только под утро. Теперь о его порочной связи с братом знали двое: Ли Сокхо и Коллин. Пришло время копнуть под Ли Сокхо поглубже.
У каждого убийства есть мотив. Если задуматься, кому выгодна смерть Ли Джэха, ответ очевиден — только Ли Сокхо. Что, если именно он и заказал Джэха? А Мастер намеренно поручил этот контракт ему, Джэхёку.
Но зачем? С Ли Сокхо всё понятно — он метит в кресло председателя. Но зачем это Мастеру? Зачем он втянул в это его? Как бы там ни было, Джэхёк решил: он раскопает всё дерьмо об этих мерзких секс-вечеринках и либо преподнесёт компромат Джэха в качестве подарка, либо просто пустит дядю в расход. Ли Сокхо — цель номер один.
— Ха, ну и пиздец же жизнь закрутилась, — выдохнул он.
Он скучал по брату. Интересно, как он там? Вчера он с трудом уснул после капельницы с жаропонижающим… Джэхёк решил заглянуть во флигель Джэха, чтобы просто одним глазком взглянуть на него. Он шёл на носочках, стараясь не издать ни звука. Осторожно приоткрыл дверь спальни.
Рука с пластырем от капельницы свесилась с кровати. Джэхёк приложил ладонь ко лбу брата. Жар вроде бы спал. Он опустился на стул рядом с постелью и замер, любуясь спящим.
— И кто бы мог подумать, что ты окажешься таким красивым?
Он осторожно взял брата за руку. Обычно ледяные пальцы Ли Джэха сейчас были тёплыми, видимо, из-за недавней лихорадки. Джэхёк поднёс его руку к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.
— Я и сам не знал… Не думал, что втрескаюсь в тебя.
«А уж в то, что я по уши влюблюсь в собственную цель, я бы в жизни не поверил. Если бы ты только знал, зачем я на самом деле пришёл в Хёвонджэ… Ты бы точно в обморок грохнулся».
Осыпая поцелуями руку брата, Джэхёк тихо рассмеялся.
— М-м… — сонно промычал Джэха.
Джэхёк не хотел его будить, но, находясь так близко, сопротивляться искушению было выше его сил. «Хотя бы просто услышать твой голос… Нет, хочу увидеть, как откроются твои красивые глаза…»
Услышав мягкий зов Джэхёка, Джэха слегка нахмурился, словно пытаясь вырваться из сна. Джэхёк склонился над ним и тихо зашептал ему на ухо.
Желая, чтобы Джэха открыл свои красивые глаза и посмотрел на него хотя бы разок…
Глаза Джэха резко распахнулись. Он уставился на Джэхёка с нескрываемым изумлением.
— Что тебе больше нравится? А то как-то непривычно, что у меня вдруг появился парень.
Именно эти слова Джэхёк сказал Джэха в свой первый день в Хёвонджэ. «Что тебе больше нравится: хён или господин старший брат?» Губы Джэха дрогнули. Он тщательно, слово за словом, подбирал ответ. Глядя на его замешательство, Джэхёк снова прижался губами к тыльной стороне его ладони.
— О чём ты так переживаешь? Всё нормально.
— Как мы можем… стать этим? Мы же…
— Можем. Нам изначально не нужно было определять, кто мы друг другу, но я хочу делать для тебя всё то же, что делают обычные пары. И я не собираюсь оправдывать наш секс банальным «это был просто порыв».
Это не было порывом. Это была жажда, которую он подавлял и подавлял, сдерживал до самого предела, пока она не прорвалась наружу. Если бы их не связывала кровь, если бы они не были близнецами, всё было бы гораздо проще. Встретив Ли Джэха впервые, он бы, наверное, просто нагло подкатил к нему с банальным: «У тебя есть время?»
— Я узнаю тебя каждый день, и с каждым днём влюбляюсь всё сильнее. Разве это не этап отношений? Сегодня, когда ты взял микрофон, я снова влюбился. Ли Джэха был потрясающим.
Джэхёк улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Улыбка, которую не видел никто другой. Эмоция, предназначенная исключительно для его пары. Он понимал, что Джэха терзается мыслями о том, что совершил недопустимое со своим родным братом. И наверняка винит себя за то, что не может противостоять этому притяжению.
Джэхёк хотел сказать ему, что всё хорошо. Хотел дать определение их отношениям. Сказать, что прежде чем стать братьями по крови и плоти, он просто как мужчина влюбился в него и теперь пугающе очарован им.
— Или хён собирался только спать со мной?
Смутившись от столь откровенных слов, Джэха замахал руками и попытался закрыть Джэхёку рот.
— Поправляйся скорее. Парню Ли Джэха сейчас нелегко.
Джэхёк потёрся щекой о руку брата. Затем, перехватив его ладонь, потянул её вниз и прижал к заметно выпирающему бугру на своих штанах. Ткань обжигала первобытным жаром. Джэха затаил дыхание и сглотнул. В памяти тут же всплыл большой, идеальный член брата, безжалостно терзавший его нутро прошлой ночью. Но ведь он принял обезболивающее и жаропонижающее, так что с ним всё в порядке. Поэтому… значит…
Джэха сжал пальцы, легонько массируя член брата через ткань. Медленно, дразняще. Взгляд Джэхёка дрогнул. А затем он рассмеялся вслух, словно наблюдая за милым котёнком.
— Тебе нельзя, ты болеешь. Я просто пытаюсь держать себя в руках.
Джэха откинул одеяло, спустился с кровати и опустился на колени между ног Джэхёка. Прекрасно понимая, к чему всё идёт, Джэхёк приложил ладонь ко лбу и откинул голову, всем своим видом показывая безвыходность ситуации.
— Мой хён делает из своего брата конченого ублюдка.
Джэха расстегнул пряжку на чёрных брюках брата и потянул вниз молнию. Когда он ухватился за пояс, Джэхёк слегка приподнял бёдра, помогая ему. В глазах Джэхёка читалось нескрываемое возбуждение.
Он поднял руку и нежно очертил контур губ. «Неужели ты собираешься взять мой член в этот красивый рот?» От одной только мысли об этом из кончика потекли капли смазки, пропитывая бельё. Мокрое пятно на ткани становилось всё темнее. После болезни хён казался ещё более порочным. Если даже его слабость выглядит так сексуально, как, блядь, вообще можно держаться?
— Это у меня тоже впервые. Посмотри, хорошо ли я справляюсь.
Бельё Джэхёка снова намокло. Не выдержав, он сам стянул боксеры. Член, пружиня, вырвался на свободу во всей своей мощи. Уретра, из которой сочилась прозрачная смазка, пульсировала от возбуждения, словно умоляя вонзиться хоть куда-нибудь прямо сейчас.
Джэха обхватил обжигающий, член обеими руками. Не отрывая взгляда от глаз Джэхёка, он высунул ярко-красный язык и лизнул головку. Кончиком языка он осторожно попробовал на вкус ложбинку. Вкус порока.
— Хён, ах… я сегодня сильно потел.
Джэха сделал паузу, и Джэхёк задумался, к чему он клонит. Решил сказать, что он грязный, и предложить помыться вместе? Джэхёк в недоумении уставился на брата, который всё ещё сжимал его член, словно в нерешительности. «Принять душ вместе — тоже неплохая идея».
Стоило Джэха произнести это, как Джэхёк кончил.
«Пиздец, мы же даже не начали! Это не считается!»
Член Джэхёка судорожно дёрнулся, выстреливая спермой. Даже сам Ли Джэхёк опешил и густо покраснел от собственной реакции. С ним такого отродясь не случалось… Он представлял брата сдержанным и даже в какой-то мере непорочным, даже во время секса. И вчерашняя ночь только подтвердила это. Джэхёк был на сто процентов уверен, что хён под страхом смерти не станет нести пошлятину, чтобы разжечь страсть. Точнее, он думал, что хён на это просто не способен.
Эту сторону Ли Джэха не должен видеть никто другой. Сердце Джэхёка колотилось как сумасшедшее. Только он один имеет право касаться Ли Джэха и желать его. И только ему принадлежит вид Джэха, плачущего от того, что его берет младший, и Джэха, который доводит брата до исступления и заставляет кончить одними лишь словами.
— У-ух… Ха-а. Я так точно сдохну.
Внезапно ударившая в лицо струя заставила Джэха зажмурить один глаз и поморщиться. Он наблюдал за Джэхёком, который продолжал извергаться несколько долгих секунд. Видя смущение на лице брата, Джэха обхватил его подрагивающий, изливающийся член рукой и начал нежно поглаживать.
— А-ах… это не считается, понял?
Дождавшись окончания семяизвержения, Джэха крепче перехватил член, снова прижался губами к уретре и с чмоканьем втянул в себя. Джэхёк поднял руку и коснулся лица хёна, целующего его головку и перемазанного его же спермой. Он медленно провёл пальцем по коже, растирая липкие капли. Белая жидкость на веках, щеках и над верхней губой Джэха выглядела невероятно пошло.
— Говорят, наши ДНК совпадают идеально…
— Значит, и на вкус должно быть так же.
У однояйцевых близнецов совпадение генов составляет 99,999%. Следовательно, сперма, несущая генетическую информацию, тоже идентична, как и её вкус. Брошенная Джэхёком искра мгновенно разожгла в Джэха пожар. Он перехватил руку брата. Медленно слизнул с его пальца размазанную по своему лицу сперму и попробовал её на вкус.
Джэха мягко улыбнулся и перевёл взгляд на член, который, несмотря на недавнюю разрядку, и не думал опадать. Он с готовностью опустился на колени между ног младшего — он, никогда в жизни ни перед кем не преклонявший колен. Но теперь, когда пришло время взять в рот эту огромную, угрожающую плоть, он невольно напрягся.
До сих пор он оправдывал себя тем, что шёл на поводу у импульсов Джэхёка, что делал это лишь для того, чтобы брату не пришлось нести это бремя в одиночку. Но теперь всё изменилось. Джэхёк сам пересёк черту и пришёл к нему, а значит, теперь его очередь тянуть брата на себя.
Долгие сомнения и душевные терзания остались позади. Джэха опустил голову и принял член в рот. С трудом вмещая такую толщину, он невольно пустил слюну. Джэха переживал, не выглядит ли он сейчас жалко, но мысль о том, что он должен доставить Джэхёку удовольствие во что бы то ни стало, перевешивала всё. Он с усилием раскрыл челюсти шире, насколько это было возможно. Уголки губ болезненно саднило. «Эта штуковина моего брата… что сверху, что снизу — везде рвёт меня на части…»
— А-а… не обязательно брать так глубоко.
Вспоминая, как это делал Джэхёк, Джэха попытался заглотить до самого язычка, попробовал двигать головой, но был совершенно не уверен, приятно ли это брату. Стараясь не задеть чувствительную кожу зубами, он лихорадочно соображал, на что лучше надавить языком.
Он не мог сказать, что до своих лет ни разу не получал минет. Но получать и делать самому — вещи абсолютно разные. На практике всё оказалось чертовски сложно. Как, чёрт возьми, Джэхёк делал это так искусно? «Неужели он тоже делал это тем, с кем спал от случая к случаю?..» — мелькнула в голове нелепая, по-детски ревнивая мысль.
Джэхёк, издавая низкие стоны, не сводил глаз со старшего брата. Это был экстаз. Лицо хёна дышало чувственностью, но при этом он то и дело забавно вращал глазами, явно погрузившись в напряжённые раздумья. Это было очаровательно. «Я насквозь вижу все твои мысли, Ли Джэха».
Джэхёк скрестил указательный и средний пальцы и легонько щёлкнул брата по лбу.
— Просил проверить, хорошо ли ты справляешься, а сам о другом думаешь?
Джэха вскинул на него слегка возмущённый взгляд. Джэхёк усмехнулся:
— Я знаю, о чём ты думаешь. Но для меня это тоже было впервые.
Джэха поднял голову, выпуская член изо рта. Вязкая слюна потянулась длинной серебристой нитью. Губы Джэха влажно блестели.
— Я никогда не брал в рот ничего, кроме твоего. Скорее отрезал бы, чем взял.
Слова Джэхёка сбили с толку. Отрезал чужой член? Это метафора такая? Главное, что он сказал «впервые». Джэха мысленно разобрал его фразу на части и попытался осмыслить.
Тем временем Джэхёк потянул брата наверх, заставив подняться, и, придерживая за затылок, уложил на кровать. Он навис над Джэха, облачённым в бежевую шёлковую пижаму.
— Тебе ещё больно, так что сегодня просто лежи.
Пальцы Джэхёка принялись расстёгивать пуговицы на пижаме хёна. Справившись лишь с двумя, он замер, ослеплённый видом обнажённой кожи. Не в силах терпеть, он раздвинул воротник, отыскал спрятавшийся под шёлком сосок, лизнул ареолу, а затем сомкнул губы и с силой втянул его в себя.
Джэха обвил руками шею брата и издал тонкий, стонущий звук. В этом звуке смешались щекотка, наслаждение и нарастающее возбуждение. Прошлой ночью он лишь стонал в агонии первого в жизни оргазма, умоляя брата, который слепо вбивался в него, ведомый одними инстинктами. Сейчас всё было иначе. Странно и волнующе. Шершавый язык Джэхёка, дразнящий сосок, сводил с ума.
Услышав жалобный шёпот, Джэхёк легонько, без боли прикусил сосок зубами. «Контролировать силу. Контролировать возбуждение. Контролировать семяизвержение. Только не веди себя сегодня как сорвавшийся с цепи псих», — мысленно повторял он себе снова и снова.
Он нажал большим пальцем на набухшую горошину, с силой помассировал, затем слегка поскрёб ногтем. Потянулся ко второму, но из-за не до конца расстёгнутой рубашки ткань соскользнула, скрыв уже обласканную сторону. Джэхёк инстинктивно вцепился в воротник обеими руками, готовый разорвать шёлк в клочья, но вовремя одёрнул себя и принялся послушно расстёгивать пуговицы одну за другой. «Сегодня только нежно…» Освободив вторую половину груди, он высунул язык, как собака, и принялся долго, влажно вылизывать сосок.
— Хён был прав. Это слишком вкусно.
От соска влажные поцелуи поднялись к ключицам, а затем к самому любимому месту — белоснежной шее. Словно желая убедиться в своих словах о том, что солёная от пота кожа вкуснее, Джэхёк уткнулся носом в изгиб шеи и глубоко вдохнул.
Джэхёк снова принялся вылизывать шею брата, издавая громкие влажные звуки. Он делал это маниакально, не пропуская ни миллиметра кожи. А затем начал сильно всасывать и слегка покусывать. Это было клеймение. Демонстрация собственничества. Метка территории на теле своего возлюбленного. Желая, чтобы следы были видны даже из-под воротника рубашки, он специально впивался в открытые участки с удвоенной силой.
— Угу, ничего страшного, это красиво.
Не отрывая лица от шеи брата, Джэхёк бормотал какую-то нелепицу. Джэха запустил руку в волосы на затылке Джэхёка и с силой оттянул его голову назад. С громким чмоканьем Джэхёк оторвался от его кожи. Взгляд брата был затуманенным и диким.
— Член болит, сейчас лопнет, — заныл Джэхёк, словно капризный ребёнок.
Куда подевался тот Ли Джэхёк, который только что обещал, что сегодня «ни-ни» и велел просто лежать? От него остался лишь дикий зверь, обжигающий шею горячим дыханием. Джэха крепко зажмурился.
— Обещай, что не войдёшь так глубоко, чтобы было больно.
Джэха обхватил ладонями голову брата, который кивал как заворожённый, и мягко надавил, направляя её вниз. Это было разрешение. Джэхёк хищно ухмыльнулся, тут же перехватил ноги брата, закинул их на плечи и уткнулся лицом прямо во вход. Раздались непристойные чавкающие звуки. Вход всё ещё был красным и припухшим после вчерашней грубой ночи.
Джэхёк не поднимал головы, усердно работая языком.
«Блядь, от этого вкуса хочется просто разорвать его на куски…» Боясь напугать хёна, Джэхёк благоразумно оставил эти мысли при себе. Вдоволь нализавшись, он наконец оторвался и начал озираться по сторонам.
— Х-хм… тут нет… в ванной, — тяжело дыша, подсказал Джэха.
Он прекрасно понял, что ищет брат. Смазку. Поскольку они совершенно не планировали соитие, единственным подходящим средством оказалось масло для тела в виде спрея, стоявшее в ванной.
Джэхёк метнулся туда, быстро нашёл флакон и, не церемонясь, оторвал распылитель зубами. Щедро плеснув масло на ладонь, он тщательно смазал пальцы и плавно ввёл один вовнутрь.
Осторожно… не причиняя боли, медленно, тягуче Джэхёк двигал пальцем. Он стимулировал мягкие, влажные стенки, помогая хёну расслабиться. Хлюпающие звуки разносились по комнате, отдаваясь пошлостью. Не прекращая движений пальцем, Джэхёк снова прижался языком к складкам вокруг входа. На языке осел горьковатый косметический привкус, но ему было плевать. «Главное, чтобы не было больно…»
— Хочу скорее войти и кончить внутрь.
— Но сегодня я буду нежным и медленным…
Он добавил второй палец. Двумя пальцами Джэхёк с особой тщательностью разминал внутренние стенки. Он то разводил их ножницами, то находил нужную точку и начинал быстро и ритмично стимулировать её. Масло, смешавшись с обжигающим жаром нутра, густыми каплями стекало по руке Джэхёка. Вход, который поначалу сопротивлялся, наконец-то поддался и мягко раскрылся, принимая уже три пальца.
Джэхёк схватил масло и щедро плеснул его прямо на свой член. Простыни, сменённые только вчера, снова промокли насквозь. Джэхёк обхватил себя рукой и тщательно распределил масло по всей длине. Затем он ухватил брата за бёдра обеими руками и, медленно подавшись вперёд, начал проникновение.
Он не стал толкаться глубоко, лишь дразняще тыкался головкой в самый вход. Джэхёк терпеливо прокладывал себе путь. Стоило головке прижаться, как вход медленно приоткрывался, жадно заглатывая её, но стоило Джэхёку отстраниться — тут же снова сжимался. От этих поверхностных толчков, сопровождаемых влажным чмоканьем, чувствительность Джэха взлетела до небес. Внутри всё зудело и чесалось. Джэха поймал его взгляд.
— Внизу… странно… Х-ха… щекотно.
Услышав это, Джэхёк мгновенно замер. Он потянул лежащего Джэха на себя, заставляя его сесть, а сам тем временем откинулся спиной на изголовье кровати.
— Выставь сюда задницу, я посмотрю поближе, вдруг там что-то порвалось.
Джэха замялся. «Повестись на это? Или нет?» Он давно вышел из того невинного возраста, чтобы не распознать в предложении «внимательно посмотреть, не порвалось ли что-то», дешёвую уловку. От нелепости происходящего Джэха нервно усмехнулся.
— Ты же просто хочешь заняться пошлостью, Ли Джэхёк…
— Ага, верно. Хочу «шестьдесят девять».
Джэха развернулся задом к лицу Джэхёка и навис над ним. Чувствуя лёгкую неловкость, он выпрямил спину, сидя прямо над животом брата, и оглянулся через плечо.
Ласки, позы… всё, что делал его младший, отдавало какой-то ненормальностью. Джэха понял это с самого начала: в нём была какая-то первобытная, необузданная дикость. Этот парень не успокоится, пока не впитает запах того, что хочет, не попробует это на вкус и не замучает до полусмерти. Джэха до жути хотел узнать, в каких условиях тот рос, но стоило ему проявить хоть каплю любопытства, как брат тут же намертво связывал его по рукам и ногам, пресекая любые попытки докопаться до истины.
Глядя на Джэха, который просто тупо пялился на него через плечо, Джэхёк ободряюще похлопал его по белой ягодице.
— Наш юный господин впервые занимается такими непотребствами?
«Он что, издевается?» От этого тона и жеста, странным образом задевающих гордость, бровь Джэха поползла вверх.
— Быть сверху… да, для меня это впервые.
Улыбка сошла с лица Джэхёка. Он уставился на брата холодным, непроницаемым взглядом. Смотрел долго, прямо в глаза, словно пытаясь определить, правда это или ложь. «Ты что, персональный детектор лжи Ли Джэха?» Джэха привычно нацепил на лицо дежурную маску, ту самую, с которой он выходил к публике. И, глядя на брата, лучезарно улыбнулся.
— И правда… быть сверху ощущается как-то вульгарно.
— Да? Ха-ха, ну ладно… тогда выгибай задницу. Сейчас я покажу тебе, что такое настоящая вульгарность.
Джэхёк мёртвой хваткой вцепился в бёдра Джэха и с силой рванул его на себя, прямо к своему лицу. Джэха, стоявший на коленях, инстинктивно наклонился вперёд и пополз по простыням назад. Пора бы уже привыкнуть, но выставлять задницу, да ещё и демонстрировать собственному брату самое сокровенное прямо перед его носом, было невыносимо стыдно.
Большой палец Джэхёка с силой надавил на вход, который всё ещё мелко подрагивал, покрытый скользким слоем масла. Отверстие уже было достаточно расслаблено. Казалось, оно само трепещет от удовольствия при одном лишь прикосновении, умоляя заглотить пальцы целиком.
Член Джэхёка дёрнулся и ударился о лицо низко склонившегося Джэха. Тот был так занят собственными стонами, что даже не подумал взять его в рот. Он мог лишь издавать жалобные звуки и беспомощно облизываться. Одной рукой он опирался о кровать, удерживая клонящееся вниз тело, а второй нежно массировал мошонку брата. Для Джэхёка это стало невыносимой стимуляцией. После недавнего, неконтролируемого первого семяизвержения его член был чувствителен до предела.
Большой палец Джэхёка выводил вокруг входа дразнящие круги. Он массировал по часовой стрелке, затем с силой надавливал, погружая внутрь лишь самую фалангу. Как только вход начинал казаться суховатым, Джэхёк брал палец в рот, обильно смачивая его слюной, и, вытягивая за собой влажные нити, продолжал свои мучительные ласки.
Джэха больше не мог этого выносить. Вот уже какое-то время Джэхёк даже не думал о нормальном проникновении: сначала лишь дразняще терся головкой о самый вход, а теперь и вовсе мучил его пальцами. «Да почему он так делает?..» — отчаянно подумал Джэха.
Ему нестерпимо хотелось поскорее избавиться от этого сводящего с ума щекочущего чувства. Пальцы на ногах непроизвольно сжались. В глубине души Джэха понимал всю вульгарность и порочность происходящего, но тело, словно живя собственной жизнью, жадно требовало большего. Приподняв бедра, он сосредоточился на ощущениях. Мышцы сжались, и он почувствовал, как его вход жадно приоткрывается и закрывается. Ему даже показалось, что он слышит этот влажный, чавкающий звук.
— Господин Джэха, ваша дырочка такая развратная.
— Ах-х… Т-ты… не говори так… А-ах!
Джэхёк не дал ему договорить, плавно погрузив внутрь безымянный и средний пальцы. Опасаясь причинить боль, он намеренно использовал безымянный палец вместо указательного, чтобы нажим был мягче.
Послушная плоть брата, сочащаяся маслом, тут же плотно обхватила их. Стоило Джэхёку протолкнуть пальцы чуть глубже и с легким нажимом поскрести по нежной внутренней стенке, как бедра Джэха крупно задрожали. Одной рукой крепко удерживая извивающийся таз, Джэхёк, не вынимая пальцев, прижался губами к самому входу. Он с силой надавил пальцами вниз, освобождая путь для языка.
Влажный, податливый язык с тихим хлюпаньем скользнул в образовавшуюся щель. При этом движения пальцев не прекращались ни на секунду. Комнату наполнил непристойный влажный звук. Не веря, что эти звуки исходят от его собственного тела, Джэха попытался обернуться.
Но Джэхёк уткнулся лицом ему между ягодиц, самозабвенно орудуя языком, и Джэха пришлось снова отвернуться. Он знал: брат не поднимет головы, пока не удовлетворит свою жажду, пока не измучит его до предела. Джэха снова послушно наклонился вперед, выше задирая таз. На кончике напряженного члена Джэхёка, маячившего прямо перед его лицом, уже скопилась капля прозрачной смазки. Чтобы еще больше разжечь возбуждение брата, Джэха высунул язык и принялся дразняще вылизывать твердый ствол. «Недавно же кончил, неужели опять столько выльет…»
Вытащив пальцы, Джэхёк принялся разрабатывать его изнутри одним лишь языком. Напрягая его, делая твердым и острым, он толчками проникал в нутро Джэха. С каждым грубым вторжением языка сфинктер мягко подавался и сжимался вновь. От невыносимой щекотки ягодицы и бедра Джэха мелко подрагивали, а с губ срывались непрерывные, жалкие стоны.
Спустя долгое время язык наконец покинул его тело. Джэхёк тут же подцепил указательными пальцами влажно подрагивающее кольцо, не давая ему сомкнуться, и с силой растянул в стороны. Ярко-красная, блестящая от влаги слизистая предстала перед ним как на ладони. Высоко приподняв бедра Джэха, Джэхёк собрал во рту слюну и густо сплюнул прямо внутрь. Вязкая слюна длинной нитью потянулась вниз, скользнула по стенкам и с влажным чавканьем стекла куда-то в глубину.
— Внутри всё такое красное, что же делать?
Джэхёк повернул голову и взял с прикроватной тумбочки электронный термометр. Обычный бесконтактный термометр — достаточно поднести ко лбу и нажать кнопку. Зажав кнопку включения, он активировал прибор, а затем сунул его в рот, обсасывая со всех сторон, словно делая минет, проверяя, нет ли острых краев.
— Хён, ты, кажется, совсем разболелся. Придется провести осмотр.
Джэха оторвался от члена брата и обернулся. Раздался писк термометра, оповещающий о готовности к работе, а следом он увидел ухмыляющееся лицо Джэхёка. «Не может быть… Как там выглядел этот термометр?» — лихорадочно попытался вспомнить он.
Гладкий кончик прибора, густо смазанный слюной Джэхёка, начал медленно проникать внутрь Джэха. Миновав закругленную верхнюю часть, он без сопротивления вошел до самой середины. Благодаря тщательной подготовке боли не было. Только непривычное, твердое ощущение инородного предмета внутри и обжигающее чувство стыда за эту немыслимую пошлость заставили Джэха низко опустить голову.
— Х-ха… а-ах… Ли Джэхёк, это… ха-а… слишком твердое…
Даже без особых усилий со стороны Джэхёка послушная плоть брата жадно втянула термометр. Глядя, как пластик медленно исчезает внутри, Джэхёк почувствовал, как из него толчком выплеснулась порция предсеменной жидкости. Сквозь стоны Джэха смотрел на пульсирующий член брата, изливающийся влагой прямо перед его лицом. Губы мягко и тепло обхватили жалобно плачущую плоть Джэхёка, которой так и не позволили оказаться там, где ей самое место.
Джэхёк перехватил кончик термометра и начал двигать им взад-вперед. Джэха, чей рот был занят, не мог сдержать сдавленных, мычащих стонов. Внезапно термометр внутри него издал короткий писк — «пи-бик». В тот же миг Джэхёк резко, одним движением, выдернул его. От ослепительной вспышки удовольствия, пронзившей тело при резком трении, Джэха выгнул пальцы на ногах и громко вскрикнул.
— Фу-ух, хён, выдает ошибку. Придется измерить еще раз.
На этот раз вместе с термометром Джэхёк ввел указательный и средний пальцы. Почувствовав, как внутрь вторгается нечто гораздо более толстое, Джэха рефлекторно сжался. Джэхёк осыпал его ягодицы короткими, жадными поцелуями.
— Расслабься, — хрипло выдохнул он.
Чтобы отвлечься от тянущего чувства внизу, Джэха сосредоточился на члене у себя во рту. Он принялся быстро двигать головой, обхватил ствол языком, в точности повторяя недавние движения Джэхёка, и протолкнул головку до самого горла, изо всех сил стараясь расслабить мышцы таза. И это сработало: нутро мягко подалось, раскрываясь шире. Вместе с этим наружу выплеснулась скопившаяся внутри смесь из масла и слюны Джэхёка.
Горячий рот, ласкающий его плоть, и ярко-красное, влажное нутро, покорно принимающее пальцы, — осознание того, что он владеет Джэха одновременно и сверху, и снизу, довело возбуждение Джэхёка до безумия.
Словно в награду за старания Джэха, покорно принимающего его член глубоко в горло, Джэхёк начал двигать пальцами, придерживающими термометр, с такой силой и скоростью, что комнату наполнили громкие шлепки. Скопившаяся внутри влага вспенилась, с хлюпаньем вытекая наружу.
С каждым резким толчком термометра возбуждение Джэха стремительно достигало пика. Дрожа всем телом, он судорожно свел бедра. Джэхёк крепко сжал ягодицы Джэха, пытающегося отстраниться от переизбытка удовольствия, и ускорил темп. Бедра Джэха затряслись еще сильнее; горло, сжимающее член Джэхёка, и пульсирующая дырка внизу сократились одновременно — и Джэха кончил.
К его члену даже не прикоснулись. Ли Джэха кончил только от стимуляции термометром и пальцами.
Мягкое, обжигающе горячее горло, жадно глотающее его плоть. И влажное нутро брата, умоляющее отдать это ему. Почувствовав, как горло Джэха судорожно сжалось, Джэхёк понял: он на грани. А затем ощутил, как его член взрывается, извергая семя. В момент оргазма он осознал: это было нечто совершенно иное, нежели в первый раз. Не зная пощады, его член глубоко засаженный в горло Джэха, щедро изливался густой жидкостью. Казалось, этот поток никогда не иссякнет.
Джэха послушно глотал теплую, вязкую жидкость, не проронив ни капли. Лишь когда член брата дернулся в последний раз и обмяк, он с тихим звуком выпустил его изо рта.
— Хё-ён… — протянул Джэхёк, и в его голосе прозвучали плаксивые нотки нахлынувшей слабости.
Джэха поднял голову, посмотрел в потолок и коротко выдохнул. Затем обернулся. На лице Джэхёка застыло то же выражение, что и в прошлый раз. Растерянность от собственной несдержанности.
— Ты сегодня делаешь много ошибок, наш Джэхёк.
Уже второй раз за день. И если с первым еще можно было как-то смириться, то во второй раз ему пришлось проглотить просто немыслимое количество этого… непонятно чего. В голове промелькнула абсурдная мысль: «Раз у нас одинаковые гены, то и вкус должен быть одинаковым, не так ли?»
«М-да, одна ДНК… Какая разница, ведь это произведено тем же самым телом, так что ничего страшного, если я это выпью…» Джэха придвинулся ближе, подставив брату руку вместо подушки. Затем прижался губами к его виску и негромко произнес: