Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Роза и Романтик» (4 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Мерный шум волн успокаивал. Сменив машину на самолёт, а затем пересев на катер, они прибыли на тот самый остров, куда Цезарь когда-то его похитил. Одинокий особняк стоял в полном отдалении от цивилизации. Вокруг — ни души, ни единого намёка на присутствие человека. На всём острове были только Ивон и Цезарь.
Опершись на перила террасы, Ивон задумчиво смотрел вдаль на бескрайнюю морскую гладь.
— Не верится, что мы снова здесь, — пробормотал он, словно мысли вслух.
Цезарь, подошедший с двумя банками пива, ответил:
— Я же говорил, что у меня есть на примете одно местечко.
Взяв банку, Ивон с подозрением посмотрел на него.
— Ты ведь всё равно планировал это провернуть, да? Признавайся. Я не злюсь.
Цезарь усмехнулся и с шипением открыл банку.
— Скажем так, моё терпение было на исходе.
Ивон бросил на него красноречивый взгляд, мол, «я так и знал», но промолчал.
— Учитывая, что ты сбежал со мной прямо на глазах у Михаила, в следующий раз он устроит нам скандал похлеще сегодняшнего.
Несмотря на эти слова, Цезарь выглядел донельзя довольным. Казалось, тот факт, что Ивон предпочел его родному отцу и уехал с ним, приводил этого мужчину в восторг.
— Он может даже спустить на меня своих псов, решив, что я тебя похитил, — добавил он с усмешкой.
Ивон сделал большой глоток пенного и равнодушно отозвался:
— Плевать. Сейчас ты для меня важнее.
Услышав это, Цезарь замер, улыбка исчезла с его лица, уступив место искреннему изумлению. Глядя на его ошарашенный вид — а точнее, на своё собственное ошарашенное лицо, — Ивон почувствовал не смущение, а лишь горькую тоску. Как же ему хотелось сейчас видеть перед собой не собственное отражение, а настоящего Цезаря. Он тяжело вздохнул.
— Что-то не так? В чём дело? — нахмурившись, спросил Цезарь, видимо, тоже почувствовав неладное.
Вместо ответа Ивон задал другой вопрос:
— Здесь безопасно? Даже Леонид не сможет нас достать?
— Исключено, — безапелляционно заявил Цезарь. — Чем тащиться в такую даль, ему проще дождаться, пока мы сами покинем остров. Незаметно пробраться сюда невозможно. Он прекрасно понимает, что я прикончу его ещё до того, как он ступит на берег. Он не настолько глуп, чтобы так рисковать.
— Ясно, — кивнул Ивон. Помолчав немного, он добавил: — Значит, мы выиграли пару дней. Это хорошо.
Сегодня Ивон вёл себя как-то странно. То, что он бросил Михаила и сбежал с Цезарем на этот уединённый остров, уже само по себе было поступком, совершенно для него не свойственным.
— Ты хочешь о чём-то поговорить? — спросил Цезарь.
Конечно, для простого разговора по душам они выбрали слишком уж драматичный антураж, но результат того стоил. Ивон немного помедлил, собираясь с мыслями, и наконец произнёс:
— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал. Точнее, ты обязан это сделать.
— Договорились, — не раздумывая ни секунды, ответил Цезарь.
— Ты же даже не знаешь, о чём я попрошу.
Цезарь лишь беспечно пожал плечами.
— Так скажи. Чего ты от меня хочешь?
Последовательность действий была нарушена, но Ивону было уже всё равно. Он снова глубоко вздохнул. То, что он собирался сейчас сказать, противоречило всем его жизненным принципам. Ещё вчера он и представить себе не мог, что когда-нибудь произнесёт подобные слова.
Но в одном он был уверен абсолютно: если он не скажет этого сейчас, то будет жалеть до конца своих дней.
— Передай Дмитрию, чтобы он избавился от Леонида. И как можно скорее. В идеале — пока мы находимся на острове.
Лицо Цезаря неуловимо изменилось. Прищурившись, он посмотрел на Ивона, и в его взгляде мелькнуло что-то пугающее. Некоторое время он молча изучал Ивона, словно пытаясь понять, серьёзно тот говорит или шутит, а затем тихо спросил:
Это прозвучало как проверка. Словно он говорил: «Ты же никогда на это не пойдёшь».
Но Ивон, не отводя взгляда, твёрдо ответил:
— Если это единственный способ заставить его отказаться от заказа — то да. Выхода нет.
На этот раз Цезарь не смог скрыть удивления. Он явно не ожидал услышать такое от Ивона. Тот же, сохраняя ледяное спокойствие, добавил:
— Мы дали Леониду достаточно шансов. У него было время передумать и отказаться от этого дела. Хватит тянуть резину. Я больше не позволю тебе подставляться под пули.
— Эту кашу заварил Дмитрий. Вот пусть он её и расхлёбывает. Раз и навсегда.
Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь мерным плеском волн. Спустя долгое время Цезарь медленно произнёс:
— Никогда бы не подумал, что услышу от тебя такие слова...
— Не думай, что мне это легко даётся. Я бы предпочёл, чтобы Леонид сам отступился.
Ивон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. В душе бушевала буря эмоций — слово «неприятно» даже близко не описывало то, что он сейчас чувствовал. Как-никак, он собственными губами только что отдал приказ убить человека.
— Но я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как он пытается тебя убить.
— Меня? Убить? — Цезарь презрительно фыркнул, словно услышал полнейшую нелепицу, и криво усмехнулся.
— Дмитрий ищет его уже несколько месяцев и до сих пор ничего не нарыл. Всё, на что он способен — это защищать тебя, чтобы ты не получил пулю. Он вообще старается? Или он просто некомпетентен?
— Хорошо. Я передам Дмитрию твои слова слово в слово.
Затем, переведя взгляд на море, он задумчиво пробормотал, словно обращаясь к самому себе:
— Как ты и сказал, мы поиграли с ним достаточно. Пора этому ублюдку доказать, что он не зря ест свой хлеб.
Ивон молча стоял рядом, глядя на бескрайнюю морскую гладь. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо и воду в кроваво-красные тона. Прошло всего два дня с тех пор, как всё это началось.
Всего два дня? После всего, что произошло?
Казалось, прошел как минимум месяц. Но факты — упрямая вещь. С момента их обмена телами не прошло и сорока восьми часов.
Послышался щелчок, и в воздухе поплыл терпкий аромат табака. Цезарь раскурил сигару. Ивон, некоторое время наблюдавший за ним, спросил:
— В этих сигарах есть что-то особенное?
Как-то раз Ивон ради любопытства попробовал сигару, но она пришлась ему не по вкусу. С тех пор он предпочитал обычные сигареты. Услышав вопрос, Цезарь выпустил струйку дыма и предложил:
Ивон молча протянул руку. Цезарь, не вынимая свою сигару изо рта, достал новую, аккуратно обрезал кончик, равномерно раскурил её и передал Ивону. Тот затянулся. Рот обожгло, и по языку растекся горьковато-пряный вкус. Ивон набрал дым в легкие, тут же выпустил его прямой струей и скривился.
— Жаль, — усмехнулся Цезарь, затягиваясь собственной.
Ивон, глядя на залитый багрянцем закат, снова поднес сигару к губам.
— В следующий раз позаботься о том, чтобы здесь были нормальные сигареты. Если я проведу без курева две недели, у меня начнется ломка.
Цезарь, по привычке выпустивший облачко дыма, остановился. А затем медленно повернулся к Ивону. Тот, не отрывая взгляда от моря, невозмутимо добавил:
— И тогда пулю в лоб тебе пустит не Леонид, а я.
— Сюда? На две недели?... Не на два дня? — спросил Цезарь после недолгого молчания.
Судя по их прежнему паттерну, даже два дня уединения были бы настоящим чудом. Цезарь, не веря собственным ушам, уставился на мужчину рядом, а Ивон совершенно будничным тоном спросил:
— А разве медовый месяц не должен длиться как минимум две недели?
Повисла тишина. На её фоне мерный рокот набегающих волн показался удивительно громким. Цезарь смотрел на Ивона, казалось, перестав дышать. Нет. Он действительно не дышал. На обычно непроницаемом лице застыло выражение абсолютного ошеломления.
— ...Медовый месяц? — хрипло переспросил он, пытаясь понять, не подводит ли его собственный рассудок.
Ивон кивнул, глядя ему прямо в глаза.
Зрачки Цезаря дрогнули и расширились. За всё время их знакомства Ивон впервые видел на лице этого человека такое выражение, и от этого где-то внутри шевельнулся неуместный смешок.
— Чего ты так удивляешься? Ты же сам первый об этом заговорил. Сам просил купить тебе ту лимитированную перьевую ручку.
Но Цезарь всё ещё никак не реагировал. Не удержавшись, Ивон с лукавой усмешкой добил:
— Или в качестве свадебного подарка ты хотел получить кого-то другого, а не меня?
— Что за бред ты несёшь... — наконец раздраженно выдохнул Цезарь, но тут же с сомнением вгляделся в лицо Ивона. — Ты серьёзно? Пожениться? Со мной?
Слова спотыкались друг о друга. Услышав столь внезапное признание, да ещё и в совершенно неподходящей обстановке, Цезарь окончательно потерял почву под ногами. Наблюдать, как безжалостный лидер синдиката в одночасье превращается в растерянного мальчишку, было до того непривычно, что Ивон вдруг почувствовал укол неловкости, тесно смешанной с нежностью.
— С чего вдруг? — выдавил Цезарь, когда к нему наконец вернулась способность соображать. В его глазах мелькнуло знакомое подозрение. Вполне ожидаемо.
Ивон коротко выдохнул и признался:
При этих неожиданных словах лицо Цезаря мгновенно исказилось, став угрожающе-свирепым.
— Ты что, переспал с кем-то другим?
— Что за херню ты несёшь?! Ты меня совсем за ублюдка держишь?! — Ивон тут же вспыхнул от гнева и яростно огрызнулся: — Предупреждаю, ещё раз назовёшь меня таким дерьмом, и я тебе точно что-нибудь сломаю. Усёк? Я такого не прощу.
Натолкнувшись на столь бурную реакцию, Цезарь нехотя пошёл на попятную.
— Тогда за что ты извиняешься?
Он всё ещё смотрел с недоверием, но на этот раз Ивон не стал его упрекать. Если оглянуться на всё, что он делал раньше, такая реакция была вполне обоснованной.
— За то, что всё это время... пренебрегал тобой.
Выдержав паузу, Ивон наконец облёк в слова то, что уже давно лежало на сердце. Он не решался встретиться с возлюбленным взглядом. Устремив глаза на темную линию горизонта, он с трудом продолжил:
— Да, мы были любовниками, но... моя работа всегда стояла на первом месте. Мы редко виделись, и даже когда ты сам приезжал ко мне, я не раз просто выставлял тебя за дверь.
Бросив эти слова в ночной воздух, Ивон искоса взглянул на мужчину рядом. Цезарь чуть склонил голову набок; между его сдвинутыми бровями залегла глубокая складка.
— Ты же сам вечно бесился из-за этого, так что это за лицо? — от смущения Ивон попытался перевести всё в шутку.
Цезарь наклонил голову в другую сторону.
— Бесился, да. Но это были мои проблемы. А ты всегда воспринимал такой порядок вещей как должное. С чего вдруг ты передумал?
Он искренне не понимал причины извинений Ивона. Возможно, уже смирился с тем, что их отношения всегда будут такими, или просто принял это как факт. Именно поэтому он порой прибегал к таким радикальным мерам, как похищение — это был его собственный, весьма своеобразный способ поддерживать их связь.
От этой мысли чувство вины лишь усилилось.
«Разве я так вёл себя в прошлых отношениях? Разве тогда я не выкладывался на полную?»
Ивон искренне верил, что его чувства к Цезарю были настоящими, но признать, что он отдавал всего себя, не мог. Приходилось нехотя согласиться: он самонадеянно решил, что раз Цезарь — мужчина, да ещё и такой непробиваемый, то с ним можно не церемониться и не проявлять лишней заботы.
«Но ведь этот мужчина тоже живой человек из плоти и крови, чья жизнь конечна...»
— Неважно, понимаешь ты или нет. Я всё равно хочу это сказать, — тихо продолжил Ивон. — Ты всегда ждал меня, поэтому я каждый раз отодвигал тебя на задний план... Наверное, ты был для меня на самом последнем месте.
То, что в нём нуждались многие люди, было чистой правдой. Но всё же он мог бы быть чуточку внимательнее. Ведь Цезарь отличался от всех них — он был его возлюбленным.
А ведь шанс любить его мог исчезнуть навсегда в одно мгновение.
— Я не могу пообещать, что отныне ты безоговорочно станешь моим главным приоритетом. Ты же знаешь, моим клиентам больше не к кому пойти. Ещё не раз будут ситуации, когда они окажутся на первом месте. Но я буду стараться. Я буду уделять тебе больше внимания...
Ивон судорожно вздохнул. С шумом втянув воздух, он медленно выдохнул и поднял взгляд на лицо Цезаря. Глядя в свои собственные чёрные глаза, в глубине которых отражался ослепительно-белый мужчина, он наконец произнёс то, что давно хранил в сердце:
— Выходи за меня. Проведи со мной остаток своей жизни.
Шум прибоя эхом отдавался в ушах. Сигара, зажатая между пальцами Цезаря, выскользнула и полетела вниз, словно бросая вызов гравитации — так медленно это происходило в восприятии Ивона. Он ясно видел тянущиеся к нему руки. Словно только этого и дожидаясь, Цезарь подался вперёд и распахнул объятия. Ивон закрыл глаза и почувствовал, как чужие ладони легли ему на щёки. Цезарь притянул его лицо к себе и впился в его губы.
Терпкий, горьковатый привкус табака ворвался на язык жаром. Казалось, этот поцелуй выжигает на коже раскалённое клеймо принадлежности. Они целовались неистово, жадно сминая губы, отчаянно сплетаясь языками, и в голове Ивона словно замкнуло провода — яркой вспышкой фейерверка. Только в эту секунду, задыхаясь от напора, он ясно осознал, до какой одури скучал по вкусу этого мужчины. Снова и снова.
Поцелуй, который будет повторяться всю их жизнь.
Тихий выдох сорвался с приоткрытых губ Ивона. Их лица медленно отстранились друг от друга, и обжигающее тепло начало неохотно рассеиваться. Ивон с лёгким сожалением приоткрыл глаза, и в этот миг реальность дала крен. Мир вокруг бешено завертелся каруселью. В виски ударило такое сильное головокружение, что он болезненно зажмурился, теряя ориентацию в пространстве.
— Я же говорил? Проклятие снимается поцелуем.
Ивон, всё ещё хмурясь, вскинул голову и от неожиданности распахнул глаза. Сверху на него смотрело до боли знакомое лицо Цезаря.
В панике Ивон ощупал своё лицо обеими руками, а затем потянулся и дотронулся до лица Цезаря. Тот повернул голову, нежно поцеловал ладонь Ивона, касавшуюся его щеки, и произнёс:
— А сказки всегда заканчиваются хэппи-эндом.
«Сказка» — пожалуй, самое неподходящее слово для их отношений. Но сейчас эти мелочи не имели никакого значения. Главным было то, что они оба вернулись на свои места, в свои собственные тела. И теперь настала очередь Ивона целовать Цезаря.
Он решительно вплёл пальцы в волосы на затылке Цезаря и с силой дёрнул на себя. Тот с готовностью подался навстречу. Их губы вновь столкнулись в жадном поцелуе, а тяжёлые руки Цезаря обвили талию Ивона, впечатывая его в себя. Тела притёрлись друг к другу так же тесно и горячо, как переплетались их языки. Пальцы Ивона нетерпеливо заскользили по пуговицам чужой рубашки, срывая её с плеч, пока Цезарь грубо и стремительно стягивал с него брюки. Широкая мозолистая ладонь сжала обнажённую ягодицу Ивона, сминая упругую плоть, а затем тишину ночи разорвал звонкий, обжигающий хлопок — Цезарь хлёстко ударил по ней, оставляя на коже горящий след.
От неожиданности Ивон вскрикнул и попытался отстраниться. Но Цезарь стальной хваткой удерживал его за талию другой рукой, не давая сдвинуться ни на миллиметр.
— Ты ч-что творишь?! Куда ты бьёшь?!
Ивон отчаянно задёргался, пытаясь вырваться из его объятий, но Цезарь стоял как скала.
— Ивон, — лениво протянул Цезарь, слегка прикусывая его ушную раковину. По спине Ивона рефлекторно пробежал табун мурашек, а Цезарь зашептал ещё ниже и бархатистее: — Ведь это у тебя впервые, да?
В его тоне сквозило откровенное высокомерие.
— Ни с кем из своих бывших ты такого не делал. Я прав?
Цезарь посмотрел сверху вниз на растерянного, покрасневшего Ивона, и на его губах заиграла безмерно довольная улыбка. И тут же его тяжелая ладонь снова опустилась на ягодицу. Ивон потрясённо охнул, жадно хватая ртом воздух, а Цезарь ласково произнёс:
— Поверь мне, тебе это нравится.
— Что за... чушь ты... несёшь...
Цезарь издевательски медленно качнул бёдрами, дразняще притираясь к нему пахом. И, как это ни было унизительно, он оказался абсолютно прав. Член Ивона, предательски отреагировав на грубость, стоял колом. Он напряжённо пульсировал, наливаясь тяжестью, и от горячего трения тел на его кончике уже выступила влажная капля смазки.
Ивон задыхался, не в силах связать и пары слов, пока до него наконец не дошло, и он возмущённо выкрикнул:
— Ты... что ты делал с моим телом?!
Несмотря на его яростный протест, Цезарь ответил с нескрываемым весельем в голосе:
— Я не менял твоё тело. Просто... выяснил, как и где нужно прикоснуться, чтобы доставить тебе максимальное удовольствие.
Эта странная пауза в его словах прозвучала чертовски зловеще. Ивон тяжело дышал, часто моргая, а Цезарь склонился к его бледному лицу и игриво потёрся своим носом о его нос.
— Говорю же, опыт владения твоим телом оказался для меня весьма и весьма познавательным.
«Мы же постоянно были вместе?!»
Это просто не укладывалось в голове. Цезарь всё время был рядом с ним! Когда он успел сотворить с его телом такие бесстыдные вещи?! Бессовестные пальцы продолжали разминать горящие от шлепков ягодицы, а член Ивона даже не думал опадать — наоборот, наливался кровью и твердел всё сильнее, пульсируя от извращённого возбуждения. Всё это не имело никакого смысла! Впрочем, как и то, что они вообще поменялись телами!
— Ивон, если мне нужно время, я могу создать его сколько угодно, — назидательно промурлыкал Цезарь, видя, что Ивон близок к панике. Его огромная ладонь вновь властно сжала ягодицы. — А теперь настало время показать тебе, как много грязных секретов я узнал о твоём теле.
Ивон попытался закричать, но, разумеется, его уже никто не слушал.
Новелла «Розы и Шампанское». Конец
Над новеллой работала команда WSL. Спасибо, что были с нами.