Оккультная Романтическая Комедия | Глава 3
Над главой работала команда WSL и
Hoodlum's shelter
Эпизод 3.
Магия для влюблённых.
Тимоти устало потёр переносицу и сфокусировал взгляд на ярко светящемся экране. Входящее сообщение в тёмном интерфейсе почтового ящика пестрело кричащими заголовками.
[ТОЛЬКО ДЛЯ VIP] Приглашение на шоу «Магия для влюблённых» от Юджина Чтеца
Отправитель: Юджин Чтец Eugene@theReader.com
Дата: 1 июня (пн), 10:20 (10 дней назад)
Специальное мероприятие в честь пятилетнего юбилея!
Юджин Чтец: Приглашение на «Магию для влюблённых»
Мы возвращаемся в этом году! Исключительно ради вас.
Выдающийся менталист современности! Последний иллюзионист, способный воплотить вашу любовь в реальность!
(Пожалуйста, обязательно и предельно внимательно ознакомьтесь с правилами предосторожности).
Место: Хантингтон-Бич, округ Ориндж
Мы возвращаемся в этом году! Исключительно ради вас.
Разве вам не хочется провести этот отпуск вдали от назойливых вспышек папарацци и любопытных глаз фанатов? Насладиться по-настоящему сладким, безмятежным свиданием?
Возможно, у вас есть тайный партнёр, и эту порочную связь вы страстно желаете скрыть от чужих сплетен?
Или, быть может, вы мечтаете стать хоть чуточку ближе к тому очаровательному человеку, что всегда остаётся для вас манящей, неразрешимой загадкой?
Забудьте о пыльных фолиантах! Вам больше не понадобится приворотное зелье Зекербони, жестоко сваренное из внутренностей прекрасных птиц и горячей крови того, кто томится от неразделённого чувства.
Юджин Чтец дарит один день абсолютной, пьянящей свободы голливудским звёздам — тем небожителям, что бесконечно устали от всеобщего обожания и жгучей зависти, от грязных интриг и навязчивых ухаживаний!
Оставьте позади душный, суетливый июньский Лос-Анджелес. Подарите себе особенные воспоминания наедине с возлюбленным (а может быть, вас будет трое? Четверо? Мы не ставим никаких рамок!).
Наше представление пройдёт в условиях строжайшей секретности, на специально подготовленной сцене залитого луной побережья Хантингтон-Бич. Иллюзион, созданный только ради «Магии для влюблённых»! Выдающийся менталист современности! Последний маг, способный воплотить ваши фантазии в реальность! Непревзойдённый Юджин Чтец и его «Магия для влюблённых»!
В честь нашего пятого юбилея мы подготовили нечто поистине грандиозное. Не упустите свой шанс прикоснуться к настоящему чуду.
Примечание: Данное электронное письмо является предварительным уведомлением. Оно рассылается исключительно VIP-гостям, чья бронь на шоу уже подтверждена. Физический оригинал пригласительного билета, а также подробный перечень мер безопасности будут доставлены по указанному вами адресу. Пожалуйста, ожидайте курьера.
«Очередной шарлатан, наживающийся на чужих слабостях», — мрачно подумал Тимоти, и его губы скривились в скептической усмешке. Скептик внутри него отказывался верить в дешёвые трюки, но профессиональное чутьё подсказывало, что за этой театральщиной кроется нечто большее.
— И как только до этого дошло…
— Мне всегда было так жаль, что Тим впустую растрачивает такую-то внешность! В последнее время он вообще перестал ходить на свидания. И вдруг, ни с того ни с сего, начал с кем-то постоянно шушукаться… Кто бы мог подумать, что это Джон!
— Тиму пришлось нелегко. Должно быть, ему было очень тяжело скрывать наши отношения от окружающих. В моем положении приходится многое держать в тайне.
— Ну конечно, я всё понимаю! Быть актёром — это тяжкий труд, да-да, конечно!
— Но мы встречаемся уже так давно, что мне захотелось взглянуть на его место работы.
— Ох, понимаю, всё понимаю. Тим! Джон! Я абсолютно всё понимаю! Конечно, немного обидно! То, что у вас от меня по-яви-лись сек-ре-ты — это капельку, самую малость обидно! Но у него же парень — актёр! Я прекрасно понимаю всю эту осторожность!
Макс, словно купаясь в лучах чужой любви, расплылась в широчайшей улыбке, обильно приправленной театральным восторгом, и уставилась на Тимоти. А тот, будто Макс разом выкачала из него все жизненные силы, лишь бездушно кивал, пропуская её щебетание мимо ушей.
Правда о Джонатане выплыла наружу ещё во время инцидента в клубе «Джудит». Но сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, Макс словно прорвало: накопившаяся обида хлынула наружу. Она не могла не знать, что они не встречаются, но намеренно, с явным удовольствием, раз двадцать за пару минут повторила фразу «парень-актёр».
«А этот придурок ей подыгрывает…» — мрачно подумал Тимоти.
Не мог же Джонатан не замечать этой фальшивой, натянутой бодрости? Глядя, как он непринуждённо поддакивает, используя обтекаемые, двусмысленные фразочки, Тимоти боролся с непреодолимым желанием толкнуть его в широкую спину и вышвырнуть из офиса.
Но выбора не было. В этой ситуации единственным виновником, который и скрывал тайну, и сам же её выболтал, был Тимоти. К тому же он уже получил сокрушительный удар, оправиться от которого было невозможно.
Пустой взгляд Тимоти упал на пышный букет, перевязанный роскошной лентой.
«Но всё-таки, как же дошло до такого…»
Эта мысль пульсировала в его голове с той самой секунды, как Джонатан переступил порог офиса «Non Occultam» сразу после обеда. То ли его визит был согласован заранее, то ли Макс просто отличалась феноменальной реакцией, но она с порога заявила: «Быстро же ты нас нашел!», — и тут же забрала у Джонатана принесённую бутылку вина. Тимоти, вскочив со стула, только и мог растерянно бормотать: «Что? А? Что?», — пока Джонатан протягивал ему букет.
С того момента Тимоти потерял дар речи. Говорят, от внезапного и сильного шока люди могут онеметь.
Джонатан, одарив Тимоти, глазевшего на цветы так, словно видел их впервые в жизни, нежной улыбкой, без приглашения уселся на освободившийся стул. В результате Тимоти остался стоять столбом, глупо сжимая в руках букет, пока Макс и Джонатан мило беседовали. Как и полагается июньскому букету, он пестрел разноцветными розами.
— Ладно, я пойду. Развлекайтесь.
— Ох. Надеюсь, вы уходите не из-за нас? Я ведь просто зашел поздороваться, без всяких задних мыслей.
— Нет-нет, что ты. Мне нужно на интервью. Тим! Ты же помнишь, где спальня?
Подхватив сумку для интервью, Макс послала Тимоти энергичное подмигивание. Её последняя фраза прозвучала не как шёпот, а скорее как вопль. Возможно, она хотела сказать: «Я вдоволь над вами поиздевалась, так что теперь оставлю в покое», но у Тимоти не было сил даже на то, чтобы испытывать благодарность.
Как только за Макс закрылась дверь, лицо Джонатана, до этого сиявшее дежурной улыбкой, заметно расслабилось. Это выражение лица без светской маски было Тимоти уже привычнее. Джонатан, по-хозяйски окинув взглядом опустевшее кресло Макс, кивнул Тимоти, мол, садись, и извлёк из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист бумаги.
Тимоти, словно голем (мифическое существо в еврейской мифологии, полностью созданное из неживой материи, обычно глины или грязи) с не до конца сформировавшимся самосознанием, покорно сел на предложенное место и развернул бумагу. Это оказалась распечатка электронного письма. Из-за обилия восклицательных знаков оно будто звучало голосом Макс. Вскоре букет роз, который Тимоти всё ещё неловко сжимал в одной руке, начал ритмично покачиваться в такт его нарастающему недоумению. Тимоти нахмурился.
— Всё прочитал? Задавай вопросы, дорогой.
Магическое шоу Юджина Чтеца, «Магия для влюбленных».
Имя Юджина Чтеца было известно даже Тимоти, который был далёк от индустрии развлечений. Известный иллюзионист. Он краем уха слышал о закрытых шоу для знаменитостей, которые тот устраивал каждый год. Слышал-то слышал, но реакция Тимоти свелась к мысленному: «Ну и что с того?»
Магическое шоу — это, в конце концов, просто развлечение. Искусство выступления людей, отточивших свои навыки с помощью реквизита, психологии и сценического оборудования. Его можно было упомянуть вскользь при изучении истории магии или её истоков, но к работе журналиста-оккультиста это не имело никакого отношения.
Тимоти зацепился за единственное слово в письме, от которого хоть немного веяло оккультизмом.
— Зекербони — это гримуар 17 века, а рецепты зелий из него довольно жестоки…
— Ты что, специально это делаешь? Я ведь на всякий случай даже цветы купил.
«Специально делаю что?.. И зачем… ты купил розы?»
Тимоти послушно сыграл роль ходячей Википедии, но реакция Джонатана оказалась неожиданной. Тимоти прекрасно понимал, что лучший способ избежать грядущих неприятностей — просто проигнорировать Джонатана и выставить его за дверь, но всё равно не смог удержаться от вопроса. Наверное, стоило уже смириться с тем, что однажды это любопытство его погубит.
Джонатан коротко усмехнулся. Тимоти на мгновение показалось, что он услышал: «Так и быть, я тебе уступлю».
— Скотт сказал, что не сможет, он сейчас кое с кем встречается. Заявил, что не простит, если я помешаю его «истинной любви», которую он встретил во второй половине жизни. Я думал соблазнить кого-нибудь другого, но теперь ведь у меня есть Тим?
Услышь Тимоти этот поток сознания при их первой встрече, он бы, наверное, в ужасе отшатнулся. Но, к сожалению, он уже начинал понемногу привыкать к специфической манере речи, срывавшейся с этих изящно очерченных губ.
В переводе с «джонатановского» это означало: «Есть работа». Оставалось только выяснить, почему эта работа стала его делом.
Джонатан, видимо, наслаждаясь зрелищем оторопевшего Тимоти, просто молча наблюдал за ним. После долгой паузы он слегка пожал плечами и перешёл к сути. То ли Тимоти показалось, то ли голос Джонатана, когда он начал спокойно объяснять, действительно стал тише и серьёзнее.
— Юджин Чтец, настоящее имя Юджин Крейман. Возможно, ты в курсе, он довольно успешный иллюзионист. Это VIP-шоу, на которое каждый год приглашают только небольшую группу предварительно одобренных лиц.
— Кто знает. Может, поищем отзывы на Ticketmaster?
Очевидно, это был сарказм — билеты на такие закрытые мероприятия не продавались в открытом доступе. И к чему эта внезапная перемена настроения: только что весело нёс всякую чушь, а теперь вдруг посерьёзнел. Тимоти оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на Джонатана. Как только их взгляды встретились, Джонатан тут же нацепил на лицо свою фирменную гладкую улыбку, словно ничего и не было.
— Кто знает, может, там устраивают массовые голые оргии.
— Зачем ты говоришь такие ужасные вещи…
— Ходят и такие слухи. Говорят, все выходят оттуда невероятно сблизившимися со своими партнёрами.
Значит, чувство неловкости ему не показалось? Понаблюдав за Джонатаном, который невозмутимо продолжал нести околесицу, Тимоти снова уткнулся в распечатку.
Так или иначе, Тайное общество… точнее, M.C.E.E., судя по всему, в результате собственного расследования взяло этого фокусника Юджина на карандаш. А Тимоти-то думал, они занимаются исключительно леденящими кровь делами вроде демонов и злых духов, а они, оказывается, лезут в самые разные сферы.
— Дело пустяковое. Просто посмотрим, нет ли в этом шоу чего-нибудь подозрительного.
— И что ты надеешься увидеть? Как из его палочки вырывается зелёный луч?
— Твои навыки сарказма растут. Юджин специализируется на психологии, ментализме… и чём-то там ещё. Говорят, это может быть настоящий гипноз.
Как обычно, Тимоти был настроен скептически. Джонатан, видимо, не ждал от него восторженного: «Вау, как круто!», поэтому на вялую реакцию Тимоти лишь усмехнулся.
Ментализм — это разновидность магии, в которой иллюзионист, не используя реквизит или специальные устройства, только за счёт собственного мастерства читает мысли собеседника или, наоборот, заставляет его действовать по своей указке. По сути, эти два понятия не сильно отличаются. Ведь каждое действие, которое зритель считает своим собственным выбором, на самом деле контролируется статистикой, планированием, внушением и так далее.
Конечно, знать об этом — одно, а применять на практике — совсем другое. Поэтому выступления знаменитых специалистов по ментализму порой поражали даже Тимоти.
Угадать ответ на вопрос, заданный после простой арифметической задачи, или заставить человека выбрать карту, заранее задуманную фокусником, — это были самые элементарные трюки. В крайних случаях менталисты могли заставить объект предотвратить или совершить убийство (конечно, в таких случаях все, кроме самого объекта, были актёрами). Предела тому, насколько провокационным может быть шоу, просто не существовало.
Важно отметить, что менталисты всегда подчеркивали: всё это — лишь трюки. Использование подобных методов для мошенничества или других преступлений было не только нарушением закона, но и, что самое главное, грубейшим нарушением этики иллюзиониста.
— … повезло. Думал, для моего уровня это недостижимо…
Болтовня Джонатана, до этого струившаяся фоном, как белый шум, внезапно оборвалась. Тимоти, только-только начавший размышлять о том, насколько абсурдна сама идея «настоящего гипноза», лишь спустя несколько секунд осознал, что в кабинете повисла тишина.
— М-м, так когда, говоришь, это шоу?
— … Двадцать первого числа в этом месяце.
Джонатан выдержал паузу и, глядя на Тимоти, ответил каким-то тягучим, замедленным голосом.
«Что это за реакция? И почему именно двадцать первое?»
Нахмурившись, Тимоти положил букет на колени и достал телефон. Календарь был пуст, но чувство дежавю не отступало. Если бы это был день рождения члена семьи или друга, он бы сделал пометку; никаких интервью не планировалось, и уж тем более это не был день оплаты аренды. И всё же дата «двадцать первое» казалась странно знакомой. Он определённо видел её где-то совсем недавно…
— Это случайно не твой день рождения?
В ответ на неожиданный вопрос Тимоти Джонатан издал короткий смешок.
— Если я скажу, что мой, ты пойдёшь?
Быстрый поиск в сети выдал нужную информацию. Джонатан тихо цокнул языком, сетуя на неизбежную утечку личных данных, с которой приходится мириться знаменитостям.
— Теперь ты знаешь обо мне всё. Так что, отказываешься?
Тимоти не хотелось отказываться. Как раз примерно на это время у него сорвалось одно интервью, а следующая командировка ради ежегодной специальной статьи была запланирована только на конец июня. Работа журналиста не оставляла времени на отдых ни в выходные, ни поздним вечером. Поэтому, пока видеопроизводством всё ещё занимался Эндрю, идея немного отвлечься казалась весьма заманчивой.
Хотя, конечно, он соглашался пойти с Джонатаном на это сомнительное любовное шоу у океана не только ради отдыха.
— Тогда место для следующего свидания выбираю я.
— Тим, ты, похоже, так давно не был на свиданиях, что всё забыл. Если в этот раз ничего не выйдет, следующего раза не будет.
Стоило Тимоти поддержать шутку про свидание — он всё-таки чувствовал неловкость за то, что проигнорировал Джонатана до этого, — как тот не упустил случая съязвить в ответ. И всегда у него найдётся последнее слово.
Таким образом, он получил возможность ещё раз пересечься с M.C.E.E.
Возможно, Джонатан просто попросил об одолжении того, кто подвернулся под руку и мог заполнить пустующее место. Но если он рассчитывал, что Тимоти безропотно согласится на роль приглашённого участника M.C.E.E., то глубоко заблуждался.
Деятельность M.C.E.E. во многом оставалась тайной за семью печатями, а Тимоти был не из тех, кто легко отпускает то, что вызывает у него интерес, даже если это не связано напрямую с его расследованиями.
Впрочем, Джонатан тоже был тем ещё крепким орешком, и в нём таилось много загадок…
В идеале, если всё пройдёт гладко, он сможет когда-нибудь воспользоваться их помощью. Закончив эти прагматичные расчёты, свойственные любому социальному существу, Тимоти с чувством глубокого удовлетворения снова взял букет.
Он никогда не питал особой страсти к цветам, но получить букет впервые со дня выпуска из университета оказалось не так уж и плохо. Если поставить его куда-нибудь в офисе, это немного оживит мрачную атмосферу среди старых оккультных книг в кожаных переплётах.
— Кстати, ты в курсе, что розы довольно часто используют в качестве ингредиента для заклинаний?
— Теперь я понимаю, почему ты так давно ни с кем не встречался.
Профессия журналиста-оккультиста не пользовалась особым спросом на рынке знакомств. У него был опыт успешных свиданий, когда он следовал совету Макс: «Твоя внешность всё компенсирует, если ты просто будешь держать рот на замке. Избавься от своего вечного цинизма и, о чём бы ни зашла речь, не говори ничего, кроме „Правда?“». Но эти несколько романов, начавшиеся с его вынужденного молчания, в итоге не привели ни к чему хорошему.
— Ещё в университете было то же самое. Мои бывшие постоянно твердили, что их тошнит от бесконечных разговоров об университетской газете…
Те, кто знал Тимоти исключительно как хваткого журналиста, вряд ли бы в это поверили, но по своей природе он отнюдь не был болтуном. Просто во время работы ему приходилось без остановки задавать каверзные вопросы и брать на себя инициативу в диалоге. К тому же, если внезапно всплывала тема, которая его по-настоящему цепляла, он просто физически не мог промолчать. Поэтому распознать в нём скрытного интроверта было весьма непросто.
В общении с давними друзьями, прекрасно знавшими об этой черте его характера, никаких трудностей не возникало. Однако с прошлыми партнёрами, чьё знакомство с ним начиналось с романтических свиданий, то и дело вспыхивали досадные недоразумения. Холодное, отстранённое выражение лица Тимоти лишь усугубляло ситуацию, и обычно отношения заканчивались обиженными упрёками в духе: «Тебе со мной больше не о чем поговорить, кроме как о работе?» или «К чему ты устраиваешь мне допрос с пристрастием?».
Джонатан плавно поднялся со стула и ободряюще похлопал журналиста по плечу, словно извиняясь за то, что одним неосторожным словом заставил того погрузиться в меланхоличные воспоминания о былых любовных неудачах.
— Как только доставят физический оригинал приглашения, я дам знать. Забрать тебя прямо из офиса?
— Угу. А в какое время всё это начнётся?
— Точно узнаю, когда получу билет на руки, но вроде как для гостей там предусмотрен званый ужин.
«Ладно, этот их ментализм, гипноз или что там ещё… Как бы запутано всё ни оказалось, вряд ли это будет опаснее, чем связываться с полоумными сатанистами», — философски рассудил про себя Тимоти.
Раз уж дело приняло такой оборот, почему бы не позволить Джонатану всё оплатить? Можно неспешно прокатиться на роскошном лимузине по живописному прибрежному шоссе, посмотреть на диковинные фокусы, насладиться изысканным блюдами, и тогда получится вполне себе чудесный день…
— Только вот кто знает, какую дрянь они могут подмешать в еду, так что давай по пути перехватим по гамбургеру, — вдруг беспечно бросил Джонатан.
«…вполне себе чудесный день…» — мысль в голове Тимоти обречённо споткнулась.
— До встречи, милый, — актёр лукаво подмигнул и неспешным шагом направился к выходу.
— Определись уже с обращениями… — устало выдохнул ему вслед Тимоти, потирая виски.
«…интересно, удастся ли этому дню вообще стать чудесным?»
Как только они выехали на прибрежное шоссе, Джонатан откинул крышу кабриолета. Застигнутый врасплох Тимоти не успел среагировать, и одна картофелина фри, которую он как раз держал в руке, с лёгким свистом улетела куда-то назад. К счастью, следом за ними никто не ехал, иначе приятный вечерний бриз наверняка был бы испорчен сердитым гудком клаксона.
Надежды Тимоти на весёлый и беззаботный выходной дали трещину ещё в тот момент, когда Джонатан припарковал свой старенький кабриолет прямо перед офисом. Журналист не был снобом, но его воображение рисовало иную картину: если шоу предназначено исключительно для знаменитостей, то у входа непременно должен был стоять длиннющий лимузин, внутри которого можно устраивать забеги на короткие дистанции.
Однако на деле оказалось, что хоть машина и была в возрасте, но ухаживали за ней с явной любовью. А главное — поездка до Хантингтон-Бич превзошла все ожидания. Сидеть рядом с Джонатаном-водителем, подставляя лицо смягчившимся лучам вечернего солнца и наслаждаясь видом океана — всё это оказалось гораздо ближе вкусам Тимоти, чем чопорная поездка в лимузине. Единственной потерей стали те несколько картофелин фри, которые унёс ветер.
— Открой бардачок, там должны быть ещё одни солнцезащитные очки.
Когда Тимоти в очередной раз попытался убрать с глаз растрепавшуюся чёлку, Джонатан кивком указал на бардачок. Открыть его коленом, чтобы не испачкать жирными от картошки пальцами, было отличной идеей, но вот достать очки без помощи рук всё равно не представлялось возможным.
Пока Тимоти размышлял, не слишком ли сильно он расслабился и не начало ли это сказываться на его интеллекте, Джонатан тихонько вздохнул.
— Раз уж мы едем, почему бы тебе не поднять себе настроение?
Тимоти, отчаянно пытавшийся открыть футляр для очков, используя исключительно чистые ладони, ответил одним лишь красноречивым взглядом: «О чём ты вообще?». Впрочем, этот немой вопрос не достиг Джонатана, поглощённого вождением.
Наконец, справившись с задачей и водрузив на нос не заляпанные жиром очки, Тимоти захлопнул бардачок и откинулся на спинку пассажирского сиденья. Он на мгновение задумался, но фразы вроде: «Ты всё не так понял, у меня отличное настроение», — казались ему слишком нелепыми. Это напомнило ему прошлые отношения, когда ему постоянно ставили в укор, что его попытки успокоить партнёра звучат как вымученная, неискренняя ложь.
«С чего это он вдруг стал таким чутким к моему настроению?»
Действительно, обычно их встречи были связаны с какими-то серьёзными проблемами или неотложными делами. А это никак не вязалось с умиротворяющей атмосферой, когда тёплый морской бриз ласково треплет волосы.
К тому же, оказавшись за рулём, Джонатан заметно притих — возможно, он был из тех людей, кто полностью концентрируется на дороге. Обычно именно актёр был инициатором дурацких шуток, поэтому неудивительно, что их разговор сошёл на нет.
Представив, как Джонатан всю дорогу украдкой поглядывал на него, пока он безмятежно наслаждался пейзажем, Тимоти почувствовал лёгкое веселье. И это было как-то...
«Не то чтобы похвально… И не то чтобы мило…»
Поэтому Тимоти, оперевшись локтем о дверцу и устремив взгляд вперёд, заговорил своим обычным, невозмутимым тоном:
— А ты знал, что иллюзионные шоу изначально произошли от магии? Форму сценического искусства они обрели только в девятнадцатом веке.
Ничего не поделаешь. Автомату по выдаче оккультных знаний снова пришлось поделиться полезной информацией.
— Слышал о Гудини? Мастер эскапологии. Он терпеть не мог мошенников, которые утверждали, что магия и спиритизм реальны. О, с этим тоже связана интересная история…
— …в тысяча девятьсот двадцатых годах Гудини даже участвовал в работе комитета по исследованию паранормальных явлений…
— …он так ненавидел спиритуалистов, которые после его смерти наверняка стали бы утверждать, что общаются с его призраком, что заранее договорился с женой о секретном коде…
Тимоти даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять: в голосе Джонатана, делающего ему замечание, сквозила улыбка. «Ну, значит, недоразумение исчерпано», — с удовлетворением подумал журналист и остаток пути просто наслаждался поездкой.
К сцене, возведённой на Хантингтон-Бич, они прибыли около семи часов вечера.
Насколько знал Тимоти, этот пляж не был частной территорией, однако временная сцена, возвышавшаяся прямо посреди песка, надёжно перекрывала доступ посторонним. Поначалу ему показалось, что это слишком открытое место для закрытого VIP-шоу, но, передав ключи парковщику, он не мог не восхититься продуманностью конструкции, которая полностью скрывала происходящее от любопытных глаз.
Снаружи сооружение казалось глухой коробкой с закрытыми стенами и крышей, но стоило войти внутрь, как перед ними открылся потрясающий вид на океан. Судя по расположению сцены, задумка состояла в том, чтобы иллюзионист выступал на фоне морских волн. Шоу должно было начаться после заката, так что естественная ночная темнота обещала стать весьма эффектной декорацией.
Они приехали немного раньше положенного, поэтому других гостей пока не было видно. Зато у входа их радостно встретил жизнерадостный сотрудник.
— Добро пожаловать! Позвольте помочь вам с размещением.
Джонатан, на чьё имя было забронировано место, протянул пригласительный.
— Если у тебя были предпочтения насчёт нашего парного имени, нужно было сказать заранее.
«„Джим“ — это, при всём желании, никакое не парное имя, а просто обычное человеческое имя. Да и вообще, разве такие прозвища не придумывают фанаты или друзья, а не сами партнёры? Мы же не глупые подростки, которые впервые влюбились и заранее придумывают друг другу ласковые прозвища, не зная, приживутся они или нет. В любом случае, „Джим“ — это странно. Уж лучше бы „Маквелли“ или что-то в этом духе…»
Пока Тимоти мысленно возмущался, находя всё новые и новые поводы для придирок, сотрудник, проверив приглашение, развернул к ним экран планшета.
— Пожалуйста, поставьте здесь свою подпись, и я провожу вас к столику Джима!
«Ах, он всё-таки назвал нас Джимом…»
Тимоти, слегка наклонив голову, чтобы рассмотреть экран, тяжело вздохнул. Сотрудник, истолковав его реакцию как недовольство, заученно протараторил:
— Мы понимаем, что вам ни к чему утомительные сплетни. Эти меры приняты для защиты всех наших гостей, поэтому просим отнестись с пониманием!
Тимоти недоумённо вскинул бровь и только тогда вчитался в короткий текст на экране. Это было соглашение о неразглашении.
«Обязуюсь не разглашать третьим лицам любую информацию об элементах шоу…»
Видео- и фотосъёмка, естественно, были строго запрещены. В случае нарушения организаторы оставляли за собой право привлечь виновных к ответственности, а сторона Юджина Чтеца снимала с себя любые обязательства за проблемы, возникшие между зрителями. Подобные предупреждения — обычное дело для магических шоу, где секреты трюков — это хлеб иллюзиониста. Но формулировки вроде «элементы шоу» и слова сотрудника о «защите» почему-то вызывали смутное беспокойство.
Пока Тимоти задумчиво смотрел на протянутый стилус, Джонатан бесцеремонно выхватил его и расписался первым. Прежде чем журналист успел возмутиться такой бесцеремонностью, актёр собственнически обнял его за талию и притянул к себе.
— Я всё понимаю. Мы тоже как раз ищем подходящий момент для публичного каминг-аута. Я не хочу, чтобы мой дорогой пострадал из-за преждевременных слухов.
«…А-а-а. Значит, здесь собираются VIP-персоны со своими секретами».
Как только Тимоти уловил контекст, всё встало на свои места. Очевидно, сюда приходили знаменитости со своими тайнами: женатые люди с любовниками, пары, скрывающие свои отношения от публики, и так далее. Теперь понятно, почему в письме упоминалось, что «трое или четверо — тоже отлично».
Укорив себя за то, что не учёл специфику жизни селебрити, Тимоти, сохраняя эту нежную позу, быстро поставил подпись. Сотрудник забрал планшет и пошёл вперёд, указывая дорогу. Поскольку Джонатан так и не убрал руку с его талии, Тимоти пришлось следовать за провожатым, словно его эскортируют.
Возможно, из-за статуса «выходного дня» в голове у Тимоти было необычно пусто. Только поэтому он поймал себя на совершенно неуместной мысли: рука, обнимающая его за талию, и плечо, с которым он время от времени соприкасался при ходьбе, были неожиданно твёрдыми и мускулистыми. Наверное, актёрская профессия обязывает усердно тренироваться.
Стараясь соответствовать образу влюблённого, Тимоти расслабил губы и позвал спутника по имени. Он собирался завязать лёгкий, непринуждённый разговор.
— И так понятно, что ты скажешь. Это «Магия для влюблённых», а не «Магия для тех, кого тошнит друг от друга». Какой смысл вести себя так неловко и привлекать к себе лишнее внимание?
«С чего вдруг эти приступы неуверенности в себе? Не помню, чтобы я вёл себя настолько ужасно».
Не решаясь озвучить это вслух, Тимоти бросил на Джонатана озадаченный взгляд. Актёр, с любопытством оглядывающий сцену и расстановку столов, тоже посмотрел на него.
Тимоти хотел сказать, что Джонатан всё не так понял, что он не испытывает к нему такой уж сильной неприязни, и извиниться, если вдруг чем-то обидел. Но Джонатан опередил его.
— Тебе ведь во мне нравится только моё лицо.
— Ну да, да. Я часто на него заглядываюсь.
— Пялишься при первой же возможности.
— Ладно, я понял, хватит. Кстати…
— Как будто тебе от меня больше ничего и не нужно.
Тимоти думал, что это очередная порция его обычного бреда, но в этот раз Джонатан был на редкость настойчив. Журналист, собиравшийся отмахнуться от него и прояснить недоразумение, так и застыл с открытым ртом.
«Да что с ним? Он это серьёзно?»
— Вот столик Джима! Официант скоро подойдёт, пожалуйста, подождите немного. Приятного аппетита и отличного шоу!
Тимоти посмотрел на сотрудника с таким видом, словно хотел спросить: «Вы слышали, что он только что сказал?». Но тот, конечно же, не мог расслышать их тихие перешёптывания. Дружелюбно и бодро попрощавшись, сотрудник удалился.
Как и подобает закрытому мероприятию, каждой паре предоставлялся отдельный столик. Расстояние между ними было достаточно большим, так что можно было спокойно обсуждать подозрительного иллюзиониста, не переходя на шёпот. Джонатан, безупречно исполняя роль галантного кавалера, слегка отодвинул стул для Тимоти.
— Какая необычная расстановка столов. Всего шестнадцать пар, не понимаю, зачем понадобилось их так расставлять.
И действительно, расстановка была весьма нестандартной для динер-шоу или магических представлений. Столы расходились от сцены тремя лучами, так что издалека это напоминало веер. Их места находились в самом конце первого луча.
Но Тимоти, забыв обо всех своих наблюдениях, смотрел только на Джонатана. То, что он только что услышал, было не из тех шуток, от которых можно легко отмахнуться.
— Тим. Я понимаю твои чувства, но не мог бы ты сосредоточиться? Я потом дам тебе вдоволь налюбоваться моим лицом.
Заметив направляющегося к ним официанта, Тимоти обессиленно пробормотал эти слова и опустился на стул.
В меню, оформленном в виде небольшой книжечки, предлагалось три основных блюда: стейк, лобстер и веганское ризотто с лесными грибами. Юджин Чтец просто обязан был оказаться настоящим злодеем, чтобы компенсировать горечь от потери такого роскошного ужина. Только разоблачение его тёмных делишек могло искупить тот факт, что Тимоти пришлось выслушать столь чудовищное обвинение — будто его интересует исключительно смазливая мордашка Джонатана.
На последней странице брошюры-меню обнаружились шесть карточек с изящным золотым тиснением по краям. Официант предупредил, что они понадобятся во время представления, и попросил каждого заполнить по три штуки до окончания ужина, строго следуя инструкциям и, что важно, не советуясь с партнёром.
Правила оказались до смешного просты:
«Напишите вопрос, который вы бы хотели задать своему возлюбленному! Вопросы будут выбираться случайным образом, поэтому избегайте слишком личных деталей — вдруг вам станет неловко перед другими гостями! Но и не пишите банальное: „Ты меня любишь?“, ведь ответ очевиден — конечно же, ДА!»
«Что за цирк…» — мысленно закатил глаза Тимоти.
Хоть они и не были настоящей парой, у журналиста накопилась масса вопросов к Джонатану. Но он не мог просто так взять и написать на карточках, которые неизвестно как будут использоваться: «Это твоё настоящее имя?». Подобрать нейтральный вопрос, к которому невозможно было бы придраться, оказалось сложнее, чем он думал.
Не желая тратить на эту ерунду слишком много сил, Тимоти быстро набросал первое, что пришло в голову:
«Есть ли у тебя аллергия на что-нибудь?»
«Отмечаешь ли ты какие-то религиозные праздники?»
«Имеешь ли привычку вовремя возвращать одолженные вещи?»
Конечно, в реальной жизни задавать подобное партнёру на романтическом свидании — верный путь к катастрофе. Но с точки зрения построения здоровых и прочных отношений это были исключительно важные вопросы.
Еду принесли как раз в тот момент, когда линия горизонта окрасилась в багровые тона заката. Ризотто, которое Тимоти выбрал исключительно из соображений «всё равно есть не буду, так хоть продукты сэкономлю», пахло просто божественно. Чтобы лишний раз не дразнить аппетит, журналист перевёл взгляд на постепенно заполняющиеся столики.
— За столиком на «два часа» сидят пятеро. Это случайно не игрок НБА? Притащить с собой сразу четверых любовников — это уже перебор.
— Сегодня я в образе восторженного фаната, которому повезло оказаться здесь со своим парнем-звездой, так что мне можно.
Джонатан тихо фыркнул, но Тимоти даже не повернул головы. После той дурацкой шутки про лицо смотреть на актёра было как-то неловко. Благодаря этому, переключив внимание на других гостей, Тимоти уже вычислил две пары, явно крутящие романы на стороне. А ещё он заметил популярного певца и известную актрису — пару, у которой была огромная армия фанатов, — но здесь каждый из них был с другим партнёром.
«И этому шоу уже пять лет… Значит, пока я в поте лица пахал на работе, они каждый год устраивали эти развратные вечеринки всего в двух часах езды от меня».
Как минимум за одним столиком сидели люди, чьи лица были знакомы даже Тимоти. Из-за этого происходящее казалось ещё более нереальным. Кажется, Джонатан упоминал, что попал сюда по счастливой случайности, но было очевидно: без солидного статуса знаменитости здесь делать нечего. Да и у M.C.E.E. вряд ли нашлось бы много оперативников, способных сойти за своих в такой публике.
Тимоти в очередной раз убедился: Джонатан отлично справляется и со своей основной, и с «теневой» работой. Хотя кто знает, какая из них для него основная, но к обеим он явно подходит со всей серьёзностью.
Окинув взглядом зал, Тимоти со смешанным чувством попытался вернуть голову в исходное положение, но в итоге уставился прямо перед собой, на темнеющий океан.
«И зачем он только ляпнул эту глупость… Теперь я чувствую себя не в своей тарелке».
Возможно, он слишком остро отреагировал на шутку. Но если он сейчас повернётся и посмотрит на Джонатана как ни в чём не бывало, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, не будет ли это выглядеть так, словно шутка попала в цель? Пока внутренние терзания Тимоти нарастали в такт мерному шуму волн, Джонатан, словно прочитав его мысли по одному лишь напряжённому профилю, снова тихо усмехнулся.
— Просто это забавно. Ты думал, я не замечу?
— Ты пялишься на моё лицо при любой удобной возможности. Как тут не заметить? К тому же, я всегда безошибочно определяю людей, которым нравится моя внешность.
Тимоти стало обидно. Особенно обидно было оттого, что он не мог просто бросить в ответ: «У меня дома есть зеркало, так что твоя смазливая мордашка меня нисколько не впечатляет».
У Джонатана была поразительная внешность: изящная линия лба переходила в чётко очерченный, волевой контур челюсти; а глаза, серые и пасмурные, как зимнее небо над Восточным побережьем, контрастировали с яркими, словно солнце Западного побережья, светлыми волосами. Поэтому Тимоти чувствовал жгучую потребность оправдаться: даже если он и засматривался на актёра слишком часто и подолгу, то это была не его вина.
— И что мне с того, что меня привлекают мужские лица…
После этой короткой, сумбурной перепалки, где никто так и не ответил прямо ни на один вопрос, Тимоти в ужасе отвернулся. Серые глаза Джонатана, казавшиеся сейчас шире обычного, несколько раз удивлённо моргнули.
На его лице читалось абсолютное недоумение — он явно не ожидал такой реакции. Затем в его взгляде мелькнуло понимание. Кажется, до него наконец дошло, что их разговор свернул куда-то не туда.
Лицо Джонатана исказилось от замешательства, а Тимоти поморщился, словно от зубной боли. Не обращая внимания на состояние журналиста, Джонатан пробормотал:
— Странно. Я в таких вещах никогда не ошибаюсь…
Его слова растворились в шуме прибоя, так и не достигнув ушей Тимоти. Сейчас было не до того, чтобы вслушиваться в его нелепые заблуждения.
В голове Тимоти, словно кадры из старого фильма, на бешеной скорости пронеслись все поступки Джонатана. Если правда, что перед смертью перед глазами пролетает вся жизнь, то сейчас мозг Тимоти определённо умирал от шока.
«Эти шуточки на грани фола. Неоправданно частые прикосновения. Его непоколебимая самоуверенность, несмотря на мою холодность. Значит, всё это было лишь дешёвой уловкой, чтобы манипулировать журналистом, запавшим на его мордашку?»
Тимоти не хотел использовать такие слова, но ничего более подходящего, чем «соблазнение», на ум не приходило. Диагноз: смерть мозга подтверждена.
— Ну, звучит как-то странно… Если бы я играл с тобой, мы бы уже переспали.
— Просто я знаю, что люди теряют голову, когда видят типаж, который им по вкусу, вот и пользовался этим иногда…
Джонатан, видимо, тоже чувствовал себя не в своей тарелке, поэтому его голос под конец фразы неуверенно дрогнул.
Тимоти поспешно потянулся за бокалом вина, но на полпути одёрнул руку и поставил его обратно. Не пить из уже открытых бутылок — это было одно из железных правил, которые он установил для себя после инцидента на вечеринке клуба «Джудит». Рука Тимоти, лишившись опоры, бессильно сжалась в кулак и снова разжалась. В горле пересохло от попыток навести порядок в хаосе из вопросительных и многоточий, бушующем в голове.
«Медовая ловушка? Это так называется? Стоп, почему мне вообще пришло в голову это слово? Это же когда притворяются, что между вами романтические или сексуальные отношения, чтобы выведать информацию. Романтика? Между мной и Джонатаном? Секс? Джонатан и… я?»
Столик Джима окутал мягкий звон дорогих столовых приборов и беззаботный смех влюблённых пар. И только здесь, словно в изоляции от всего остального мира, повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Тимоти этого не замечал, но он был не единственным, у кого накопились вопросы.
— Почему ты продолжаешь со мной видеться?
Буквально пару дней назад Тимоти случайно наткнулся на старую теленовеллу, и там один из персонажей произнёс точно такую же фразу. Если ему не изменяла память, это была сцена, где главная героиня, разрывающаяся между призраком покойного мужа и новоиспечённым свёкром, внезапно встречает парня на пятнадцать лет младше, и тот упрекает её в излишней доброте.
«И зачем я вообще смотрел эту чушь?» — успел подумать Тимоти, прежде чем голос Джонатана грубо выдернул его из размышлений.
— Если дело не в моём лице… Неужели это настоящая, чистая любовь…
Тимоти вскинул руки в жесте «тайм-аут», умоляя его замолчать. Ему срочно нужно было навести порядок в своих мыслях.
На этот раз за столом повисла опустошающая тишина, какая бывает после разрушительного урагана. Шоу ещё даже не началось, а Тимоти уже чувствовал себя так, словно стоит посреди пылающего костра. И, честно говоря, в костре было бы куда уютнее.
Пытаясь хоть как-то спасти ситуацию из этого кромешного ада, Тимоти сделал глубокий вдох. Он отчаянно цеплялся за надежду, что если они поговорят спокойно, шаг за шагом, то этот сюрреалистичный диалог с Джонатаном, который непонятно где свернул не туда, станет хоть немного понятнее.
— С чего… с чего ты вообще это взял?
— С чего? Да по твоим глазам всё было видно. Тебе же не было неприятно.
«Звучит как реплика из дешёвого оккультного сериала про сыщиков: „Я всё понял, заглянув в твои глаза“. В чём он вообще был так уверен?»
В отличие от Тимоти, который подбирал слова с такой осторожностью, словно пытался установить контакт с внеземной цивилизацией, Джонатан отвечал нарочито резко и грубо. Журналист решительно не понимал, почему актёр злится: ведь это он всё неправильно понял и он же использовал это недоразумение в своих целях.
По идее, возмущаться должен был Тимоти. И дело было даже не в том, что его ошибочно обвинили в одержимости чужой внешностью. Проблема крылась гораздо глубже. Нет, это было даже не возмущение, скорее…
— Та рубашка, которую ты одолжил мне, когда я был у тебя дома… Она ведь принадлежала твоему бывшему, так? Это явно не твой размер.
— Я просто ошибся, когда покупал…
Джонатан явно собирал «доказательства» для своей теории. Тимоти, собиравшийся провести рукой по лицу, так и замер, прикрыв ладонью рот.
Так вот что он сейчас чувствовал… Это была… лёгкая горечь обиды.
После всех тех безумных событий, через которые они прошли, Тимоти казалось, что между ними возникла некая связь. Чувство товарищества, приятельские отношения — назовите как угодно, но это было что-то, основанное на совместном переживании всех этих сумасшедших ситуаций. Он подсознательно верил, что Джонатан чувствует то же самое.
Необходимость чётко разделять личное и рабочее была очевидна, и Тимоти сам следовал этому правилу. Он мог бы понять и простить, если бы Джонатан просто использовал его для дела. Но всё обернулось так, что Тимоти, похоже, в одиночку возвёл целую Великую Китайскую стену их мнимой дружбы. И от этого было по-настоящему горько.
«Какой же я жалкий, — подумал Тимоти. — Взрослый мужик, а обижаюсь, что мои чувства остались безответными, словно ребёнок, которому не дали конфету». Он решил во что бы то ни стало скрыть свои эмоции.
— Прошу прощения. Вам не по вкусу блюда? Могу ли я предложить вам что-нибудь другое?
Подошедший официант осторожно оценил напряжённую атмосферу за столиком. Джонатан, не проронив ни слова, кончиками пальцев отодвинул от себя тарелку. Тимоти, чувствуя себя совершенно выжатым, лишь вяло покачал головой.
— Извините. Тогда я всё уберу. Вы уже заполнили карточки с вопросами?..
Для шоу, рассчитанного на влюблённых пар, скандалы и разрывы прямо перед началом, вероятно, не были редкостью. Официант, сохраняя профессиональное спокойствие, продолжал выполнять свои обязанности. Тимоти прекрасно понимал, что тот подумал, но оправдываться не было ни сил, ни желания. Молча он протянул три заполненные карточки.
Официант, приняв карточки у Тимоти, обратился к Джонатану. Тот бросил короткое «Минуту», взял ручку, быстро что-то нацарапал на своих карточках и отдал их.
Вскоре официант унёс нетронутую еду и приборы, а взамен поставил на стол ведёрко со льдом, в котором покоилась бутылка шампанского — «комплимент от заведения». Ведёрко было обвязано роскошной красной лентой, завязанной в кокетливый бант. Присмотревшись, Тимоти заметил, что даже кусочки льда были в форме сердечек, но сейчас ему было плевать на эти романтические детали. Он решительно вытащил запечатанную бутылку и принялся её осматривать.
— Проверь тоже. Нет ли на пробке следов от иглы шприца.
Джонатан взял бутылку за горлышко, сверля пробку взглядом, а затем выхватил её из рук Тимоти. Судя по тому, с какой ловкостью он её откупорил, выпить ему тоже хотелось — уж по какой причине, оставалось только гадать.
Выпив первый бокал без всяких тостов, они выждали некоторое время, прислушиваясь к своим ощущениям. К счастью, кроме приятного покалывания от пузырьков в горле, ничего не произошло; люстры с потолка на них не рухнули. Ещё до начала представления они в гробовом молчании прикончили бутылку.
Поскольку шампанское было заявлено как комплимент, за вторую бутылку, скорее всего, пришлось бы платить. Пока Тимоти мысленно прикидывал, по карману ли ему элитный алкоголь, приглушённый свет, мягко освещавший стены шатра во время ужина, начал постепенно гаснуть. Гул голосов стих, и вскоре остались лишь бескрайнее ночное небо, тёмный океан и ритмичный шум разбивающихся о берег волн.
— Джонатан, — тихо позвал Тимоти, глядя на пустую сцену впереди.
Ему казалось важным попытаться исправить настроение — испорченное у каждого по своим причинам — до того, как начнётся шоу.
— Не знаю, из-за чего ты злишься, но…
После нескольких бокалов шампанского голос Джонатана звучал спокойнее, почти равнодушно.
Похоже, он снова включил режим «загадочного парня». Отсутствие привычной усмешки в его голосе всё ещё настораживало, но Тимоти решил трактовать его «всё в порядке» так, как ему было удобно. Может быть, несмотря на внешний вид, Джонатану тоже неловко? Вдруг он сейчас переосмысливает своё поведение и глубоко раскаивается в том, что так жестоко подшутил над ним…
Джонатан резко оборвал разговор, разрушив оптимистичные фантазии Тимоти. В ту же секунду зазвучала барабанная дробь, и в центре сцены вспыхнул прожектор.
В луче света стоял Юджин Чтец, широко раскинув руки. На нём была ярко-жёлтая футболка и тёмные брюки с ботаническим принтом. Иллюзионист выглядел так, словно только что вернулся с пляжа после солнечных ванн. Он принялся носиться по сцене из стороны в сторону, подначивая публику аплодировать. Сейчас он больше напоминал комика или поп-звезду, чем мага.
Насладившись овациями, Юджин произнёс короткое приветствие и тут же вскинул руку вверх.
— Сегодня я буду вашим Купидоном… нет, давайте копнём глубже, до самой Древней Греции! Сегодня я — ваш Эрос! Я заставлю вашу любовь проникнуть ещё глубже! Ой, что это я сказал? Я сделаю её ещё глубже!
Формат шоу стал вырисовываться довольно чётко. Пикантные шуточки для взрослых и интерактив со зрителями, характерный для ментализма — всё это было призвано разогреть атмосферу. Это было ожидаемо, ведь успех подобной магии во многом зависит от красноречия и харизмы самого исполнителя.
— Но, держу пари, некоторые из вас ждали встречи со мной даже больше, чем сладкого времяпрепровождения со своими половинками. Итак, первый вопрос-проверка для вашей любви! Поднимите руку те, кто с нетерпением ждёт магии от Эроса больше всего на свете!
Несколько человек подняли руки. Тут и там можно было увидеть, как их партнёры со смехом в шутку шлёпают их по плечам или рукам. Настоящие «неразлучники».
Тимоти и Джонатан сидели, скрестив руки на груди, соблюдая дистанцию. Они сверлили сцену взглядами, словно ястребы, выслеживающие добычу, а не воркующие голубки. В их глазах читалась холодная решимость: они скорее отрубят себе руку, чем добровольно её поднимут.
— Какие смельчаки! А теперь все, кто поднял руку, загляните под столешницу. Это мой вам подарочек, на случай если на обратном пути вам будет некого держать за руку!
Следуя инструкциям Юджина, зрители приподняли белые скатерти и пошарили под столешницами. Вскоре зал огласился восхищёнными вздохами. В руках тех, кто поднимал руку — и только у них — оказались богато украшенные хлопушки.
Те, кто не поднимал руку, включая Тимоти, тоже откинули скатерти и заглянули под столы.
— Поздно завидовать! В этом и заключается главный урок сегодняшнего шоу. Будьте честны, друзья мои! Только искренние люди получают награду! Правда, какую именно — пока секрет!
— Ничего нет? — спросил Джонатан, всё так же сидя со скрещенными руками.
Тимоти тщательно ощупал всё пространство под столом, до которого мог дотянуться, но не нашёл даже следов от скотча. Когда он выпрямился и отрицательно покачал головой, Джонатан издал задумчивое: «Хм-м». В его голосе не было восторга, как у остальных, но нотка удивления всё же проскользнула.
— Ну, этот трюк к гипнозу отношения не имеет.
Поскольку ещё пару секунд назад Тимоти с напускной серьёзностью сверлил взглядом сцену, он не мог позволить себе так же откровенно выразить восхищение, как Джонатан.
А восхититься было чему. Магия на то и магия, чтобы удивлять.
Тимоти был оккультным журналистом, а не разоблачителем фокусников, одержимым желанием доказать, что всё это — сплошное мошенничество. В виртуозно исполненных трюках была своя прелесть, сродни искусству. Можно было просто наслаждаться шоу, как фильмом или матчем по рестлингу.
Вот только настроение для развлечений было безнадёжно испорчено: он пришёл сюда ради расследования Джонатана, да ещё и эта внезапная ссора…
— Итак, начнём! Взрывайте хлопушки!
Под радостные крики зрителей по всему залу раздались хлопки. Воздух наполнился ароматом цветов, и розовые лепестки роз, кружась в танце, медленно опустились на столы.
Юджин был настоящим мастером слова. Помимо «Магии для влюблённых», он провёл несколько сольных туров и даже запустил парочку собственных телешоу. Этот колоссальный опыт чувствовался в каждом его движении — он вёл программу без единой запинки.
— Бьюсь об заклад, некоторых из вас очень взволновала новость о том, что шоу состоит из трёх частей. Наверное, вы подумали, что к третьей части мы все уже будем валяться на песке? — Юджин плавно перемещался по сцене, мастерски удерживая внимание публики. Повинуясь взмаху его руки, на огромных экранах по обе стороны сцены появился треугольник. Фигура постоянно меняла размер и форму. — Но у цифры «три» сегодня особое значение.
— Психолог Роберт Стернберг в своей «Трехкомпонентной теории любви» дал очень понятное определение каждому элементу этого чувства. Он утверждал, что в зависимости от степени сочетания этих трёх компонентов любовь принимает самые разные формы. Ой, неужели вы уже заскучали? Ну конечно, на практике учиться всегда веселее!
Юджин щёлкнул пальцами, и треугольник на экранах исчез, уступив место слову «БЛИЗОСТЬ».
— Это приказ! Посмотрите в лицо своему возлюбленному!
Раздался мультяшный звук «пуньк!». Тимоти, слегка нахмурившись и пытаясь вспомнить, где он уже слышал об этих трёх компонентах любви, искоса взглянул на Джонатана. Актёр, подперев подбородок рукой и опершись локтем о стол, повернул голову с секундным опозданием.
— Близость начинается с понимания друг друга. Прямо сейчас найдите в своём партнёре что-то новое, чего вы раньше не замечали!
— Ты не предупреждал, что это будет самый настоящий тренинг для пар, — проворчал Тимоти.
— Тим вечно всем недоволен… Ошибка. В этом нет ничего нового.
Слова Джонатана, в которых то ли была ирония, то ли он так скрупулёзно выполнял задание Юджина, заставили Тимоти нахмуриться ещё сильнее. Все его попытки разрядить обстановку пошли прахом.
Поскольку Джонатан прикрывал рот рукой, прочесть выражение его лица было невозможно. И тут Тимоти вдруг осознал: улыбка актёра всегда начиналась с губ, которые складывались в изящную дугу. Это было новое открытие.
«Если я буду так покорно выполнять все инструкции Юджина, то, чего доброго, поддамся поэтапному гипнозу», — подумал Тимоти и замолчал. Джонатан, словно и не ожидая продолжения, слегка пожал плечами и снова уставился на сцену.
— Ну что, нашли что-нибудь новенькое? Почувствовали, как ваша любовь стала чуточку сильнее? Говорят, секрет долгих отношений — в умении постоянно удивлять друг друга!
Тимоти задержал взгляд на Джонатане, который первым прекратил их зрительный контакт. Было совершенно непонятно, какая муха его укусила и чем вызвано такое поведение. Его спокойный, сосредоточенный взгляд, как у человека, полностью поглощённого работой, ни разу не дрогнул под пристальным вниманием Тимоти.
«Да почему всё так обернулось? Нормально же сидели. Вообще-то, это я должен злиться!» Однако Тимоти слишком хорошо знал свой характер: если он сейчас начнёт выяснять отношения на эмоциях, то забудет и про шоу, и про расследование, и наговорит лишнего. Поэтому он заставил себя переключить внимание на восторженный голос Юджина.
— А теперь — следующий этап! Часто говорят, что влюблённые могут заканчивать фразы друг за друга! Читать мысли партнёра — это, можно сказать, эксклюзивная привилегия влюблённых.
Юджин широко улыбнулся и раскинул руки в стороны. Двое ассистентов вынесли с разных концов сцены небольшие ящики, накрытые красным бархатом. Они быстро разложили принесённые с собой складные стулья, водрузили на них ящики и удалились.
— …Но так ли это на самом деле? — Юджин задал риторический вопрос, выдержав театральную паузу.
Перед началом следующего номера иллюзионист объявил, что теперь всё зависит исключительно от зрителей. Он даже пошутил: если кто-то считает, что среди присутствующих знаменитостей есть подсадные утки, можете смело сливать эту информацию таблоидам, а заодно предупредил, чтобы зрители не поддавались на блестящую актёрскую игру коллег.
Джонатан, перейдя на сугубо деловой тон, принялся анализировать ситуацию:
— Оставим гипноз в стороне. Если мы будем настойчиво тянуть руки, а он нас проигнорирует, это серьёзный повод заподозрить, что всё подстроено.
— Согласен. Даже если сам VIP-гость ни при чём, его спутник может оказаться сообщником.
— Тогда стоит внимательнее присмотреться к парам, которые пришли с кем-то новеньким. Ты случайно не получаешь зарплату от Юджина?
Джонатан бросил на Тимоти подозрительный взгляд, едва закончив фразу. В любой другой ситуации журналист принял бы это за дежурную шутку и ответил бы в том же духе. Но сейчас ему было не до смеха. И дело было не только в равнодушном тоне Джонатана. Если честно, Тимоти всё ещё злился на него, а параллельно злился на самого себя за свою детскую обидчивость.
Добровольцами для первого фокуса вызвались актриса средних лет, часто мелькающая в сериалах, и её бойфренд. Юджин продемонстрировал залу повязку на глаза и металлическую маску, а затем попросил пару надеть их на него.
Суть фокуса заключалась в следующем: один из добровольцев выбирает ящик, достаёт оттуда карточку с вопросом и зачитывает его вслух. Юджин, в свою очередь, читает мысли второго добровольца и пишет ответ на маркерной доске. Вопросы, разумеется, были взяты из тех самых карточек, которые зрители заполняли перед шоу.
— Пока я не напишу ответ, вы не должны произносить ни звука. А вас, уважаемые зрители, я прошу соблюдать абсолютную тишину, чтобы я не мог ничего угадать по вашим реакциям!
Юджин вслепую пошарил в воздухе и нащупал заранее подготовленную маркерную доску. Тимоти, подражая поведению Джонатана, даже не посмотрел в его сторону и задал вопрос по делу ровным, лишённым эмоций голосом:
— Может, попробуем на следующем фокусе?
Тимоти коротко кивнул. Тем временем актриса на сцене достала карточку из правого ящика, беззвучно рассмеялась и произнесла в микрофон:
— Какая часть моего тела нравится тебе больше всего?
Как только прозвучал вопрос, Юджин вытянул руку в сторону стула, на который должен был сесть второй доброволец. Его пальцы задвигались в воздухе, словно он играл на невидимом пианино или печатал на машинке. Вторую руку с зажатым в ней маркером он держал наготове у доски.
— Ну, на такие вопросы варианты ответов всегда стандартные, так что угадать несложно.
— Правда? А мне кажется, ответы могут быть самыми разными.
Пока зрители в предвкушении затаили дыхание, не сводя глаз с кончиков пальцев Юджина и белой доски, Тимоти и Джонатан, понизив голоса, обменивались хладнокровными замечаниями.
— На таких шоу можно заранее изучить предпочтения публики. А может, он предварительно бросил какую-то фразу, чтобы подтолкнуть их к нужному ответу.
— Если использовать наводящие фразы, то большинство людей подумает об одном и том же.
— Ну, в теории это так, а на практике…
Пока Тимоти, замолчав, обводил зал взглядом, Юджин начал коряво выводить буквы на доске.
Доброволец, который должен был отвечать, сидел лицом к залу, так что не мог видеть написанного. Юджин закрыл маркер колпачком и торжественно воскликнул:
— А теперь, назовите ваш ответ!
Зал взорвался аплодисментами. Юджин, успешно провернувший первый фокус, расплылся в самодовольной улыбке.
Тимоти, сам того не желая, оказался прав, но лишь пару раз вежливо хлопнул в ладоши и опустил руки. Его мысли были заняты словами Джонатана.
«Он знал, что я не испытываю к нему романтических чувств, но всё равно продолжал играть со мной? Стоп, а разве он не обиделся? Может, я сейчас слишком остро реагирую?»
Узнав, что в отношении Джонатана к нему был скрытый расчёт, Тимоти просто не мог выбросить это из головы. Поскольку актёр всегда был человеком со странностями, и Тимоти никогда не воспринимал его флирт всерьёз, он ничего не замечал. Но будь на его месте женщина, она бы наверняка расценила такое поведение как явный знак внимания.
Возможно, он бы даже обрадовался этой внезапно возникшей романтической искре. Возможно, сделал бы вид, что ничего не замечает, и подыграл бы. Возможно, счёл бы их сегодняшнее совместное расследование шагом вперёд в отношениях. Возможно.
— Погоди-ка. А сам-то ты кто такой?
Среди бесконечного потока этих «возможно», цепляющихся одно за другое и разрастающихся, как снежный ком, последняя ниточка здравого смысла Тимоти оборвалась. Вместе с ней пришло запоздалое сожаление о том, что не стоило так быстро накидываться шампанским. Накопившаяся за последние несколько минут обида вырвалась наружу, и его голос прозвучал резче, чем он планировал.
В тот самый момент, когда Тимоти резко обернулся к Джонатану, повысив голос, Юджин угадал ответ на второй вопрос, и зал снова взорвался овациями. Это был импульсивный поступок: ошибись иллюзионист хоть на секунду, и Тимоти привлёк бы к себе ненужное внимание.
Джонатан сидел в той же позе, что и в прошлый раз — подперев подбородок рукой и глядя на сцену. Услышав неожиданный вопрос, он скосил глаза на Тимоти и, прикрывая рот рукой, приглушённо спросил:
— О чём ты думал каждый раз, когда пускал в ход своё лицо? Ты всегда используешь эти приёмчики на парнях? Или это всё… просто игра? Ни капли искренности?
— Боже мой. Кто в наше время так прямо спрашивает о чужой сексуальной ориентации?
— Ты первый начал! Ладно, проехали, не меняй тему. Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
«Джонатан. Я думал, мы медленно, но верно строим доверие и дружбу на фундаменте наших общих безумных приключений. Но если ты лишь притворялся, что я тебе нравлюсь, предав моё доверие, мне будет по-настоящему больно. И ещё, я понимаю, что это, возможно, бестактный вопрос, но не мог бы ты, если тебя не затруднит, просветить меня насчёт своей сексуальной ориентации? Просто чтобы я знал на будущее. А как именно я воспользуюсь этой информацией — я решу позже».
Примерно такой смысл Тимоти вкладывал в свои слова.
— Ну, не знаю. По-моему, Тим, ты сам не понимаешь, как это звучит.
Джонатан, явно не уловивший и доли того глубокого смысла, который пытался донести Тимоти, вопросительно изогнул бровь. То ли он улыбался, то ли хмурился — разобрать было невозможно. К тому же Тимоти жутко бесило, что лицо у актёра было таким маленьким: стоило ему подпереть подбородок рукой, как половина лица оказывалась скрытой от глаз.
— Ты разочарован? Потому что уже мысленно сыграл со мной свадьбу?
— Да! Да! Я согласен! Я выйду за тебя!
В этот момент ответ на третий вопрос: «Ты выйдешь за меня?» громогласно разнёсся по залу, долетев до самых дальних столиков, включая их собственный. Неизвестно, какой сумасшедший додумался написать на карточке такой судьбоносный вопрос, но благодаря ему свадебная индустрия явно сорвёт куш. Джонатан, который даже во время перепалки с Тимоти не сводил глаз со сцены, удачно воспользовался моментом, чтобы сыронизировать.
Тимоти рефлекторно захлопал, не сводя тяжёлого взгляда с Джонатана.
— Значит, прямого ответа я не дождусь?
— Почему же. Могу, например, ткнуть тебе пальцем в глаз.
Его сарказм, казалось, был неисчерпаем. Но в этот раз Джонатан просчитался. Тимоти решительно вскинул руку.
— Ого, похоже, у нас есть ещё одна пара, жаждущая получить благословение на брак! Прошу на сцену!
Юджин, как раз стягивавший с глаз повязку, посмотрел на Тимоти и рассмеялся. Как только прозвучало приглашение, журналист поднялся со своего места. Джонатан молча посмотрел на него снизу вверх. Их взгляды встретились.
С него хватит. Они вместе прошли через весь этот кошмар в клубе «Джудит» и Бартонском университете, и если после всего этого Джонатан так ничего и не понял, то это исключительно его проблемы — так считал Тимоти.
Журналист заложил одну руку за спину, а вторую протянул Джонатану, словно галантный кавалер, приглашающий даму на танец. Со стороны это, наверное, выглядело как жест истинного романтика. Но Джонатан видел то, чего не видели другие — в глазах Тимоти пылал мрачный, решительный огонь.
Джонатан некоторое время молча смотрел на него, не меняя позы, а затем опустил руку, прикрывавшую рот. Его губы слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но Тимоти не собирался ждать. Возможностей заговорить по собственной воле у актёра было предостаточно. Тимоти схватил его за руку, с силой дёрнул на себя, заставляя подняться, и потащил к сцене.
— …Ты уверен, что это хорошая идея?
Джонатан, которого буквально тащили за собой, задал вопрос в спину Тимоти, шагающему впереди широким шагом. Поскольку актёр не оказывал особого сопротивления, журналист даже не обернулся.
— Ты ведь понимаешь, что сейчас совершишь публичный дебют в качестве моего парня?
— Лучше морально подготовься. Возможно, на этот День благодарения тебя пригласят к моей семье.
Тимоти бросил эту угрозу, благополучно забыв упомянуть о том, что сам уже который год отнекивается от родительских приглашений, умоляя их о прощении. Сейчас он был в таком бешенстве, что готов был нести любую чушь. И вообще, ради того, чтобы хоть раз увидеть, как Джонатан смущённо мнётся и краснеет, он был готов даже раскошелиться на заоблачно дорогие билеты в праздничный сезон.
Подчиняясь указаниям ассистентов, Тимоти уверенно поднялся на сцену и ненавязчиво, но настойчиво подтолкнул Джонатана к стулу для отвечающего. По залу прокатился лёгкий смешок.
Но Юджин не спешил начинать фокус. Прищурившись, он внимательно изучал новоиспечённых добровольцев.
— Вообще-то, я собирался переходить к следующему номеру.
«Ну уж нет». Тимоти резко повернул голову к Юджину и гневно сверкнул глазами. Он не для того тащил сюда Джонатана, чтобы всё сорвалось в последний момент. Он хотел заставить актёра говорить, и уж точно не собирался выставлять себя на посмешище после того, как наговорил ему столько громких слов.
Наткнувшись на свирепый взгляд Тимоти, Юджин весело рассмеялся и хлопнул в ладоши.
— Что ж, такая решимость и настойчивость — залог успеха в любви! Так и быть, дам вам шанс задать один вопрос!
«Кончай уже нагнетать обстановку». Если Юджин действительно умел читать мысли, то он никак не мог проигнорировать этот мысленный, но очень вежливый совет. Тимоти принял из рук улыбающегося иллюзиониста повязку и металлическую маску.
Прикосновение к реквизиту помогло ему немного прийти в себя. Тимоти подозвал Джонатана, передал ему маску и многозначительно на неё покосился.
Конечно, сейчас их главной целью стало выяснение отношений, но изначально они пришли сюда, чтобы проверить этого иллюзиониста. Раз уж они оказались на сцене, глупо было бы не воспользоваться моментом и не попытаться найти хоть какие-то зацепки.
Джонатан, очевидно, правильно истолковал взгляд журналиста. Он как бы невзначай провел кончиками пальцев по краям и внутренней стороне маски, выполняя свою часть работы. Впрочем, оказавшись под прицелом десятков глаз, он снова нацепил на лицо свою фирменную мягкую улыбку.
Закончив осмотр реквизита, они тщательно завязали глаза Юджину и надели на него маску, после чего разошлись по своим местам. Как только Юджин подал знак начинать, Тимоти опустил руку в стоящий справа от него ящик.
Юджин всё равно ничего не видел, да и показывать вытянутую карточку залу не требовалось. Поэтому Тимоти решил наплевать на то, что там написано, и задать вопрос, который волновал его самого.
«В чём твоя проблема? Произнеси трёхминутную речь о том, что ты сейчас думаешь о Тимоти О'Рейли. С чего вдруг у тебя сегодня такие перепады настроения? Серьёзно, в чём твоя грёбаная проблема?!» — и так далее.
Но чтобы не вызывать подозрений, ему нужно было сделать вид, что он читает с карточки. Тимоти вытащил первый попавшийся кусок картона и посмотрел на него.
«Санта-Клаус и Зубная фея?» Это было больше похоже на бред сумасшедшего, чем на вопрос.
Может, это какая-то локальная шутка, понятная только двоим? И кто-то сейчас сидит в зале, ожидая судьбоносного момента, когда именно эту карточку вытянут? Тимоти с недоумением окинул взглядом зрителей. Кто-то из них точно это написал. И сейчас они, наверное, мило щебечут, гадая, когда же прозвучит их вопрос. Что творится в головах у этих знаменитостей — загадка.
Тимоти сложил карточку пополам, чтобы никто на сцене не увидел текст, и перевёл взгляд на Джонатана. Пора было отложить в сторону чужую романтику и задать актёру вопрос, от которого тот не сможет увернуться.
Джонатан сейчас вовсю демонстрировал свои актёрские навыки: он смотрел на своего «возлюбленного» взглядом, полным трепетного ожидания. «Прибереги это для своих фильмов!» Тимоти безумно хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.
Но стоило ему произнести первое слово, как Тимоти понял — всё пойдёт не по плану.
Вместо гневного обличения, которое он готовил, из его уст вырвался тихий, бессильный вопрос, больше похожий на жалобу обиженного ребёнка.
Тимоти больше не пытался скрыть горечь, которая переполняла его так, что грозила затопить всю сцену. Не то чтобы он не хотел припереть Джонатана к стенке. Будь его воля, он бы сел за руль джипа и на полном ходу протаранил бы Пирамиды или Стоунхендж — вот насколько велико было его желание докопаться до правды.
Но Джонатан не был городской легендой или величайшей тайной человечества. Разоблачать заговоры, искать скрытые смыслы и отделять правду от вымысла — всего этого Тимоти хватало на работе. Если Джонатан не хочет говорить, Тимоти не станет силой вытаскивать из него признание, чтобы потом самодовольно праздновать победу над очередной «загадкой». Он слишком дорожил Джонатаном. Достаточно, чтобы не желать разрушать всё до основания.
Поэтому всё, что ему оставалось — это жаловаться и капризничать. Если Джонатан не ответит на его искренность взаимностью — значит, так тому и быть. Пирамиды, Стоунхендж, манускрипт Войнича, Атлантида… и Джонатан Макстарс. Ещё одна интересная история, которая так и останется неразгаданной тайной. Не более того.
Зал ответил гулом голосов, вознаграждая их за столь драматичную сцену. Тимоти и подумать не мог, что выворачивать душу наизнанку перед толпой незнакомцев окажется так страшно. Это всё потому, что он забыл одно важное правило: если с разбегу врезаться в Пирамиды или Стоунхендж, вдребезги разобьёшься только ты сам.
Юджин протянул руку в сторону Джонатана. Очевидно, это была часть его привычного шоу, но эти задумчивые «Хм… Ого… Надо же…», которые он бормотал себе под нос, ужасно раздражали.
— Ох, боюсь, мне не хватит места на доске, чтобы записать всё! Можно я сбегаю распечатаю?
«Ты что, атмосферу не чувствуешь? Время ли сейчас для шуток?»
Поскольку они находились на развлекательном шоу, Тимоти не мог высказать это вслух, поэтому лишь неловко улыбнулся. Юджин, дождавшись, пока смех в зале утихнет, начал быстро что-то писать маркером на доске.
Джонатан тоже тихо рассмеялся шутке иллюзиониста, не сводя глаз с публики. Но Тимоти, который — как кое-кто верно подметил — слишком часто и внимательно разглядывал его лицо, не мог не заметить: в уголках улыбающихся губ актёра затаилось напряжение.
Вскоре гул в зале усилился. В нём слышались восхищённые вздохи и смешки. Тимоти, твёрдо решивший не проявлять бурных эмоций, что бы там ни было написано, посмотрел на доску.
Юджин картинным жестом отбросил маркер и воскликнул:
Джонатан глубоко вдохнул, так что у него поднялись плечи, посмотрел на Тимоти и подмигнул.
— Потому что я хочу, чтобы всё осталось по-прежнему.
Зал снова зашумел, но на этот раз не из-за того, что ответ оказался слишком скучным или банальным. Под смесь восхищённых возгласов и разочарованных вздохов Юджин снял маску и развязал повязку. Обернувшись и посмотрев на доску, он схватился за подбородок и издал тихий стон.
Улыбка Джонатана померкла, сменившись явным замешательством. Видимо, не желая показывать публике своё смятение, он естественно повернул голову, чтобы тоже прочитать надпись. На белой поверхности маркером было выведено одно-единственное слово: «ИЗМЕНЕНИЙ (change)».
Смысл был прямо противоположным. Фокус не удался? Пока зрители перешёптывались, а в воздухе повисло сомнение, Юджин заговорил:
— Мне определённо показалось, что слов было меньше… Или, может быть…
Иллюзионист, зажмурившись и сморщив нос, словно пытаясь сосредоточиться, подошёл к Тимоти. Не дав никому опомниться, он резким движением сдёрнул красный бархат с правого ящика и развернул его изнанкой к залу.
Там, написанное всё тем же маркером, красовалось слово «НИКАКИХ (Do)».
— …Может быть, я услышал это заранее?
С этими словами Юджин сдёрнул бархат с левого ящика, и на нём обнаружилось слово «НЕ ХОЧУ (not)».
Зал буквально взорвался оглушительными аплодисментами и восторженными криками. Юджин с широкой улыбкой прикрепил оба куска ткани к магнитной доске.
«НИКАКИХ (Do) НЕ ХОЧУ (not) ИЗМЕНЕНИЙ (change)». Точь-в-точь то, что сказал Джонатан.
Юджин театрально раскинул руки в сторону Тимоти и Джонатана, словно говоря: «Ну как вам?». Тимоти, всё ещё не оправившийся от шока, попытался скрыть растерянность за неловкой улыбкой и бросил взгляд на Джонатана. Актёр, который за время работы в M.C.E.E. наверняка повидал и не такое, сейчас стоял, как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от доски.
Затем Юджин по-дружески приобнял Тимоти, поблагодарив за участие, и похлопал всё ещё застывшего Джонатана по плечу. Тот моргнул, словно выходя из транса, и, нарочито преувеличенно опустив плечи — мол, «ну и напугал же ты меня!», — ответил на объятие иллюзиониста.
— Поаплодируем нашим смельчакам!
По команде Юджина Джонатан шагнул к Тимоти, чтобы обнять его — как и полагается влюблённым в подобных ситуациях.
— Он и правда колдун какой-то, — быстро зашептал Джонатан, обнимая журналиста. Не иллюзионист, а настоящий колдун.
Тимоти в ответ легонько хлопнул его по спине: «Да ладно тебе, не выдумывай».
Хотя, стоит признать, трюк был впечатляющим. Юджин явно подготовил эти куски бархата заранее, рассчитывая на то, что под конец кто-нибудь обязательно захочет поучаствовать.
Поскольку на сцене не было возможности для долгих разговоров, Тимоти собирался неловко улыбнуться залу и вернуться на своё место. Но Юджин, словно предугадав его намерения, жестом прервал аплодисменты и повернулся к ним, преграждая путь.
— Ну что вы, один вопрос — это так мало! Останьтесь с нами ещё на один номер.
И, не дожидаясь ответа Тимоти, иллюзионист тут же обратился к публике:
— Мы говорили о близости. Скажите, какое действие вы совершаете чаще всего, чтобы выразить свою близость к любимому человеку?
«Я хочу спуститься». Тимоти не знал, что задумал Юджин, но ему нестерпимо хотелось уйти со сцены и спокойно, по-взрослому обсудить с Джонатаном всё, что только что произошло. Журналист крепко схватил актёра за запястье.
Юджин коварно усмехнулся, словно говоря: «Даже не надейтесь сбежать».
— То самое действие, что может быть лёгким, как перышко, или обжигающим, как удар током, не так ли?
«Ой, мне это совсем не нравится…» Тимоти сжал запястье Джонатана ещё сильнее, отчаянно сопротивляясь нарастающему чувству надвигающейся катастрофы.
— Тим. Ты мне сейчас запястье сломаешь.
— Ты добился, чего хотел, выйдя сюда?
Пока Тимоти растерянно мычал, пользуясь тем, что зал взорвался одобрительным свистом, Джонатан тихо рассмеялся ему в ухо.
«Тебе это кажется смешным?» Тимоти, окончательно потеряв контроль над выражением лица, бросил на актёра свирепый взгляд, но тут же осёкся.
Атмосфера, которая до выхода на сцену была напряжённой, как готовая взорваться бомба, заметно смягчилась. Это нельзя было списать на актёрскую игру — сквозь лёгкую улыбку Джонатана отчётливо проступало неподдельное облегчение.
Времени на раздумья не было. Юджин вывел их в центр сцены и начал кружить вокруг них, словно акула.
— О, кажется, у вас сейчас буря эмоций! Что ж, давайте я попробую выразить степень вашей близости в цифрах. Пожалуйста, повернитесь лицом к залу!
— Эм, простите, а можно сначала узнать, в чём суть фокуса?.. — попытался возразить Тимоти, надеясь остановить Юджина, который уже скрылся у него за спиной.
Отступать было некуда, но Тимоти отчаянно пытался выиграть хоть каплю времени, чтобы морально подготовиться. После всей этой психологической драмы, которую они только что разыграли без капли иронии, у него совершенно не было настроения целоваться. Нет, это не значит, что если бы они не поссорились, он бы с радостью полез целоваться! Понимаете, да? Тимоти мысленно оправдывался, надеясь, что гипноз или телепатия Юджина сейчас сработают.
— Ха-ха-ха, смотрите прямо перед собой! Это очень простой фокус. Вам двоим нужно просто поцеловаться так, как подсказывает сердце!
«Серьёзно? Прямо здесь? Прямо сейчас?!» Тимоти едва не развернулся, чтобы наорать на Юджина: «Если ты такой крутой телепат, почему не можешь прочитать, что я сейчас чувствую?!».
Заметив, как Тимоти нервно дёрнулся, Юджин милостиво разрешил им двигаться свободно. Журналист рефлекторно попытался заглянуть за доску, надеясь найти там ответ, но та уже была повернута обратной стороной. Сумасшедший. Раз уж его мысли всё равно невозможно прочитать, Тимоти подумывал покрыть Юджина матом — может, это придало бы ему смелости выпутаться из этой ситуации.
Джонатан непринуждённо пожал плечами, глядя на ликующую публику. У него определённо был талант делать свою фирменную наглую ухмылку такой обаятельной.
Тимоти предпринял последнюю, отчаянную попытку:
— Если я объясню заранее, это может повлиять на ваши действия! Итак! Вы готовы?
Юджин бодро пресёк все мольбы Тимоти и дал отмашку. Из динамиков полилась томная, обволакивающая музыка.
Ситуация становилась всё более абсурдной.
Джонатан повернулся к Тимоти и улыбнулся с таким видом, словно хотел сказать: «Ничего не поделаешь». Журналисту же хотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаза.
Он не мог не вспомнить тот поцелуй в тёмном переулке. Ещё пару часов назад он не придавал особого значения тому вынужденному поцелую, считая его просто способом выпутаться из беды. Но сейчас, когда в голове роились новые факты, открывшиеся за сегодняшний вечер, его пульс бешено подскочил.
«Если Джонатан и правда всё неправильно понял и просто решил воспользоваться ситуацией… Значит, это был не просто маневр для отвода глаз. Значит, это был настоящий поцелуй. Настоящий, мать его, поцелуй! В самом что ни на есть классическом смысле этого слова!..»
— М-м-м, похоже, кто-то тут думает только о поцелуях! — донёсся сзади голос Юджина.
Тимоти захотелось запихнуть ему в рот ту самую повязку, которой они завязывали ему глаза. Нет, лучше он сам её сжуёт. «У этого придурка поцелуи граничат с легким порно. Думаешь, я хочу показывать ЭТО на публике?! Неужели знаменитости всегда так развлекаются? Вы тут все с ума посходили?!»
Тимоти нервничал так сильно, что сам не понимал, как он вообще дожил до этого момента. Наверное, потому, что слишком хорошо знал, что будет дальше. В поле его зрения появились пальцы Джонатана, тянущиеся к его щеке. Они будут прохладными. Он помнил это по прошлому разу.
Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Тимоти казалось, что он поднимает руку именно для того, чтобы предотвратить эту катастрофу. Нужно же будет поймать сердце, если оно и правда выскочит?
Словно пытаясь оправдать этот нелепый порыв перед своим отстранённым рассудком, Тимоти почувствовал прикосновение прохладной кожи. Он накрыл своей ладонью руку Джонатана, лежащую на его щеке.
В отличие от того раза, Джонатан приближался медленно. Полуопущенные ресницы, губы, застывшие так, что казалось, он вообще не дышит, лицо, постепенно скрывающееся в тени…
Всё произошло в одно мгновение.
И это не метафора: в ту самую секунду, когда Тимоти показалось, что их губы вот-вот соприкоснутся, Джонатан отстранился. Поскольку актёр стоял почти спиной к залу, а рука Тимоти частично закрывала его лицо, зрители вряд ли что-то поняли, но поцелуя так и не случилось. Если это поцелуй, то от простого рукопожатия вообще можно забеременеть.
Не успел Тимоти и глазом моргнуть, как Джонатан уже отстранился. Если бы не Юджин, стоявший прямо у них за спиной, Тимоти был бы уверен, что они вообще не соприкоснулись.
В ту же секунду, когда рука Джонатана выскользнула из пальцев Тимоти, зал взорвался смесью разочарованного гула и ободряющего свиста. В тот момент, когда недоверие Тимоти к адекватности всех присутствующих знаменитостей достигло апогея, Юджин громко провозгласил:
На экране, на который указал иллюзионист, застыл таймер с цифрами 0:01:12. Не дав Тимоти опомниться от шока, вызванного первой в его жизни публичной демонстрацией длительности поцелуя, Юджин резко перевернул маркерную доску.
— А вот время, которое я записал заранее!
Как и ожидалось, на доске красовалась надпись «1 секунда». Судя по тому, что Юджин говорил ранее, это и был «индекс близости» Тимоти и Джонатана.
Под аплодисменты зала, которые Юджин заботливо попросил для них, они спустились со сцены. Тимоти решительно не понимал, чему все так радуются. Будь они настоящей парой, из-за этой жалкой одной секунды они бы потом ругались всю ночь напролёт.
Пока они возвращались на свои места, в спину им летел голос Юджина, анонсирующий следующий фокус. Он явно решил поднять градус и добавить немного опасности. Иллюзионист заявил, что сыграет со зрителями в игру «Правда или Ложь», и те две пары, чьи ответы совпадут с его ответами наибольшее количество раз, должны будут поцеловаться.
Судя по тому, как шло шоу, это был отличный способ для Юджина заполучить чей-нибудь чужой поцелуй. Тимоти считал всё это полным бредом, но руки желающих поучаствовать взметнулись по всему залу.
Казалось, в этой обезумевшей толпе никто, включая самого Тимоти, не сохранил способность мыслить здраво. Журналист всё ещё не мог прийти в себя и собрать мысли в кучу. Он даже смутно помнил, с чего вообще завёлся и зачем потащил Джонатана на сцену.
По субъективной оценке Тимоти, единственным человеком, который выглядел так, словно ему изначально нечего было терять, был Джонатан. Он шёл вровень с Тимоти, с расслабленным и невозмутимым видом. Он даже вспомнил о манерах и придержал стул, пока Тимоти садился. Это непредсказуемое поведение заставило журналиста нахмуриться.
Если он и был под гипнозом, то это должно было случиться именно сейчас. Ничем другим нельзя было оправдать вопрос, который он собирался задать.
— Почему ты не целовался дольше?
Джонатан, закинув ногу на ногу, беззвучно рассмеялся.
— Тим, не задавай вопросов, которые можно неправильно понять.
Затем, вертя в руках пустой бокал из-под шампанского, он произнёс нечто такое, что действительно нельзя было объяснить ничем, кроме гипноза:
— Я же знал, что на тебя мои чары всё равно не действуют. Не хотел лишний раз доставлять тебе дискомфорт.
— Извини. Впредь буду осторожнее.
Тимоти понял, что настал момент задать вопрос, который давно крутился у него в голове, но который он из соображений элементарной вежливости никогда не озвучивал.
— У тебя случайно нет эмоциональной нестабильности?
— Не знаю, мне никогда не ставили такой диагноз.
Джонатан ответил на этот бестактный вопрос с поразительной лёгкостью.
Тимоти хотел спросить и о том ответе на сцене. Что это за нелепость про «осталось по-прежнему»? По мнению журналиста, такие слова говорят только тем, с кем пуд соли съели. Он совершенно не понимал, что именно в нём Джонатан боялся потерять или изменить.
К тому же, после того как ответ оказался правильным, настроение актёра явно улучшилось…
Погрузившись в свои мысли, Тимоти по привычке потянулся пальцами к губам, но вовремя одёрнул руку. Сейчас эта привычка была бы как нельзя некстати.
Пока Джонатан, по непонятной причине вернувшийся в прекрасное расположение духа, молчал, а Тимоти ломал голову над его поведением, Юджин закончил свой очередной фокус. Иллюзионист намеренно дал сто процентов неправильных ответов, уступив сцену вызвавшейся паре, чтобы те могли насладиться страстным поцелуем.
— Ты не заметил ничего странного? По-моему, это просто классное магическое шоу. Хотя M.C.E.E. тоже иногда ошибается.
Джонатан сменил тему так непринуждённо, словно ему было абсолютно плевать на вопрос, который Тимоти так и не решился задать. Хотя журналист и утверждал, что пришёл сюда не ради статьи, он не мог вечно думать только о Джонатане. Поэтому он поднял взгляд на сцену, где Юджин, как истинный профессионал и добряк, вовсю подогревал интерес публики к следующему номеру.
— Что ж, давайте сделаем небольшой перерыв и перейдём ко второй части! Вас ждут ещё более жаркие и опасные иллюзии!
Тимоти покачал головой. Ничего подозрительного он пока не заметил.
В одном Юджину точно нельзя было отказать — в мастерстве. Даже Тимоти, пришедший сюда с твёрдым намерением разоблачить его, то и дело ловил себя на том, что заворожённо следит за происходящим на сцене. Более того, он сам не заметил, как поддался всеобщему ажиотажу и потащил Джонатана на сцену, чтобы вытянуть из него правду. Как бы сильно он ни злился, этого бы не случилось, не будь магия Юджина такой убедительной.
Вскоре в зале снова зажегся свет. Как только Джонатан обмолвился, что собирается пообщаться с другими гостями, Тимоти поспешно встал, бросив: «Пойду принесу воды». Ему не хотелось показывать, что на смену возбуждению, бурлившему в нём ещё минуту назад, пришла полная апатия.
По непонятной причине Джонатан почти вернулся в своё обычное состояние, и Тимоти решил, что сейчас самое время войти в роль: он изобразил из себя капризного и требовательного партнёра знаменитости, не разбирающегося в правилах приличия, и заявил официанту, что будет пить воду только определённой марки. Сказав, что ему душно сидеть на месте, он устроил спонтанный спектакль и отправился за официантом прямо к холодильникам.
Официант, дойдя до кладовой, расположенной между временным шатром и улицей, с натянутой улыбкой достал из холодильника две запечатанные бутылки воды. Тимоти, постоянно напоминая себе о своей «роли», старательно делал надменно-холодное лицо. Однако, вопреки его актёрским потугам, во время этой вылазки за водой не произошло ровным счётом ничего интересного.
Вернувшись к столику Джима, Тимоти обнаружил, что Джонатан уже пригласил к ним какую-то пару и о чём-то с ними беседует.
— А, вот и ты. Тим, познакомься, это Марина и Катрин.
«Познакомиться? С ТОЙ САМОЙ Мариной Рейес?»
Тимоти едва не озвучил этот вопрос вслух, напрочь забыв о своём амплуа, ради которого он только что трепал нервы ни в чём не повинному официанту.
Ещё издалека он начал подозревать неладное, но это и вправду оказалась та самая Марина Рейес. Одна из самых известных телеведущих в Америке, чьё именное шоу било все рейтинги.
Дело было даже не в том, фанат он или нет. Сама возможность лично поздороваться со звездой такого масштаба казалась чем-то из разряда фантастики. При всём уважении к Джонатану, если бы с клубом «Демена» была связана Марина, Тимоти бы даже и не мечтал взять у неё интервью.
Джонатан, заметив в глазах Тимоти эту наивную оторопь, подавил смешок, коротко кашлянул и представил их друг другу:
— Представляешь, оказалось, что Марина — большая поклонница Юджина Чтеца. Она была здесь и в прошлом году. Марина, Катрин, это Тимоти О'Рейли. Он из «Non Occul…»
— А-а, э-э… И как, в прошлом году было… интересно? — поспешно перебил его Тимоти.
Здесь не было строгой необходимости скрывать свою личность, но он совершенно не горел желанием, чтобы Джонатан представлял его звезде мирового уровня как репортёра оккультного блога.
Марина, видимо, решив, что Тимоти просто растерялся от встречи с ней, издала свой фирменный смех, хорошо знакомый зрителям по телевизору, и крепко пожала ему руку.
— Интересно, говоришь?.. Да я уж и не помню.
Она сделала паузу, словно передразнивая растерянный тон Тимоти, а затем жизнерадостно рассмеялась и взяла под руку женщину, стоявшую чуть позади неё.
— Мы ведь с Катрин здесь и познакомились. Так что мне было не до представлений. Я была так занята тем, что пыталась её соблазнить, что больше ничего вокруг не замечала.
Взгляд Тимоти, на секунду вспыхнувший в надежде найти хоть какую-то зацепку, изобличающую Юджина, снова потух. «Так это была просто болтовня».
Катрин, очевидно, стеснялась. Услышав своё имя, она лишь слегка приподняла уголки губ в подобии улыбки. Её взгляд безвольно блуждал по полу. Даже Тимоти, видевший её впервые, было очевидно, что ей здесь некомфортно. Но Марина, казалось, в упор не замечала состояния своей спутницы и продолжала весело болтать с Джонатаном.
— Марина, расскажи ещё что-нибудь про прошлый год. Я знаю, что это секрет, но после сегодняшнего выступления мне так жаль, что я пропустил предыдущие.
— Говорю же, я была занята своей малышкой. Ну, программа была совсем другой. В прошлом году всё шоу было построено на идеях из романтических фильмов. Но ты-то хорош! Выйти на сцену и выдать всего одну секунду — это надо постараться.
— Надеюсь, Тим меня простит. Я потом перед ним как следует извинюсь. Марина, а вы ещё не вызывались на сцену?
— О, мы обязательно выйдем во второй части! Не знаю, в курсе ли ты, но если следовать этой теории треугольника, то во второй части нас ждёт…
Они так увлечённо болтали, словно рядом с ними не стояли их вторые половинки — настоящие или подставные. Отличное взаимопонимание.
«Стоп, минуточку… Если Марина была здесь и в прошлом году со своим партнёром… Значит, она бросила его и начала клеиться к другой женщине прямо на шоу? И Катрин тоже изменила своему партнёру прямо здесь?»
Оказавшись не у дел, Тимоти с кислой миной покосился на Катрин, невольно став свидетелем свободных нравов знаменитостей.
Катрин, которая лишь изредка поглядывала в сторону сцены и явно не собиралась вступать в беседу, недовольно нахмурила свои изящные брови, услышав о планах Марины выйти на сцену во второй части. Было очевидно, что эта затея ей совсем не по душе. Тимоти подумал, что за их столиком тоже назревает скандал, но, поскольку это его не касалось, предпочёл благоразумно промолчать.
Марина, видимо, закончив обсуждать с Джонатаном нечто крайне увлекательное, взяла Катрин под руку и вернулась за свой столик. Тимоти, с облегчением выдохнув после этого неожиданного сеанса светского общения, опустился на стул. Потратив кучу сил на бессмысленную беготню и разговоры, он чувствовал себя выжатым как лимон и уже не понимал, зачем вообще в это ввязался.
Свет в зале снова погас. Джонатан, наблюдая, как Тимоти жадно пьёт воду, которую сам же и принёс, вдруг произнёс:
— Знаешь, я давно это заметил…
— Тебе не нравится быть оккультным журналистом?
«Надо же, как быстро ты это заметил», — Тимоти едва подавил желание съязвить. У них ещё оставалась куча нерешённых вопросов, но, как бы там ни было, с таким трудом восстановившуюся привычную атмосферу не хотелось разрушать очередной перепалкой.
«Он это серьёзно?» Тимоти, словно человек, забывший, как дышать, несколько раз тяжело вздохнул и склонил голову набок. Ему тоже хотелось бы задать этот вопрос.
«Оккультный… журналист… Понимаешь? Что тут непонятного? Я гоняюсь за… злыми духами и городскими легендами… Пока другие анализируют мировые фондовые рынки и разбираются в политических интригах, я должен… писать статьи об интервью с пришельцами, которые якобы раскрывают тайны Вселенной…»
— Как это… вообще можно назвать нормальной профессией?
— Но ты же зарабатываешь этим на жизнь, значит, это профессия.
Похоже, Джонатан искренне не понимал всей глубины страданий Тимоти. Впрочем, неудивительно.
Только что он запросто болтал со знаменитой Мариной Рейес. И даже если бы не она, Джонатан, в отличие от какого-то там оккультного писаки, мог непринуждённо общаться с любой знаменитостью на этом шоу.
Даже если он начал актёрскую карьеру из сомнительных побуждений и снимается в фильмах, качество которых вызывает вопросы, он бы никогда не стал «новой надеждой Голливуда» без природного обаяния, упорного труда и целеустремлённости.
К тому же Джонатан не пренебрегал и своей работой в M.C.E.E. Независимо от того, делал он это ради удовольствия или по необходимости, он отлично справлялся с обеими своими ролями. В этом плане Тимоти, который разочаровался даже в своей единственной профессии, было до него далеко.
«Работать на двух работах и получать от обеих удовольствие…» Тимоти тихо застонал, мучительно пытаясь придумать, как объяснить этому счастливчику всю экзистенциальную боль своего бытия. К счастью, в этот момент Юджин вернулся на сцену.
Вторая часть была посвящена Страсти. Как и следовало ожидать из названия, Юджин наполнил сцену фокусами, призванными разжечь между влюблёнными жгучую химическую реакцию.
Сами по себе трюки мало чем отличались от первой части: казалось, иллюзионист всё так же читает мысли добровольцев. Единственная разница заключалась в шутках и комментариях — теперь они содержали куда более откровенные намёки на секс. На каждую его присказку о том, что шоу не просто так предназначено только для взрослых, зал отзывался исправным хохотом.
— А теперь, перед тем как мы завершим вторую часть, ваше второе задание! Посмотрите на своего партнёра и вспомните самый жаркий момент, что вы пережили вместе!
Если быть точным, исправно реагировали все, кроме столика «Джима».
Тимоти вполголоса разбирал каждый номер: то объяснял, в чём кроется подвох того или иного фокуса, то растолковывал принципы «чтения мыслей» — ключевой техники ментализма. Его шепотки кое-как развеивали повисшую между ними неловкость, но даже прямое указание Юджина не смогло пробудить за их столиком ту самую «страсть».
Слова Джонатана о том, что впредь он будет осторожнее, кажется, оказались чистой правдой. Раньше он обязательно вставил бы пару своих словечек в ответ на пошлые шутки иллюзиониста, но сейчас лишь молча улыбался. Тимоти то и дело ждал от него очередной выходки, но моменты проходили тихо, и из-за этого постоянного ожидания подвоха он никак не мог толком сосредоточиться на сцене.
«Самый жаркий момент между нами… Наверное, пожар в „Нью-Ди“. Мы же тогда чуть заживо не сгорели. По крайней мере, было не так скучно, как… сейчас?»
Повинуясь инструкциям со сцены, Тимоти встретился взглядом с Джонатаном. И стоило этой ледяной мысли пронестись у него в голове, как актёр тихо хмыкнул.
— Холодное чтение. Вы же сами мне только что про него рассказывали.
— А-а… — Тимоти коротко выдохнул, коснувшись губ.
И правда. Он ведь объяснял ему суть холодного чтения — одного из методов ментализма. Если вкратце, это психологическая уловка: человек считывает невербальные сигналы собеседника и создаёт иллюзию, будто «читает» его мысли. Именно так работают гадалки: бросают расплывчатые фразы, а клиент, сам того не осознавая, додумывает остальное и поражается: «Как она догадалась?!»
Вопрос Джонатана строился по тому же принципу. Он не назвал конкретного момента, лишь бросил слово «клуб», а Тимоти уже сам решил, что его раскусили. Если учесть, что почти все их точки соприкосновения так или иначе сводились к ночным заведениям, журналист попался на самую банальную удочку.
— Это довольно просто. Может, попроситься к Юджину в ученики? — усмехнулся Джонатан.
Вообще-то, всё было далеко не так просто. Требовалась недюжинная наблюдательность, проницательность и, что самое главное, установленный раппорт — доверительный контакт с собеседником…
Тимоти отвел взгляд, чувствуя укол неловкости: сам же всё объяснил и сам же мгновенно купился.
Тем временем за другими столиками, похоже, успешно справились с задачей и предались жарким, сокровенным воспоминаниям. То тут, то там происходило нечто, балансирующее на грани статьи за непристойное поведение в общественном месте. Куда ни кинь взгляд — везде творилось чёрт знает что.
Словно услышав немое возмущение Тимоти, Юджин громко хлопнул в ладоши.
— Ха-ха, я чувствую ваш жар прямо отсюда! Но скажите, друзья, разве вам не обидно, что доказать эту пылкую любовь можно лишь физически? Неужели вам не хочется эффектно продемонстрировать ту самую страсть, что кипит в глубине ваших сердец? …Именно для этого я кое-что подготовил!
Взгляды зрителей, которые до этого блуждали — от влюблённых глаз партнёров до их куда более интимных мест, — разом устремились на сцену.
Юджин сделал шаг назад, и часть пола в центре сцены разъехалась в стороны, знаменуя начало следующего номера.
Тимоти вытянул шею — с их мест было плохо видно, что именно там появилось, — и невольно вырвалось:
— Что там? — тут же откликнулся Джонатан.
Вскоре картинка с камер вывелась на боковые экраны, чтобы всем в зале было хорошо видно. Сомнений не оставалось: это была дорожка, вымощенная камнями. Обычная на вид каменная тропа длиной футов в шесть, над которой поднимался лёгкий дымок.
Юджин достал из кармана белый платок, встряхнул его и бросил на камни.
— Божества доказывали свою святость, ступая босиком по воде, — возвестил он.
На экранах было чётко видно, как ткань покрылась дырами и начала стремительно плавиться. Не гореть, а именно плавиться. Температура там явно была далека от просто «горячей».
— А вы докажете свою страсть к возлюбленным, пройдя босиком по огню! — зычно крикнул Юджин, всем своим видом показывая, что бояться нечего.
«Что-то сложность резко подскочила, нет? Мы там вместе с договором о неразглашении случайно не подмахнули отказ от претензий в случае увечий?»
Судя по всему, остальные зрители думали о том же. В отличие от предыдущих фокусов, желающих прогуляться по раскалённым камням не нашлось. Юджин продолжал распинаться о величии страсти, призывая отбросить страх.
— Разумеется, я не прошу вас просто взять и пойти! С помощью гипноза и магии я вытяну из вас максимум той страсти, что скрыта внутри!
При слове «гипноз» Тимоти резко повернул голову и поймал взгляд Джонатана. «Слышал?» — безмолвно спрашивал он. Актёр коротко кивнул и, прикрыв рот рукой, серьёзно посмотрел на напарника. Между ними завязался быстрый, напряжённый диалог, резко контрастирующий с атмосферой за другими столиками.
— В теории это звучит правдоподобно, — зашептал Тимоти. — Говорят, в состоянии транса человек способен выйти за пределы своих физических возможностей. Может, он собирается силой ввести добровольца в транс через гипноз. Но всё равно… гипноз так не работает…
— Меня больше напрягает, что шоу вдруг стало таким экстремальным. Может, вызовемся?
— Вряд ли он выберет нас во второй раз.
Казалось, Юджин задался целью вытащить на сцену каждый из шестнадцати столиков хотя бы по одному разу. Тимоти прикинул в уме: шоу перевалило за экватор, и примерно половина зрителей уже успела поучаствовать. Если логика верна, очередь «Джима» больше не наступит.
Пока они пытались осмыслить этот неожиданный поворот, по залу прокатился удивлённый ропот. Кто-то всё-таки поднял руку. Причём сразу за двумя столиками.
За одним сидели знакомые лица — Марина и Катрин. Марина энергично махала рукой, привлекая внимание, а Катрин пыталась ухватить её за запястье, чтобы остановить.
— Итак, героями следующего номера станут… — Юджин обвёл зал рукой и, наконец, указал в толпу. — Поднимайтесь!
Но счастливым билетом на прогулку по кипящей (пусть и без открытого пламени) каменной дорожке обзавелся вовсе не полный энтузиазма столик Марины.
Иллюзионист выбрал пару известных рэперов, которые лишь лениво приподняли по одному пальцу в знак согласия. Это был союз отпетых скандалистов, регулярно взрывавших полосы светской хроники. Тимоти слышал о них: как-то раз эти сумасшедшие слили фанатам собственное секс-видео, снятое в бассейне, доверху набитом наличными. Уж кто-кто, а эти кадры точно были готовы вписаться во что угодно.
Парочка поднялась на сцену, сохраняя непроницаемо-равнодушный вид, ничуть не смутившись обеспокоенными возгласами толпы.
— …Может, стоит их остановить? — пробормотал Тимоти.
— От «просто фокусов» погибло столько людей…
Их было так много, что телевидение даже выпускало специальные передачи о фокусниках, чьи трюки закончились смертью. Журналист с тревогой следил за сценой.
Остальные зрители, похоже, разделяли его напряжение — теперь всё их внимание было приковано к каждому движению Юджина. Иллюзионист, удовлетворённый тем, что публика сама нагнетает атмосферу, многозначительно улыбнулся. Он расставил пару по разным концам каменной дорожки.
На вопрос, кто из них будет доказывать свою любовь, мужчина — явно желая блеснуть мачизмом — начал снимать обувь. Юджин сделал широкий, театральный жест и предостерёг:
— Вы наверняка уже догадались, но это действительно опасный трюк. Вы рискуете получить ужасные ожоги, с которыми не справится обычная аптечка. Поэтому спрашиваю в последний раз: ваша страсть неподдельна? Ваша любовь настолько горяча, что даже огонь не сможет причинить вам вреда?!
Несмотря на все зловещие предупреждения иллюзиониста, рэпер оставался непоколебимо невозмутим. «Имидж — всё», — с иронией подумал Тимоти. «Если он сейчас умрёт, это „ага“ станет его последним словом».
Подруга рэпера не отставала от него в своей ледяной крутости. На предсмертные (возможно) слова своего парня она даже не моргнула, лишь сложила руки на груди и чуть дёрнула подбородком, словно говоря: «Ну, давай, покажи, на что способен».
— Тогда пусть сам Эрос дарует вам своё благословение!
Юджин закрыл рэперу глаза, возложил руку ему на голову и начал быстро что-то бормотать. Со стороны это выглядело до жути торжественно, напоминая религиозный обряд.
«…Вы повинуетесь. Теперь вы видите лишь стоящую перед вами женщину. Вашим ногам не страшен огонь. Ничто не остановит вас на пути к ней. Это ваш долг. Вы не пострадаете… …Верто корумпит висцера эйюс…»
Тимоти и Джонатан одновременно издали тихие возгласки недоумения.
— Это что, сейчас заклинание было? Он же в открытую его читает? — прошептал Джонатан.
— …Это, скорее всего, просто элемент шоу. Какая-то тарабарщина для пущего эффекта…
— А теперь — идите! Докажите свою страсть!
Тимоти даже не успел закончить свою наскоро придуманную рациональную отговорку, как Юджин, прервав его на полуслове, подтолкнул рэпера в спину.
Мужчина, не открывая глаз и не дрогнув ни единым мускулом, шагнул на каменную дорожку.
Стоило босой ступне коснуться раскалённой до предела поверхности, как раздался этот звук. Тимоти так и замер с приоткрытым ртом, забыв выдохнуть.
Может, это капал пот? Пш-ш, пш-ш-ш — с каждым новым шагом этот тихий, шипящий звук заполнял зал. Никто из зрителей не аплодировал и не выкрикивал слов поддержки. Все сидели как заворожённые, не в силах оторвать взгляд от магии, творящейся прямо у них на глазах.
Когда рэпер преодолел все шесть футов пути, ничуть не пострадав, и замер перед своей возлюбленной, Юджин щёлкнул пальцами. Мужчина медленно открыл глаза, оглянулся на пройденный путь, а затем поднял ногу, демонстрируя залу абсолютно целую подошву.
Публика повскакивала с мест, разразившись оглушительными овациями и криками, от которых, казалось, вот-вот рухнет крыша временного павильона. Ходячие генераторы лос-анджелесских сплетен слились в страстном поцелуе, почти завалившись прямо на сцене, пока к камням уже спешили ассистенты с ведрами воды. В небо взметнулись густые клубы пара от остывающих камней. Юджин эффектно вынырнул из этого тумана и отвесил зрителям преувеличенно глубокий поклон.
— Спасибо! Огромное спасибо! Увидимся с вами после небольшого перерыва, в третьей части шоу!
Иллюзионист скрылся за кулисами, но зал всё никак не мог успокоиться. Лишь за столиком «Джима» никто не стоял. Тимоти, оставшись сидеть, молча достал телефон.
— Ну что, теперь вы готовы взяться за работу всерьёз? — с полуулыбкой поинтересовался Джонатан.
Журналист проигнорировал вопрос. Открыв браузер, он вбил в поиск «Треугольная теория любви».
Стернберг определял любовь через три компонента: Близость, отвечающая за эмоциональную связь и привязанность; Страсть, олицетворяющая физическое влечение; и…
— Третья часть будет называться «Обязательства».
— Хм. Вряд ли то, что мы только что видели, было кульминацией, верно?
— Угу. Это идеальная тема, чтобы заставить людей доказать, на что они готовы пойти ради любимых. К тому же…
— Нам так и не сказали, в чём заключается сюрприз в честь пятой годовщины. Судя по всему, его оставили на третью часть.
— Если всё это затевалось ради финального сюрприза, он мог начать готовить почву ещё с первой части. Закинуть удочку, внушить нужные установки… Чёрт, если так пойдёт и дальше, это добром не кончится. Но и бросаться с обвинениями без доказательств мы не можем…
Несмотря на тревожное бормотание, Тимоти всё ещё медлил. И причина была лишь одна: то, что происходило перед ними, было магическим шоу.
А магические шоу всегда такие.
Там достают голубей из пустых цилиндров и монетки из-за ушей. Там распиливают людей пополам и левитируют без тросов. Там заставляют людей выдавать сокровенные тайны и совершать немыслимые поступки.
На дворе не девятнадцатый век. Никто не станет поднимать панику и кричать о реальной магии, пока всё происходящее на сцене прикрыто вывеской «Шоу». Не будь здесь Джонатана, Тимоти, наверное, и бровью бы не повёл, даже если бы третья часть называлась «Кровавая бойня».
Именно поэтому, вместо того чтобы искать генератор и вырубать электричество, он выбрал более консервативный подход.
— Давай подождём ещё немного. Нам нужно найти хоть какие-то зацепки, прежде чем действовать. Мы даже не уверены, что это гипноз. У нас нет доказательств злого умысла, и всегда остаётся вероятность, что это просто мастерски срежиссированное представление.
Сказать-то он сказал, но с чего начать — понятия не имел. Джонатан, молча наблюдавший за тем, как напарник нервно кусает губы, окликнул его по имени и легонько хлопнул по плечу.
— Тим, займитесь тем, что у вас получается лучше всего.
— Вы что, уже забыли, как мы познакомились?
— Ты про то интервью? Так оно же с треском провалилось.
— Ну зачем вы так строги к себе? Вы же с Восточного побережья, верно?
Бросив это клише без малейшего зазрения совести, Джонатан вытянул руку прямо перед лицом Тимоти, указывая куда-то в зал. Марина и Катрин, сидевшие в третьем ряду, как раз поднимались из-за стола. Убедившись, что журналист проследил за его жестом, актёр спокойно продолжил:
— Вы сами говорили: те, кто пришёл с VIP-гостями, могут что-то знать. Катрин здесь уже второй раз, причём с разными партнёршами. Начнём с неё.
— Я возьму на себя Марину. Если ничего не выйдет, придётся перейти к тому, что получается лучше всего у меня. — Джонатан поднялся первым и, словно разминаясь, встряхнул слегка сжатыми кулаками.
«Только не говори мне, что ты собрался выбивать признание из Юджина кулаками», — пронеслось в голове у Тимоти.
Джонатан, уже собиравшийся уходить, посмотрел на сидящего журналиста и тихо рассмеялся. Прежний Джонатан, которого знал Тимоти, в такой момент точно отзеркалил бы его слова и выдал что-то вроде: «Ну, пошли, дорогуша». Но сейчас, сохраняя свою обычную, казалось бы, несерьёзную манеру, он произнёс:
— Я ведь тоже привык работать один. Я знаю, каково это — чувствовать себя в тупике. Тот самый момент, когда ты не уверен: то ли ты действительно нашёл зацепку, то ли просто страдаешь от паранойи…
— В прошлый раз, когда я был в такой ситуации, рядом оказались вы, Тим. Я не врал, когда говорил, что мне понравилось с вами работать. Если уж так сложно мне доверять, можете считать меня феей. Я здесь просто чтобы вам помочь.
Выдав эту наглую тираду про «фею» с абсолютно невозмутимым лицом, Джонатан пожал плечами и направился к столику телеведущей. Тимоти с легкой растерянностью смотрел ему вслед.
«Да как… как ему удаётся каждый раз выбивать меня из колеи?..»
Вскоре его внимание привлекла Катрин: оставшись одна, она переводила уставший взгляд с пустой сцены на экран телефона и тяжело вздыхала. Упускать шанс, который так удачно организовал Джонатан, было нельзя.
Тимоти резко вскочил, даже не смутившись громкого скрежета отодвигаемого стула. Времени до начала третьей части оставалось в обрез, нужно было успеть провести разговор.
Сердце забилось чаще. Не от несварения желудка и не от спешки. Тимоти прекрасно знал почему.
Правила успешного свидания от Макс в адаптации Тимоти О’Рейли:
Первое: грамотно использовать своё лицо.
Второе: отключить фирменный цинизм.
Третье: что бы ни сказала собеседница, не выдавать ничего сложнее, чем «Да вы что?».
У него не было ни малейшего намерения звать Катрин на свидание, но задача стояла та же — расположить к себе и разговорить. Начинать беседу с «Да вы что?» было бы глупо, поэтому Тимоти решил подойти к поникшей девушке с фразой, достойной самых заштампованных мелодрам.
— Вы, кажется, не из тех, кто любит много болтать?
Если честно, Тимоти понятия не имел, как «грамотно использовать своё лицо». Это звучало как очередная высокомерная фраза в духе Джонатана, но, видимо, некоторым вещам не нужно учиться — они даны от природы.
— Мне тоже не по себе в такой атмосфере. — Журналист опустил глаза и изобразил на лице неловкую, смущённую улыбку.
Катрин, поначалу опешившая от внезапного обращения, смягчилась и улыбнулась в ответ. Она всё ещё выглядела напряжённой, но, по крайней мере, не пыталась сбежать.
Чтобы не возникло недопонимания и девушка не решила, что к ней клеятся, Тимоти легкомысленно пожурил Джонатана и Марину за то, что те их бросили, и плавно продолжил:
— Кстати, вы ведь тоже здесь во второй раз?
Обстановка складывалась неплохо. Однако Катрин явно не горела желанием поддерживать разговор. От человека, который дважды посетил подобное шоу в статусе пары для VIP-персон, ожидаешь куда большей общительности.
Проблема заключалась в том, что Тимоти и сам до конца не понимал, какую именно информацию ищет, поэтому задавать прямые вопросы было рискованно. Нужно было действовать тоньше, чтобы не выдать своего отчаянного желания найти зацепку. Требовалось бросить наживку — такую, чтобы Катрин сама всё додумала в духе «Как он догадался?!» и начала говорить…
— Вам ведь хочется уйти отсюда, верно?
— Да… Ой. — Глаза девушки расширились от удивления.
— У меня сложилось такое впечатление. Извините, если задержал.
— Н-нет, что вы. Дело не в вас, мистер О’Рейли, просто…
Чтобы понять, что Катрин чувствует себя не в своей тарелке, не требовалась дедукция уровня лондонских сыщиков девятнадцатого века. Как и для того, чтобы заметить: по какой-то причине она не может прямо сказать Марине о своём желании уйти.
Катрин, выглядевшая сейчас как человек, чьи мысли прочитали, часто заморгала, бросила короткий взгляд на пустую сцену и нервно поджала губы. Было очевидно: стоит нажать ещё немного, и она заговорит.
В итоге Тимоти решил воспользоваться не только советами Макс, но и методом Джонатана. Ему уже доводилось запарывать интервью из-за нехватки времени. Если не знаешь, куда именно бить, остаётся только закинуть самую крупную наживку.
— Значит… — Тимоти выдержал короткую паузу, осторожно подбирая слова. — Это всё из-за Юджина?
«Постойте-ка. А к чему вообще привело моё интервью с Джонатаном? Разве актёр не обвёл меня тогда вокруг пальца, выжав просто досуха? Разве не заставил потом целый день ломать голову, то придавая скрытый смысл каждому его слову и жесту, то списывая всё на паранойю? Если уж начистоту, моё присутствие за этим столиком сейчас вообще невозможно объяснить, если вычеркнуть из уравнения Макстарса…»
К счастью, Катрин в этот самый момент обречённо опустила глаза. Благодаря этому Тимоти удалось скрыть внезапную вспышку осознания и предательски дрогнувшие зрачки.
— …Да. Мне вообще не стоило сюда приходить.
И, к ещё большему облегчению журналиста, эта напряжённая девушка оказалась вовсе не агентом вечно доставляющего проблемы тайного общества.
— Я прекрасно понимаю, что вести себя так — неуважительно по отношению к бывшему партнёру, но…
Она оказалась бывшей возлюбленной самого иллюзиониста — Юджина Чтеца.
От вернувшегося за столик Джонатана слабо пахло табаком. Прежде чем Тимоти успел задать вопрос, актёр поспешил оправдаться: «Это Марина курила».
— Нет лучшего предлога выйти подышать воздухом, чем сигарета. Знали бы вы, что я выяснил, простили бы, даже если бы я вернулся с запахом травки.
— За травку бы не простил. А вот если бы ты знал, что выяснил я…
«Тебе бы захотелось меня расцеловать», — чуть не брякнул Тимоти. То ли стоило винить Юджина, который своими фокусами накрепко вбил в голову журналиста мысли о поцелуях, то ли банальную привычку мыслить заезженными клише. Вместо того чтобы развивать эту тему, Тимоти решил просто поделиться своим триумфом.
— Катрин — бывшая девушка Юджина. Они встречались целых три года, он называл её музой своих фокусов. Со временем его одержимость стала переходить все границы, и когда она уже собиралась с ним порвать, подвернулась Марина.
— Классический уход к другому.
— Что? В общем, Марина, похоже, чувствует себя неуверенно из-за их прошлого. Она притащила Катрин сюда специально, чтобы та доказала, по всем канонам Голливуда, что у неё действительно не осталось никаких чувств к бывшему.
— Она прямо так всё и выложила? — с лёгким недоверием переспросил Джонатан.
Тимоти решил не вдаваться в подробности о том, как ради этой информации ему пришлось разыгрывать из себя простого парня, робеющего перед роскошной жизнью своей VIP-половинки. Будь у них чуть больше времени, они бы с Катрин уже наверняка стали лучшими подружками и начали делиться секретами о мастерстве своих парней в постели. Пожалуй, этот чрезмерный энтузиазм, просыпающийся в нём при каждом расследовании, можно было считать профессиональной болезнью.
— И что дальше? О Юджине она больше ничего не рассказала?
— Сначала твоя очередь. Что ты нашёл?
Тимоти откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая: «Ну давай, хвастайся своими грандиозными зацепками». Всего пару минут назад он сидел в полной растерянности, не зная, за что ухватиться. Заметив, как быстро к журналисту вернулся прежний хищный блеск в глазах, Джонатан негромко рассмеялся. В его смехе слышалась уверенность в своей победе.
Такому поражению можно было только порадоваться. Журналист невольно сжал кулаки, чувствуя себя грабителем, которому только что навели на хранилище, полное денег. Сравнение было не таким уж и образным — спрашивать разрешения войти у Юджина никто не собирался.
Джонатан, словно остужая пыл Тимоти, уже готового сорваться с места, положил руку ему на плечо и указал на потолок. Свет в зале начал постепенно меркнуть.
Зрители, до этого бродившие между столиками и болтавшие друг с другом, один за другим возвращались на свои места. Как только освещение над зрительным залом полностью погаснет, Юджин снова выйдет на сцену.
С одной стороны, это были идеальные условия для налета на пустой трейлер. С другой — в таком камерном зале их отсутствие сразу бросится в глаза и вызовет ненужные подозрения. Вероятно, именно это и беспокоило Джонатана.
Тимоти нахмурился, обдумывая ситуацию.
«О чём он вообще переживает? Это же шоу „Магия для влюблённых“. Если нужен предлог, чтобы ненадолго покинуть столик, то, разумеется…» Он уже собирался озвучить свой план и окинул взглядом зал в поисках подтверждения своим мыслям, но его прервал очень отчётливый, но при этом совершенно неожиданный звук.
Звук зародился где-то вдалеке, но быстро приблизился, накрыв крышу временного павильона. Шум нарастал так стремительно, что игнорировать его стало невозможно. Все присутствующие с одинаково недоуменными лицами подняли головы.
— Вы все сейчас подумали «быть не может», верно? — Голос Юджина, усиленный мегафоном, эхом разнесся по залу, перекрывая грохот лопастей. На фоне чернильного ночного неба и океана показались шасси вертолёта.
«Сколько же денег он вбухал в это шоу, раз прилетает на вертолёте?» — пронеслось в голове у Тимоти. Он твердо решил: когда всё это закончится, ни за что не будет спрашивать у Джонатана, сколько стоили билеты, чтобы не чувствовать себя в долгу.
Юджин, спустившись по тросу, махнул рукой в сторону кабины, и вертолёт, обдав всех характерным шумом винтов, скрылся из виду. Иллюзионист с самодовольной улыбкой принял восторженные крики толпы и опустил мегафон.
— Но я получал разрешение властей не просто ради эффектного появления! Вертолёт скоро вернётся!
У этого фокусника определённо был талант сводить людей с ума. Как только шум стих, Тимоти дёрнул Джонатана за рукав и торопливо проговорил то, что собирался сказать до этого эффектного появления:
Речь шла о том самом спортсмене, который то ли сильно опоздал родиться, то ли слишком поспешил, придя на шоу сразу с четырьмя девушками.
Проблемный столик, расположенный почти в самом центре зала, пустовал. Ни посуды, ни бокалов, ни мелких личных вещей — всё оставалось на своих местах. Видимо, компания так и не вернулась после окончания антракта. Отсутствие сразу пятерых человек создавало явную, ощутимую пустоту, заметную даже в полумраке.
Окинув столик взглядом, Джонатан с необычайной серьёзностью пробормотал:
— Почему ты вечно бросаешься в крайности?
Пока Тимоти вяло отчитывал напарника за столь абсурдную гипотезу, Юджин, словно подтверждая догадку журналиста, указал на пустующий стол.
— Ха-ха, похоже, и в этом году у нас нашлась пара, не совладавшая со своей страстью! Я вас прекрасно понимаю, друзья, но не забывайте: вокруг песчаный пляж. Песок, попавший в бельё, так просто не вытряхнешь!
Даже Тимоти, пропустивший мимо ушей добрую половину болтовни до появления каменной дорожки, признавал: откровенных шуток, щедро рассыпанных на протяжении всей второй части, было более чем достаточно. Кто-то вполне мог плюнуть на фокусы и решить уединиться с партнёром прямо сейчас.
— Слышал? Мы просто незаметно улизнём, осмотрим трейлер, а если ничего не найдем, вернёмся. Можем даже песком немного испачкаться для вида.
Классическая отговорка — «тайное свидание вдали от сцены». Тимоти был уверен, что Джонатан сам ухватится за эту идею, но актёр, к его удивлению, выглядел напряжённым. В его шепоте прозвучала едва уловимая растерянность.
— Вам же не нравилось, когда нас втягивали в подобные ситуации?
— Я, честно говоря, в шоке, что до этого момента ты думал, будто мне это нравится.
— Ну, я же обещал, что впредь буду осторожнее.
Похоже, так он проявлял заботу. «К чему эти внезапные милости?» Тимоти коротко усмехнулся и легонько хлопнул Джонатана по руке, давая понять: хватит нести чушь. Сейчас у них была работа, и не время было перебирать, что кому нравится, а что нет. К тому же, слышать такие заявления от актёра именно сейчас было как-то… непривычно.
Джонатан молча кивнул, то сжимая, то разжимая пальцы руки, которой только что коснулся Тимоти.
— …Именно поэтому готовность любить этого человека, взять на себя ответственность за эти чувства — и есть тот самый финальный, третий элемент треугольника. Обязательства, — тем временем вещал со сцены Юджин. Его вступительная речь к третьей части звучала почти как проповедь священника на венчании.
В отличие от легкой первой и зажигательной второй части, сейчас заиграла строгая, почти тяжелая фоновая музыка.
— Но в наши дни мы меняем партнёров как перчатки. Мы бросаем тех, кто был рядом годами. Теми же губами, что клялись в вечной любви, мы произносим слова прощания.
Тимоти, выжидающий идеального момента, чтобы схватить Джонатана и уйти, слегка нахмурился. Учитывая ситуацию с Катрин, эти слова звучали как жалкие, полные обиды упреки брошенного мужчины. К чему он клонит, нагнетая такую атмосферу? Впрочем, времени выслушивать жалобы Юджина у них не было. Журналист отодвинул стул, собираясь встать.
— И сегодня, в третьей части «Магии для влюблённых», я приготовил для вас нечто особенное. Эксклюзивный трюк специально для таких людей.
Тимоти осознал, что за весь сегодняшний вечер, за бесконечными разговорами с Джонатаном, они ни разу толком не обсудили настоящий гипноз. Актёр легко поддерживал любую беседу, но с самого начала шоу всё пошло наперекосяк, и подходящего момента включить режим «ходячей энциклопедии оккультизма» так и не представилось.
Гипноз — это не поклонение дьяволу и не некромантия. От него нельзя просто отмахнуться словами: «Да где вы видели русалок или бигфута?». В зависимости от того, как именно определять гипноз, он оставлял огромное пространство для дискуссий. Гипнотерапия и криминалистический гипноз до сих пор применялись на практике, несмотря на все споры. У этого были свои причины.
Конечно, Тимоти скептически относился к идее, что гипнотизёр может вырубить человека по щелчку пальцев или управлять им как марионеткой. Именно поэтому он так вяло отреагировал на предположение Джонатана о том, что Юджин использует реальный гипноз.
— Чтобы доказать свою преданность возлюбленному, вы должны вызваться добровольцем для следующего номера. И вы жаждете этого. Поднимите руки.
Повинуясь призыву иллюзиониста, больше половины зала вскинуло руки вверх. Такой массовой, почти фанатичной готовности участвовать до сих пор не наблюдалось.
— Не поздно ли мы спохватились? — пробормотал Тимоти.
Существует несколько условий, которые первоклассные иллюзионисты-гипнотизёры обычно включают в свои выступления.
Во-первых, субъект не должен заранее знать о гипнозе и оказывать ему сильное сопротивление. Именно поэтому так важна предварительная подготовка: постоянное внедрение определенных установок еще до начала самого транса.
— Отлично! Вот вы, за тем столиком — поднимайтесь!
Во-вторых, чтобы шоу получилось зрелищным, нужно выбрать максимально восприимчивую цель. Поэтому гипноз пытаются применить к как можно большему числу людей, а затем выбирают того, кто погрузился в транс глубже остальных.
Вопреки распространенным стереотипам, загипнотизированный человек крайне редко теряет сознание или память.
Напротив, они часто уверены, что действуют исключительно по собственной воле.
— Хорошо, я отвернусь. Катрин, пожалуйста, впишите любые числа в пустые квадраты на этой доске. А вы, Марина, подойдите сюда.
Юджин установил в центре сцены белую маркерную доску с надписью «33.000000, -117.000000», а сам отошел в правый угол вместе с Мариной.
В этот раз он не стал тратить время на привычные клятвы в том, что номер не был отрепетирован заранее. И впервые обратился к зрителям на сцене по именам. Ладно еще знаменитая Марина, но то, что Юджин так естественно назвал Катрин по имени, почему-то ни у кого не вызвало вопросов.
Катрин, с лицом, на котором явно читалось отчаяние, взяла маркер и начала медленно заполнять клеточки. Она выглядела как человек, который физически не может просто бросить маркер, крикнуть «не хочу!» и сбежать со сцены.
Пока двенадцать пустых квадратов один за другим заполнялись цифрами, Юджин достал смирительную рубашку — классический реквизит для трюков с освобождением — и помог Марине её надеть. Сквозь звон цепей Тимоти увидел, как ассистенты выкатывают на сцену массивный прямоугольный стеклянный куб. Размером как раз с человека.
При виде этой конструкции Джонатан слегка наклонил голову.
— То, что она сейчас пишет — похоже на координаты. На всякий случай запомним их и уходим.
«Нравится, не нравится — это всего лишь шоу. Ничего плохого случиться не может. К тому же Юджин успешно завершил все предыдущие номера», — лихорадочно думал Тимоти.
«С чего бы этому стать исключением? Ну даже если трюк провалится, и что? Если он сбросит этот стеклянный куб с Мариной по указанным координатам и не сможет отгадать цифры, разве это преступление? Нагнетать напряжение — это тоже работа иллюзиониста. И даже если в са-а-амом крайнем, невероятном случае произойдет несчастье, это будет просто ужасный несчастный случай. А Катрин просто поплатится за своё предательство, так что всё в порядке. Не стоило ей пренебрегать преданностью Юджина...»
Тимоти, который, как и остальные зрители, молча пялился на сцену, вздрогнул от звука бьющегося стекла. Голос Джонатана — а ведь актёр только что сидел рядом — прозвучал откуда-то сверху.
Журналист проследил взглядом за осколками бокала из-под шампанского, усеявшими стол, и рукой, всё ещё сжимавшей уцелевшую ножку. Джонатан уже стоял на ногах.
Заметив заторможенную реакцию напарника, актёр, как только их взгляды встретились, смягчил напряжённое выражение лица и улыбнулся.
— Думал разбудить вас поцелуем, но решил сжалиться. А, чёрт. Я же обещал больше так не шутить.
Вместо объяснений Джонатан выпрямился и окинул взглядом зал. Тимоти последовал его примеру, и его рот невольно приоткрылся от изумления.
Звук разбитого бокала был далеко не тихим, но никто из зрителей даже не скосил глаза в их сторону. Не подбежал ни один официант с вопросом «Всё ли в порядке?».
Все до единого — за исключением Тимоти, Джонатана и троих людей на сцене — продолжали с безмятежными улыбками смотреть прямо перед собой, словно сидели на концерте классической музыки.
Единственным плюсом в этой ситуации было то, что Юджин тоже не обращал на них внимания. Он был полностью поглощён тем, чтобы затянуть ремни на Марине так туго, чтобы она ни за что не смогла выбраться.
«Это не может быть… гипнозом».
Насколько было известно Тимоти, даже настоящий гипноз не способен так тотально и мощно контролировать толпу.
Конечно, оставалась вероятность, что гипноз был лишь одним из элементов шоу. А они с Джонатаном не попали под его влияние так глубоко просто потому, что всё представление отвлекались на разговоры и пропускали слова Юджина мимо ушей.
«Но тогда… что здесь вообще происходит?»
Снова начал нарастать гул лопастей: вертолёт возвращался после ночной прогулки над океаном. Марину, закованную в смирительную рубашку, уже поместили внутрь стеклянного куба, а Катрин с мрачным лицом переворачивала маркерную доску, пряча цифры от Юджина. Джонатан медленно наклонился и зашептал Тимоти на ухо.
Это означало лишь одно: раз они запомнили двенадцать цифр координат, пора уходить и вскрывать трейлер иллюзиониста.
Пригнувшись, они бросились к выходу из павильона.
Ни один из сотрудников их не остановил. Видимо, персонал, краем глаза наблюдавший за сценой и слушавший Юджина во время работы, тоже попал под влияние транса. Это значило, что, как и в случае с Тимоти, им хватило бы малейшего стимула, чтобы очнуться. Приходилось действовать осторожно, чтобы никого не задеть.
Выбравшись наконец на тёмный песчаный пляж, они увидели вертолёт, зависший над передней частью сцены. С него свисал трос с массивным крюком, явно предназначенным для того, чтобы подцепить стеклянный куб.
Увидев угрожающе раскачивающийся крюк, Тимоти повысил голос, стараясь перекричать шум винтов, и окликнул напарника. Ему нужно было срочно поделиться догадкой, которая промелькнула в голове, пока он пытался найти логическое объяснение всем этим «гипнозам» и странному поведению толпы.
— Ты знаешь, куда ведут те координаты? Похоже, он собирается сбросить Марину именно туда.
Судя по предыдущим фокусам Юджина, суть этого номера должна была сводиться к тому, что он «прочитает» координаты в мыслях Катрин и найдет её возлюбленную. И если иллюзионист действительно затаил на этих двоих злобу и замыслил нечто ужасное, высока вероятность, что он выберет неверные координаты, чтобы поиздеваться.
— Это где-то посреди океана, — ответил Джонатан, сверившись с картой на телефоне.
От этого ответа у Тимоти потемнело в глазах. Сбросить куб в океан? Если так, они даже не смогут опередить их, чтобы подстраховать Марину. Надеяться на то, что пилот вертолёта не поддался чарам Юджина, было бы верхом наивности.
— Если пилот в своём уме, он не станет сбрасывать её в таком месте.
— Да нет, Юджин наверняка и до него добр…
Тимоти осёкся и моргнул, прервав свою фразу об излишне оптимистичном отношении Джонатана к ситуации.
Постойте-ка. Актёр ведь тоже смотрел шоу. Почему на него ничего не подействовало? Ладно, может, он не настолько увлекся, чтобы рваться на сцену, но речи Юджина должны были звучать для него так же убедительно, как и для самого журналиста. Разве нет?
Ответ пришёл со следующей репликой Джонатана:
— Впрочем, раз он читает мысли, кто сказал, что он не способен на более сильную магию?
— Ты… ты правда считаешь, что Юджин использует магию? Не «фокусы»?
— А разве нет? Я сначала думал, ну, раз M.C.E.E. говорит, что он гипнотизёр, значит, так оно и есть. Но сейчас прикинул — шоу-то называется «Магия»!
«А если бы оно называлось „Амазонка“, ты бы ждал, что нам всё доставят прямиком из джунглей?» — так и подмывало ответить Тимоти. Но вместо этого он просто развернулся и зашагал к парковке.
Благодаря этому нелепому диалогу стало ясно, почему чары иллюзиониста не сработали на актёре. Это как пытаться с помощью гипноза убедить Тимоти в существовании Лох-несского чудовища — абсолютно бесполезно.
Все зрители, кроме Джонатана, верили, что пришли на магическое шоу (в смысле фокусов). Внушение, что Марина в любом случае останется цела, а если что-то и пойдет не так — то это будет лишь трагическая случайность, а не злой умысел Юджина, сработало на них безупречно.
Невозможно с помощью простого гипноза заставить человека поверить во что-то, что в корне противоречит его убеждениям, или наоборот.
Но всё-таки… всерьез поверить, что это настоящая магия…
«Нет, сейчас не время придираться к словам. Марина может утонуть!» Расставив приоритеты с должной взрослой ответственностью, Тимоти ускорил шаг. Вскоре они миновали кабриолет Джонатана и оказались перед огромным трейлером, припаркованным в дальнем углу стоянки. Вокруг было пусто: шоу шло полным ходом, да и кому взбредет в голову грабить машину фокусника? Лишь тусклый свет редких фонарей разгонял темноту.
Журналист замер перед дверью трейлера. Джонатан, бесшумно следовавший за ним в нескольких шагах позади, поравнялся с напарником и слегка отодвинул его в сторону.
Разгадка тайн Юджина должна была находиться внутри. Что бы это ни было, оно должно было стать ключом к тому, чтобы остановить этот жалкий спектакль мести и вернуть всех домой живыми и невредимыми.
Тимоти обернулся и посмотрел в сторону сцены, оставшейся далеко позади. Луч прожектора с вертолёта всё ещё кружил где-то над ней — значит, Марина пока была в безопасности.
Журналист с силой потер лицо руками. Ситуация была патовой: они не знали ни что именно ищут, ни сколько времени займут поиски. В идеале стоило бы просто остановить шоу. Но сколько Тимоти ни ломал голову, ни одного действенного способа в голову не приходило. Даже если он найдёт и раскурочит генератор, свет рано или поздно починят, и представление продолжится.
«Изначально мы планировали просто собрать информацию о Юджине, так что Джонатан вряд ли будет вызывать подкрепление ради спасения Марины… Да и судя по прошлому опыту, даже если вызовет, не факт, что агенты M.C.E.E. соизволят явиться… Поджечь?.. Нет, я же после того случая поклялся себе, что больше никогда не буду устраивать пожары».
— Долго я их не задержу, — ровным тоном произнес Джонатан, пока Тимоти теребил нижнюю губу, пытаясь усмирить своего внутреннего пиромана. Каким-то немыслимым образом актёр уже успел вскрыть замок на двери. Он сказал это с такой будничной интонацией, словно никогда в жизни не изображал из себя борца за справедливость, спасающего невинных.
— Вы ведь хотите помочь Марине и Катрин? Даже Юджину придётся свернуть шоу, если нагрянет полиция.
— Ох, полиция… Если ты позвонишь копам и скажешь, что фокусник показывает фокусы, они в жизни не приедут…
Да почему?! Почему полиция всегда оказывается бесполезной именно в такие моменты?! Почему мы, взломавшие дверь трейлера, теперь выглядим большими преступниками, чем иллюзионист, который, возможно, замышляет убийство?!
Тимоти даже не успел похвалить Джонатана за столь резкую смену приоритетов — ведь ещё в «Нью-Ди» спасение потенциальных жертв его совершенно не волновало, — как его захлестнула волна горькой несправедливости. Из-за специфики своей работы он привык инстинктивно отводить взгляд при виде полицейских, и за годы у него накопилось немало претензий к правоохранительной системе.
Однако Джонатан, проигнорировав выстраданный опытным путём скептицизм журналиста, всё так же беспечно отозвался:
— Если я вам скажу, вы станете соучастником.
Тимоти поспешно отступил на шаг. Джонатан, проходя мимо, тихонько рассмеялся. Звучало, конечно, благородно, но по факту Тимоти стал соучастником в ту самую секунду, как переступил порог этого трейлера.
— Хоть вы и отказываетесь, Тим… — Джонатан, пятясь назад, не стал развивать тему соучастия, а вместо этого перевел разговор в другое русло. — Я бы хотел, чтобы вы и дальше оставались тем самым журналистом из «Non Occultam».
Прохладный бриз летней ночи заполнил повисшую паузу. Джонатан, словно пытаясь скрыть за шуткой неловкую улыбку, сложил пальцы пистолетом и «выстрелил» в сторону открытой двери трейлера.
— Что бы там внутри ни оказалось, разберитесь с этим как настоящий оккультный репортёр. А я скоро вернусь.
Волосы Джонатана блеснули в свете фонаря — это было последнее, что увидел Тимоти, прежде чем актёр резко развернулся и ушёл, всем своим видом показывая, что сказать ему больше нечего.
Тимоти, на мгновение завороженный удаляющейся спиной, так и не смог вымолвить ни слова. Он повернулся и шагнул в темноту трейлера. «Кто вообще в здравом уме будет советовать продолжать работать в оккультной журналистике? Это же верный способ загубить себе жизнь». За этими мыслями он даже не замечал, что плотно сжимает губы, силясь сдержать прорывающуюся улыбку.
Внутри трейлер оказался на удивление чистым. В нём не было и следа того хаоса из реквизита, который ожидаешь увидеть в гримёрке фокусника. Единственной вещью, хоть как-то намекающей на профессию владельца, была пустая птичья клетка. Ни фраков, ни цилиндров, ни разноцветных платков — ничего.
Тимоти принялся за обыск с таким рвением, словно его наняли в клининговую компанию. Увы, всё, что ему удалось обнаружить, — это одноразовые зубные щётки, запас хлопушек с лепестками роз (такие же использовали в начале шоу) да копию расписания номеров. Сплошная банальщина.
«Конечно же, тут нет ни куклы вуду с лицом Марины, ни дневника, исписанного проклятиями в адрес Катрин…»
Раздражённо отбросив диванную подушку, Тимоти тяжело вздохнул — всё равно его никто не слышал. Напутствие Джонатана потонуло в тумане: из закромов трейлера не выскочило ничего сверхъестественного. Если бы из клетки хотя бы вылетела птица, он бы, наверное, подскочил от неожиданности, но сейчас испытывал лишь глухое разочарование.
Тимоти снова окинул взглядом пустую клетку. Юджин собирался показать фокус с белым голубем? Но зачем это менталисту?..
С недоумением подойдя ближе, журналист заметил клочок бумаги, приклеенный к дну клетки. На бумажке размером меньше пальца было нацарапано несколько слов на незнакомом языке. Покопавшись в памяти — всё-таки он не раз писал статьи о языках, популярных в оккультных кругах, — Тимоти предположил, что это нечто из той же оперы.
Вместо того чтобы ругать себя за неидеальную память, он достал телефон, открыл переводчик и навел камеру на текст. Значок загрузки покрутился пару секунд, определяя язык, и выдал результат: «Греческий». Перевод гласил: «Приди, быстро, быстро, сейчас, немедленно!». Наука — великая вещь.
Если уж использовать греческий для чего-то столь подозрительного, то только древний — это первое, что приходило на ум.
На этом зацепки в трейлере заканчивались. Тимоти опустился на диван и тихо застонал, в очередной раз уткнувшись в тупик.
Ситуация казалась безвыходной.
Он с самого начала не питал иллюзий, что найдет здесь готовое решение всех проблем, но возвращаться с пустыми руками, когда счет шел на минуты, было невыносимо. Тимоти не имел ни малейшего понятия, как Джонатан собирается вызвать полицию, да и сложно было ожидать, что копы всерьез воспримут угрозу на магическом шоу. Напарник обещал скоро вернуться, и до этого момента нужно было раскопать хоть что-то…
Вспомнив последние слова Джонатана, Тимоти подпер губы сложенными домиком руками и глубоко задумался.
«Неужели его просьба „оставаться тем самым журналистом“ означала… не бросать работу в „Non Occultam“?»
Впрочем, сейчас эти размышления делу никак не помогали.
После знакомства с Джонатаном он часто ловил себя на подобных мыслях: зачем тот сказал то-то, почему повел себя так-то, что значило то или иное выражение его лица. Эти вопросы крутились в голове, когда Тимоти ждал правок к статьям, кипятил воду для кофе, стоял на светофоре или мыл посуду.
Ему казалось, что он уже начал более-менее понимать этого человека, но за последние несколько часов появилась ещё сотня новых вопросов. Если так пойдет и дальше, он вообще не сможет перестать о нем думать.
Тимоти отчитал себя за то, что мысли снова свернули не туда, глубоко вдохнул и закрыл глаза.
Сам виновник этих размышлений велел ему вести себя как подобает оккультному репортеру. Что ж, хорошо. Тимоти начал скрупулезно просеивать в памяти всё, что было связано с этим шоу. Любые, даже самые незначительные детали, которые другие пропустили бы мимо ушей. Где-то обязательно должна быть связь — пусть даже настолько абсурдная, что со стороны над ней бы только посмеялись.
«Электронное письмо с упоминанием любовного зелья… Дата 21 июня, которая почему-то не давала мне покоя… Странная расстановка шестнадцати столиков… Санта и фея… То, что он всегда добавлял к слову „долг“ какую-то цену… Катрин… Заклинание во второй части… Пустая птичья клетка… „Приди, быстро, быстро, сейчас, немедленно!“»
Кое-что из этого было явной подготовкой к гипнозу. Катрин можно было определить как мотив всей этой затеи. Санта и фея вообще ни в какие ворота не лезли. А остальное… Если сложить оставшиеся детали…
Тимоти приоткрыл глаза, и на его лице отразилось абсолютное неверие.
Ругательство вырвалось само собой. И было непонятно, кому именно оно адресовалось: то ли Юджину, устроившему весь этот безумный спектакль, то ли Джонатану, который, просто болтая языком, умудрился с самого начала попасть в точку.
— Нет, ну это же бред какой-то!
Но как бы смешно это ни звучало, всё сходилось. Если гипотеза Тимоти верна, то все разрозненные детали идеально ложились в общую картину.
Начиная с неприкрытых отсылок к Эросу и заканчивая хлопушками с лепестками роз в зрительном зале. Сердце голубя, который, вероятно, и находился в этой клетке…
Непонятное бормотание во второй части наверняка было искаженным латинским заклинанием «Bestarberto corrumpit viscera ejus mulieris» (Бестарберто разрушает внутренности этой женщины).
А записка на древнегреческом — частью ритуала агогэ.
Что же до 21 июня, эта дата не давала ему покоя, потому что он видел её, когда искал информацию о новолунии во время расследования поджога в «Нью-Ди». Жертвоприношения Гекате, богине, покровительствующей магии и ритуалам агогэ, традиционно совершались именно в безлунные ночи.
Иными словами, Юджин собрал в кучу все известные древние любовные заклинания и ритуалы, до которых смог дотянуться.
Это было в буквальном смысле шоу «Магия для влюблённых».
Словно празднуя озарение Тимоти, снаружи раздалась серия громких хлопков: Ба-бах! Ба-бах! Судя по вспышкам света в маленьком окне трейлера, где-то в районе сцены начался фейерверк.
«Ну просто полный набор. Заодно с разрешением на вертолет и фейерверки мог бы и лицензию мага получить, психопат хренов… Стоп. Что?»
Фейерверки? В том же самом месте, где вот-вот должен взлететь вертолет?
С выражением лица, на котором читалось «Да быть того не может», Тимоти прильнул к окну. Ночное небо безостановочно озаряли роскошные залпы, достойные Дня независимости. Заменяя собой скрывшуюся в новолуние луну, огни рассыпались в воздухе — ослепительно красивые и… абсолютно нелегальные.
Запуск фейерверков без предварительного согласования был строжайше запрещен не только в самом Лос-Анджелесе, но и на большей части территории Южной Калифорнии, включая Хантингтон-Бич. А уж сейчас, в преддверии 4 июля, полиция с особым рвением патрулировала улицы в поисках любителей незаконной пиротехники. Особенно на пляжах, где ушлые торговцы пытались по-быстрому срубить денег на запасах взрывчатки.
С трудом оторвав взгляд от бесконечной канонады в небе, Тимоти с нервным смешком посмотрел на то, что происходило прямо за окном.
Джонатан, заметивший Тимоти в окне, с веселой улыбкой указывал пальцем в небо, направляясь к трейлеру. Его радостная ухмылка на фоне искрящегося черного неба выглядела донельзя беззаботной.
Едва переступив порог, актёр по-хозяйски направился к мини-холодильнику, словно был у себя дома, достал банку газировки и щелкнул крышкой. Тимоти не мог в полной мере оценить гениальность этого мелкого хулиганства, провернутого за столь короткий срок, — его напрягало то, что фейерверки продолжали грохотать даже после возвращения напарника.
— Почему они всё ещё стреляют? — спросил журналист с нервной полуулыбкой.
— Я раздал их всем, кого встретил. Сказал, что Юджин Чтец просил помочь с пиаром. Благодаря этому вертолету пока пришлось отложить взлет, но вам, Тим, тоже стоит поторопиться.
Всем своим видом показывая, что остальное — забота журналиста, Джонатан продолжил рыться в холодильнике в поисках закусок. Обнаружив там лишь лимоны и лаймы для коктейлей, он разочарованно цокнул языком.
Глядя на его невозмутимость, Тимоти тоже немного успокоился. То, что ему удалось обойтись без девяноста процентов обычных причитаний на тему «какая к черту магия в Америке XXI века» и сразу перейти к объяснению своих находок, было исключительно заслугой Джонатана.
— Это одно из древнегреческих заклинаний. Прошение к Гекате о том, чтобы привязать к себе человека. Эм, знаешь греческую богиню Гекату? Она, ну… считается покровительницей магии. Перекрестки трех дорог тоже связаны с ней, а позже это, эм, трансформировалось в легенды о дьявольских перекрестках…
Оставшиеся десять процентов страданий Тимоти выражал через тяжелые вздохи в паузах между объяснениями. Принимать за рабочую гипотезу всю эту оккультную чушь было почти физически больно, сколько бы раз ему ни приходилось это делать.
Джонатан слушал его с внимательностью прилежного студента на интересной лекции, то и дело вставляя междометия. Изучив записку из клетке, на которую указал журналист, он спросил:
Тимоти не мог с уверенностью сказать «нет», потому что иного логичного объяснения просто не находил. Единственное оправдание, спасавшее остатки его рассудка: Юджин был просто поехавшим фанатиком, который собрал кучу заклинаний в надежде, что хоть одно из них выстрелит.
Теперь, оглядываясь назад, история Катрин, которую Тимоти так и не успел пересказать напарнику, обретала пугающий смысл.
«Это была не просто одержимость… Он твердил, что мы связаны судьбой, и соглашался с каждым моим словом. Говорил, что это придает ему сил. Поначалу мне это льстило, но потом…»
Юджин явно перешел черту поведения обычного, влюбленного по уши дурака. Неизвестно, что было первично: его увлечение магией или слепое поклонение Катрин, будто она была воплощением самой Гекаты, но этого было достаточно, чтобы напугать кого угодно.
«Как бы сильно ты ни любил, нельзя творить такое с бывшими…» Пока Тимоти мысленно избивал иллюзиониста, вооружившись принципами здоровых отношений, Джонатан, крутившийся возле клетки, взял лежащую в ней записку и… просто порвал её. Даже не дав журналисту шанса вмешаться.
Джонатан разорвал бумажку ещё раз и повернулся к Тимоти с выражением лица «Ну как, я всё правильно сделал?». Конечно, журналист понятия не имел, как правильно снимать заклятия, но сам факт того, что актёр сначала порвал записку, а потом уже спросил, выбивал из колеи.
Ну, вообще-то, Тимоти не настолько сильно испугался…
А Джонатан, глядя на напарника, изобразил на лице «Ой, кажется, я облажался» явно не из-за порванной бумажки. Журналист прекрасно понимал, что предпринимать что-либо уже поздно, но, повинуясь злой иронии судьбы, всё же медленно обернулся.
Юджин, привалившись к двери трейлера, тяжело дышал и всхлипывал. Встретившись взглядом с Тимоти, он издал какой-то сдавленный, свистящий звук.
— Пожалуйста… умоляю, не делайте этого! Я вас очень прошу!
Куда только делся тот уверенный в себе, харизматичный шоумен, который ещё пару часов назад держал в напряжении весь зал? Сейчас Юджин едва держался на дрожащих ногах. Он явно не мог принять Тимоти и Джонатана, которые сами поднимались на сцену, за вооруженных грабителей, но был до смерти напуган. Иллюзионист выглядел в точности как те люди, которые, клянясь, что видели злого духа, цеплялись за Тимоти в поисках спасения.
Джонатан встал рядом с напарником. Было, конечно, здорово иметь поддержку в этой абсурдной ситуации, но, заметив, как актёр слегка сжал кулаки, Тимоти снова напрягся.
«Он ведь сжал кулаки из-за той бумажки, да? Он же не собирается его бить?»
Пусть даже кулаки действуют быстрее и надежнее магии, если вызванная Джонатаном полиция в итоге заберет его самого за нападение, проблем только прибавится. Тимоти поспешно схватил напарника за руку и опустил её вниз.
— Простите, что напугали. У этого парня, моего, эм, парня, пунктик на чистоте… — начал выкручиваться Тимоти. — Он наотрез отказался валяться в песке, вот мы и искали другое место, и случайно…
Это было лучшее, что он мог придумать на ходу, к тому же обошлось без дежурных комплиментов вроде «Это всё потому, что ваше шоу такое великолепное». Тимоти покрепче сжал руку Джонатана, давая понять: «Твоя очередь подыгрывать». Актёр тихо вздохнул.
— Да уж, со стороны может показаться, что я зациклен на чистоте больше своего парня, но на самом деле я просто животное. Когда накрывает, мне плевать на время и место.
— Ну зачем ты так… грубо, милый… — процедил Тимоти сквозь зубы.
Каждый раз одно и то же. Журналист сам подал реплику, боясь, что Джонатан откажется отыгрывать влюбленных, чтобы не смущать его, а тот в итоге выдал такое, от чего уши вяли.
Поскольку открыто сверлить напарника злым взглядом при Юджине было нельзя, Тимоти лишь натянул на лицо напряжённую улыбку.
Но иллюзионист, похоже, не купился на их спектакль.
— Я… я знаю, что вы лжёте! Мне не следовало игнорировать предупреждение NT о возможных помехах! Не думал, что вы проникнете сюда по VIP-билетам…!
Тимоти хотел было переспросить про незнакомую аббревиатуру, но Джонатан мягко высвободил руку. Скосив глаза, журналист заметил, как актёр едва заметно покачал головой — жест, предназначенный только для него.
«Что происходит? Он что-то знает?»
Как только Тимоти послушно замолчал, Джонатан, словно хваля его за сообразительность, коротко усмехнулся и моргнул. Затем его взгляд, к которому журналист уже успел привыкнуть, снова сфокусировался на Юджине. Игнорируя то, как иллюзионист явно съежился под этим взглядом, актёр неторопливо скрестил руки на груди и слегка склонил голову.
Глядя на Юджина, который изо всех сил старался не осесть на пол, Тимоти почувствовал к нему глубокую жалость. И не потому, что тот был до смерти напуган, а потому, что журналист просто не мог спокойно смотреть, как этот человек — совсем как он сам когда-то — ведется на блеф Джонатана.
— Значит, вы снюхались с NT? Логично. В одиночку вы бы ни за что не провернули такое. И всё это ради того, чтобы вернуть Катрин? Прибегли к гипнозу и магии с помощью NT?
Даже зная, что это чистой воды блеф, Тимоти не мог не признать: актерская игра была на высоте. Джонатан утверждал, что стал актером случайно, но в такие моменты казалось, что это его истинное призвание. Возникал закономерный вопрос: почему он просто не бросит эту неоплачиваемую работу в M.C.E.E. и не посвятит себя кино? Учитывая, что из организации всё-таки можно было уйти на пенсию, она явно отличалась от типичных тайных обществ, где верность доказывают кровью.
Пока Тимоти погружался в размышления, чтобы отвлечься от болезненных воспоминаний о собственном фиаско, Юджин бурно отреагировал на слова Джонатана.
— Чушь! Всё, что происходит на сцене — это мои собственные способности! Я — Юджин Чтец!
— Что-то не верится. Хотите сказать, все эти фокусы — настоящие? Как такое возможно?
— В-вы думаете, я так просто нарушу клятву иллюзиониста?!
Джонатан слегка повернул голову, безмолвно спрашивая Тимоти: «Что за клятва?». Журналист в ответ лишь покачал головой.
Речь шла о профессиональной этике фокусников — не раскрывать секреты своих трюков. К текущей ситуации это не имело никакого отношения. Тем более что клятва также запрещала использовать фокусы в преступных целях, так что гордость Юджина уже давно не стоила и ломаного гроша.
Не подозревая о столь циничной оценке со стороны Тимоти, Юджин, казалось, был смертельно оскорблен и не собирался замолкать.
— Я прибегал к магии NT лишь изредка! Я сам развлекаю публику, и уж тем более верну Катрин исключительно своими силами! Мне не нужна магия, чтобы заставить её полюбить меня!
— То есть, всё-таки прибегали. …Ну, раз так, у вас есть вопросы?
Решив, видимо, что роль таинственного агента отыграна сполна, Джонатан расцепил руки и повернулся к Тимоти. Это был идеальный, холодный игнор всех оправданий Юджина, но у журналиста не было времени восхищаться ледяной выдержкой напарника — ему нужно было задать главный вопрос.
— Так когда… когда вы отпустите Марину?
Всё было бы куда проще, если бы Юджин вел себя как типичный мрачный злодей, смеющийся им в лицо. Но сейчас он, наоборот, выглядел так, будто Джонатан загнал его в угол. Куда делась его аура хозяина сцены? Он трясся, как школьник-фокусник перед местным хулиганом-футболистом.
Из-за этого у Тимоти пропал всякий боевой настрой. Он просто хотел убедиться, что с Мариной всё в порядке, и пойти домой.
— Вы… вы всё это устроили только ради того, чтобы спасти Марину?
Но, услышав вопрос, Юджин посмотрел на них с небывалой смесью шока и гнева. Ладно гнев, но откуда такое удивление?
— Но почему… Почему могущественная теневая организация, контролирующая мир, пошла на такие крайности ради одной-единственной женщины?!
Джонатан, которому явно наскучил этот цирк, небрежно кивнул, даже не глядя на иллюзиониста.
Тимоти тоже мало что знал о M.C.E.E., но если бы они действительно были могущественным теневым правительством мира, то вряд ли бы вообще оказались в такой нелепой ситуации. Видимо, эта самая организация NT, от которой Юджин получал предупреждения, навешала ему на уши отборной лапши, чтобы запугать.
Пока повисшую паузу заполняли взаимные недопонимания и вздохи, снаружи трейлера раздался робкий голос, зовущий Юджина. Это был один из сотрудников с микрофоном в ухе и крайне бледным лицом.
— Полиция настаивает на том, чтобы вы дали хотя бы краткие показания… И некоторые VIP-гости уже начинают возмущаться…
Пока стафф отчитывался перед Юджином, Тимоти потянул Джонатана за рукав и заставил отступить на шаг в тень. Светиться перед посторонними в чужом трейлере было ни к чему.
Сказав сотруднику, что сейчас выйдет, Юджин какое-то время молча сверлил их взглядом. Тимоти решил подождать. Этот человек выкладывал всё как на духу от малейшей провокации, так что, скорее всего, скоро сам заговорит о Марине без лишних напоминаний.
Но всё пошло не по плану в тот момент, когда Юджин сунул руку в карман.
— Я не могу отпустить Марину. И вы отсюда не выйдете. Я слишком долго ждал этого момента.
Растертые лепестки розы в руке Юджина вспыхнули от зажигалки. То, что началось как тихое бормотание для самоуспокоения, в одно мгновение превратилось в непререкаемый приказ. Было ясно: эти слова предназначались именно для Тимоти и Джонатана.
Каким бы жалким Юджин ни казался вне сцены, он оставался талантливым менталистом. Журналист легонько подтолкнул Джонатана в спину, давая знак: «Останови его, пока не поздно».
Плевать, если актер ввяжется в драку. Если у него нет судимостей, глядишь, до Дня благодарения выпустят.
Джонатан, сделав шаг к Юджину, как по команде поднял руку и…
— Раз уж колдуете, может, используете это на нём? Я пас.
На этом их идиотский комедийный дуэт закончился. Голос Юджина громом разнесся по трейлеру:
— Ваш единственный долг — стать единым целым с тем, кто стоит перед вами! Всё остальное не имеет значения!
«Он что, идиот?» Тимоти уже разгадал его трюки, да и с таким уровнем подозрительности к Юджину поддаться гипнозу было просто невозможно.
Даже если тот сжег лепестки и применил настоящую магию — эффект был бы нулевым. Во-первых, магии не существует. Во-вторых, даже если она есть, максимум, на что способен этот горе-колдун — это какие-то привороты. Тимоти не собирался так глупо попадаться. Да и зачем вообще Юджину понадобилось накладывать на них такие чары? Журналист повернулся к Джонатану, чтобы обменяться насмешливыми взглядами.
— Вот же засада, — выдохнул Джонатан, хмурясь. Он вытащил из ладони отмычку, которой вскрывал дверь. Видимо, вогнал её глубоко — по пальцам опущенной руки уже струилась кровь, капая на пол.
— Я сейчас, только поймаю Юджина.
За те секунды, что Тимоти отвлекся на рану напарника, иллюзионист успел выскользнуть из трейлера. Джонатан, словно не замечая собственной травмы, шагнул к закрывшейся двери. И если бы журналист не перехватил его за окровавленную руку, он бы уже выбежал следом.
«Чуть не упустил. Нам нельзя отсюда выходить».
— Хорошо, что мне хватило этого, чтобы прийти в себя. Вас тоже ткнуть, Тим? Сразу мозги прояснятся.
Если вспомнить, то и во время инцидента на Джудит-плаза Джонатан не поднимал паники из-за ранений. Казалось, боль была для него делом привычным.
Рана от длинной, острой отмычки — пусть и небольшая — не могла не болеть. И раз Джонатан пошел на это, чтобы вырваться из-под чар Юджина, значит, болевые рецепторы у него работали исправно.
«У тебя такое лицо — мог бы хоть немного беречь его, чтобы ни царапинки. Зачем так над собой издеваться? Сам же говорил, что в случае чего даже позвонить некому».
— Я же спросил, вас ткнуть? Почему вы спрашиваете, если всё равно не слуш…
Ни одной капли не должно пролиться зря. Чтобы остановить кровь, Тимоти переплел свои пальцы с пальцами Джонатана. Костяшки у актера были крупными и твердыми, но из-за крови пальцы легко скользнули между ними. Только плотно прижав свою ладонь к его, журналист тихо выдохнул.
«Сначала секс, а потом сразу в больницу».
Словно снова прочитав мысли Тимоти, Джонатан, не меняя недовольного выражения лица, лишь уголками губ изобразил беззвучную усмешку. В своем репертуаре: превращать любую кризисную ситуацию в повод для шуток.
— Ну, если вы так хотите, Тим, я могу сделать вам больно и другим способом…
— Не смей больше специально калечить себя.
— Ты больше не работаешь один.
Ещё час назад Тимоти только и ждал от Джонатана подобных неуместных шуток с сексуальным подтекстом. Но сейчас он даже не цокнул языком в ответ на эту метафору. Вместо этого он потянул раненую руку на себя и прижался губами к кончикам пальцев актера.
Если специфика их расследований такова, что травм не избежать, Тимоти хотел, чтобы Джонатан хотя бы перестал наносить их себе сам. Пусть даже актер просто использовал красивое личико в своих целях и не считал другом, пока Тимоти был рядом, такие проблемы можно было решать куда более безопасными методами.
Джонатан молчал всё время, пока Тимоти отчитывал его с искренним беспокойством в голосе. Журналист не знал, что именно заставило актёра замолчать: то ли его речь, то ли слишком очевидный подтекст того поцелуя в окровавленные пальцы, но его это особо не волновало. Джонатан издал короткий смешок.
Журналист сделал шаг вперед, Джонатан — шаг назад. С каждым шагом веселье в голосе и на лице актёра таяло.
— Кто бы говорил. Вы же сами только что повелись на блеф Юджина…
Тимоти уже видел Джонатана без его фирменной улыбочки. Слышал его голос без привычных ироничных ноток. Но сейчас… сейчас было ощущение, будто рухнула самая последняя, самая глубокая линия обороны актёра. На его лице появилось выражение, которого журналист никогда прежде не видел.
Это был взгляд ребенка, впервые столкнувшегося с суровой реальностью, которую он отчаянно не хотел признавать. Словно он своими глазами увидел, как мама ест печенье, оставленное для Санты, или как папа забирает зуб из-под подушки, притворяясь Зубной феей. Растерянность и глубокое разочарование.
«Что именно он так не хочет признавать?»
Джонатан отступал, пока не уперся ногами в подлокотник дивана. Вместо того чтобы озвучить свои сомнения, Тимоти с силой дернул его за руку, которую всё ещё держал. Актёр послушно подался вперед.
Джонатан откинулся на спинку дивана, и их бедра соприкоснулись. Тело актёра было напряжено, как струна — то ли от неловкой позы, то ли от нервов. Расстояние между их лицами сократилось до ширины ладони. Дыхание участилось, теплый воздух щекотал кончик носа.
Тимоти схватил Джонатана за воротник и слегка наклонил голову, собираясь поцеловать. Актёр не сопротивлялся. Пока всё шло гладко.
Но когда их губы соприкоснулись и языки сплелись, Джонатан не ответил взаимностью. Раздосадованный Тимоти легонько прикусил его нижнюю губу и заглянул в глаза. Светло-серые радужки потемнели, став совершенно непроницаемыми; Джонатан просто молча смотрел на него. Глядя на эту реакцию, было трудно поверить, что когда-то в подворотне «Нью-Ди» между ними уже искрило.
Но сейчас это было неважно. Прелюдия не имела значения. У них была конкретная задача.
Чтобы перейти к следующему этапу, Тимоти отпустил воротник и потянулся вниз. Но не успела его рука опуститься к талии, как свободная рука Джонатана перехватила его запястье и резко вскинула обратно, на уровень плеча.
В отличие от безразличного поцелуя, в этой хватке чувствовалась немалая сила, и Тимоти недовольно нахмурился. Несмотря на спешку и раздражение, ему пришлось смягчить голос, чтобы попытаться уговорить напарника:
— Давай быстрее. Нам еще нужно поймать Юджина и отвезти тебя в больницу.
Тимоти шептал это прямо в губы Джонатана. Актёр медленно моргнул. После долгого молчания, погруженный в какие-то свои мысли, он слегка наклонил голову и прижался лбом ко лбу журналиста. Для человека, который вот-вот собирался заняться сексом, его движения были слишком спокойными, а кожа — слишком прохладной.
И с этими словами железная хватка на запястье Тимоти и напряжение в переплетенных пальцах вмиг ослабли. Журналист совершенно не понимал, к чему этот философский настрой, когда счет идет на секунды.
Джонатан легко вздохнул, отстранился и, прежде чем Тимоти успел высказать всё, что он об этом думает, дотянулся носком туфли до дверцы мини-холодильника и распахнул её. От того растерянного, уязвимого выражения лица не осталось и следа — теперь актёр выглядел отстраненным, даже слегка обиженным.
— Я бы с удовольствием врезал вам, но раз уж вы так не любите боль, придется импровизировать.
Джонатан отпустил обе руки Тимоти, резко наклонился к холодильнику, достал что-то и сунул прямо журналисту в рот. Он действовал быстро и решительно.
— Да? Значит, вам нравится, когда больно? Не думал, что вы такой извращенец.
И это было не всё. Своей окровавленной рукой Джонатан схватил Тимоти за подбородок, заставил его открыть рот шире и начал запихивать туда нарезанные дольки лимона и лайма одну за другой.
Это было невыносимо кисло. Настолько, что искры из глаз посыпались.
Тимоти инстинктивно наклонил голову, чтобы выплюнуть эту кислятину, но Джонатан просто зажал ему рот ладонью.
— Да-да. Жуйте всё до последней капли.
«Кисло! Твою мать, как кисло! И рука! У тебя же рука в крови! Я чувствую вкус крови!»
— Ха-ха, не отпущу, пока не проглотите, — рассмеялся Джонатан.
Тимоти был крепким парнем и мог за себя постоять, но как он ни старался, оторвать раненую руку актёра от своего лица так и не смог. Хватка у того оказалась просто звериной.
В итоге, после недолгой борьбы, журналисту пришлось проглотить полупережеванные куски лимона вместе с кожурой. Только когда Тимоти обессиленно обмяк, Джонатан убрал руку. Журналист даже не мог понять, что именно сейчас течет по его подбородку — слюна, цитрусовый сок или кровь.
С громким стуком захлопнув дверцу холодильника ногой, Джонатан направился к выходу из трейлера, даже не дав Тимоти времени утереться.
— Ну, вы идете? — Актёр обернулся и, склонив голову, посмотрел на него с явной насмешкой: «Так тебе и надо».
— Если будете слишком долго думать, вам же будет стыдно, нет?
— А чего кричать-то? Всё-таки лучше было ткнуть вас отмычкой? Я думал об этом, но мне показалось, что вы, Тим, предпочитаете, когда в вас тыкают чем-то… другим.
Даже если полиция задержит Юджина, чтобы разобраться с фейерверками, обвинения в незаконном запуске пиротехники — дело плевое, и его быстро отпустят. Времени на раздумья не было.
Сейчас точно не лучший момент стоять столбом и заниматься самоанализом в духе: «Магии не существует, значит, то, что сейчас произошло, было следствием гипноза. Но гипноз не может заставить человека сделать то, к чему у него есть сильное внутреннее отвращение. Из чего следует вывод, что я… не испытываю сильного отвращения к физическому контакту с Джонатаном…»
Желание зарыться лицом в диванную подушку и сдохнуть от стыда было невыносимым, но Тимоти лишь вытер губы и подбородок тыльной стороной ладони и пулей вылетел из трейлера.
Тимоти и Джонатан бежали под черным, безлунным небом так стремительно, словно никаких фейерверков только что не было и в помине.
— Я планирую сначала обезвредить Юджина. У вас есть другие идеи? — бросил на бегу Джонатан.
Несмотря на внезапный спринт, актёр отвечал бодро и без малейшей одышки. Глядя на его наглую физиономию, Тимоти должен был бы уже прийти в себя, но вместо этого испытывал лишь жгучее сожаление.
Он помнил всё, что произошло в трейлере, до мельчайших подробностей. И уж тем более помнил, о чем в тот момент думал. Если бы Джонатан проявил хоть каплю мягкости, Тимоти мог бы сейчас жевать не лимоны с лаймами, а кое-что другое…
Представив себе такую перспективу, Тимоти вскрикнул на бегу. Он в жизни не мог подумать о подобном, и то, что он так легко поддался на парочку заклинаний Юджина, не укладывалось в голове. Но тогда… тогда это казалось единственно правильным решением.
«У меня что, настолько острый недотрах? Я настолько легкодоступный? Или я просто подсознательно думаю, что с Джонатаном я бы м-м-мог…»
— Да что вы расшумелись? Вон там полиция, — оборвал его Джонатан, совершенно не подозревая о масштабах развернувшейся драмы.
Объяснять причины своих душевных терзаний Тимоти, понятное дело, не собирался, поэтому последовал совету и плотно сжал губы.
У входа во временный павильон действительно стояло несколько полицейских. Чуть поодаль виднелись пара патрульных машин. Неудивительно: из-за этой канонады фейерверков можно было подумать, что здесь гуляет какая-то банда.
Но Юджина в его кричаще-желтом костюме нигде не было видно. Прятаться здесь особо негде, так что, скорее всего, он уже вернулся на сцену.
«Если он уже возобновил шоу, значит, тоже будет торопиться…»
Один из патрульных, заметив бегущую к входу парочку, направился им навстречу. Со стороны они явно выглядели как праздношатающиеся, и у полицейских, ищущих нелегальных пиротехников, наверняка возникли бы к ним вопросы. И дело даже не в том, придется им врать или нет, — любая задержка сейчас была фатальной.
«Как, черт возьми, оторваться от копов?» — Тимоти мысленно выругался. Просто проигнорировать их и побежать дальше — значит не только не успеть остановить Юджина, но и, в худшем случае, получить пулю в спину. Полиция — это не шутки.
Времени на раздумья не оставалось. Они были уже так близко, что можно было разглядеть лица друг друга. Офицер явно не собирался их пропускать и поднял руку, приказывая остановиться. Джонатан издал тихое «Хм…» и начал сбавлять скорость. И почти в ту же секунду Тимоти принял решение.
Если бы он сказал это в трейлере, прозвучало бы куда романтичнее. Бросив эту фразу, Тимоти, вместо того чтобы остановиться, рванул вперед с удвоенной скоростью.
— Тим? — донесся сзади удивленный возглас напарника, но тормозить было поздно.
Времени на объяснения не было. Оставалось только надеяться, что Джонатан всё правильно поймет и не решит, что Тимоти просто сбегает от неловкости после инцидента в трейлере.
Поравнявшись с полицейским, журналист посмотрел ему прямо в глаза и заорал:
Офицер, к которому он обратился, и еще несколько его коллег тут же бросились к Джонатану. Тимоти же несся вперед не оглядываясь, словно спасался от серийного убийцы или агента секретной правительственной организации. За спиной поднялся шум, но он не обернулся.
«Если мы спасем Марину, я скажу, что это твоя заслуга. Наверное…»
Проскользнув в никем не охраняемый вход, Тимоти судорожно окинул взглядом зал. Только компания с игроком НБА, судя по всему, вернувшаяся раньше них, недовольно косилась на внезапно появившуюся полицию. Остальные зрители по-прежнему сидели с отсутствующим видом и реагировали на происходящее крайне вяло.
На сцене, на фоне припаркованного вертолёта, Катрин всё так же нервно мерила шагами пространство, а Марина с полным предвкушения лицом сидела внутри стеклянного куба, обмотанного цепями.
Юджин тоже был там. Стоя на стуле, он как раз цеплял крюк, спущенный с вертолёта, к стеклянному кубу.
Заметив Тимоти в дальнем конце зала, иллюзионист резко ускорил движения. Звон цепей гулко разнесся по притихшему павильону.
Но у Тимоти был свой план, в корне отличающийся от идеи Джонатана просто «обезвредить» Юджина. И этот план подсказал ему сам иллюзионист.
Пока журналист переводил дыхание, готовясь к действию, Юджин успешно закрепил крюк, спрыгнул со стула и подал знак пилоту. Лопасти вертолета с ревом начали раскручиваться.
— Катрин! — во всю мощь своих легких крикнул Тимоти, пока шум двигателей не заглушил всё вокруг. Его голос легко достиг сцены. Несколько зрителей, вздрогнув, обернулись.
Юджин хвастался, что вернет Катрин исключительно своими силами. Значит, если он не спер где-нибудь на военной базе препараты для промывки мозгов, он точно не использовал ничего сверхъестественного.
Учитывая его гордость за свою профессию и навыки, Юджин наверняка применил настоящий гипноз. А раз так, Тимоти мог попытаться пробиться к сознанию Катрин, используя те же установки, которые заранее внедрил в её голову иллюзионист. Всю черновую работу Юджин уже сделал за него.
— Докажите преданность своей возлюбленной! Неважно, насколько это опасно, следуйте за ней! Держитесь крепче и никого не слушайте!
У Тимоти не было времени придумывать красивые, поэтичные фразы о долге и любви. Да и романтик из него был так себе. В итоге его речь звучала как советы бармена из дешевого кино, но если это сработает, он готов был прокричать еще хоть десяток таких фраз.
Люди за столиками, находившимися ближе всего к Тимоти, начали часто моргать. Кто-то, посмотрев на сцену, испуганно вскрикнул. Этот крик вывел из транса еще нескольких зрителей, те тоже закричали, цепочка реакций запустилась, и люди один за другим начали приходить в себя.
А в самом эпицентре этого нарастающего хаоса находилась Катрин.
Она вскочила на стул, оставленный Юджином, и бросилась на стеклянный куб. Отчаянно цепляясь за место крепления крюка, чтобы не соскользнуть с гладкой поверхности, она сильно раскачала конструкцию. Вертолет, получив внезапный довесок, накренился и, вместо того чтобы взмыть в небо, тяжело завис над сценой, пытаясь выровняться.
Преданность — это готовность сделать всё возможное. Катрин, для которой эта мысль благодаря внушению Юджина стала абсолютной истиной, теперь была готова пойти на любой риск ради любимого человека.
Конечно, у Тимоти изначально не было хитроумного плана с эпичным появлением, стрельбой из пистолетов и магическими дуэлями. В конце концов, спасать возлюбленных — это работа самих возлюбленных.
Для Юджина это тоже стало моментом истины: он наконец-то своими глазами увидел, кого на самом деле любит Катрин. В панике забыв о своих «суперспособностях», иллюзионист инстинктивно бросился к ней и вцепился в неё, пытаясь оттащить. Вертолет окончательно потерял баланс и грузно опустился обратно на сцену.
В этот момент в зал вбежали полицейские, немного отставшие от Тимоти. Вызывая по рации подкрепление, они бросились к сцене. Вскоре к ним присоединились и другие офицеры, и все вместе они принялись оттаскивать Юджина от Катрин и Марины, запертой в кубе.
Зрители, окончательно очнувшись от затяжного гипноза, в ужасе вскакивали со своих мест и кричали. Хлопушки с лепестками роз и конфетти, припасенные для финала шоу, внезапно начали взрываться с громким «Бам!», осыпая всё вокруг. Освещение сменилось на ярко-розовое, придавая всей этой вакханалии какой-то абсурдно-милый оттенок. А довершил картину нелепый звуковой эффект «Та-да-а-ам!», видимо, случайно запущенный растерявшимся звукорежиссером…
Наблюдая за этим цирком с задних рядов, Тимоти не мог сдержать нахлынувших чувств.
Маленькая бумажная конфетти плавно опустилась ему прямо на нос.
Магическое шоу подошло к концу.
Ближе к полуночи о приличном ужине в ресторане можно было смело забыть. Тимоти вернулся от ближайшего фудтрака с двумя горячими тако.
Парковка, с которой уже разъехались все зрители, опустела — остались лишь трейлер Юджина да кабриолет Джонатана. Актёр стоял, прислонившись к своей машине, и смотрел на темнеющий вдалеке океан. Неизвестно, о чём он думал: лишь изредка медленно моргал, а его длинная тень, отбрасываемая светом фонаря, оставалась абсолютно неподвижной.
«К чему эти запоздалые позы крутого парня после всего того дурдома?» — подумал было журналист, но решил промолчать, чтобы не задеть напарника. Вместо того чтобы придираться, он тихо подошёл и встал рядом, оперевшись о прохладный металл. Как-никак, он задолжал Джонатану так крупно, что минимум час должен был помалкивать в тряпочку.
Когда прозвучало официальное объявление об отмене шоу, первым делом Тимоти бросился искать оставшегося снаружи напарника. Сгорая со стыда, он подошёл к нему с извинениями в духе «Прости, милый…», готовясь отыгрывать роль перед копами. А Джонатан лишь усмехнулся: «Ну вот, я же говорил?», и подмигнул патрульному.
— Значит, то, что рассказал мистер Макстарс — правда? — уточнил тогда полицейский.
Тимоти понятия не имел, что именно этот фантазёр успел наплести, но выбора не оставалось — пришлось усердно кивать. Журналист постарался изобразить глубочайшее раскаяние, и коп, смерив их странным взглядом, протянул: «Ну… с кем не бывает…» — и отпустил их. Казалось, он изо всех сил сдерживал смех.
Тимоти шёл на этот риск, держа в голове худший сценарий — арест и срочный поиск адвоката. На удивление, всё обошлось, если не считать липкого чувства неловкости. Когда он позже спросил, что за чушь Джонатан скормил полиции, тот лишь выдал ту самую улыбку, от которой замирает сердце, и сказал: «Вам лучше не знать». Журналиста аж пробрала нервная дрожь.
— Вот, это с говядиной и креветками, а это с курицей.
Джонатан забрал тако с мясом и морепродуктами. Какое-то время они ели в полном молчании, глядя прямо перед собой. Тимоти не знал, куда устремлен взгляд актёра, но сам он смотрел не на сливающееся с ночным небом море, а на песчаный пляж неподалёку. Там уже вовсю шёл демонтаж временной сцены.
Вмешательство полиции остановило шоу, Марина и Катрин благополучно спустились — и на том спасибо. Но Юджин от этого преступником не стал. Для сторонних наблюдателей всё случившееся выглядело как нелепая техническая накладка во время выступления.
Иллюзионист рыдал в три ручья, глядя вслед Катрин, уводящей Марину за плечи, но Тимоти не испытывал к нему ни капли жалости.
Так или иначе, когда слухи об этом инциденте просочатся в прессу, репутации Юджина придёт конец. Сможет ли он вообще когда-нибудь снова проводить закрытые VIP-выступления — большой вопрос. А главное, подробности наверняка дойдут до M.C.E.E., и организация уж точно примет свои меры.
— Знаете, я тут подумал, — нарушил тишину Джонатан, первым прикончив свою порцию.
Тимоти повернул голову, решив послушать, к каким же глубоким выводам пришёл напарник.
— Чтобы стать успешным злодеем, нужно уметь держать рот на замке.
А ведь верно. Если бы Юджин сам всё не выболтал, они бы вряд ли догадались, как спасти Марину. Правда, с чего бы Джонатану переживать за оптимизацию работы злодеев — оставалось загадкой.
Тимоти скомкал пустую бумажную обёртку, отряхнул руки от крошек и охотно поддержал дискуссию:
— Да и усложнять всё — тоже ошибка. Если бы он не выпендривался, а просто применил свой гипноз или магию прямо на Катрин, может, у него бы всё и выгорело.
— Да? А вот тут я его как раз понимаю.
— Когда тебе кто-то нравится, хочется, чтобы эти чувства были искренними. Не из-за обмана или магии, а по-настоящему. Разве не все этого хотят? — Джонатан пожал плечами с такой легкостью, словно говорил о погоде, оттолкнулся от кузова и неспешно направился к водительской двери.
Для человека вроде Джонатана это прозвучало на удивление здраво и… сентиментально. Тимоти не нашёлся что ответить на этот внезапный порыв искренности. Вдруг он осознал, что это уже второй раз за вечер, когда актёр позволяет себе подобную мягкость, и журналист невольно нахмурился.
«Он ведь сказал, что ему грустно. Из-за чего?»
Возвращаться к тому, что произошло в трейлере, совершенно не хотелось — эту память следовало задвинуть куда подальше. Тимоти открыл пассажирскую дверь, усаживаясь в салон, и поспешил сменить тему:
— Кстати, об NT, про которых упоминал Юджин. Ты когда-нибудь о них слышал?
— Нет. Это что-то вроде школы магии? Я думал, они все в Англии.
— В Англии их тоже нет… — со вздохом отозвался Тимоти.
Ему оставалось лишь гадать, толстокожий Джонатан на самом деле или просто притворяется. Актёр спокойно настраивал зеркало заднего вида, демонстрируя полное безразличие. Журналиста же съедало любопытство пополам с раздражением: хотелось запросить правительственный отчёт, чтобы узнать, сколько вообще тайных обществ расплодилось в одной только Калифорнии.
Хотя кто их разберёт, этих NT — то ли это организация, то ли одиночка, то ли название гримуара, а может, и вовсе свежеиспеченный оккультный форум. Учитывая, что даже завсегдатаи клубов хвастались какой-то сторонней поддержкой, оккультная тусовка здесь была тесной. Всякие фрики только и делали, что плели свои маленькие уютные заговоры, охотно протягивая друг другу руку помощи.
Стоило щелкнуть замку ремня безопасности, как на Тимоти одновременно навалились легкое физическое давление и чудовищная усталость. Ещё бы не вымотаться: за пару часов его сердце отстучало норму трёх дней. И, пожалуй, вина Джонатана в этом была куда больше, чем Юджина.
Услышав звук, балансирующий на грани между зевком и тяжелым вздохом, Джонатан завел мотор и чуть заметно улыбнулся.
— Разбужу, как приедем. Домой?
— Угу. Можешь включить радио, если скучно.
Тимоти милостиво разрешил нарушить тишину, отказываясь от святой обязанности пассажира развлекать водителя разговорами.
Вскоре салон наполнился мягкой вибрацией, свойственной старым автомобилям. Журналист откинул голову на подголовник, и сквозь сомкнутые веки заскользили желтые вспышки уличных фонарей. Из колонок полилась какая-то старая песня.
Для такой сумасшедшей ночи финал оказался на удивление приятным. Особенно для Тимоти, который обычно терпеть не мог оставлять вопросы без ответов. Может, дело было в благополучной развязке, а может, его обессиленное тело просто отказывалось генерировать новый стресс.
«Говорили, что после этого магического шоу отношения в паре становятся лучше…»
Всплывшая в памяти шутка показалась забавной.
«Между мной и Джонатаном нет ничего, что могло бы стать лучше… Наверное».
«Интересно, как использовать этот должок, который он на себя повесил? Может, вытащить его на репортаж в Вуд-Ривер в этом году? Надо бы заранее узнать его расписание… А, если эта история всплывет в новостях, можно на волне хайпа накатать статью о фокусниках-мошенниках. Или лучше снять видео… Кстати, если у Джонатана нет своего дома, где он вообще живёт?..»
Сумбурные, перескакивающие с одного на другое мысли постепенно растворялись в накатывающей дремоте.
Во сне ему приснился Джонатан. Тимоти этому даже не удивился.