Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Роза и Романтик» (3 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Михаил застыл с занесённой для стука рукой.
«Может, он куда-то торопился и упал? А вдруг… вдруг там вообще не Ивон?»
Воспоминания о доставленной когда-то взрывчатке не давали покоя. Он уже развернулся, чтобы бежать за управдомом, как вдруг дверь распахнулась.
— Ах, Ивон! — с нескрываемым облегчением выдохнул Михаил, увидев сына.
«Наверное, спал. Нужно извиниться, что разбудил…»
Он открыл было рот, но «Ивон» перебил его ледяным тоном:
Ошарашенный Михаил не успел больше ничего сказать — дверь захлопнулась прямо перед его носом. Щёлкнул замок.
Бывший глава синдиката Ломоносовых так и остался стоять на лестничной клетке с отвисшей челюстью.
— Да что ты, чёрт возьми, творишь?! — раздался из-за двери приглушённый, но полный ярости крик.
Тем временем Ивон, прятавшийся за дверью и изнывавший от тревоги, приглушённо воскликнул и принялся остервенело колотить Цезаря по спине.
— Я же сказал тебе — вежливо! Вежливо! Ты вообще знаешь, что это такое?! — плечи Ивона дёргались от сдерживаемого гнева.
Взгляд Цезаря оставался всё таким же бесстыдным. Он смотрел на Ивона так, будто искренне не понимал, в чём провинился.
— Веди себя прилично, — прошипел Ивон, делая последнее предупреждение. — А если не знаешь как, то просто закрой рот, ясно?
Цезарь, разумеется, ничего не ответил. Ивон приложил два пальца к своим глазам, а затем направил их на мужчину напротив. «Я за тобой слежу».
Оставив недовольного Цезаря позади, он взялся за дверную ручку. В такой ситуации нельзя было нервничать. Сделав глубокий вдох, Ивон собрался с духом и повернул ручку.
— Ивон, — с облегчением начал Михаил. До этого на его лице читалась тревога, но стоило открыть рот, как выражение тут же заледенело. — Ты… Что ты здесь делаешь?
Тон отца был настолько угрожающим, словно он готов был вцепиться в глотку. Ивон был готов к подобному, но всё равно опешил. В голове промелькнула запоздалая мысль, что нужно было просто схватить Цезаря и выпрыгнуть в окно, но было уже слишком поздно. Теперь оставалось лишь как-то выпутываться из этой ситуации.
«Значит, единственный выход — свести время их встречи к минимуму».
— Господин Ломоносов, — выдавив из себя улыбку, начал Ивон. — Здравствуйте, давно не виделись. Как вы поживаете?
Он произнёс эти дежурные фразы, но реакция собеседника оказалась совершенно непредсказуемой.
— Я спросил, что ты здесь делаешь! Ты что, игнорируешь мои слова?!
В глазах Михаила полыхала жажда крови. Ивон был уверен, окажись у него сейчас в руках пистолет, он бы спустил курок без малейших колебаний. От осознания этого Ивон застыл на месте.
Он всегда знал, что его отец — мафиози. Жизнь не раз доказывала это на деле. Но, возможно, потому, что на Ивона Михаил всегда смотрел с ясной и теплой нежностью, сейчас у него впервые от ужаса похолодело сердце. Внезапно вспомнилось прозвище Михаила: «Лев Ломоносов». Царь зверей постарел, но его инстинкты никуда не делись. Острый, пронизывающий взгляд, направленный на Ивона, был тому неопровержимым доказательством.
«Так вот какой у него взгляд… у моего отца».
Впервые столкнувшись с истинной сущностью Михаила, Ивон растерялся.
«Видела ли когда-нибудь мама отца таким? Его глаза, это лицо?»
Он мог с уверенностью сказать: нет, не видела. Этот человек так тщательно скрывал свою истинную натуру даже от собственного сына. Что уж говорить о единственной женщине, которую он любил всю жизнь.
— Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили, — Ивон тут же сменил тон. — Я лишь хотел поздороваться. Никаких иных намерений у меня не было.
Михаил продолжал буравить его взглядом, не сбавляя враждебности.
Цезарь Сергеев всегда славился своим высокомерием и беспардонностью. У него в принципе не было привычки здороваться с людьми при случайной встрече. И это обращение «Господин Ломоносов»? Этот человек извиняется таким вежливым тоном? Сергеевский мясник?
Вывод напрашивался сам собой: у него определенно есть скрытые мотивы. И скорее всего, мотив этот лишь один.
«Пытается усыпить мою бдительность, чтобы убить».
Причин для этого было предостаточно. В конце концов, их синдикаты враждовали уже долгие годы, и даже временное перемирие могло рухнуть в любой момент. Вопрос заключался лишь в том, когда и кто первым нанесет удар.
— Хорошо, я понял тебя, — неожиданно спокойно произнёс Михаил.
От этого холодного, отстранённого тона Ивон вздрогнул. Он понятия не имел, к чему клонит отец, когда тот продолжил:
— Поступай как знаешь. Я пришел повидаться с сыном и хочу его видеть. А наши с тобой старые счеты мы обсудим позже.
Михаил спокойно попытался отстранить Ивона и пройти внутрь. Но тотт не мог так просто сдаться.
— Подождите. Отец… То есть, господин Ломоносов!
Ивон поспешно преградил ему путь и захлопнул за собой дверь. Внезапно они оказались вдвоем в коридоре, глядя друг на друга.
— Что ты сейчас делаешь? — голос отца стал еще ниже.
Ивон уловил эту особенность — в гневе Михаил становился лишь хладнокровнее. Он тут же осознал свою оплошность, но было поздно. Лихорадочно соображая, как спасти положение, Ивон выдал:
— Нет, ну… простите… Ивон просто еще не готов.
Разумеется, Михаил не купился на эту нелепую отговорку. На его лице, искаженном гримасой, явно читалось недовольство. С выражением крайнего недоверия он опередил Ивона, не дав тому сказать и слова.
— И что же вы там вдвоем делали?
Михаил смотрел на него так, словно уже всё знал. От этого взгляда Ивон внутренне сжался и начал запинаться.
Как назло, именно в этот момент в памяти всплыло то, чем они занимались всего пару минут назад. Кончики ушей Ивона вспыхнули. Он непроизвольно прикрыл рот рукой, и в глазах Михаила тут же блеснули искры ярости.
— Нет, подождите, это недоразумение!..
Ивон в испуге отшатнулся назад и вжался спиной в дверь. Он судорожно огляделся по сторонам, но бежать было некуда. Вскинув руки в примирительном жесте, он принялся торопливо оправдываться:
— Я не пытался наброситься на Цез… то есть на Ивона! Это сложно объяснить, я просто хотел его поцеловать… нет, это тоже звучит странно. В общем, всё не так, как вы думаете! Я правда ни в чём не виноват, честное слово, это не то! Мы с Цез… то есть с Ивоном не собирались делать ничего такого…
— Как ты смеешь… Да как ты смеешь! — Михаил сжал кулаки, скрипнув зубами.
Ему было плевать на то, что лицо оправдывающегося перед ним мужчины блестело от испарины. В его памяти сейчас ярко вспыхнули те дерзкие слова, что этот негодяй бросил ему в лицо в прошлый раз: «Я сплю с Ивоном».
В это мгновение Михаил окончательно потерял остатки рассудка.
— Решил показать мне это прямо здесь, у меня на глазах?! Ах ты, мерзавец…!!
Ивон в недоумении уставился на него, но Михаил, естественно, его не слушал. Сейчас успокоить его мог только Ивон, но Ивон-то был не Ивоном.
— Успокойтесь. Господин Ломоносов, прошу вас, успокойтесь.
Не в силах больше сдерживать гнев, Михаил замахнулся для удара. Ивон рефлекторно перехватил его запястье. Рука отца оказалась до пугающего тонкой. Почувствовав эту разницу, которую он не замечал, находясь в своем собственном теле, Ивон обомлел.
«Если я не рассчитаю силу, я же покалечу его!»
Как только Михаил попытался грубо вырвать руку, Ивон тут же разжал пальцы. Он снова попытался возразить: «Всё не так», но нужные слова никак не шли на ум. Понимая, что любое его слово сейчас сделает только хуже, Ивон лишь покрывался холодным потом. Тем временем Михаил, потирая запястье, просверлил Ивона ледяным взглядом и процедил:
— Что ж. Сейчас я абсолютно беззащитен. Я всего лишь немощный старик, тебе хватит и голых рук, чтобы прикончить меня. Я не стану жалко молить о пощаде. Можешь пустить мне пулю в сердце, свернуть шею или забрать с собой и пытать — делай что хочешь. Но ты не вытянешь из меня никакой информации о синдикате. Я уже давно отошел от дел и ничего не знаю.
Михаил всё понял совершенно превратно.
«Лучше бы он меня просто ударил», — с тоской подумал Ивон и тяжело вздохнул.
— Ха… Оте… Господин Ломоносов.
Чувствуя, как начинает пульсировать висок, Ивон продолжил:
— У меня нет никаких намерений причинять вам вред. Я же сказал, мы давно не виделись, я просто хотел поздороваться.
— Ты? Со мной? Не смеши меня, — Михаил метнул в него свирепый взгляд. — Какова твоя истинная цель?
Ивон окончательно потерял дар речи. Недоверие между Михаилом и Цезарем оказалось куда более глубоким и укоренившимся, чем он предполагал. А учитывая, что Ивон уже успел заявить во всеуслышание об их отношениях — ситуация и вовсе стала патовой.
Но пустить всё на самотёк он не мог. Если позволить ему сейчас встретиться с Цезарем, кто знает, что этот идиот может ляпнуть? Никто его не остановит.
И всё же это недоразумение нужно было как-то разрешить.
Цезарь ясно дал понять, что нападать он не собирается. Значит, всё, что сейчас происходит между ним и Михаилом — дело сугубо личное. За пределы этой комнаты оно не выйдет, так что можно немного рискнуть.
— Я понимаю, что вам претит моя связь с Ивоном, — осторожно начал он, тщательно подбирая каждое слово.
Михаил всё так же хмурился, но молчал, ожидая продолжения. Ивон не упустил свой шанс и поспешно добавил:
— Я признаю, что отношения между Ломоносовыми и Сергеевыми долгие годы были, мягко говоря, натянутыми. Но ситуация изменилась. Я больше не испытываю к вам враждебности. И у меня нет никаких скрытых мотивов. Я говорю искренне
Михаил продолжал буравить его хмурым взглядом снизу вверх. Ослеплённый гневом, он не сразу осознал, что сегодняшний «Цезарь» ведёт себя как-то иначе. Исчезли его обычная снисходительно-издевательская манера и циничная усмешка. Более того, казалось, он всеми силами старается не спровоцировать конфликт.
— И зачем тебе всё это? — недоверчиво прищурился Михаил.
— Потому что вы — отец человека, которого я люблю, — честно ответил Ивон.
И это была чистая правда. И его возлюбленный Цезарь, и его родной отец — оба были неотъемлемой частью его жизни. Их бесконечная вражда была для него невыносима. Ивон надеялся, что со временем их взаимная ненависть утихнет, но раз уж представился такой шанс — глупо было бы им не воспользоваться. Вдруг этот разговор заставит отца хоть немного смягчиться? Конечно, это было слишком самонадеянно, но попытаться стоило.
Михаил же, услышав эти слова, был поражён до глубины души. Этот человек говорит о любви? От кровожадного убийцы, Цезаря Сергеева, он ожидал услышать что угодно, только не это.
У Михаила тоже была единственная женщина, которую он любил всю свою жизнь. Ради неё он был готов на всё: разделял её увлечения, старался поладить с её окружением. Главным для него было видеть её счастливой. Наверное, так поступает каждый, кто по-настоящему любит.
И сейчас, глядя на этого человека, он словно видел в нём себя прежнего.
Михаил по-прежнему не верил в искренность чувств Цезаря к Ивону. У этого мерзавца просто не может быть такого горячего сердца.
Но как тогда объяснить его слова и поступки?
Впервые Михаил почувствовал растерянность. Вряд ли Цезарь разыгрывает весь этот спектакль только ради того, чтобы его обмануть.
— ...Выходит, ты хочешь наладить со мной отношения ради Ивона?
— Да, безусловно, — без колебаний ответил Ивон. — Если мы с вами будем враждовать, Ивону будет тяжело.
В его голосе звучала неподдельная искренность. Вражда отца и возлюбленного была для него не просто «тяжелой» — она разрывала его на части. От этого осознания его голос невольно дрогнул.
Михаил замолчал. Опустив взгляд и задумчиво потирая подбородок, он медленно протянул:
Ивон понял: вот он, тот самый момент, которого он так ждал.
— Если Ивон вам дорог, вы должны понять мое желание уберечь его от лишних переживаний.
Эти слова явно задели Михаила. Ивону было не по себе от того, что он так откровенно манипулирует отцовскими чувствами, но цель оправдывала средства.
— Нам больше незачем враждовать. Как вы сами сказали, вы отошли от дел.
Ивон хотел сказать лишь то, что пора прекратить это бессмысленное противостояние, но явно переусердствовал. Лицо Михаила окаменело, губы плотно сжались. Формально придраться было не к чему. Разве что неприятно слышать собственные слова, брошенные тебе же в лицо.
Но вовсе не это задело Михаила. Что скрывается за этими словами?
«Я отошел от дел, значит, могу не беспокоиться о себе, но вот синдикат Ломоносовых — совсем другое дело».
Это угроза? Намёк на то, что он может ударить в любой момент и развязать полномасштабную войну?
Но Михаил не мог ничего возразить — он сам себя загнал в ловушку. Он же сам только что заявил, что покинул синдикат и не имеет к нему никакого отношения. Выходит, если Цезарь нападёт на Ломоносовых, Михаил не имеет права вмешиваться. Вот почему Цезарь повторил его слова. Словно хотел подчеркнуть: «Ты сам это сказал».
«Ах ты, хитрая лиса! Прикрываешься моим сыном и играешь словами...»
— Значит так, — резко оборвал его Михаил. Заметив, как Ивон вздрогнул, он продолжил ледяным тоном: — Если вкратце, то Ломоносовы и я — это не одно и то же. И лично мне ты причинять вред не собираешься.
Ивон, обрадованный тем, что отец, кажется, согласился с его доводами, с готовностью закивал.
— Спасибо за понимание, — он улыбнулся. — Какой мне смысл идти против вас? Ивон бы этого не одобрил...
Поначалу Ивон хотел лишь потянуть время, но в процессе разговора у него появилось искреннее желание переубедить отца. Ивон прекрасно осознавал, что Цезарь — далеко не святой. Но ему претила слепая ярость отца и его постоянные оскорбления в адрес Цезаря. Да, поведение Сергеева оставляло желать лучшего, но и отец сделал немало такого, что могло спровоцировать ответную агрессию. В конце концов, они стоили друг друга.
— Прошу прощения за свою грубость в нашу прошлую встречу. Мне очень жаль.
Он вежливо извинился. Разумеется, настоящий Цезарь никогда бы не опустился до извинений, но другого шанса у Ивона не будет. Он надеялся, что это хоть немного умерит пыл отца. Ведь одной из главных причин лютой ненависти Михаила к Цезарю, помимо давней вражды синдикатов, были личная неприязнь и возмутительное высокомерие Сергеева.
«Может, мы сможем хотя бы нормально общаться...»
На долю секунды Ивону показалось, что мирное будущее возможно. Но, взглянув на Михаила, он в ужасе отшатнулся. Отец стоял, сжимая кулаки до трясучки, а в его глазах пылала неприкрытая ярость.
Заметив вздувшуюся на виске Михаила вену, Ивон растерянно отступил.
Было очевидно, что отец взбешён, но Ивон не мог понять причины. Он же предельно мягко дал понять, что не собирается нападать, и даже извинился — чего настоящий Цезарь ни за что бы не сделал! Откуда такая реакция?
«Это Михаил постоянно злится. Я просто пытаюсь поговорить», — внезапно всплыли в памяти слова Цезаря. На мгновение Ивон был готов с ним согласиться, но тут же отогнал эту мысль.
«Наверное, я сказал что-то не то. К тому же, отец думает, что перед ним Цезарь, и во всём ищет скрытый смысл».
Возможно, отец решил, что над ним издеваются. В конце концов, Михаил знал Цезаря много лет, и внезапные попытки наладить контакт, да еще и с извинениями, не могли не показаться ему подозрительными.
«Неужели он догадался, что мы поменялись телами?»
Не дав Ивону договорить, Михаил разразился проклятиями. Прежде чем Ивон успел хоть как-то отреагировать, отец выплеснул на него весь свой гнев:
— Думаешь, я не раскусил твои гнусные замыслы?! Решил, что можешь вот так насмехаться надо мной и водить меня за нос? Ты держишь меня за идиота?! Я пытался держать себя в руках ради Ивона, но ты этого не стоишь. Убирайся отсюда немедленно и больше никогда не попадайся мне на глаза! Не знаю, что ты задумал, прикрываясь моим сыном, но я никогда тебя не признаю! И я не сдамся, пока мой сын не придет в себя!
Ивон ошарашенно хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова. Такого поворота он никак не ожидал. Михаил с силой оттолкнул оцепеневшего Ивона от двери. Тот лишь неловко отшатнулся в сторону. Михаил ухватился за ручку и резко рванул дверь на себя.
Увидев за распахнутой дверью Цезаря, невозмутимо попыхивающего сигарой, Ивон округлил глаза. Он отчаянно замахал руками, показывая, чтобы тот немедленно затушил сигару, но Цезарь лишь скользнул по нему равнодушным взглядом и отвернулся. Ивон заскрежетал зубами, сжав кулаки от бессильной злости. А тем временем Михаил подошел к Цезарю и заговорил с ним на удивление ласково.
Точнее, к Цезарю в теле Ивона.
— Ивон, мальчик мой, как ты? Прости, что завалился без предупреждения...
Стоя за спиной Михаила, Ивон отчаянно жестикулировал, показывая Цезарю, чтобы тот держал рот на замке. Тот брезгливо поморщился, но, к счастью, промолчал. Вместо этого он продолжил глубоко затягиваться сигарой, чем привел Михаила в полное замешательство.
— И... Ивон, ты что, куришь сигары? С каких пор... Нет, я ничего не имею против сигар, но...
Видя, как отец мнется, не решаясь высказать свое неодобрение, Ивон сгорал от стыда и раздражения.
«Отец, я здесь! Этот ублюдок — фальшивка!»
Ему хотелось кричать об этом во весь голос, но это было невозможно. Как он вообще сможет всё это объяснить? Да и после того, что только что произошло, отец ни за что не поверит. Он решит, что Цезарь просто продолжает издеваться, и рассвирепеет еще больше. Оставалось только одно: как можно скорее спровадить Михаила.
«Сделай уже что-нибудь! Живо! Избавься от него!» — одними губами взмолился Ивон.
Цезарь, с недовольным видом продолжавший дымить сигарой, наконец нехотя открыл рот.
— Вы слишком шумите. Выметайтесь.
Ивон вскрикнул одновременно с ошеломленным Михаилом. Но Цезарь, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжил всё с тем же равнодушным видом:
— Я сказал, проваливайте, я занят. Вы что, оглохли?
— Да что ты такое несёшь?! Замолчи немедленно!
Ивон бросился к Цезарю и отчаянно зажал ему рот.
—Ты что, хочешь довести моего отца до инфаркта?! — беззвучно, одними губами прокричал он.
— Что ты творишь?! Отпусти моего сына, мерзавец! Ивон, с тобой всё в порядке?! Ивон!
Михаил с громоподобным рёвом кинулся разнимать их. Ивон, чувствуя всю абсурдность ситуации, был вынужден разжать руки.
— Это всё из-за тебя! Ах ты ублюдок! Как ты смеешь так развращать моего мальчика?! Это ты довёл Ивона до такого состояния! Мой Ивон всегда был таким воспитанным, а теперь хамит отцу... Сергеев! Я никогда тебя не прощу! Будь ты проклят!
Михаил бушевал, словно безумный. Шок, растерянность и горечь, вызванные поведением «Ивона» (который на самом деле был Цезарем, но Михаил-то об этом не знал!), переплавились в слепую ярость и обрушились на настоящего Цезаря. Ситуация выходила из-под контроля.
Ивон всерьез испугался, что у отца случится удар, и попытался хоть как-то его успокоить.
— Отец... то есть, господин Ломоносов. Пожалуйста, успокойтесь и выслушайте меня...
Он шагнул к отцу, собираясь снова обратиться к нему, как вдруг...
Выражение лица Цезаря, который до этого момента наблюдал за происходящим со скучающим видом, скрестив руки на груди, мгновенно изменилось. Прежде чем Ивон успел хоть что-то сообразить, Цезарь бросился вперед и с силой толкнул его на пол.
С грохотом они вдвоем рухнули на пол. Почти одновременно с этим окно с треском разлетелось вдребезги, осыпав их градом осколков. Ивон, дезориентированный внезапным падением, лежал в оцепенении, не понимая, что происходит. Цезарь, навалившись на него сверху, с напряженным лицом смотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом сквозь разбитое окно в неизвестную пустоту, Ивон слабо пробормотал:
— Не вставай, — низким, предостерегающим голосом скомандовал Цезарь, когда Ивон попытался неловко приподняться. — Снайпер. Он всё ещё держит нас на прицеле. Дёрнешься — и останешься без головы.
Услышав это, Ивон в панике огляделся и только тогда заметил пулевое отверстие в стене — точно на том месте, где он стоял секунду назад.
«Если бы Цезарь не заметил и не оттолкнул меня...»
От одной только мысли по спине побежал ледяной мороз.
Вспомнив о Михаиле, Ивон резко вскинул голову. Отец стоял на том же месте, широко распахнув глаза. Он замер, оборвав крик на полуслове, и лишь когда встретился взглядом с Ивоном, вернулось осознание происходящего, и он смертельно побледнел.
— Ивон! Ивон, мальчик мой, ты цел?! Что здесь...
— Не подходи! — грубо рявкнул Цезарь, всё ещё прикрывая Ивона своим телом. Заметив, как Михаил рефлекторно отшатнулся, он добавил резким тоном: — Вы же понимаете, в какой мы ситуации? Жить хотите — пригнитесь или убирайтесь отсюда, не путайтесь под ногами.
Глаза Михаила расширились ещё больше. Он не знал, как реагировать, то ли прийти в ужас от столь резкой перемены в своём всегда вежливом сыне, то ли списать всё на экстремальную ситуацию.
Но времени на раздумья не было. Инстинкты, отточенные годами жизни на грани смерти, сейчас вопили, заглушая все остальные мысли.
Кто-то пытается убить его сына.
Если он сейчас не начнёт действовать, то снова потеряет самого дорогого человека. Второго такого удара он не переживёт. Потерять единственную кровиночку, всё, что осталось от Суён? Ни за что.
Михаил начал действовать мгновенно. Спрятавшись в узкий зазор между кроватью и стеной, он бросил Ивону, всё ещё распластанному на полу:
Он обращался к Ивону, но ответил ему Цезарь. Не отрывая пристального взгляда от невидимой цели, он коротко бросил:
Михаил был сбит с толку. Судя по траектории пули, целились в Цезаря, но ведь они находились в квартире Ивона! Более того, реакция сына, явно понимающего, в чём дело, нагнетала ещё более зловещую атмосферу.
Не теряя ни секунды, Михаил достал телефон и набрал номер Владимира. Пока он быстро обрисовывал ситуацию и просил прислать людей, Ивон лежал без движения, парализованный ужасом.
Одно только имя заставило кровь застыть в жилах. Ивон мгновенно понял, что произошло.
Изначально мишенью был сам Ивон. Но Цезарь занял его место, став новой целью. А Леонид, очевидно, не собирался отступать.
Тогда они решили, что пока убийцу не поймают, Цезарю будет проще и эффективнее отражать атаки. Он с готовностью согласился на эту роль. С тех пор Ивон пару раз замечал на теле Цезаря синяки и ссадины, но не придавал этому особого значения. Цезарь вел себя так невозмутимо, а Ивон подсознательно был уверен в его неуязвимости.
Но теперь, когда кусочки пазла сошлись, Ивон с ужасом осознал правду. Вот почему Цезарь не отходил от него ни на шаг. Вот почему прошлой ночью он не сомкнул глаз, сидя у окна. Всё встало на свои места. Он ждал нападения Леонида, не зная, когда тот нанесёт удар. Когда Ивон отправился на остров на поиски свидетеля, Цезарь был с ним. И там он тоже провел ночь у окна, не смыкая глаз. Так вот почему у Ивона было такое стойкое чувство дежавю! Цезарь молчал, чтобы не пугать его, или, возможно, был абсолютно уверен в своих силах. Но ясно было одно: он делал всё это ради Ивона.
Каким бы сверхчеловеком ни был Цезарь, пуля не щадит никого. А та пуля, что выпустил Леонид, прошла точно на уровне его головы. Не успей Цезарь увернуться, она пробила бы ему висок.
По телу побежали мурашки. Представив себе бледное, безжизненное лицо Цезаря и его окровавленное тело, Ивон похолодел от ужаса.
Послышался тихий шепот. Затем Цезарь поднялся, и тяжесть, придавливавшая Ивона к полу, исчезла.
Цезарь выпрямился и протянул ему руку. Ивон, всё ещё не пришедший в себя, моргнул и медленно потянулся навстречу. Но в тот момент, когда их пальцы должны были соприкоснуться, между ними втиснулся Михаил.
Он с такой силой дернул Ивона за руку, что тот чуть не потерял равновесие. Цезарь недовольно скривился, но Михаил, не обращая на него внимания, задвинул Ивона в угол и заслонил собой.
— Владимир сейчас проверит территорию. Как только он сообщит, что путь чист, мы уйдем. Тебе просто повезло, что ты увернулся. Кто знает, повезет ли в следующий раз.
Отец был прав. Полулежа на полу, Ивон растерянно смотрел на Цезаря. Он хотел сказать, чтобы тот послушал отца, но Цезарь опередил его, оттолкнув Михаила.
— Я же сказал, всё в порядке. Отойдите. Вы меня раздражаете.
От грубого толчка Михаил пошатнулся и отступил на шаг. Цезарь выбрался из узкого пространства между стеной и кроватью и демонстративно отряхнулся. Он делал это так старательно, словно испачкался в чем-то мерзком. Михаил от возмущения открыл рот, попытался что-то сказать, но, взяв себя в руки, поспешно спросил:
— Т-ты точно цел? Нигде не болит? Дай-ка я посмотрю... Это займет всего секунду.
Осмотрев Ивона со всех сторон и убедившись, что тот невредим, Михаил с облегчением выдохнул и бросил тревожный взгляд на разбитое окно. В его глазах читалась крайняя настороженность, но она быстро рассеялась. Лишь убедившись, что Цезарь был прав и опасность миновала, он позволил себе расслабиться.
С трудом переведя дух, Михаил повернул голову и встретился взглядом с Ивоном, который как раз поднимался на ноги. В ту же секунду в глазах отца, до этого мутных от пережитого шока, вспыхнул яростный огонь.
— Из-за тебя мой сын чуть не погиб! — закричал он еще громче, чем прежде.
Его голос громыхал, извергаясь безудержным потоком:
— Мой сын — обычный адвокат! С какой стати в него стреляет снайпер?! Это всё из-за тебя! Из-за тебя жизнь моего мальчика висит на волоске! Чудовище!
— Да что вы творите? — Цезарь решительно заслонил собой Ивона. В его голосе сквозило нескрываемое раздражение. — Я же сказал вам убираться! Идите уже! Я сам здесь со всем разберусь!
Их перепалка продолжалась, но Ивон слышал лишь обрывки фраз. Слова Михаила били в самое сердце, вонзаясь острыми осколками.
«Он прав. Из-за меня Цезарь уже не раз был на волосок от смерти. И это не закончится. Пока этот снайпер не отступится. А что, если однажды Леонид действительно... покажет мне его труп? Если это случится... »
Мысли путались, обрываясь на самом страшном. Перед мысленным взором Ивона снова и снова возникал бездыханный Цезарь.
«Если это случится, что будет со мной?»
Внезапно Ивон мертвой хваткой вцепился в руку Цезаря. Тот удивленно посмотрел на него, не понимая, в чем дело, но Ивон, глядя прямо ему в глаза, твердо произнес:
Но Ивон, не обращая внимания на его растерянность, продолжил:
— Мы уезжаем. Вдвоем. Прямо сейчас. Сможешь всё быстро организовать? Куда мы можем отправиться?
Цезарь пару раз моргнул, а затем уголки его губ медленно поползли вверх, складываясь в загадочную ухмылку.
— Разумеется. У меня есть на примете одно местечко.
— Отлично. Идем. — Ивон не стал терять ни секунды и потянул Цезаря за собой.
— И... Ивон! Куда ты собрался?! А ну стой! — закричал вдогонку Михаил, но Ивон проигнорировал его слова.
Перепрыгивая через три-четыре ступеньки, как и тогда, когда они только поднимались, он в мгновение ока оказался у входной двери. Прежде чем открыть ее, он на секунду замер и спросил:
Цезарь не стал добавлять «наверное». Даже если снайпер затаился в ожидании новой возможности, Цезарь бы это почувствовал. Как чувствовал всегда.
— Верь мне, — сказал Цезарь и первым толкнул дверь.
Ивон внутренне сжался, готовясь к худшему, но улица встретила их привычной суетой. Дети с визгом носились друг за другом, взрослые спешили по своим делам, машины неторопливо ехали по дороге. Ивон завороженно смотрел на эту обыденную картину. Мир вокруг был настолько безмятежен, что в произошедшее пару минут назад покушение просто не верилось.
Отчаянный крик Михаила вырвал его из оцепенения. Обернувшись и увидев, как отец, с трудом переставляя ноги, спускается по лестнице, Ивон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
— Простите. Но сейчас я должен уйти с Цезарем.
Михаил в панике закричал, но Ивон уже выскочил на улицу и запрыгнул в ожидавшую их машину вслед за Цезарем. Он до последнего боялся, что в эту долю секунды что-то случится, но, как и обещал Цезарь, всё прошло гладко. Машина сорвалась с места, оставив растерянного Михаила на тротуаре.
— Ивон... — опустошенно прошептал Михаил.
В голове царил полный хаос. Что вообще происходит? Почему Ивон уехал с Цезарем? И что значат эти его последние слова? Всё это не укладывалось в голове. Но больше всего сбивала с толку фраза, брошенная «Цезарем» напоследок:
«Я должен уйти с Цезарем». Что за чушь? Он же должен был сказать: «Я ухожу с Ивоном»! Да и вел он себя сегодня совершенно нетипично. Ослепленный ненавистью, Михаил не сразу придал этому значение, но теперь, прокручивая всё в памяти, находил массу странностей. Этот подчеркнуто вежливый тон, какая-то даже... забота? Это совершенно не вязалось с образом безжалостного Цезаря Сергеева.
Скорее, это было похоже на Ивона...
— Бред какой-то, — пробормотал Михаил, поспешно отгоняя абсурдную мысль. — Просто слишком много всего навалилось... Чтобы Цезарь и Ивон поменялись телами? Немыслимо.
Он энергично помотал головой, прогоняя наваждение. В этот момент за спиной раздался визг тормозов, а затем торопливые шаги.
— Господин Ломоносов! Вы целы?! — с тревогой в голосе крикнул Владимир.
Увидев его бледное, искаженное страхом лицо, Михаил смущенно кивнул.
— Да, я в порядке... Извини, что выдернул тебя так внезапно.
Он хотел было извиниться, но осекся. Владимир был белее мела. Впору было самому Михаилу спрашивать, что случилось. Владимир же, бегло осмотрев Михаила с ног до головы, шумно выдохнул:
— Слава богу... Вы не ранены... Какое счастье... Какое счастье...
Он повторял это снова и снова, и его голос заметно дрожал. Чувствуя себя одновременно неловко и виновато, Михаил виновато улыбнулся и похлопал его по руке.
— Ну-ну, ты же теперь глава синдиката. Негоже тебе так раскисать. Что бы ни случилось, ты должен сохранять хладнокровие.
Слова прозвучали строго, но во взгляде Михаила читалась затаенная горечь. Этот огромный, сильный мужчина в его глазах всё ещё оставался тем самым брошенным мальчишкой, которого он когда-то взял под свое крыло.
— ...Так что всё-таки произошло? Вы сказали, это дело рук Леонида?
Конечно, он уже давно вырос и возмужал. Убедившись, что с Михаилом всё в порядке, Владимир быстро взял себя в руки. К нему вернулась прежняя невозмутимость, и перед Михаилом снова стоял хладнокровный босс мафии. Михаил с гордостью посмотрел на него и кивнул.
— Судя по всему, целью был Царь. Но пока Ивон рядом с ним, он тоже в опасности. Нужно выяснить, что к чему...
Михаил замялся. В любой другой ситуации он бы не задумываясь приказал устранить Цезаря. Но сейчас слова застряли в горле. В ушах эхом отдавалась фраза, сказанная «Цезарем»:
«Потому что вы — отец человека, которого я люблю».
Что будет с Ивоном, если с Цезарем что-то случится? Ивон ведь говорил ему почти то же самое. Когда Михаил требовал, чтобы он расстался с Цезарем, сын напомнил ему о Суён — о том, что Михаил до сих пор живет прошлым и хранит ей верность. Михаилу тогда нечего было возразить, нечего было возразить и сейчас.
«А если я вмешаюсь, и Царь действительно погибнет?.. Ивон никогда меня не простит».
— Господин Ломоносов? — окликнул его Владимир.
Михаил поднял голову и встретился с обеспокоенным взглядом.
— Нет, нет. Всё в порядке. Не бери в голову.
В любом случае, если Цезарь стал мишенью Леонида, долго он не протянет. Михаилу даже марать руки не придется. Но как бы там ни было, он не хотел, чтобы Ивон страдал. А что, если последствия будут еще хуже? Что, если... Михаил снова и снова взвешивал все «за» и «против», мучительно пытаясь принять решение, но в конце концов лишь тяжело вздохнул.
— Что? Вы про наёмного убийцу? — переспросил Владимир.
— Похоже, ему заказали Царя. Выясни, так ли это, и если да, то как до этого дошло.
Он нахмурился и добавил с тревогой в голосе: