Оккультная Романтическая Комедия | Глава 2
Над главой работала команда WSL и
Hoodlum's shelter
Эпизод 2. Те, кто стоят за клубом «Джудит»
1. Халатность в управлении или происки призраков?
«...Несмотря на то, что с момента завершения ремонтных работ в женском общежитии прошло уже более десяти дней, волна возмущения среди студенток лишь нарастает.
В то время как уровень шума зашкаливает, а случаи порчи имущества выходят за рамки обычных поломок, официальное уведомление от руководства университета ограничилось лишь скупым обновлением инструкций по безопасности в жилых помещениях...
...Слухи о связи происходящего с Рэйчел Маршалл, трагически погибшей три года назад на площади Джудит, распространяются со скоростью лесного пожара. Тем не менее, сейчас — то самое время, когда от каждого требуется проявление зрелой гражданской этики, а не попытки уйти от ответственности, списывая всё на мистику...»
Аноним Barton D39831 (студент)
— С чего это наша университетская газетёнка вдруг осмелела и начала критиковать верхушку? А, нет, показалось. В итоге всё свелось к тому, что студентам просто велели не шуметь. Похоже, руководство до дрожи боится, что им урежут финансирование, вот и затыкают нам рты.
Аноним Barton K28312 (студент)
— Но призраки-то реально существуют. Мне что, глаза себе выколоть и притвориться, будто я ничего не видел?
— Я тоже видел нечто странное на площади Джудит. Не хочу деанониться, так что без подробностей, но в прошлую пятницу, когда я поздно вечером выходил из библиотеки, в самом углу площади кто-то сидел. Если это не грёбаное привидение, то живые люди так точно не двигаются — эти ломаные, дёрганые жесты до сих пор стоят у меня перед глазами. У меня аж мороз по коже продрал.
Аноним Barton 119247 (выпускник)
— Призраки? Вы серьёзно? И это несут люди, получающие высшее образование? ЛМАО, уровень университета Бартон за последнее время явно пробил дно.
L Аноним Barton W38341 (студент)
— О, очередной душнила нарисовался. Слышь, «старпёр», ты работу-то себе нашёл или только в комментариях умничать горазд?
Аноним Barton A34578 (студент)
— Я живу в этом общежитии, и поверьте, тут всё чертовски серьёзно. Даже когда из той комнаты съехали, жуткие звуки не прекратились. Только те, кто во время сессии слушал бесконечные приглушённые вопли за стеной, имеют право открывать рот. Это не смешно, от этого липкого страха тошнота подступает.
Аноним Barton L34785 (студент)
— Использовать имя погибшей девушки в таких дешёвых газетных утках — это просто за гранью. У администрации вуза вообще совесть осталась? Позорище, им должно быть стыдно.
Аноним Barton 135784 (студент)
— Так, подведём итог. Чертовщина творится на площади Джудит, в общаге и... в «Райзинг Джудит», верно? (Инфа для первокурсников: «Райзинг Джудит» — это здание закрытого клуба «Джудит». Если вы до сих пор этого не знали, у вас явно проблемы с ориентацией в пространстве). Может, стоит копнуть поглубже в сторону этих мажоров из клуба? По-моему, они явно замешаны.
Аноним Barton N15487 (выпускник)
— Хватит завидовать ребятам из «Джудит». Пытаться выместить обиду за то, что вас туда не взяли, через подобные грязные сплетни — это низко. love yourself :)
— И в этот раз ты отлично справился, Энди! Да, правок больше не будет. Жду следующий ролик. Ах да, я там закинула тебе бонусы, так что не удивляйся!
Пальцы Тимоти, до этого методично выстукивавшие дробь по клавишам, замерли. Он не стал сразу озвучивать возникший вопрос. Вместо этого он несколько раз моргнул, прогоняя резь в глазах, уставших от бесконечного созерцания монитора, и дождался, пока Макс закончит разговор. Лишь когда она положила трубку, он медленно повернулся к ней.
— А мне почему бонусы не полагаются?
— Подожди, мне нужно его прикормить. Если Энди перейдёт к нам на постоянку, ты сможешь сосредоточиться только на расследованиях. Разве это не предел мечтаний?
Макс изящно проигнорировала его попытку вступить в серьёзные переговоры о финансах и, что-то весело напевая под нос, упорхнула в сторону кухни. Глядя ей в спину, Тимоти лишь вздохнул. Впрочем, её приподнятое настроение было оправданным: вопреки всем опасениям, их видеоканал уверенно шёл в гору.
С момента публикации ролика «Человек-чувство из Демены» прошло уже больше сорока дней.
Пусть реального материала для статьи оказалось не так много, как хотелось бы, резонанс превзошёл все ожидания, и Тимоти был вполне доволен результатом. Правда, в комментариях под видео творился сущий хаос: добрая половина зрителей увлечённо спорила о «глобальном потеплении» — той самой безумной наживке, которую Джонатан закинул в самом финале интервью.
Сам же виновник торжества, Макстарс, с тех пор притих. Никаких угроз или преследований не последовало, и воспоминания о событиях в «Демене» и «Нью-Ди» постепенно начали тускнеть под слоем повседневной рутины.
На самом деле, те события были слишком шокирующими, чтобы так просто забыться. Но реальность работающего человека сурова: когда на тебя наваливаются насущные проблемы, глубокие раздумья, рефлексия о прожитых годах и неразгаданные тайны неизбежно отодвигаются на второй план.
И сейчас самой насущной проблемой было осадить Макс, явно витающую в облаках.
— Эндрю всего лишь подрабатывает, — заметил Тимоти, потирая переносицу. — У него сейчас сессия, ему и так тяжело. Не стоит на него так сильно рассчитывать, лучше бы занялась поисками нормального сотрудника.
— Ревность тебе не к лицу, Тим.
Энди, он же Эндрю, был студентом факультета медиакоммуникаций в местном университете. Он пришёл в «Non Occultam» сразу после выхода ролика про «Демену» и взял на себя монтаж. Тимоти ни разу не видел его вживую, но, несмотря на слова парня о том, что видео — это просто хобби, результат был впечатляющим. Даже сам Тимоти, при всей своей придирчивости, не находил в его работе изъянов.
— К тому же мы ещё не знаем наверняка, — добавила Макс, хитро прищурившись. — Похоже, Энди и сам не прочь заняться этим всерьёз.
Макс была неисправимой оптимисткой, но Тимоти её энтузиазма не разделял. Вряд ли в мире существовал студент, мечтающий стать профессиональным монтажёром оккультного канала. И дело было вовсе не в том, что в Эндрю он видел себя прежнего и подсознательно пытался его спасти. Вовсе нет.
Пока Тимоти размышлял о том, стоит ли ему наставлять юношу на путь истинный, Макс подошла к нему с чашкой кофе и кивнула на экран ноутбука.
— Зайди на сайт газеты Бартонского университета.
— Ага. Говорят, там сейчас творится какая-то чертовщина... Вот, нашла.
Когда открылась главная страница онлайн-издания, Макс легонько постучала ухоженным ноготком по заголовку. Статья обличала руководство вуза за халатное отношение к техническому состоянию зданий: из-за неисправностей произошло несколько несчастных случаев, но администрация, вместо того чтобы признать вину, кажется, молчаливо поощряла слухи о призраке, якобы поселившемся в кампусе.
— Ну, сомневаюсь, что университет официально обвинил привидение... — пробормотал Тимоти.
— Конечно нет. Они просто позволяют этим сплетням плодиться, чтобы снять с себя ответственность.
— Разве это не обычная студенческая байка? В каждом кампусе есть свои «семь великих тайн» или что-то в этом духе, — скептически бросил он, листая комментарии.
Ему казалось, что вместо того, чтобы распутывать этот клубок подростковых страхов, лучше написать спецрепортаж, обобщающий все университетские легенды региона. Если бы он взялся за такой текст, финальный абзац он мог бы набросать прямо сейчас:
«Дорогие студенты, держитесь подальше от выпивки и наркотиков, не тратьте впустую возможность получить образование. И внимательнее выбирайте место для подработки. А не то свяжетесь с каким-нибудь оккультным блогом и заложите свою жизнь...»
— Для простой «тайны» этот призрак по имени Рэйчел появился слишком внезапно, — возразила Макс. — Она погибла три года назад, а шум поднялся только сейчас.
— То есть ты намекаешь, что школа действительно винит во всём мёртвую девушку?
— Вряд ли они настолько глупы. Но если это так... представь, какую разгромную статью можно выкатить. А если эти слухи намеренно распространяет кто-то другой, это тоже дурно пахнет.
— Хм... У нас всё равно пока нет никаких прямых доказательств.
— Ну да, слабовато. Но главное здесь то, что Энди сам прислал эту наводку! Это доказывает, как он предан «Non Occultam».
«Нет. Не может быть. Надеюсь, что это не так...» — подумал Тимоти, едва не озвучив сомнения в преданности парня общему делу.
Когда Макс вернулась к своему столу, Тимоти, прежде чем продолжить работу, ввёл в поисковик: «Бартонский университет, Рэйчел Маршалл». Он не собирался всерьёз браться за это дело, это была лишь привычка профессионального фактчекера (специалист занимающийся проверкой информации и новостей).
Увидев старые новостные сводки, Тимоти кое-что припомнил. Для простого несчастного случая эта история в своё время наделала немало шума.
Три года назад на центральной площади университета Бартон внезапно рухнула статуя, придавив Рэйчел, выпускницу, которая вот-вот должна была получить диплом. В тот день она работала волонтёром, проводя экскурсию для абитуриентов. Поскольку свидетелей было множество, расследование прошло быстро. Трагедию признали несчастным случаем, за который никто не нёс персональной ответственности. В одной из коротких заметок упоминалось, что университет в память о девушке демонтировал старый постамент и планирует установить на его месте новый арт-объект, подаренный выпускниками.
Просто злой рок. Нелепая случайность, в которой некого винить.
Тимоти с горечью цокнул языком, закрыл вкладку браузера и вернулся к вордовскому файлу.
Он был уверен, что и этот эпизод скоро затеряется в суете рабочих будней.
Тимоти как раз собирался насладиться редким ранним вечером. Он только успел достать из холодильника банку ледяного пива и устроиться на диване, как тишину гостиной разорвал настойчивый звонок. «Наверняка Макс», — обречённо подумал он, потянувшись к смартфону, но на экране высветилось имя Джонатана Макстарса.
После того как история с «Нью-Ди» благополучно завершилась, Джонатан ни разу не давал о себе знать — даже дежурной смс-кой. Тимоти был уверен, что эта фамилия всплывёт в его жизни разве что лет через трицать, когда он, уже в статусе почётного ветерана, будет травить байки молодому коллеге: «Знаешь, в моё время попадались такие невыносимые объекты для интервью...» Но актёр объявился сам, и это не предвещало ничего хорошего.
«Неужели из-за того расследования начались проблемы? В новостях вроде было тихо», — промелькнуло в голове. Журналист потянулся к пульту и выключил звук на телевизоре, лихорадочно переключая каналы в поисках экстренных сводок. Вибрация в руке не прекращалась, и в конце концов Тимоти сдался, поднеся трубку к уху.
— Вы до сих пор не сохранили мой номер? Ну вы и бука, — раздался в динамике расслабленный, лишённый всякого напряжения голос.
Тимоти прикрыл глаза. Ну конечно, какие ещё «проблемы». Этому человеку просто не на кого было выплеснуть очередной поток чепухи. Пока О’Рейли мысленно ругал себя за излишнюю тревожность, знакомый голос продолжил:
— Мы виделись всего дважды. С чего вдруг такие нежности? — отрезал журналист.
— «Всего дважды»? Неужели для тебя, Тим, всё то, что между нами было, ничего не значит?
Наглость этого парня уже давно достигла планетарных масштабов. Тимоти почувствовал, как в висках начинает пульсировать знакомая тупая боль, и с силой надавил на них пальцами.
Если быть честным с самим собой, они действительно прошли через нечто невообразимое. К тому же именно благодаря Джонатану дебютное видео канала «Non Occultam» выстрелило так громко. Возможно, стоило проявить чуть больше понимания, а не рубить сплеча.
— Знаешь, если целоваться с кем попало, можно и герпес подхватить, — добавил Джонатан, явно упиваясь замешательством собеседника.
Тимоти с досадой осознал свою ошибку: он на мгновение забыл, что с этим мужчиной вежливость — непозволительная роскошь. Стерев ладонью усталость с лица, он выдохнул в трубку:
— Ближе к делу. Говори, что тебе нужно.
— Ты слышал о Бартонском университете?
— Судя по вздоху, ответ положительный.
В памяти мгновенно всплыл недавний разговор с Макс. Рэйчел, призрак из кампуса... Тимоти до последнего считал это типичной байкой, рождённой из смеси студенческого стресса, недосыпа и дешёвого алкоголя. Но если об этом заговорил Макстарс...
— Меня попросили разобраться в этом деле, но это всё-таки университетский городок. Сам понимаешь, — в голосе Джонатана скользнула непривычная серьёзность.
— Если я появлюсь там лично, поднимется ненужный шум. Слишком много лишних глаз.
Возразить было нечего. Популярность актёра и его слишком приметная внешность — высокий рост, хищная грация и лицо, которое узнал бы каждый второй — превращали скрытое расследование в невыполнимую миссию. Тимоти молчал, переваривая услышанное, и Джонатан, истолковав эту тишину как сомнение, поспешил добавить льстивым тоном:
— Ты, конечно, тоже парень видный, Тим, но за мной тянется шлейф ролей в кино и сериалах. Ты же не хочешь, чтобы нас окружила толпа фанатов с камерами? Ну же, помоги мне.
«Кому он это втирает?» — Тимоти отодвинул телефон от уха и сердито уставился на экран. Ему нестерпимо захотелось переключиться на видеосвязь, чтобы Джонатан увидел всё его скептическое презрение. Было почти обидно, что они недостаточно близки, чтобы он мог просто послать кинозвезду по известному адресу.
Суть предложения была ясна: Тимоти должен стать его глазами и ушами в Бартоне. У него было полно причин для отказа — работа над текущими статьями, личное время, отсутствие обязательств перед этим эксцентричным типом. Долги за прошлый раз были выплачены сполна, их пути разошлись.
Это было очевидным фактом, но...
— Я сказал «да», — повторил Тимоти, уже чуть тише.
— Оу. Не ожидал, что ты согласишься так быстро. Ты серьёзно?
Джонатан, кажется, и сам понимал шаткость своей просьбы, поэтому внезапная покладистость журналиста его озадачила. О’Рейли сбросил с лица напускную угрюмость и ответил спокойным, деловым тоном:
— Ты попросил — я ответил. Что тут обсуждать?
И он не лгал. Если делом заинтересовался Джонатан и его таинственное Тайное общество, значит, игра стоила свеч. Тимоти был профессионалом: рискнуть временем ради потенциальной сенсации — вполне разумный расчёт. Одно дело — письма от городских сумасшедших, слышащих завывания оборотней в водосточных трубах, и совсем другое — наводка от человека, столкнувшегося с реальным культом.
К тому же случай в Бартоне не был связан с Джонатаном лично. Если удастся что-то раскопать, это станет идеальным материалом для следующего выпуска «Non Occultam». По сути, это Тимоти должен был напрашиваться в помощники, а не наоборот.
«Связываться с этим типом всё ещё опасно для нервной системы, но если я смогу выведать что-то новое о его организации — это будет грандиозный успех», — размышлял он. То, что он утаил свои истинные мотивы за маской дружелюбия, немного задевало совесть, но О’Рейли быстро подавил это чувство. В конце концов, взрослые люди всегда ведут двойную игру.
— Одной горой с плеч меньше, — донёсся из трубки облегчённый вздох. — А то меня уже начали отчитывать за то, что я постоянно у всех на слуху. Спасибо.
Тимоти невольно прикусил губу. Он и не заметил, как выудил крупицу информации о личной жизни Джонатана, которую тот так тщательно оберегал.
«Так и должно быть. Я журналист, это моя работа. Нечего терзаться угрызениями совести. Просто бизнес...»
— Для меня это тоже... не самая плохая сделка, — в конце концов выдавил он, зажмурившись и несильно ударив кулаком по собственному бедру. Его злило, как легко этот человек пробивал его психологическую защиту в самые неподходящие моменты.
Джонатан коротко, по-доброму рассмеялся и мгновенно вернулся к своему обычному уверенному тону:
— Если бы ты отказался, у меня был припасён ещё один козырь. Но, к счастью, обошлось без шантажа.
— Избавь меня от подробностей. Что ты там хотел предложить?
— Я хочу кое-кого тебе представить. Это человек «из наших». Думаю, тебе, как исследователю, будет крайне интересно с ним пообщаться.
— «Из наших»? Ты имеешь в виду Тайное общество? Погоди, а почему ты не попросил помощи у своих коллег? — Тимоти не был бы собой, если бы не задал этот вопрос, рискуя всё испортить.
— Остальные об этом деле не знают. Человек, о котором я говорю, уже давно на покое. Он больше не состоит в организации.
«Неужели из такой конторы можно просто уйти на пенсию?» — вопросов становилось всё больше. Тимоти почесал лоб, пытаясь выстроить логическую цепочку, и спросил:
Он ждал имени, звания или хотя бы намёка на род деятельности, но ответ Джонатана был максимально туманным:
Встреча со Скоттом Хантом была назначена на вторую половину дня. Пока Тимоти добирался до главных ворот Бартонского университета, он мысленно возводил бастионы самообладания, готовясь не удивляться абсолютно ничему.
Ещё бы — ведь это был не просто человек, а бывший член Тайного общества, которого сам Джонатан называл своим «отцом». В воображении Тимоти уже рисовался образ ворчливого безумца с седыми космами, который расхаживает по оживлённой улице с охотничьим ружьём наперевес и прикладывается к фляжке с оленьей кровью. Нужно было подготовиться заранее, чтобы в решающий момент не сделать вид, будто он просто проходил мимо и никакой встречи не планировал.
— Вы сразу его узнаете, — это было всё, что соизволил сообщить Джонатан вместо того, чтобы прислать фото, ссылаясь на строгие правила безопасности.
Именно из-за этой туманной фразы Тимоти не позволял себе расслабиться ни на секунду.
Наконец он достиг ворот. Чтобы не выделяться из толпы, журналист выбрал одежду, более-менее подходящую аспиранту, да и цвет лица у него был соответствующий — землисто-серый от недосыпа. Наступила пора экзаменов, и весёлых студентов на горизонте не наблюдалось: мимо него проносились лишь измученные юноши и девушки с диким взором и профессора в старомодных пиджаках. Если не считать студентов, готовых, казалось, заколоть любого встречного из-за стресса, ничего подозрительного вокруг не происходило.
В этот момент кто-то легко коснулся его плеча.
— Простите, вы Тимоти О’Рейли из «Non Occultam»?
Глубокий, звучный голос окликнул его со спины. «Ну всё, космы прибыли», — подумал Тимоти и, набрав в лёгкие побольше воздуха, обернулся.
Перед ним стоял мужчина средних лет. Коротко стриженные волосы с благородной сединой были тщательно уложены, дорогой костюм сидел безупречно, а в руке он держал солидный кожаный портфель. В ухе у него, как у любого успешного клерка, белел беспроводной наушник. Лицо его было самым обыкновенным, но в то же время располагающим — сразу было видно человека, который привык следить за собой и производить приятное впечатление.
«Узнаю сразу, как же...» — Тимоти мысленно выругался. Пора было признать, что у него возникли серьёзные проблемы с пониманием логики Джонатана. Видимо, фраза «ты сразу его узнаешь» на языке Макстарса означала нечто вроде: «Готовься, я снова тебя надул».
— Я Скотт Хант. Друг Джона, верно?
Скотт от души расхохотался. Журналист не был настроен поддерживать шутливый тон, но этот открытый, искренний смех понравился ему гораздо больше, чем вкрадчивые смешки Джонатана, в которых всегда чудилось двойное дно.
Они без промедления вошли на территорию кампуса.
Университет Бартон был частным заведением с не самой долгой историей по сравнению с гигантами Лос-Анджелеса. Однако всё изменилось, когда сёстры Джудит — основательницы крупной киностудии «Judith’s» — пожертвовали колоссальную сумму в стипендиальный фонд. Престиж вуза взлетел до небес, и толпы молодёжи, мечтающей о карьере в киноиндустрии, ринулись сюда. Огромное влияние меценаток чувствовалось повсюду: здания, аллеи и инсталляции на каждом шагу носили имя Джудит.
Прогуливаясь между сверкающими на солнце новыми корпусами, Тимоти с удивлением поймал себя на мысли, что беседа со Скоттом доставляет ему удовольствие. Если Джонатан брал измором и красноречием, то Скотт подкупал простотой и искренностью. Он мастерски вёл диалог, проявляя искреннее внимание к собеседнику. Если фраза «он мне как отец» означала пропасть в воспитании и характере между этими двумя, то Тимоти был готов с этим согласиться.
Решив не упускать шанс и выведать всё, что не договорил Джонатан, журналист начал засыпать спутника вопросами.
— Я слышал, вы ушли на покой. Если не секрет, чем вы занимаетесь сейчас?
— Ох, совсем забыл дать вам это. Прошу прощения, возраст берёт своё, — Скотт полез во внутренний карман пиджака и протянул визитку.
Тимоти принял карточку и на мгновение замер, изучая её с обеих сторон так внимательно, словно искал в ней скрытое взрывное устройство.
Скотт Хант был агентом по недвижимости. И не просто рядовым сотрудником, а лицензированным брокером с собственным агентством.
— Вы занялись этим после... отставки?
— Бизнесом — да, но лицензию я получил задолго до этого.
— Разве для той работы требовались подобные документы?
Членство в Национальной ассоциации риэлторов никак не вязалось в голове Тимоти с образом борца с паранормальным. Заметив озадаченное лицо журналиста, Скотт снова громко рассмеялся.
— Конечно нет. Просто в своё время у меня была весьма специфическая специализация, вот и пришлось подстраховаться.
— Специфическая специализация?..
— «Нехорошие» места. Знаете, особняки с привидениями, мрачные хижины в лесах — я по ним частенько хаживал.
— А, ну тогда всё ясно... — выдохнул Тимоти, чувствуя, как к нему возвращается привычное спокойствие.
Слышать об «охотнике за привидениями» было гораздо привычнее для его психики, чем пытаться осознать существование государственного риэлтора в рядах Тайного общества. В своей практике он сталкивался с подобными «экспертами» гораздо чаще.
Пока Тимоти собирал досье на Скотта, они вышли на площадь Джудит.
Благодаря помощи Эндрю журналист уже знал, что, хотя призрака Рэйчел видели в разное время, список локаций был ограничен. Площадь Джудит, самое простое и открытое пространство кампуса, была заполнена студентами. Трудно было представить место, менее подходящее для мистических явлений при свете дня.
Оторвав взгляд от студентов, которые либо уткнулись в учебники, либо делали разминку на газоне, Тимоти посмотрел на массивную конструкцию в центре.
«Значит, это и есть та статуя, которую поставили после смерти Рэйчел» — подумал он.
Переплетённые металлические лозы, усыпанные шипами, тянулись вверх, словно поддерживая друг друга, и венчались пышными соцветиями. Даже при беглом осмотре была видна тончайшая работа скульптора — каждый лепесток казался живым, несмотря на холодный блеск металла. Инсталляция возвышалась над землёй метра на два с половиной, а у её подножия громоздились букеты цветов, поминальные свечи и записки.
— Похоже, студенты не на шутку встревожены, — пробормотал Скотт, коснувшись наушника, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.
Тимоти был с ним согласен. Трагедия была ужасной, но спустя три года такие масштабные стихийные мемориалы обычно исчезают. То, что цветы здесь были свежими, явно указывало на новый всплеск интереса к этой истории из-за слухов о привидении.
Поскольку двум взрослым мужчинам было не с руки заявляться в женское общежитие — ещё одну точку «активности» — они направились к зданию «Райзинг Джудит». Здесь располагался один из университетских закрытых клубов.
Дорожка была обсажена густыми деревьями, сквозь листву которых пробивались ленивые лучи солнца. Атмосфера была настолько безмятежной, что поверить в наличие здесь призраков было решительно невозможно.
Слушая рассказ Тимоти об истории этого учебного заведения, Скотт удивлённо приподнял брови:
— Должно быть, влияние этой Джудит здесь безгранично. Я всегда думал, что названия студенческих братств должны состоять из греческих букв. Или я просто слишком стар?
— Нет, вы правы, это стандарт. Но один из студентов сказал мне, что этот клуб позиционирует себя как сообщество, свободное от традиций и условностей. Говорят, они гораздо более открыты, чем классические братства...
Обмениваясь сухими фактами, Тимоти мучительно размышлял, как бы половчее перевести разговор на Тайное общество. Это был идеальный момент — рядом никого, кроме бывшего участника организации. К тому же нужно было наконец выяснить, кто такой этот Джонатан Макстарс на самом деле.
Заметив, что журналист то и дело бросает на него вопросительные взгляды, Скотт убрал руку от уха и улыбнулся:
— Кажется, от меня пока мало толку. Джон наверняка наобещал вам золотые горы, когда рекомендовал встретиться со мной.
— Нет-нет, что вы. Я всё равно планировал сегодня лишь предварительный осмотр...
Упоминание имени Джонатана натолкнуло Тимоти на мысль: если этот человек действительно считает себя «отцом» актёра, он должен понимать и прощать все его странности. На этом и стоило сыграть.
— От Джонатана... я уже давно ничего не жду, — произнёс он, стараясь не выдать своего истинного отношения к этой теме. Чуть было не сорвался на фамильярный тон Скотта, едва не приписав себе несуществующую дружбу с Макстарсом. — Кстати, он представил вас как своего «отца».
— Джон так сказал? Этот паршивец сто лет не показывался мне на глаза, а всё туда же — болтает лишнее, — Скотт снова весело расхохотался, и по его реакции стало ясно: вражды между ними нет.
Тимоти замер в ожидании продолжения.
— Наверное, он имел в виду, что я втянул его во всё это. Но не обольщайтесь, мы не так уж и близки.
Тимоти лукавил. Помимо того нелепого образа Скотта, он вообще не успел ничего толком продумать. Но сейчас важно было ухватиться за наживку. Он только начал приоткрывать завесу над прошлым Джонатана, а впереди уже показалась крыша здания «Райзинг Джудит». Чтобы продлить разговор, журналист заметно замедлил шаг.
— Впервые слышу, что он попал в эту сферу благодаря вам, мистер Хант.
Тимоти произнёс это с искренним изумлением, деликатно умолчав о том, что Джонатан вообще редко говорил что-то членораздельное о своём прошлом. Он надеялся, что беседа продолжится в том же ключе, но Скотт вдруг нахмурился и издал неопределённый звук:
— Десять лет прошло, не меньше. Кто бы знал, что мы станем коллегами, а наша первая встреча... — Скотт прищурился, словно выуживая образ из глубин памяти. — Она была...
— Пожалуй, тебе лучше услышать это от него самого. Вы же, кажется, неплохо ладите?
«Опять! И именно на этом месте!» — Тимоти едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Этот небрежный уход от ответа в точности копировал манеру Джонатана. Журналист почувствовал себя человеком, перед носом которого с грохотом захлопнули дверь. Он покачал головой, не в силах полностью скрыть разочарование, которое так и сквозило в его голосе.
— Ладим? Да помилуйте... О каком «ладе» речь? Я вообще ничего о нём не знаю.
— Вот оно как, — Скотт сочувственно вздохнул. Похоже, он истолковал слова Тимоти на свой лад, приняв их за пылкое признание: «Ах, если бы я только мог узнать о нём побольше!» Теперь лицо бывшего агента стало подчёркнуто серьёзным, словно он пытался найти оправдание нелюдимости своего подопечного.
— Понимаю, характер у него тот ещё. Но в нашем деле секретность — не просто прихоть, это основа. Порой мы и рады бы что-то рассказать, да сами не ведаем.
— Мы не знаем ни структуры организации, ни точной численности. Случай со мной и Джоном — редкое исключение. Обычно у оперативников нет никакой возможности познакомиться друг с другом лично. Ты получаешь заказ на расследование в своём секторе, выполняешь его и передаёшь отчёт. О том, что происходит до или после, остаётся только догадываться. Ну и как тут исповедаться постороннему? Кто поверит человеку, который сам толком ничего не знает?
Когда об этом говорил Джонатан, его слова казались Тимоти набором раздражающих отговорок. Но теперь, слушая размеренную, рассудительную речь Скотта, он невольно начал анализировать ситуацию. Оставив в стороне вопрос о реальности самого Тайного общества, он сосредоточился на логике его существования.
Закрытые структуры часто используют подобную схему. В обычном мире так работают преступные синдикаты или ячейки сопротивления в военное время — чтобы один провал не потянул за собой всю сеть. Экстремистские секты — из той же оперы.
Если же брать оккультную среду, то примеров тьма: от «Золотой зари» до иллюминатов и бесчисленных магических орденов (и это не шутка). Тимоти привык к их закрытости, но всегда считал её дешёвым трюком. Секты и «ордена» плодят тайны не потому, что они — зловещие правители мира, а чтобы раздуть собственную значимость. Гриф «секретно» — лучший способ привлечь последователей, не раскрывая при этом пустые карманы.
Обычно сплетни о таких «сверхсекретных» группах начинают распускать сами же участники. Это своего рода маркетинг.
Однако слова Скотта рисовали иную картину. Их организация, похоже, полностью перекрыла любые каналы утечки даже для таких «полевых игроков», как Джонатан. Никаких доказательств, никакой пищи для теорий заговора, никакого налёта мистицизма ради имиджа. Это звучало так, будто они и впрямь были настоящим тайным обществом.
«Значит, всё это время...» — в голове Тимоти пронеслись странности в поведении Макстарса.
Тот факт, что он выбрал в напарники для «Нью-Ди» первого встречного, лишь бы соблюсти правило клуба. Его вечное «не знаю» в ответ на вопросы о коллегах. Признание в отсутствии друзей. Безответственная фраза о том, что «другие разберутся». Вся эта дистанция, которую невозможно было измерить, все эти непривычные реакции, которые Тимоти принимал за странности характера.
«Выходит, он не просто издевался надо мной...» — Тимоти заставил себя признать, что «ничего не знающий» Джонатан просто не заслуживал доверия в глазах обывателя. И сам О’Рейли до этого момента не верил ему ни на грош.
Но что, если именно в этом и заключался план организации? Что, если, вопреки всеобщему недоверию, Джонатан говорил чистую правду?
В то же время Тимоти кольнула мысль, что логика «отсутствие доказательств и есть главное доказательство» — это классический пример из учебника по конспирологии. Люди, попадающие в эту ловушку, проваливаются в трещину между «а что, если?» и реальностью, теряя способность к критике. И сейчас журналист вынужден был признать: он стоит на самом краю этой бездны.
— Зачем такая чрезмерная осторожность?
— Так безопаснее. Если кого-то одного схватят, он просто не сможет выдать ценную информацию. Представь, что меня зацапал какой-нибудь злобный гипнотизёр. И что я ему скажу? Что призраком в том доме на самом деле была стая аномально расплодившихся крыс? — Скотт снова рассмеялся, приводя этот нелепый пример, но для Тимоти этот смех перестал казаться обычным.
Если бы это был клуб любителей ролевых игр, Тимоти бы просто хмыкнул. Но Скотт говорил о безопасности. А это значило, что враг, угрожающий этой безопасности, либо существовал в прошлом, либо рыщет где-то рядом сейчас.
Мысль о том, что этот самовлюблённый актёр с вечно «подтекающим чердаком» на самом деле подвергает себя реальному риску, не укладывалась в голове. Но и просто отмахнуться от неё уже не получалось. У этой истории появился неприятный привкус.
Майское солнце Калифорнии палило нещадно, кожа начинала зудеть от жары. Тимоти облизнул пересохшие губы и задал вопрос, который, возможно, должен был прозвучать первым:
— Как мне... называть вашу организацию? Как она называется?
На этот раз Скотт не ответил сразу. Он долго потирал кончик брови мизинцем, медленно облизнул губы, словно взвешивая каждое слово. И вот, когда он уже разомкнул было рот, готовый заговорить...
Тяжёлый, глухой удар. А следом — волна криков и нарастающий гул голосов. Звуки неслись оттуда, куда они направлялись. Несколько студентов, бледных и перепуганных, промчались мимо застывших мужчин. Они что-то лихорадочно шептали друг другу, в их глазах читался первобытный ужас.
Едва услышав знакомое имя, Тимоти сорвался с места и побежал к зданию «Райзинг Джудит».
Вокруг невысокой каменной ограды современного дизайна, окружавшей двухэтажный клубный дом, мгновенно выросла толпа. Из кольца людей доносились всхлипы, тревожное шушуканье и тяжёлые вздохи.
В самом центре этого хаоса на земле корчился парень, обхватив руками ногу. Судя по всему, он рухнул прямо с террасы второго этажа. Высота была небольшой, и если бы он прыгнул намеренно, решив порисоваться, то вряд ли бы серьёзно пострадал. Однако по тому, как он хрипел, захлёбываясь стонами, было ясно: это не была обычная студенческая выходка.
Несмотря на то, что человек был ранен, никто из стоящих рядом не спешил на помощь. Студенты застыли в оцепенении, перебрасываясь испуганными фразами.
— Да почему снова? За что она так с ребятами из «Джудит»?
— ...Говорят, он успел крикнуть «Прости меня, Рэйчел!», прежде чем упасть...
— Опять эти перила на террасе. Я же говорил, что там всё ломается одно за другим...
Журналист пытался вслушаться в обрывки разговоров, продираясь сквозь толпу, но подоспевший Скотт крепко схватил его за локоть и потянул назад.
Тимоти заупрямился, то и дело оглядываясь на злосчастные перила второго этажа. Он рвался наверх, и Скотт, сочувственно поморщившись, увлёк его к глухой стене здания, подальше от лишних глаз.
— Скоро здесь будут охранники или полиция. Если нас застукают внутри, не оберёмся проблем с допросами. Нам это сейчас ни к чему.
— У меня здесь есть знакомый. Скажем, что я пришёл навестить друга...
— Даже если сейчас проскочим, при следующем визите точно попадём под подозрение. Судя по всему, дело тут нешуточное, — отрезал Скотт.
Убедившись, что на них никто не смотрит, он опустил свой портфель на землю и принялся что-то в нём искать. Даже если бы он сейчас выпрыгнул с пятого этажа, Тимоти не поверил бы, что внутри лежат бумаги по недвижимости.
Первым, что бросилось в глаза, было базовое снаряжение охотников за привидениями. Измеритель электромагнитных полей, диктофон для записи электронного голоса и прочие усилители и датчики — эти грубые приборы были Тимоти хорошо знакомы.
Кое-что из этого он и сам когда-то, скрепя сердце, заказывал на Amazon для своих репортажей. Но техника Скотта заметно отличалась от ширпотреба за сорок долларов. Из корпусов топорщились пучки проводов, явно добавленных вручную, — аппаратура была глубоко модифицирована и выглядела внушительно.
— Они работали до этого момента, но стоило мне переступить границу этой стены, как связь просто оборвалась, — Скотт поднёс к губам беспроводной наушник и с силой дунул в него, словно надеясь вытряхнуть из крошечного динамика невидимую помеху.
На приборах, которые он достал, не горел ни один индикатор.
Это было по-настоящему странно. Тот же детектор электромагнитного излучения — святая святых любого «охотника за привидениями» — на деле был обычным магнитометром. В современном мире, буквально прошитом радиоволнами и излучением от гаджетов, такая железка должна была светиться и пищать не умолкая. Даже естественное магнитное поле Земли даёт фон, который прибор обязан фиксировать.
Тимоти, в своё время честно пытавшийся подтянуть матчасть по учебникам физики, всей душой ненавидел эти детекторы именно за их назойливый, искусственно усиленный писк.
«Но чтобы они полностью отключились...»
Сейчас он предпочёл бы даже самый противный звук или бешеное мигание красных ламп этой мёртвой, глухой тишине. От неё по коже пробежал неприятный холодок.
— Вы давно их не доставали, мистер Хант. Может, просто батарейки сели или контакты отошли? — предположил Тимоти, пытаясь найти логичное объяснение.
— Всё может быть. Впрочем, в нашем деле это всё равно лишь вспомогательные игрушки для фиксации косвенных улик. Я слышал, ты тоже из «наших», — Скотт окинул его коротким изучающим взглядом, — но, смотрю, предпочитаешь работать голыми руками? Никакого снаряжения с собой?
«Из наших...» Тимоти искренне надеялся, что Джонатан при знакомстве использовал слово «журналист», но, видимо, Макстарс в своём репертуаре навешал Скотту лапши на уши. Объяснять настоящему профессионалу, что он здесь по воле случая и из-за одного приставучего актёра, времени не было. Со стороны входа в парк уже доносились тяжёлые шаги: охрана кампуса начала решительно выпроваживать любопытных студентов за пределы каменной ограды.
— Ну, можно сказать и так... — неопределённо буркнул Тимоти.
Скотт понимающе хмыкнул и принялся убирать неработающие приборы обратно в свой солидный портфель.
— Что ж, логично. Если ты ни во что не веришь, то никакие сигналы и показания приборов не имеют смысла. В этом и есть главная ирония нашей работы.
В его голосе не было насмешки, скорее спокойная констатация факта.
Они вышли за оцепление и замерли, наблюдая, как парамедики грузят пострадавшего студента на носилки. К этому времени подоспела и полиция. Офицер, убедившись, что в здании больше никого нет, методично перегородил вход ярко-жёлтой лентой с надписью «Do Not Cross». До Тимоти долетели обрывки его разговора с охранником: полицейский настаивал на полном запрете входа до выяснения обстоятельств.
— Есть свидетели? — сухо спросил офицер.
— Да, ребята, которые были с ним внутри, но они... как бы это сказать...
Охранник замялся, нервно потирая подбородок и избегая прямого взгляда.
— В общем, они несут какую-то чушь. Говорят, видели призрака...
Тимоти невольно восхитился профессиональной выдержке полицейского. Тот даже бровью не повёл, хотя по его тону было ясно: следствие быстро придёт к выводу, что парень просто перебрал с «веществами» или стимуляторами, словил галлюцинацию и в панике сиганул с балкона.
Скотт, пришедший к тем же выводам, что и Тимоти, перевёл взгляд с экрана своего телефона на здание клуба.
— По крайней мере, сегодня ночью здесь будет пусто.
Тимоти кивнул. Он прекрасно понял намёк. Корпус «Райзинг Джудит» на фоне ярко-синего майского неба выглядел воплощением архитектурного совершенства: чёткие линии, панорамное остекление, полированный камень. Это здание было бесконечно далеко от образа зловещего готического особняка, заросшего паутиной.
Тёплый ветер, пахнущий свежескошенной травой, взъерошил волосы Тимоти и устремился к открытым окнам второго этажа. Те слегка задрожали под его порывом, словно приглашая войти. Его планы на сегодняшнюю ночь только что утвердились окончательно.
— Только не вздумай там ничего поджигать, — негромко произнёс бывший охотник за духами, а ныне эксперт по недвижимости.
Его совет прозвучал как мрачное пророчество.
— За поджог дают очень большой срок. Чисто с практической точки зрения — не советую.
Выслушав краткий пересказ событий, Макс на удивление легко согласилась попытаться выйти на пострадавшего студента. На её закономерный вопрос: «С чего вдруг ты так резко сменил гнев на милость?», Тимоти выдал довольно неубедительное: «Шестое чувство», но этого оказалось достаточно.
Дожидаться темноты в кампусе, обложившись кучей детекторов призраков, которые Скотт всучил ему перед уходом, оказалось для Тимоти тем ещё испытанием.
Его попытка сойти за своего провалилась почти сразу. Мешковатое худи и спортивные штаны, выбранные для маскировки, решительно не сочетались с солидным кожаным портфелем Скотта. Когда он пытался заговорить со студентами, на него смотрели как на аспиранта-переростка, окончательно потерявшего рассудок от переутомления. Пара сердобольных первокурсников даже спросила, не с факультета ли он психологии, но в их глазах читалось всё то же вежливое опасение.
Толку от этих импровизированных интервью было немного. Рэйчел на момент гибели уже готовилась к выпуску, так что найти её однокурсников среди нынешних студентов оказалось задачей почти невыполнимой.
Единственное, что удалось выяснить: клуб «Райзинг Джудит» на самом деле был далеко не таким открытым и свободным, как заявлял в своём уставе.
— Да туда не попадёшь, если у тебя нет связей в киноиндустрии, — ворчал один из опрошенных, нервно теребя лямку рюкзака. — Они даже не объясняют, почему отклоняют заявки. Просто «нет» и всё.
— Тебе не кажется странным, что членство в клубе покупается за «пожертвования»? — шептались девчонки на скамейке неподалёку. — Там полно деток голливудских шишек, поэтому ректорат закрывает на всё глаза.
Из-за сегодняшнего происшествия слух о том, что призрак Рэйчел охотится именно за членами «Джудит», стал в студенческой среде чем-то вроде аксиомы.
Тимоти и сам не питал нежных чувств к подобным элитарным кружкам, где золотая молодёжь тешила своё самолюбие, но связывать дух погибшей девушки с клубом только на основании личной неприязни было преждевременно. Нужно было найти что-то весомое. И ночная вылазка была его единственным шансом.
При виде Джонатана, который откуда-то выудил толстовку с огромным логотипом университета Бартон, у Тимоти едва не опустились руки.
На ночной кампус медленно опускалась тишина, когда журналист встретил этого безупречно красивого мужчину. С их последней встречи прошло месяца два, но Тимоти смотрел на него так, словно они расстались только вчера — и расстались плохо. Поразительно, как легко было вызвать этого человека, которого он клялся больше никогда не видеть.
Студенты, напуганные призраком, попрятались по комнатам, но сама идея незаконного проникновения в компании мировой звезды всё ещё казалась Тимоти верхом безумия. Где он достал эту кепку, которая сидит на нём так идеально? У этого актёра вообще есть рабочий график?
Заметив, что Джонатан замер в ожидании комплимента и не сдвинется с места, пока не получит одобрения своему «маскараду», Тимоти сухо кивнул.
— Я тут ради тебя стараюсь, а в голосе ни капли энтузиазма, — притворно обиделся Макстарс.
«Это вообще-то твоё задание...» — пронеслось в голове у Тимоти.
Образ студента Бартона дополняла бейсболка, натянутая по самые брови, но для полноценной маскировки этого явно не хватало. Впрочем, была и другая причина, по которой Тимоти решил взять его с собой, несмотря на весь риск.
— Прежде чем зайдём, пообещай мне кое-что.
— Если нас застукает охрана, полиция или какой-нибудь охотник за хайпом с камерой — ловить будут тебя. Ты во всём виноват.
Пусть кампус и был открытой территорией, внутри здания правила игры менялись. Вряд ли их там пристрелят, но попасться было бы крайне унизительно. Если уж делить с кем-то риск, то только с заказчиком.
— Ты слишком суров со мной, Тим.
— Тебе проще. Спишем всё на образ «плохого парня из Голливуда», который ищет острых ощущений.
— И что это за концепция? «Тайный абитуриент во тьме»?
— ...Я просто хочу, чтобы не повторилось то, что было в прошлый раз.
— Ты про тот случай? О боже, неужели ты до сих пор об этом думаешь? — Джонатан лукаво прищурился.
Одного поцелуя ради спасения жизни было более чем достаточно. И, по мнению Тимоти, не думать о таком было как раз таки ненормально. Учитывая, что из-за специфики работы его личная жизнь уже несколько лет пребывала в глубокой коме, это событие и вовсе выбивалось из общего ряда. Но объяснять это Макстарсу он не собирался. Сверившись с часами, Тимоти дождался полуночи и легко перемахнул через невысокую каменную ограду позади здания.
— Лазейку уже присмотрел? — спросил Джонатан, грациозно приземляясь рядом, едва коснувшись стены рукой.
Тимоти указал на окна первого этажа.
— И искать не пришлось. Они нараспашку.
Оставлять окна открытыми в такое время было верхом беспечности, даже если внутри пытались проветрить помещение от запаха марихуаны. Несмотря на то, что Бартон находился в благополучном районе, такая доверчивость выходила за рамки здравого смысла. Тимоти недовольно цокнул языком.
— За такие деньги, что они дерут за обучение, могли бы хоть за безопасностью следить. Хотя нам это сейчас на руку.
— Говорят, она вышла из строя ещё пару дней назад.
— Слишком удачное, — пробормотал Тимоти.
Неприязнь студентов к «Джудит», вовремя сломавшаяся система охраны... Даже с дорогими приборами Скотта в руках, Тимоти больше интересовали вполне земные интриги. Ему, как закоренелому скептику, теория о классическом заговоре казалась куда более правдоподобной, чем любые байки о привидениях.
— Кстати, это ведь тоже клуб. Тим, у тебя, я посмотрю, страсть к подобным заведениям, — заметил Джонатан.
Тимоти промолчал. Присутствие этого человека рядом само по себе было признанием того, что он всё же допускает вероятность чего-то сверхъестественного.
Внутри здание поражало роскошью. Сквозь темноту проступали очертания дорогой современной мебели. Это не было похоже на пыльные, пропахшие историей помещения старых университетов, которые подавляют своим величием. Если бы не разбросанные по полу банки из-под пива и пустые бутылки вина, помещение вполне могло сойти за лобби элитной галереи.
Тимоти решил начать осмотр с той самой террасы на втором этаже. Он осторожно двинулся к лестнице, стараясь не шуметь.
Под подошвой превратились в труху забытые кем-то чипсы. Тимоти поморщился от этого резкого звука.
Но это было слишком рискованно — здание находилось не на отшибе, любой прохожий мог заметить свет. Из-за спины донёсся шёпот Джонатана, который подозрительно долго молчал.
— Гляди-ка, у них тут даже бильярдный стол есть.
— Стандартный набор любого клуба: бильярд, выпивка и огромный книжный шкаф, к которому никто никогда не прикасается.
— Хм. Похоже на декорации к какому-то сериалу.
Тимоти не удивился бы, узнав, что Джонатан никогда не учился в университете. Среди актёров это было обычным делом. Но, вспомнив слова Скотта об их десятилетнем знакомстве, он невольно задумался не о высшем образовании, а о том, закончил ли Макстарс хотя бы школу. Впрочем, задавать такие вопросы в лоб было бы верхом нетактичности.
«Я ведь пришёл сюда, чтобы разузнать о его прошлом, но сейчас мы не на интервью...»
Не успел он закончить мысль, как Джонатан, следовавший за ним по пятам, наступил ему на пятку.
— Не останавливайся так резко, это опасно, — прошептал актёр, слегка подтолкнув его в спину кончиками пальцев. — А сам-то ты, Тим, состоял в каком-нибудь братстве?
Снова начав подъем, Тимоти невольно вспомнил свои студенческие годы, которые теперь казались бесконечно далекими.
Он изучал социологию — специальность, которая сейчас пригождалась ему разве что для классификации любителей мистики. В университетскую газету он попал почти случайно: его статью, отправленную ради шутки, высоко оценили. Лишь позже он понял, что это была уловка однокурсника, которому нужно было кем-то закрыть дыру в номере. Та случайность определила его жизнь на следующие десять лет, заложив фундамент для карьеры в расследовательской журналистике.
— После того случая мне стало не до учебы и не до вечеринок... Времени на клубы просто не оставалось. Да и с моим дипломом соваться в такие закрытые сообщества было плохой идеей.
— Значит, ты был прилежным мальчиком.
— И посмотри, к чему это привело...
— Ну как же. Я незаконно залез в чужую собственность, чтобы искать привидений...
Тимоти, уже достигший верхней площадки, замер. Из глубины коридора донёсся резкий, неестественный звук.
— Наверное, ветер, — отозвался Джонатан.
Несмотря на секундное замешательство, Тимоти ожидал чего-то подобного — открытые окна и сквозняк могли создать любую акустическую иллюзию. Он решил проверить источник шума сразу, чтобы не вздрагивать от каждого шороха. Нужная комната нашлась быстро.
Скудный лунный свет проникал сквозь окно в конце коридора, ложась бледными пятнами на ковёр, который услужливо поглощал их шаги. Сквозняк завывал в проёмах, нагнетая атмосферу.
Джонатан затих. Если бы он продолжал болтать, как раньше...
В тот момент, когда они переступили порог комнаты, тишину разорвал жуткий, выкручивающий нервы звук — высокочастотный электронный скрежет, словно кто-то с силой сминал металлическую фольгу прямо у них в мозгу.
Тимоти в панике огляделся. На полу валялись стопки книг, скинутые порывом ветра, окно было распахнуто, но никакого источника этого невыносимого визга не было видно.
Он метался по комнате, надеясь найти спрятанный динамик, но звук, казалось, преследовал его по пятам, ввинчиваясь в уши. В конце концов он выскочил обратно в коридор, надеясь на спасение, но шум не прекращался. Голова была готова лопнуть, словно хрустальный бокал, вошедший в резонанс с этой безумной частотой.
Тимоти резко обернулся, чтобы узнать мнение Джонатана, но с опозданием осознал, что стоит в коридоре в полном одиночестве. Макстарс, судя по всему, остался в той комнате.
«Да что с ним такое!..» — выругался он про себя.
Вернувшись назад, Тимоти обнаружил Джонатана в самом центре помещения. Тот замер, невозмутимый и спокойный, будто этот сводящий с ума скрежет совершенно его не трогал. Лицо актёра, скрытое тенью от козырька кепки, не выражало ничего, что можно было бы расшифровать.
Как только Тимоти сделал шаг навстречу, чтобы окликнуть напарника, звук ввинтился в уши с новой силой, становясь невыносимо острым. Пальцы разжались сами собой — кожаный портфель с грохотом рухнул на ковёр. Тимоти судорожно прижал ладони к ушам, зажмурившись до цветных пятен перед глазами.
На кроссовки О’Рейли легла длинная тень. Джонатан подошёл вплотную. Его руки бесцеремонно заскользили по плечам и груди журналиста, прощупывая ткань худи. Тимоти застыл, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми, непонимающими глазами. Сам Макстарс лишь слегка нахмурился, будто тоже улавливал этот звук, но на гораздо более низкой громкости.
Каким бы странным ни был этот человек, он никогда не действовал без причины. Тимоти заставил себя не отстраняться, ощущая через одежду жар чужих ладоней. Руки Джонатана нырнули в передний карман его толстовки, а затем, почти в объятии, скользнули по талии к задним карманам брюк.
Когда пальцы актёра ощутимо коснулись его бедра, терпение Тимоти лопнуло.
— Я же просил — Джон, — отозвался тот, дёрнув бровью.
Он вытащил руку из кармана журналиста и раскрыл ладонь. Невыносимый писк мгновенно усилился, превращаясь в сплошную стену звука.
Тимоти беззвучно выругался одними губами. Джонатан, заметив это, едва заметно усмехнулся уголком рта и вложил в его руку беспроводной наушник — один из тех приборов, что выдал Скотт. Тимоти совершенно забыл, что сунул его в карман, пока тот молчал.
Джонатан, явно знакомый с этой техникой, ловко подхватил с пола упавший портфель. Стоило ему откинуть крышку, как комнату залило тревожное, почти агрессивное сияние. Датчики и индикаторы, до этого мёртвые, теперь вспыхивали всеми цветами спектра. В полумраке волосы Джонатана окрашивались то в мертвенно-синий, то в ядовито-жёлтый, то в кроваво-красный.
— У меня уши моложе, чем у Скотта, поэтому я услышал этот визг раньше тебя, — заметил он, продолжая изучать приборы.
«Это уже за гранью хамства», — подумал Тимоти, всё ещё ощущая фантомное давление чужих рук на своих бёдрах. Он растерянно пробормотал:
— Почему же тебя не корчит от боли, как меня?
— Ну, наушник-то был в твоём кармане. К тому же, Тим, у меня чувствительные вовсе не уши, а...
Тимоти оборвал его на полуслове, не желая выслушивать очередную двусмысленную тираду. Он потянулся к приборам и одним махом вырубил питание. В комнату мгновенно вернулись благословенная тьма и тишина. Только когда звон в голове начал стихать, он вспомнил слова Скотта о том, что всё оборудование внезапно «сдохло» именно на подходе к этому зданию.
«Тогда почему сейчас оно ожило?»
Не успел он озвучить эту мысль, как Джонатан потерял интерес к технике и подошёл к высокому стеллажу у стены.
— И что они пытались здесь изобразить?
Тимоти спрятал злосчастный наушник и встал рядом. На полке, будто и не пытаясь скрыться от посторонних глаз, стояли свечи и лежала обгоревшая купюра. Журналист осторожно коснулся воска — свеча была ещё тёплой, будто пламя погасло всего несколько минут назад от случайного порыва ветра. Он с недоверием посмотрел на маслянистый след, оставшийся на подушечке пальца.
Зажжённые свечи в пустом здании — это было не только опасно, но и совершенно не вязалось с выхолощенным, современным интерьером клуба. Сами свечи выглядели странно: грубые, неровные, явно самодельные, они напоминали антиквариат многолетней давности, а не модные ароматические безделушки, которые так любит молодёжь.
— Свечи на животном жиру... У этого клуба история всего в двадцать лет, а вкусы — как у средневековых инквизиторов, — пробормотал Тимоти.
— Клубу «Джудит» всего двадцать? — переспросил Джонатан.
— Да. Изначально это был просто кружок для студентов, мечтавших о кино. Но после того как сёстры Джудит взяли их под крыло, всё изменилось.
Тимоти слышал, что «Райзинг Джудит» гордились своей прогрессивностью: они не смотрели на расу или пол, и у них, в отличие от старых братств, не было унизительных обрядов посвящения. По крайней мере, так гласили официальные отчёты. Это был редкий пример «идеального» сообщества, если верить слухам.
— Видимо, поэтому они так легко швыряются деньгами, — Джонатан с усмешкой подцепил двумя пальцами обгоревшую бумажку.
Это была двадцатидолларовая купюра. Но Тимоти сейчас было не до обличения мажорских замашек. Он пристально вглядывался в композицию на полке.
— Слушай... Тебе не доводилось видеть ничего подобного раньше? Ну, на твоей «основной» работе?
— Ты про этот алтарь? Тебе не кажется, что для алтаря тут как-то бедновато?
— Ну, это не полноценный храм, но всё же...
Тимоти невольно вспомнил всех тех шарлатанов, которых он разоблачал годами. Те, кто утверждал, что говорит с мёртвыми, часто использовали похожий антураж. Конечно, здесь не было расшитых скатертей или хрустальных шаров из сувенирной лавки, но базовые элементы присутствовали.
Свечи на жиру. Подношение. И широко распахнутые окна и двери — чтобы «гость» мог беспрепятственно войти.
Он произнёс это почти шёпотом, сам не веря, что использует такие термины. Джонатан, на удивление легко поймавший его мысль, перестал вертеть купюру.
— А, типа как в «Уиджи» или «Чарли-Чарли»?
Тимоти поморщился. Игры, рождённые из вечного страха и любопытства человечества перед смертью.
— Ну... можно сказать, что это их прародитель. Только посерьёзнее. Хотя суть одна — попытка докричаться до призрака. Считается, что если обряд не завершить правильно, дух может разгневаться и начать мстить. Но в это верят только дети.
— Хм... Понятно. Значит, это всё — просто старые сказки.
— Именно. Просто совпадение атрибутов. Не бери в го...
— Рэй-Рэй, выйдешь с нами поиграть? — внезапно выдал Джонатан.
Он посмотрел на актёра как на умалишённого. Макстарс, кажется, всерьёз решил адаптировать детскую забаву под местный колорит, пытаясь вызвать дух Рэйчел. Тимоти уже открыл рот, чтобы отпустить едкий комментарий о бесцельности этого занятия, как вдруг...
— В «Чарли-Чарли» есть строгое время для общения. К тому же у нас нет ни бумаги, чтобы записывать ответы, ни... — начал он.
В этот миг комнату прошил резкий порыв ледяного ветра. Окно, подпёртое стопкой книг, с грохотом распахнулось шире, и тома с сухим стуком посыпались на пол. Среди книг затесалась папка с документами — листы вылетели из неё и, подхваченные сквозняком, закружились по комнате, словно испуганные птицы, пока не опустились прямо у ног мужчин.
— Кажется, Рэйчел приняла приглашение, — невозмутимо произнёс Джонатан.
В его голосе не было ни капли страха, только обыденное любопытство. Тимоти почувствовал, как внутри у него всё холодеет.
— Нет... Это просто ветер. Обычный сквозняк.
— Ну, бумага теперь есть. Тим, у тебя найдётся ручка? — Джонатан протянул руку за листком.
— Это. Просто. Ветер, — упрямо повторил Тимоти, хотя его лицо стало землистым.
Если начать списывать каждое случайное совпадение на происки потусторонних сил, то его блог можно закрывать завтра же. Проще тогда верить гороскопам или предсказаниям Нострадамуса в утренних новостях.
— Посмотрим... «Рэйчел, ты здесь?» — донёсся до него голос Джонатана, который уже вовсю увлёкся процессом.
Тимоти лишь тяжело вздохнул и, стараясь не смотреть на напарника, принялся собирать рассыпавшиеся книги.
Тимоти, собиравший разбросанные вещи, чтобы водрузить их обратно на подоконник, замер, глядя на папку без единой пометки.
Её края были заметно истёрты и засалены — верный признак того, что её открывали очень часто. На обложке не было ни названия, ни ярлыка; если бы папка не вылетела из стопки книг, Тимоти, скорее всего, просто прошёл бы мимо.
— Это ветер... — в третий раз пробормотал он, словно пытаясь убедить самого себя, и раскрыл дело.
При слабом лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, не составило труда понять: перед ним записи о приёме в клуб «Райзинг Джудит» многолетней давности. Слухи о том, что у них нет строгих критериев отбора, оказались правдой лишь наполовину. На самих бланках не было ни фотографий, ни личных данных — только эссе о планах на будущее и краткое самопредставление.
Но внимание Тимоти привлекли не анкеты, а ворох стикеров, которыми они были буквально обклеены. На них была собрана вся подноготная: сведения о родителях, родственниках, друзьях и даже просто знакомых каждого кандидата.
CFO крупной киностудии, старший агент известного бюро, ведущий адвокат рекламного холдинга, профессор престижного колледжа искусств... и длинный список имён, которые даже Тимоти, далёкий от светской хроники, где-то слышал. Знаменитости, воротилы киноиндустрии, «золотые» семьи.
Судя по разным почеркам, информацию добавляли несколько человек.
— Ого, какие таланты по сбору компромата. Может, мне их нанять? — Джонатан, которому, видимо, надоело пытаться вызвать Рэйчел на диалог, бесшумно вырос за плечом Тимоти и с неподдельным интересом уставился в папку.
Тимоти молча перелистывал страницы. В тишине комнаты звук мнущейся бумаги казался неестественно громким и резким.
Вскоре он наткнулся на анкету Рэйчел Маршалл. Поверх её аккуратных строк о мечтах и амбициях тоже был приклеен стикер. Один-единственный, исписанный двумя разными почерками.
Родом из Майлартауна, Миссисипи :(
От этого резкого, выплеснутого с нескрываемой злостью слова Джонатан оторвал взгляд от бумаг и повернулся к журналисту. Он видел лишь профиль Тимоти, но по тому, как опасно сузились его и без того холодные глаза, стало ясно: О’Рейли в бешенстве.
Тимоти долго смотрел на этот короткий текст, перечитывая его снова и снова, будто не веря своим глазам. Когда он заговорил, его голос был острым, как бритва.
— Все и так знают, что эти клубы — закрытая песочница для избранных. Но зачем тогда трубить на каждом углу о своей «открытости» и «толерантности», если втихую вышвыриваешь людей по такому принципу? Терпеть не могу такое лицемерие.
— Чего ты так взвился? Ты же был университетским репортёром. Разве ты сам не был в числе этих «успешных» студентов?
— «Успешных»? Университетский репортёр — это тот, об кого вытирают ноги и администрация, и студенты. А такие вот выходки, когда людей заставляют тратить силы впустую, зная, что им ничего не светит... — Тимоти осёкся на полуслове, его кулаки непроизвольно сжались.
Это было время, когда он горел праведным гневом и верил, что может изменить мир. Бесконечные ночи за написанием статей о коррупции в ректорате или несправедливых отчислениях... Тогда он не сомневался, что поступает правильно. Он верил в истину.
Он и сейчас проводил ночи без сна, но прежней уверенности в глазах уже не было. Даже в этом деле. Будь он тем двадцатилетним студентом, он бы уже выгрыз горло этому клубу, а сейчас... сейчас он просто чувствовал глухое раздражение и горечь.
Тимоти с резким стуком захлопнул папку.
— Университет — это всего лишь кратчайший путь к тому, чтобы стать циником.
Джонатан прищурился, внимательно разглядывая Тимоти, и издал звук, похожий на протяжный вздох.
Журналисту стало не по себе — он и не заметил, как вывалил на собеседника столько эмоций. Чтобы поскорее покончить с этой неловкостью, он решил сменить тему, заговорив быстрее и деловитее.
— Оставим в покое их моральный облик. Теперь ясно, что у Рэйчел был зуб на этот клуб. Но тебе не кажется, что здесь что-то не сходится?
— Что именно? Группа скучающих мажоров поиграла в «Чарли-Чарли», пришла Рэйчел и начала мстить. По-моему, всё предельно просто.
Тимоти на мгновение потерял дар речи. Впрочем, чего ещё ждать от человека, который охотится на культистов? Для него призрак — это так же естественно, как утренняя овсянка.
— Ладно, давай на секунду допустим, что это не привидение.
«Боже, и почему я вообще должен это обсуждать?» — Тимоти тряхнул головой, прогоняя сомнения, которые, словно яд, подтачивали его журналистскую гордость.
— Если это дело рук инсайдера, решившего восстановить справедливость, или конкурента, желающего подмочить репутацию клуба... зачем устраивать весь этот мистический цирк? Достаточно просто слить эти документы в сеть. Студенты их живьём съедят. Зачем приплетать смерть Рэйчел Маршалл? Это слишком сложный и долгий путь.
— Тим, ты правда очень странный человек.
Джонатан, который во время разговора небрежно бродил по комнате, заглядывая в углы, вдруг выдал это абсолютно серьёзным тоном. Определённо, этот мужчина был последним, к кому стоило обращаться за логикой.
Тимоти скрестил руки на груди, ожидая продолжения. Джонатан тем временем подхватил с пола портфель Скотта и направился к выходу.
— Читая твои статьи в «Ноно», я думал, что ты холодный и расчётливый тип. А ты, оказывается... то ли слишком мягкий, то ли просто непоследовательный.
Это звучало как прямое оскорбление, хотя лицо Джонатана оставалось таким же бесстрастным, как у критика, покидающего посредственную кинопремьеру.
— Ты вечно твердишь, что не веришь в мистику, но при этом в прошлый раз бросился спасать людей, которых выбрали для жертвоприношения. То кажешься кремень-человеком, то вдруг становишься подозрительно покладистым. Я вообще не понимаю, на чьей ты стороне. И зачем ты злишься на этих деток из «Джудит»? Ты ведь и сам не прочь использовать меня в своих интересах.
— О, против этого я ничего не имею, я и сам так делаю, — добавил он с лёгким смешком, заметив ошеломление на лице Тимоти. Джонатан кивнул на папку в руках журналиста. — С этим призраком та же история. Даже если это человек, Тим, в его действиях нет ничего странного. Как ты сказал? Слить документы? Ну, извинятся они, ну, может, примут пару бедняков для вида. А толку? Наверняка кто-то хочет увидеть их конец — грязный, кровавый и позорный.
— Самому марать руки неохота, вот и устраивают «нашествие призраков». Чтобы те, у кого совесть нечиста, сами начали прыгать из окон от страха. А если кто-то действительно разобьётся — так это вообще подарок судьбы.
— Лично я всё же ставлю на то, что Рэйчел вернулась. Но я к тому, что люди способны на вещи гораздо более мерзкие, чем привидения. Ты ведь умный парень, Тим, сам всё понимаешь. Неужели ты такой наивный? Странно это всё. Ладно, тут ловить больше нечего, пошли отсюда.
Джонатан развернулся и вышел, его голос начал постепенно затихать в глубине коридора. Очередной порыв ветра из открытого окна бросил прядь чёрных волос Тимоти на глаза. Он замер, не в силах пошевелиться.
«А... что? Что он сейчас наплёл?»
Тимоти впервые в жизни почувствовал, что может умереть от возмущения. Слышать упрёки в «странности» от человека, который сам был ходячей аномалией, было верхом наглости. Но ещё обиднее было то, что его выставили наивным простаком только потому, что он не рассматривал убийство как способ решения проблем.
— Это по-твоему «мягкость» — предлагать раздать листовки? Ты считаешь обращение в газету наивностью? Студенческие протесты для тебя — шутка?! — крикнул он вслед, выбегая из комнаты.
— Листовки в двадцать первом веке? Тим, сколько тебе лет? — донёсся ленивый ответ со стороны террасы.
Тимоти, у которого на лбу вздулась жилка от негодования, догнал его у самого выхода.
Джонатан не стал выходить на саму террасу. Он присел на корточки у дверного проёма, прислонившись плечом к косяку, и внимательно изучал пол у перил. Находиться на виду в закрытом здании было бы верхом глупости. Тимоти, подошедший следом, боролся с непреодолимым желанием отвесить этому «критику» хорошего пинка под зад.
— Гляди-ка, и тут следы гари. Видишь капли воска?
— Хочешь составить компанию тому парню внизу? — процедил Тимоти.
Джонатан тихо рассмеялся, звук его смеха был мягким и вибрирующим.
— Ты ведь тоже много чего обо мне думаешь, Тим. Просто я, в отличие от тебя, честен в своих суждениях.
— Ты уже не в первый раз демонстрируешь полное отсутствие самокритики...
Тимоти прислонился к противоположному косяку и, пригнувшись, стал рассматривать перила. Как и говорил Джонатан, в углах ещё виднелась серая зола, которую не успел унести ветер. Если не присматриваться, её можно было принять за обычную пыль или следы плохой уборки.
— Ты — ходячая загадка с кучей секретов, и это очевидно любому. Я же — совершенно обычный человек. И что я, по-твоему, скрываю?
— Ну, ты только что ушёл от ответа.
Тимоти на мгновение лишился дара речи, поняв, что речь идёт о его недавних размышлениях про студенческие годы. Это он-то скрытничает? Он просто не хотел изливать душу первому встречному посреди ночи в чужом здании!
— У тебя совесть вообще есть? Ты серьёзно сравниваешь это со своими тайнами? Я что, должен был начать расписывать тебе свою жизнь в красках? Сколько раз я, по-твоему, уклонялся от ответов?
— Ну тогда скажи мне честно, Тим. Ты хоть во что-то из того, что я говорю, веришь?
Тимоти замер и медленно повернул голову. Джонатан даже не смотрел на него. Он сидел, положив руки на колени и подперев подбородок, с невозмутимым видом созерцая ночной пейзаж под козырьком своей кепки.
Скотт прямо сказал: даже те, кто присягнул Тайному обществу, пребывают в полном неведении относительно его истинного устройства. Все участники были надёжно изолированы друг от друга, словно детали в герметичных отсеках. У них не было ни физических улик, ни стройных свидетельств, способных убедить скептика. Единственное, что они могли предложить человеку со стороны, которого хотели бы увлечь за собой в бездну — это короткое, лишённое всяких гарантий: «Просто верь мне».
Разумеется, никто не смог бы так легко и просто согласиться на подобную сделку.
— Ну вот, видишь, — Джонатан наконец перестал подпирать подбородок кулаком.
Он не спеша поднялся, с тихим хрустом потянулся всем телом и расправил плечи. Его движения были ленивыми, почти кошачьими — в них сквозила та самая природная грация, которая всегда выбивала Тимоти из колеи.
— Вот поэтому ты мне то чертовски нравишься, то я тебя просто видеть не желаю, Тим.
В офисе «Non Occultam» давно не было так тесно.
Чтобы зайти на внутренний форум Бартонского университета, требовался аккаунт студента или выпускника. Макс, патетично заявив, что «журналистская этика не позволяет ей красть личные данные», на самом деле просто искала повод заманить Эндрю в офис. И ей это удалось.
Макс с энтузиазмом расчистила свой стол, усадив туда парня. Тимоти подозревал, что присутствие Эндрю в их логове — лишь очередной этап «рыбалки» Макс, надеющейся окончательно заарканить талантливого монтажёра, но права голоса у него не было.
Эндрю, видимо, от природы робкий, после дежурного приветствия не проронил ни слова. Макс же, словно ястреб, замерла над его каштановым затылком, наблюдая, как он раскрывает ноутбук. Казалось, она только и ждёт момента, чтобы вцепиться в него и навсегда запечатлеть на его судьбе клеймо оккультизма. Не выдержав этого затянувшегося молчания, Тимоти решил перехватить инициативу.
— Макс, что там с пострадавшим студентом?
Оторвав плотоядный взгляд от Эндрю, она принялась пересказывать подробности своего визита в больницу. Помня о присутствии «потенциального стажёра», Макс опустила детали о том, как именно она вычислила палату и какими уловками заставила парня развязать язык.
— Он говорит, что болтал по телефону с другом на террасе. Обернулся и увидел, как из глубины коридора к нему плывёт Рэйчел. Испугался, попятился и... ну, результат вы знаете.
— Ему можно верить? Как он выглядел?
— Да обычный трусишка. Я спросила, как выглядел призрак, а он только и смог выдавить, что «что-то белое и порхающее». Может, занавеску увидел?
Тимоти прикрыл глаза, восстанавливая в памяти интерьер «Райзинг Джудит», каким он видел его позавчера. Хоть он и не включал свет, он не помнил там никаких порхающих занавесок. Учитывая строгий, выверенный дизайн здания, там скорее должны были стоять лаконичные жалюзи.
Пока он задумчиво покусывал губу, Макс, уже знавшая о связи клуба с погибшей девушкой, что-то прикинула в уме и разочарованно протянула:
— Плохо дело. Этот парень вступил в «Джудит» всего несколько дней назад. Поступил в прошлом году, так что об истории Рэйчел услышал только этой весной.
— Несколько дней назад? Эндрю, погоди, весенний семестр ведь почти закончен. Разве в это время ещё принимают в клубы? — Тимоти нахмурился.
Эндрю, до этого сосредоточенно кликавший по разделам форума, обернулся:
— В «Джудит» принимают круглый год, если ты готов внести «пожертвование». Для них сезон — не помеха.
«Взнос за лояльность». О чём-то подобном Тимоти уже слышали от других студентов. Вступать в братство в середине мая, когда на носу каникулы, было странно, но формально придраться было не к чему.
— О, зашёл! Энди, найди ветку, которую студенты читают чаще всего.
Эндрю послушно открыл «Свободную доску». Новых сообщений было немного — студенты явно были заняты более насущными делами, чем форум. В основном попадались объявления от администрации: правила пожарной безопасности в общежитиях, расписание экзаменов. Иногда мелькала реклама сомнительных вакансий с «невероятно высоким доходом» или анонсы факультетских праздников.
— Как я и говорил по телефону... — негромко произнёс Эндрю, прокручивая колёсико мыши. — По запросам «Джудит» или «Рэйчел» почти ничего нет.
Макс, словно не замечая его намёка на то, что «зря я сюда тащился», перехватила мышь и начала дотошно изучать каждый заголовок. Было очевидно, что она просто тянет время, чтобы потом вкрадчиво предложить: «А не пойти ли нам всем пообедать?», закидывая новую наживку.
— Ну да, скукотища. «Вход посторонним запрещён», «курение строго воспрещено», «не оставляйте окна открытыми»... Ох, ностальгия. Помню, мой сосед по комнате решил запустить фейерверк прямо в спальне и подпалил потолок.
«Наверняка это была ты, а не сосед», — скептически подумал Тимоти, но вслух лишь хмыкнул.
Правила в общежитиях везде одинаковые, но, вспомнив распахнутые окна и следы гари в «Райзинг Джудит», он легко мог представить себе ту же картину и в жилых корпусах. Проверить это было невозможно — не просить же Эндрю шпионить в женском общежитии.
— Так, «высокий доход»... мимо. «Джу... дит»... О! Вот оно!
Игнорируя скепсис Эндрю, Макс кликнула по свежему посту. Клуб «Райзинг Джудит» объявлял о грандиозной вечеринке в честь окончания семестра. Это был не просто студенческий сабантуй, а статусное мероприятие: приглашены выпускники и важные шишки из киноиндустрии. Для простых смертных — «уникальный шанс завязать контакты». Пятница, Юдит-плаза.
Тимоти пробежал глазами текст. В самом конце, как и ожидалось, красовалась приписка: «Вход строго по пригласительным билетам клуба».
— Ну конечно. «Шанс для обычных студентов», как же.
— Тим, ну что ты сегодня такой ворчливый? — Макс выразительно округлила глаза, подавая ему знак замолчать, чтобы не спугнуть Эндрю.
Тимоти лишь раздражённо цокнул языком. Ему всё это категорически не нравилось.
— Энди, а ты можешь достать такое приглашение?
— Исключено. Обычно ребята из «Джудит» используют их как пропуск в постель для тех, кого хотят подцепить. Просто так их не раздают.
— М-да... — Макс задумчиво забарабанила пальцами по столу. — Но ведь на таких тусовках всегда есть лишние билеты. Тим, у тебя же наверняка остался кто-то на примете? Ну, друг какой-нибудь с того расследования?
— Откуда у меня такие... — он осёкся.
Для Макс существование Джонатана Макстарса в этой истории всё ещё оставалось тайной. Тимоти пришлось наврать, что он пробрался в клуб в одиночку. Из-за этой лжи он не мог даже выплеснуть на кого-то своё негодование по поводу хамских выходок актёра.
Злость, которую он копил два дня, превратилась в нечто вязкое и неприятное. Чувства, липкие и бесформенные, как подтаявшее мороженое, размазались по душе, и Тимоти совершенно не понимал, как теперь наводить порядок в своей голове.
Вообще-то, О’Рейли никогда не зависел от чужого мнения. Его не пугало, если кто-то его недолюбливал. Напротив, дожить до его лет и не нажить врагов казалось ему признаком бесцветной жизни.
Дело было не в его сложном характере (по крайней мере, сам он считал именно так). В конце концов, под его статьями в блоге регулярно появлялись проклятия от обиженных «магов» и «медиумов».
«Но Джонатан... Мне казалось, я ему хотя бы симпатичен».
И речь шла не о поцелуях или тактильности, а о простом человеческом расположении. Тот так мягко стелил, так лучезарно улыбался... а теперь, оказывается, его бросает из жара в холод. То нравится, то нет.
«Да, я не смог сказать, что верю ему. И что с того? Это мой косяк? Моя проблема? Он что, думает, я от него без ума?»
Слова, которые он не успел бросить в лицо Джонатану тогда, на террасе, теперь роились в голове, запоздало и бесполезно. В тот момент, увидев его насмешливую улыбку, Тимоти просто онемел.
В итоге весь остаток той ночи он только и делал, что мычал: «Ага», «Ну», «Ясно», «Хм». К счастью, ничего экстраординарного больше не произошло, но даже если бы и случилось — он был не в состоянии адекватно реагировать.
Два дня он с маниакальным упорством прокручивал в голове их диалог, пытаясь найти свою вину. Не нашёл. Но легче не стало. Это раздражало до зубного скрежета.
— Тим? Эй, судя по лицу, у тебя кто-то есть на примете?
Тимоти подхватил телефон и кошелёк, пулей вылетая из офиса. Мысль о том, что придётся переступить через себя и просить помощи у человека, который только что его унизил, заставляла его задыхаться. Нужно было срочно глотнуть свежего воздуха.
«Это просто работа. Джонатан сам втянул меня в это дело, и оно ещё не закончено. В конце концов, это он первый ко мне обратился, так почему я должен колебаться?»
Не чувствуя облегчения от прогулки, он свернул в безлюдный переулок и решительно нажал кнопку вызова. В трубке раздался голос — наполовину удивлённый, наполовину насмешливый.
— Неужели? Тим, ты первый мне позвонил. Это исторический момент.
Вот за это он его и ненавидел. Почему этот человек ведёт себя так, будто ничего не произошло?
— Тим, я ещё в прошлый раз хотел спросить...
— Тебя в здании «Джудит» случайно не прокляли? Ты с тех пор только и делаешь, что издаёшь какие-то странные звуки вместо слов.
— ...Я тебя не понимаю. Совсем.
«О тебе, придурок. О тебе!» — Тимоти заскрипел зубами, но, понимая, что он сейчас в роли просителя, сдержался. Сделав глубокий вдох, он выпалил:
— В эту пятницу «Райзинг Джудит» закатывает вечеринку. Похоже, там соберутся все ключевые фигуры. Нам нужно туда попасть, но без пригласительных вход закрыт...
— Кэти! Ты знаешь что-нибудь про тусу в Бартоне? У «Джудит»?
— Друзья... у кого можно достать...
Джонатан, мгновенно уловив суть, уже выспрашивал информацию у кого-то, кто был рядом с ним.
Пока Тимоти слушал обрывки его разговора, в голове теснились самые мрачные предчувствия. Идеально было бы пойти вдвоём с Макс, но он был бы рад и одному билету.
А что, если Джонатан решит пойти один? Или заявит, что отдаст пригласительный только в обмен на честный рассказ о жизни Тимоти?
Тут его снова окликнули. О’Рейли как раз дошёл в своих мыслях до того момента, где он сжигает свою карьеру журналиста дотла.
— Тим. Кажется, я достану билеты.
— Сказали, приглашение на двоих. Пойдёшь как мой кавалер на свидание.
— Шучу. Сделай себе визитку какой-нибудь пиар-конторы или киностудии. Увидимся на месте.
Джонатан отключился прежде, чем Тимоти успел выдавить дежурное «спасибо». Похоже, все эти недомолвки и неловкости грызли только его одного.
Что ж, один барьер пройден. Теперь осталось вернуться к Макс и как-то объяснить ей ситуацию, не выдав Джонатана... а потом наступит черёд самого тяжёлого испытания: встречи с Макстарсом на вечеринке.
Тимоти решил, что раз уж он вышел, то погуляет ещё немного. Домой возвращаться совсем не хотелось.
На площади Джудит вовсю кипел майский праздник под открытым небом. Ни слухи о призраке Рейчел, ни недавнее падение студента со второго этажа не могли удержать молодёжь, сорвавшуюся с цепи в предвкушении длинных летних каникул.
Здесь были не только студенты. Значительную часть толпы составляли менторы клуба «Джудит» — люди, чьи имена гремели в огромной киноиндустрии. На просторной площади, которую никак нельзя было назвать тесной, повсюду выросли сцены, фуршетные столы и шатры, а пространство между ними плотно заполнили люди. Торжество поражало размахом; с трудом верилось, что это всего лишь университетская вечеринка.
Профессиональные классические музыканты исполняли аранжировки к кинофильмам, и эти мелодии плавно плыли в воздухе. Дорогие платья, стоимость которых легко превышала месячное жалованье Тимоти, переливались в лучах прожекторов и мягком сиянии свечей. Даже шелест листвы в кронах деревьев, подгоняемых вечерним бризом, казался изысканным дополнением к общей симфонии.
Тимоти ожидал, что это будет нечто менее «студенческое», чем привычный бир-понг и пьяные подкаты, но не предполагал, насколько серьёзным окажется этот светский бизнес-раут. Едва переступив порог, он почувствовал, как кружится голова от густого, почти осязаемого запаха больших денег.
Словно в подтверждение того, что Бартонский университет стремится выпускать не просто деятелей искусства, а акул индустрии, настоящих селебрити среди гостей было немного. Именно поэтому Джонатан так сильно бросался в глаза.
Тимоти, чей пропуск зависел исключительно от приглашения Джонатана, несколько раз нерешительно замирал, прежде чем решился подойти к нему. И дело было не только в его собственной робости. К Джонатану то и дело подходили важные люди из кинобизнеса, чтобы обменяться парой слов, а студенты, хоть и не пялились в открытую, кружили неподалёку, выжидая удобного момента для знакомства. Тимоти меньше всего хотелось привлекать к себе лишнее внимание, окликая звезду.
— Прошу прощения. Мой партнёр пришёл.
Увы, планам остаться незамеченным не суждено было сбыться. Заметив Тимоти, Джонатан лучезарно улыбнулся своим собеседникам и вежливо закончил светскую беседу. Через мгновение они стояли друг против друга.
— Можно ли называть меня партнёром? — негромко спросил Тимоти вместо приветствия. — Если возникнет недопонимание, будет неловко.
— Я не такая уж суперзвезда, — Джонатан беззаботно повёл плечом. — Моя личная жизнь мало кого заботит.
«Неужели он и впрямь думает, что его популярность — следствие актёрской игры?» — подумал Тимоти и скептически поджал губы.
Вспоминая реакцию фанатов, которую он изучал, собирая досье на Макстарса, Тимоти знал: личная жизнь актёра отнюдь не считалась закрытой зоной. Как ни жестоко это звучало, но Джонатан привлекал внимание вовсе не глубиной игры или качеством проектов. Лицо. Всё дело было только в его лице.
Знал он об этом или нет, но сегодня Джонатан выглядел так, что не обернуться на него было невозможно. На нём не было кричащего костюма в пайетках. Он выбрал чёрный кэжуал-пиджак в едва заметную полоску и такие же брюки, а под низ, поскольку вечеринка была не совсем официальной, надел простую белую футболку.
На празднике было как минимум три грузовика мужчин, одетых точно так же, и именно это выделяло Джонатана. Точёные черты лица с копной золотистых волос, в которых, казалось, запутался вечерний свет; длинные, изящные конечности; подтянутое тело, рельеф которого угадывался даже сквозь ткань. Обидно для остальных «трёх грузовиков» конкурентов, но Джонатан выглядел как ожившая реклама с лозунгом: «Вот так выглядит идеал!». Хоть сейчас отправляй снимки в печать.
Даже Тимоти, который никогда не страдал от комплексов по поводу своей внешности, невольно захотелось поправить одежду и проверить, всё ли у него в порядке.
Тимоти уже направился к распорядителю, раздававшему программки, но замер, увидев, как рука Джонатана потянулась к его шее.
Джонатан ловким движением расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке Тимоти. Теперь их было расстёгнуто две. Журналист ощутил мимолётное тепло чужих пальцев и невольно напрягся, хотя повод был пустяковым.
— Я же просил прикинуться кем-то из индустрии. Зачем вырядились так, будто пришли на собеседование в банк?
— Не преувеличивай. Всё не так плохо. Наверное.
— Это не значит, что вы плохо выглядите. Просто атмосфера должна быть более расслабленной.
«Тим! Галстук?! Серьёзно?! Галстук?!» — перед глазами всплыло лицо Макс. Когда Тимоти, редко посещающий подобные торжества, обратился к ней за советом, он услышал лишь этот страдальческий стон. Судя по реакции Джонатана, главред снова оказалась права.
Раздражение, вспыхнувшее, когда Макс бесцеремонно сорвала с него галстук, окончательно утихло. Впрочем, говорить Джонатану о том, что запасной галстук всё равно припрятан в кармане «на всякий случай», он не собирался.
Поскольку вечеринка проходила под открытым небом, сам момент «входа» никак не изменил окружающий пейзаж. Тимоти сосредоточил всё внимание на окружающих звуках, боясь упустить случайный слух или обрывок важного разговора, а остатками ресурсов мозга принялся изучать буклет. При этом его внутренний критик, работающий без выходных, не унимался.
Взгляд Тимоти зацепился за список меценатов, спонсировавших клуб «Джудит». В самом верху длинного перечня значилось, что сегодня запланировано краткое приветственное слово от «анонимного благотворителя».
— С какой стати анонимный спонсор выступает с речью? Что в нём тогда анонимного?
— Вы когда-нибудь видели, чтобы люди, дающие такие деньги, действительно оставались в тени? — Джонатан усмехнулся. — Должно быть, просто позавидовал славе сестёр Джудит.
Как Тимоти и предполагал после их телефонного разговора, Джонатан вёл себя так, словно их прошлой стычки никогда не было. Он даже перехватил две порции шампанского у проходящего мимо официанта и протянул одну Тимоти. Тот секунду сверлил бокал подозрительным взглядом, но всё же принял его.
Личные мотивы Джонатана — это одно, но работу никто не отменял. Как раз в этот момент актёр спросил:
— Так какой у нас план расследования на сегодня?
— Для начала нужно найти тех, кто знал Рейчел. Раз появились реальные пострадавшие, слухи могли обрасти новыми подробностями. И кроме того...
— Если это дело рук того, кто затаил обиду на клуб «Джудит», то сегодняшний праздник для него как кость в горле. Если и устраивать что-то масштабное, то именно сейчас.
— А-а, ясно. Хорошо. Тогда я беру на себя «взрослых».
Джонатану, как известному актёру, действительно было проще заговорить с верхушкой индустрии, но в ушах Тимоти это прозвучало как: «А ты иди, приглядывай за мелюзгой».
Тимоти едва заметно кивнул и, пригубив шампанское, отошёл от напарника. Пора было заняться «мелюзгой».
Визитки агентства по продвижению кино «Но-Но», в полезности которых он сомневался, сработали безупречно. Студенты из клуба «Джудит» охотно вступали в диалог. Что ж, насмешки Макс по поводу названия агентства стоило перетерпеть ради такого результата.
Энтузиазм ребят был даже избыточным. Для Тимоти работа в сфере кинопроката была уделом тех, кто в прошлой жизни совершил страшный грех и теперь отрабатывает карму, идя по пути асуров. Вечно недовольные дистрибьюторы со своими требованиями, капризные актёры, пьющие воду только определённого бренда, ядовитые отзывы в соцсетях о том, что «даже мой кот провёл бы маркетинг лучше»...
Ему было не по себе от того, что приходится лгать студентам, которые так отчаянно цепляются за любую возможность. Поэтому Тимоти старался как можно скорее, пусть и немного неуклюже, сменить тему.
— Кстати говоря, на кампусе сейчас как-то неспокойно, вам не кажется?
Это было явной натяжкой. Декор, обвивающий деревья и колонны, выглядел изысканно, а мягкое пламя свечей добавляло романтики. Площадь гудела от весёлых голосов захмелевших гостей. Но Тимоти решил идти напролом.
— Проходил мимо и услышал, как студенты обсуждают призрака. Привидение в университете... Неужели это частое явление?
— Ха-ха, ну что вы! Это всё первокурсники выдумывают. Болтают, мол, когда-то давно тут случился несчастный случай.
Студенты часто преувеличенно смеялись в ответ на любые слова человека, который мог бы взять их на стажировку. Тимоти эта восторженность лишь вгоняла в тоску.
— Друзья Рейчел? Ну, те, кто учился с ней в одно время, сейчас уже вовсю работают и редко заглядывают на такие тусовки.
— О! А разве Мэй не знает больше? Я слышала, она что-то делала вместе с той самой Рейчел.
После нескольких неудачных попыток Тимоти наконец зацепился за имя — Мэй. Оказалось, это та самая девушка, что раздавала буклеты у входа. Мэй и другие новички клуба «Джудит» вызвались помочь в организации на волонтёрских началах.
Раз она училась одновременно с Рейчел, значит, она как минимум на четвёртом курсе. Похоже, клуб действительно активно набирал новых членов.
— Но, кажется, вам очень нравятся такие истории. Вы так заинтересовались...
Студенты посмотрели на него с лёгким подозрением. Тимоти, который до этого лишь твердил, что продвижение кино — это «адский труд», теперь проявлял нездоровое любопытство к городским легендам. Он перехватил их взгляды и спокойно повернул голову, высматривая Мэй в толпе.
На этот случай у него был заготовлен вполне убедительный ответ: мол, сейчас агентство взялось за хоррор о студентах, и он изучает фольклор для маркетингового кейса...
— Это я его вечно упрашиваю рассказать что-нибудь жуткое, — внезапно вмешался голос Джонатана.
Актёр, видимо, только что покинувший свою группу собеседников, ловко забрал пустой бокал из рук Тимоти. Он лишь одарил студентов мимолётной улыбкой вместо приветствия и тут же увлёк напарника за собой.
На лице одного из студентов промелькнуло недоумение — он явно не узнал звезду, — но, переведя взгляд со спины уходящего Джонатана на измученное лицо Тимоти, он понимающе округлил глаза: «А-а!».
В понимании студентов это означало: «Видать, это одна из тех знаменитых гей-пар индустрии!». Что ж, для Тимоти это было всё же лучше, чем: «Смотрите, это же репортёр-оккультист, копающий под нас!».
Тимоти вежливо кивнул на прощание и направился к выходу. Поток гостей иссяк, и Мэй выглядела довольно свободной.
Воспользовавшись той же легендой, Тимоти легко выяснил, что Мэй на третьем курсе. Она рассказала, что познакомилась с Рейчел, когда ещё училась в школе и пришла на экскурсию по кампусу, которую та проводила как волонтёр. Но самое поразительное последовало дальше.
— Наверное, я была одной из последних, кто видел Рейчел перед её гибелью.
Определённо, это была не та тема, которую стоит обсуждать в разгар весёлого праздника. Мэй и сама это понимала: она часто замолкала, подбирая слова, и в конце концов с грустным видом покачала головой.
— Нас просто водили по кампусу, так что ничего особенного я не знаю. И призраков я не видела...
— Те, кто видел, не могли точно описать внешность, так что это не обязательно была Рейчел, — ответил Тимоти.
Ему было немного совестно за то, что он испортил настроение Мэй, которая, наверняка, долго наряжалась и предвкушала свою первую вечеринку в клубе. В качестве благодарности за честные ответы он сухо обронил несколько слов утешения, но девушка лишь качнула головой из стороны в сторону.
— Это точно она. Рейчел. Она просто не хотела покидать университет.
— ...Простите? — Тимоти растерянно моргнул, не ожидая такой уверенности.
— Во время экскурсии мы заговорили о доме... — Мэй опустила взгляд на свои пальцы, которыми нервно теребила край глянцевого буклета. — Я приехала из по-настоящему глухого, захолустного городка. Рейчел призналась, что она тоже.
— В последнее время я всё чаще думаю об этом. Она наверняка боялась выпуска. Если к моменту окончания учёбы ты не успеваешь зацепиться здесь, пустить корни, то приходится возвращаться назад. В ту самую крошечную дыру... — голос девушки дрогнул, и она на мгновение замолчала, глядя куда-то в пустоту мимо плеча Тимоти.
Для студента, стоящего на пороге взрослой жизни, подобные страхи были делом обыденным. Тимоти не раз видел, как мысли, которые человек слишком долго держал в себе, внезапно прорывались наружу перед совершенно незнакомым встречным. Он понимающе кивнул. Им двигало наполовину желание утешить, наполовину — необходимость сменить тему, пока беседа не превратилась в сеанс психотерапии.
— Но ведь вам, Мэй, удалось попасть в клуб «Джудит», разве это не значит, что дела идут в гору? Вы ведь планируете работать в кино?
— Ах, да! Разумеется, — она встрепенулась, и в её глазах снова зажёгся живой огонёк. — Мечтаю попасть в крупную производственную компанию.
Тимоти мысленно выдохнул. К счастью, Мэй не изъявила желания работать в агентстве по продвижению и не засыпала его вопросами о вакансиях — иначе остатки совести заставили бы его немедленно ретироваться. Теперь, когда груз вины стал чуть легче, пришло время аккуратно выведывать детали о самом сообществе.
— Впервые вижу закрытый клуб, в который можно вступить уже на третьем курсе... — осторожно закинул удочку Тимоти.
Мэй широко распахнула глаза от удивления, а затем мягко, почти по-детски улыбнулась и начала рассказывать. «Если бы Джонатан был вполовину таким же покладистым, как эта девушка, я бы его на руках носил», — промелькнула в голове ехидная мысль, которую Тимоти тут же отбросил, сосредоточившись на словах собеседницы. Она была идеальным источником информации. Мэй чуть подалась вперёд, явно польщённая вниманием «человека из индустрии», и её голос зазвучал доверительнее на фоне далёкого гула вечеринки.
— Минутку внимания, дамы и господа! Позвольте представить тех, кто осветил сегодняшнюю ночь на площади Юдит — наших глубокоуважаемых меценатов! — ведущий, купаясь в лучах прожектора, задорно постучал по бокалу, привлекая внимание толпы к сцене. Похоже, пришло время торжественных речей тех самых «кошельков», а по совместительству — наставников, заявленных в программе.
Тимоти даже не нужно было слушать, чтобы угадать содержание: «усердно учитесь, добивайтесь успеха и становитесь такими же богачами, как я». Вместо того чтобы пялиться на сцену, он принялся высматривать в толпе Джонатана, надеясь дать отдых натруженному долгой беседой горлу. Тот обнаружился за массивной инсталляцией в центре площади, скрывающей его от взглядов со сцены. Очевидно, актёр тоже не горел желанием внимать «бесценным» советам старшего поколения.
— Узнал что-нибудь стоящее? — не оборачиваясь, спросил Джонатан.
— Возможно, меня скоро утвердят на роль в новом проекте.
— Ого. Кажется, Тим и впрямь раздобыл нечто любопытное, раз даже шутит в ответ.
Джонатан негромко рассмеялся. И правда, сведения, полученные от Мэй, были, пожалуй, самой подозрительной зацепкой во всём этом деле.
Забыв о плане дать горлу покой, Тимоти бесцеремонно перехватил бокал шампанского из рук Джонатана и сделал жадный глоток. Прохладная жидкость приятно обожгла гортань.
Словно доказывая свои слова, Тимоти остро за заглянул по сторонам. То, что он собирался сказать, не было государственной тайной, но лишние уши им сейчас точно не требовались.
К счастью, большинство гостей заворожённо смотрели на сцену, а остальные были уже слишком пьяны, чтобы интересоваться двумя мужчинами, почти скрывшимися в тени инсталляции.
Из-за того что толпа прихлынула к подиуму, в задней части площади стало просторнее. Лишь огоньки свечей, защищённые прозрачными экранами от ветра, едва заметно подрагивали. Несмотря на наступившую темноту, здесь было довольно светло — прожекторы по краям площади давали достаточно бликов. Появись здесь призрак прямо сейчас, рассмотреть его не составило бы труда.
Джонатан мягко перехватил Тимоти за локоть, когда тот, засмотревшись на сцену, едва не наступил на мемориальную зону Рейчел у подножия инсталляции.
— Точно в порядке? Тебя пошатывает.
— От таких новостей любого пошатнёт. Дело принимает совсем скверный оборот.
Тимоти на мгновение замер, пытаясь выстроить полученные факты в логическую цепочку, но мысли путались, подстёгиваемые странным возбуждением. Он решил просто вывалить всё на Джонатана, собирая пазл на ходу.
— Среди студентов сейчас популярна некая высокооплачиваемая подработка. Информацию передают из уст в уста, по секрету, особенно тем, кто спит и видит, как бы попасть в клуб «Джудит».
Сама работа выглядела более чем странно. Объявления о найме для студентов Бартона мелькали на сайтах и в соцсетях, но условие было одно: «связь только через личные сообщения».
В вакансиях не указывались ни обязанности, ни почасовая ставка. Обычных студентов это пугало, и на контакт выходили лишь те, кому позарез нужны были деньги на вступительный взнос в клуб — суммы, которые невозможно заработать на обычной раздаче флаеров.
— И задания у них... дикие. Девушке, с которой я говорил, велели оставлять окна открытыми. Где угодно, где была возможность. Нужно было прислать фотоподтверждение, и тогда на счёт падали деньги.
— Именно. Глупо, но вроде бы не криминал, верно? Деньги-то платили настоящие. А после того как она проделала это несколько раз, ей прислали рецепт и велели сделать по нему свечи... Ой.
Тимоти, энергично жестикулируя, сделал шаг в сторону и вдруг запнулся о выступ фундамента.
— Эта девчонка, Мэй... Она сказала, что у неё были кое-какие накопления, и как только она набрала нужную сумму для взноса, сразу уволилась. Стало не по себе. Джонатан, я же говорил, что число вступивших в клуб в последнее время резко выросло? Сколько из них откликнулись на то объявление? Что ещё от них требовали в личке? Открытые окна, свечи... А что, если систему безопасности в зданиях «Джудит» вывели из строя сами студенты?
— Тим, сколько ты выпил? У тебя зрачки расширены.
— Я умею пить! Не переводи те...
Внезапно со стороны сцены грянул оглушительный взрыв аплодисментов и восторженные крики. Ведущий с раскрасневшимся лицом буквально заставлял толпу неистовствовать. Пока ошеломлённый шумом Тимоти пытался прийти в себя, Джонатан ловко изъял бокал у него из рук.
— Вы долго этого ждали! Мы долго уговаривали его, проявляя почти неприличную настойчивость! К сожалению, наш анонимный благотворитель не смог присутствовать лично, но здесь находится его доверенное лицо. Этот человек оказал нам невероятную поддержку, и мы просим вас встретить его бурными овациями!
Снова грохот рукоплесканий. Сердце Тимоти вдруг пустилось вскачь, гулко ударяя в рёбра.
Что-то было не так. Он не был из тех, кто легко поддаётся панике или перевозбуждению — годы работы выработали в нём стальную выдержку. Но почему-то даже после того, как аплодисменты стихли, его пульс продолжал бешено колотиться где-то в горле.
Рядом Джонатан медленно вылил остатки шампанского на землю. В этот момент налетел резкий порыв ветра, и несколько капель попали на брюки Тимоти, мгновенно впитавшись в ткань. До того как он осушил тот бокал, всё ведь было нормально.
Неужели события в «Нью-Ди» оставили более глубокий след, чем он думал? Как только Тимоти осознал странность своего состояния, в голове, словно фейерверки, начали вспыхивать обрывочные образы.
Синяя рвота в подворотне. Неизвестное вещество, циркулирующее в «Демене» и «Нью-Ди». Все вокруг были пьяны, и опьянение наступало подозрительно быстро...
— Скверно дело, — Джонатан зажмурился и едва слышно цокнул языком.
Пока двое стояли в зловещем молчании, на сцене продолжалось действо.
— ...И наконец, наш покровитель просил передать дорогим членам клуба «Джудит» эти слова.
— Нужно уходить отсюда. Тебя не тошнит?
Джонатан открыл глаза — его взгляд стал холодным и сосредоточенным. Он крепко обхватил запястье Тимоти. Тот прижал свободную руку к груди, прислушиваясь к себе, и покачал головой. Сердце колотилось как сумасшедшее, но тошноты не было. Раз прямой опасности пока нет, нужно было позаботиться о другом.
— Шампанское... Его разносили официанты. Все его пили.
— Опять вы за своё? Я же сказал: уходим!
— «...Ведь в конечном итоге, разве не деньги и здоровье — самое важное в жизни? А имея деньги, всегда можно найти путь к исцелению».
— Да мы должны хотя бы попытаться остановить вечеринку! — прошипел Тимоти, пытаясь высвободить руку.
— И не забывайте. Как говорили древние мудрецы...
Пока Тимоти и Джонатан препирались в тени, оратор на сцене готовился завершить свою речь традиционной цитатой.
Тимоти, сжимая ладонью пульсирующую грудь, лихорадочно оглядывался. Он искал в толпе тех, у кого проявились бы схожие симптомы. И именно в этот момент он осознал, что мир вокруг окончательно сошёл с рельсов.
Во-первых, свечей стало слишком много. Во-вторых, их пламя стояло абсолютно неподвижно. Это было физически невозможно. Потому что, в-третьих...
— «Золото — это власть. Aurum est potestas».
Как только слова, усиленные микрофоном, разнеслись над площадью, внезапный шквал ударил по людям. Ветер был настолько яростным, что по толпе пронёсся вскрик ужаса, но огоньки бесчисленных свечей даже не шелохнулись, оставаясь прямыми и неестественно яркими.
Тимоти резко пригнул голову, когда внезапный порыв ветра швырнул ему в лицо горсть колючей пыли. Сквозь прищуренные веки он увидел рассыпанные по земле памятные украшения, установленные здесь в честь Рейчел.
Зелёные глаза Тимоти лихорадочно заскользили по деталям, выхватывая их одну за другой.
Сначала — бетонные плиты под ногами. Затем — рука Джонатана, всё ещё крепко сжимающая его предплечье. Следом — плотно сжатые, лишённые привычной усмешки губы актёра. Тимоти не остановился на этом; повинуясь острому, почти болезненному предчувствию, он вскинул голову, глядя на возвышавшуюся рядом инсталляцию.
Несмотря на быстроту реакции, Тимоти казалось, будто он безнадёжно медлит. Каждая секунда растягивалась, превращаясь в вязкий сироп. Внутри черепной коробки набатом забил сигнал тревоги: нужно уходить. Немедленно. Стоит лишь посмотреть на эту конструкцию — и бежать прочь, не оглядываясь.
В тот краткий миг, пока он прослеживал взглядом путь до самой вершины кованого монумента, ветер взревел с новой силой. Там, в вышине, где стальные нити сплетались в подобие тернового венца, задрожали тяжёлые металлические лепестки. Они бешено заскрежетали под напором стихии, а затем...
Тело сработало быстрее, чем разум успел осознать масштаб угрозы. Тимоти мёртвой хваткой вцепился в лацкан пиджака Джонатана и с силой рванул его на себя. От неожиданного рывка актёр потерял равновесие и повалился на журналиста; оба они, сплетясь в клубок, рухнули на жёсткое покрытие площади.
Первым делом до ушей долетел многоголосый вскрик толпы. Затем Тимоти увидел острые стальные осколки, с противным звоном вонзившиеся в то самое место, где секунду назад стоял Макстарс. И последним пришло ощущение чего-то горячего и влажного, коснувшегося тыльной стороны ладони, которой он прикрывал спину напарника во время падения.
Последний лепесток, зацепивший его руку, соскользнул и со стуком ударился о камни. Он оказался куда тяжелее, чем выглядел со стороны.
Этот звук послужил сигналом: Тимоти резко выпрямился, лихорадочно озираясь.
Вокруг уже собирались зеваки. Вспышки смартфонов бесстыдно замигали, фиксируя происшествие, — судя по отсутствию паники, больше никто не пострадал. С каждым новым любопытным, пробиравшимся сквозь толпу, площадь наполнялась короткими охами и вздохами.
— Тим... Этот пиджак стоил целое состояние.
Сам не зная зачем, Тимоти выхватил из кармана телефон. Это было преступление, чистой воды покушение. Но как объяснить это полиции? Пытаясь унять дрожь в пальцах и одновременно огрызнуться на Джонатана, который продолжал нести чепуху с самым невозмутимым видом, он зажёг экран. На стекле остался жирный кровавый след.
Вспомнив о колющей боли в руке, Тимоти повернул запястье. Тяжёлая алая капля, словно издеваясь, сорвалась и упала на землю, но сама рана на тыльной стороне ладони выглядела пустяковой. Такого количества крови, чтобы залить дисплей, она дать не могла.
Тимоти переложил телефон в другую руку и развернул ладонь. Она была буквально пропитана кровью, источник влаги становился очевиден.
Тимоти посмотрел на спину медленно поднимающегося напарника. Верхняя часть чёрного пиджака в том месте, где ткань была разорвана, приобрела зловещий, почти угольный оттенок, стремительно намокая.
Похоже, один из осколков всё же вонзился в него, прежде чем отлететь.
Только сейчас Тимоти понял, откуда взялся тот лепесток, что порезал его самого. Вероятно, рана была не слишком глубокой, так как деталь выпала от простого удара при падении, но кровотечение было обильным.
Как только рука журналиста коснулась повреждённого места, Джонатан негромко застонал, болезненно сведя брови к переносице. Пересохшее горло Тимоти с трудом сглотнуло вязкую слюну; он быстро набрал номер экстренной службы.
— Пришлите и скорую. Да, немедленно.
— Зачем ради такой ерунды вызывать врачей? — пробормотал Джонатан.
— Ты себя не видишь. Из тебя кровь хлещет, — отрезал Тимоти ледяным, не терпящим возражений тоном.
Слово «хлещет» было явным преувеличением, но у Джонатана, не имевшего возможности осмотреть собственную спину, не нашлось аргументов для спора.
Тимоти выудил из кармана скомканный галстук — тот самый, запасной. Поколебавшись секунду, он решил, что для раны напарника этой полоски ткани будет мало, и вместо этого плотно обмотал свою ладонь. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так неистово, как раньше. Неизвестное вещество в шампанском, что бы это ни было, похоже, исчерпало свой эффект вместе с затихшим вихрем.
Джонатан, склонив голову набок, задумчиво наблюдал за Тимоти, который с каменным лицом и плотно сжатыми губами занимался «самолечением».
— Так вы всё-таки взяли с собой галстук?
— ...У тебя сейчас только это в голове?
— Я просто удивлён. Мне показалось, вы так разнервничались, что забыли о самом важном.
«Моё чувство стиля сейчас важнее всего?!» — Тимоти едва не взорвался от негодования, но сдержал крик не из жалости к раненому. Опираясь на здоровую руку, он рывком поднялся на ноги.
Анонимный спонсор и его представитель. Нужно было во что бы то ни стало перехватить этого человека. Разум всё ещё отказывался складывать детали пазла в единую картину, но он понимал: сейчас не время для вдумчивого составления схем и связей. Вот только оставлять Джонатана здесь в таком состоянии...
— Идите. Он очень расстроится, если вы его упустите.
Этот человек... он всё-таки запомнил каждое слово, сказанное в тот день.
Джонатан всё ещё сидел на земле, неторопливо отряхивая запылившиеся волосы. Тимоти несколько секунд сверлил его затылок взглядом, полным противоречивых чувств, а затем шумно выдохнул, сдаваясь. Услышав этот вздох, Джонатан негромко усмехнулся. Бог знает, чему он радовался в такой момент.
Тимоти решил даже не пытаться представить, как они выглядят со стороны в глазах досужих свидетелей.
Выцепив из толпы первого попавшегося парня и велев ему присмотреть за Джонатаном, Тимоти бросился к сцене, бесцеремонно расталкивая людей. Продираться сквозь плотную массу студентов, которые, напротив, любопытно стекались к месту происшествия, было той ещё пыткой.
Оставив за спиной шёпот и выкрики «Джонатан Макстарс!», Тимоти пулей пролетел мимо теперь уже пустующих столов. Полы его пиджака взметнулись, подняв ветер, от которого задрожали огоньки свечей. Глядя на то, как покорно они теперь колышутся, словно и не замирали мгновение назад по чьей-то злой воле, Тимоти почувствовал, как в груди закипает ярость.
«Где была ловушка? С самого начала или чуть позже?»
Миновав пустую сцену, он ворвался в палатку организаторов и потребовал главного. Внутри осталось всего пара человек — остальные, видимо, побежали смотреть на аварию.
Вскоре к нему вышел немолодой мужчина, которого привели напуганные студенты. Судя по виду — профессор или один из менторов. Он выглядел крайне раздражённым из-за сорванного праздника и внезапных хлопот, но Тимоти не собирался отступать. Сейчас он был взвинчен куда сильнее профессора.
— Где доверенное лицо спонсора?
Он ожидал жалоб на происшествие, а получил резкого гостя с горящим взглядом, который с ходу начал требовать какого-то посредника. Его взгляд красноречиво говорил: «И так проблем выше крыши, а тут ещё этот припёрся».
— Он... он уехал. В такой ситуации мы решили прекратить вечеринку, так что...
Тимоти коротко и зло хохотнул. Ну ещё бы. Как только этот тип из «Аурума» раскрыл карты, он наверняка убедился, что Джонатан как минимум тяжело ранен, и поспешил скрыться. Из-за того что они с напарником прятались за инсталляцией, Тимоти даже лица его не видел, так что бросаться за каждым уезжающим лимузином было бессмысленно.
— А по какому, собственно, вопросу?.. — вежливо, но с явным желанием поскорее выставить незваного гостя, спросил мужчина.
Тимоти болезненно свёл брови к переносице. Начни он сейчас выдумывать предлоги или просить контакты — его тут же пошлют, прикрываясь защитой персональных данных. Оставался лишь один путь. И для него требовалась изрядная доля наглости.
— Наберите его номер. Прямо сейчас.
— Послушайте, с какой стати я...
— Вы не слышите меня? Я пришёл с Джонатаном Макстарсом! — Тимоти пошёл в лобовую атаку. — Если вы сейчас же не свяжетесь с этим человеком, я устрою вам такие проблемы, что вы не разгребёте их до конца жизни. Живо звоните, пока я не вызвал сюда команду адвокатов!
— Что? Нет, подождите... Какое это имеет отношение... Да что вы несёте?
Ошарашенными людьми всегда легче манипулировать. А безумие — лучший инструмент для того, чтобы сбить человека с толку. Тимоти начал нести агрессивную, лишённую логики чепуху, копируя манеру самых неадекватных личностей, которых ему доводилось встречать. В моменты, когда его внутренний «порядочный гражданин» готов был замолчать от стыда, он просто вспоминал Джонатана.
— Джонатан сейчас там буквально борется за жизнь! Если дело дойдёт до суда, вы лично будете нести ответственность? Пока вы тут мнётесь, человек умирает!
Это было наглой ложью, но сработало. Один из студентов, стоявший за спиной профессора и не знавший всех деталей, с перепуганным видом вытащил телефон. Он был слишком юн и неопытен, чтобы знать золотое правило: никогда не потакать скандалистам.
В итоге они решили хотя бы попробовать дозвониться. Парень прижал трубку к уху, опасливо косясь на Тимоти, словно тот мог в любую секунду на него наброситься.
Тимоти изо всех сил старался сохранять непоколебимый вид и грозную позу. Напасть-то он напал, но совершенно не представлял, что скажет, если на том конце действительно снимут трубку. Пока его мозг в лихорадочном темпе просчитывал варианты, издалека донёсся завывающий звук сирены скорой помощи.
Джонатан будет в порядке. Тимоти успел среагировать вовремя, и самого страшного удалось избежать. Вопрос лишь в том, удовлетворятся ли преследователи этим результатом или пойдут до конца.
— Э-э... — парень с телефоном в замешательстве несколько раз перепроверил набранный номер. — Говорят, номер не существует.
— Что? Ты, верно, ошибся цифрой?
— Нет, я же по нему только что разговаривал...
Мужчина и студент отвернулись от Тимоти и принялись возбуждённо шептаться. Этого следовало ожидать с того момента, как он услышал об отъезде представителя, но руки всё равно невольно опустились. Как только напряжение схлынуло, плечи придавила свинцовая усталость. Тимоти тряхнул головой, стараясь прогнать оцепенение.
Он ещё какое-то время препирался в палатке, но связи между клубом «Джудит» и таинственным спонсором — а точнее, культистами — найти не удалось. Меценат объявился впервые, и, чтобы сохранить анонимность, не предоставил о себе ровным счётом никакой информации.
Тимоти стоял один посреди пустеющей площади. Вечеринка заканчивалась, люди расходились, и только теперь, когда сумасшедший ритм событий замедлился, мысли начали медленно, слой за слоем, всплывать в сознании. Ему казалось, что он по колено увяз в липкой грязи, и единственное, что ему оставалось — просто стоять в ней.
После инцидентов в «Демене» и «Нью-Ди» фанатики из «Аурума» должны были быть вне себя от ярости. Тимоти и сам это понимал. Какое-то время он вздрагивал от каждого шороха на тёмных парковках, оборачиваясь на любой звук. Но потом он убедил себя, что вряд ли они всерьёз заинтересуются обычным журналистом, и вернулся к привычной жизни. Но с Джонатаном всё было иначе.
«Что, если слухи о призраке Рейчел с самого начала были лишь приманкой?»
Чтобы выманить Джонатана на его же поле, нужно было создать видимость паранормального явления. Если эти люди зацепились за историю погибшей девушки и, используя свою безграничную злобу и богатство, втянули в это студентов...
Высокооплачиваемая подработка стала идеальным рычагом. Жажда студентов попасть в элитный клуб создала нужную синергию для подготовки ритуала. Алтари по всему кампусу, распахнутые настежь окна, даже то шампанское — всё это могли сделать руки ничего не подозревающих ребят. Прямо-таки краудфандинг на крови, не иначе.
Тимоти было уже плевать, стоял ли за падением инсталляции настоящий призрак или нечто иное. Завтра весь город будет шептаться об имени Рейчел.
В конечном итоге и смерть девушки, и амбиции студентов стали лишь пешками в большой игре. А единственной целью был Джонатан.
«Это не моя вина. Я здесь ни при чём... но всё же».
Тимоти стоял в центре площади, где ветер, внезапно ставший ласковым и кротким, лениво ворошил мусор, оставшийся после праздника. Журналист низко опустил голову и с силой прижал тыльную сторону ладони ко лбу.
Культисты, которые реагировали даже на заштатные посты на форумах, после вирусного ролика из «Демены» наверняка заточили на Джонатана зуб. Тимоти не был настолько наивным, чтобы винить во всём себя или редакцию «Non Occultam», но и оставаться безучастным он не мог.
Но что делать дальше? Как быть?..
В кармане завибрировал телефон. Это была Макс.
— Тим, ты в порядке? Я видела новости. В соцсетях уже всё гудит.
— Рядом с Джонатаном Макстарсом был ты, верно?
— В прошлый раз в «Нью-Ди» ты тоже был с ним. Чем вы двое, чёрт возьми, занимаетесь?
— Я спрашиваю не как главный редактор. Я спрашиваю как твой друг. Если ты ввязался во что-то опасное — скажи мне прямо.
Её тон был твёрдым, но в спокойном голосе не чувствовалось привычного давления. Тимоти беззвучно пошевелил пересохшими губами и в конце концов издал долгий, измученный вздох.
Закончив разговор с Макс, он не стал убирать телефон. Сверившись со временем, Тимоти набрал номер Джонатана. Он ожидал, что тот сейчас отбивается от звонков агентов и прессы, но, к его удивлению, трубку сняли почти сразу.
— Ты как? — сорвалось с губ прежде, чем он успел подумать.
Ожидая ответа, Тимоти вспомнил, что именно с этой фразы начала разговор Макс.
— Только что вышел из больницы. Пара швов, ничего серьёзного, так что не надо этих ваших охов-вздохов.
Сердце Тимоти, которое после звонка подруги немного оттаяло, снова начало стремительно каменеть, натыкаясь на этот беспечный, равнодушный тон. В этом был весь Джонатан. Журналист горько усмехнулся.
— Зачем ты вышел? Откуда ты знаншь, где и как они нападут в следующий раз?
— А они что, не умеют проклинать на расстоянии? Дилетанты какие-то.
Джонатан не называл имён, но, похоже, пришёл к тем же выводам, что и Тимоти. По крайней мере, он не стал заводить пластинку в духе: «На самом деле за мной охотятся совсем другие люди...», и на том спасибо.
— Впрочем, судя по твоему голосу, ты их упустил.
— ...Попроси, чтобы тебя положили в стационар. Притворись, что умираешь.
— Ха-ха. Ладно, я вешаю трубку.
— Не смей! Ты где? Тебе есть кому позвонить?
Тимоти успел выкрикнуть это в последний момент. Ответа не последовало. Он уже решил, что связь оборвалась, но на экране всё ещё шёл отсчёт секунд разговора.
— Некому, — донёсся короткий, сухой ответ.
Тимоти замялся, не зная, какие слова утешения будут уместны в такой ситуации.
— Ну... дай мне свой адрес. Я приеду.
Ничего в этой жизни не давалось просто. Не будь ситуация такой паршивой, Тимоти вцепился бы в него мёртвой хваткой, требуя объяснений, но сегодня он просто хотел оказаться в своей постели. Поэтому он решил проявить ещё немного решимости.
— Тогда я пришлю тебе адрес. Приезжай ты.
Это решение далось ему труднее, чем вся ложь и безумства в палатке организаторов.
Разумеется, жалованья заштатного блогера не хватало на приличную аренду в Лос-Анджелесе. Для Тимоти, который всегда предпочитал офисную суету домашней обстановке, переезд в этот город стал затяжным испытанием на прочность.
То, что ему удалось найти жильё на самой окраине — на таком расстоянии от центра, чтобы не уволиться в первый же день из-за ярости в пробках, но при этом иметь хотя бы гостевой угол, — было целиком и полностью заслугой Макс. Она с апломбом заявляла, что лучше всех разбирается в «нехороших» квартирах. В итоге Тимоти достался домик с одной спальней, где стоило ему только расслабиться, как обязательно всплывала какая-нибудь мелкая чертовщина.
Когда они добрались, Джонатан замер у порога, разглядывая стопку старой корреспонденции. Услышав шаги хозяина, он заговорил, даже не оборачиваясь:
— На конвертах ни имени, ни адреса отправителя.
— Такое иногда приносят. Не открывай, оттуда обычно высыпается всякая гадость вроде кошачьих усов.
Люди обставляют новые гнёзда ради уюта, но Тимоти с момента переезда развлекал себя лишь тем, что распутывал тайны происшествий, связанных с этим местом. Почту обычно подкидывал маленький внук человека, втянутого в любовную драму с прежним владельцем. Журналисту не хотелось даже гадать, что это были за отношения, если в них вовлекли ребёнка.
Тимоти отпер дверь, пропустил Джонатана внутрь и дождался, пока тот начнёт снимать пиджак. Сквозь дыру в белой футболке размером с ладонь, вокруг которой запеклась кровь, белел свежий бинт. Из-за тугой повязки, стягивающей спину, движения актёра стали скованными и медленными.
— Что это просто глубокий порез. Если собираетесь и дальше ворчать, я пойду домой.
— Ты же сам сказал, что дома у тебя нет.
Тимоти подошёл ближе, помогая стащить рукава пиджака, и небрежно бросил испорченную вещь на диван. Джонатан, проследив за его жестом, лишь коротко хмыкнул. Он без лишних церемоний сгрёб в охапку книги и одежду, разбросанную на кровати, и переложил их на тот же диван. Судя по тому, как легко он приспособился к хаосу в чужой берлоге, слова об отсутствии собственного жилья не были пустой бравадой.
Достав из шкафа просторную толстовку на молнии, Тимоти бросил её напарнику. Тот не стал её надевать, а просто накинул на плечи, чтобы прикрыть рану на спине. Хозяин дома принёс вещь скорее для тепла — в комнатах было зябко, — но раз гость решил использовать её как накидку, спорить не имело смысла. Джонатан вообще казался пугающе равнодушным к собственному комфорту.
— Кровать маловата. У вас совсем нет личной жизни?
— Кого бы я привёл в такое место?
Словно в подтверждение его слов, лампочка под потолком натужно мигнула. Сколько бы Тимоти их ни менял, они всегда вели себя одинаково. «Надо будет всё-таки вскрыть проводку», — привычно подумал он.
Джонатан, не дожидаясь приглашения, привалился спиной к изголовью кровати. При ярком свете стало заметно, что, несмотря на бодрый тон, он выглядит бледнее обычного. Даже циничный Тимоти понял: сейчас не лучший момент, чтобы обрушивать на раненого напарника рабочие вопросы.
— Не сиди так. Ложись на живот.
— Я просто... чтобы рана не открылась... забудь.
Или нет? Может, он всегда такой бледный? Стоит ли сразу переходить к делу?
Видя, как актёр насмешливо прижимает руку к груди, притворяясь смущённым, Тимоти понял, что излишняя деликатность тут излишня. Он хотел было сесть на диван, но, наткнувшись взглядом на свежую гору хлама, лишь тяжело вздохнул. В итоге ему пришлось бесцеремонно отодвинуть длинные ноги Джонатана и пристроиться на самом краю матраса.
— Значит так, я думаю следующее, — начал Тимоти, потирая лицо ладонями.
Картина вырисовывалась мрачная. История с призраком в Бартоне была ловушкой, расставленной специально для Джонатана теми же фанатиками из «Демены» и «Нью-Ди». Студенты, включая погибшую Рейчел, оказались лишь расходным материалом. И самое главное...
— Они не удовлетворятся «просто глубоким порезом». Они вернутся.
Тимоти бормотал это, уставившись в пол, словно ведя диалог с самим собой. Когда же он поднял взгляд на напарника, ожидая дельного замечания, то обнаружил, что глаза Джонатана закрыты.
Журналист подцепил пустую пластиковую бутылку, валявшуюся на одеяле, и несильно швырнул её в грудь актёра. Тот лишь слегка вздрогнул, но век не разомкнул.
— Тогда сосредоточься. Мы обсуждаем серьёзные вещи.
— Я слушаю. Просто обезболивающее слишком сильное, — Джонатан наконец медленно открыл глаза, в которых плавала мутная дымка. — Это вам стоит сосредоточиться, Тим. И перестаньте на меня так смотреть.
— Куда делся тот колючий репортёр, которого я встретил два месяца назад? Вы же терпеть не могли находиться со мной в одном номере отеля, а теперь вдруг приглашаете к себе, отдаёте одежду, уступаете кровать... Если я ещё немного поприкидываюсь больным, вы мне предложите здесь поселиться? Сразу предупреждаю: я откажусь. Дом — дрянь. И в стенах кто-то постоянно воет, вы не слышите?
Джонатан выдал эту тираду на одном дыхании, будто заранее продумал её, пока лежал с закрытыми глазами.
— И не надо вести себя так, будто всё случилось из-за вас. Это я втянул вас в заварушку в «Нью-Ди». Будьте хоть в чём-то последовательны.
— ...Ну, в своём занудстве ты точно последователен.
Оскорбление, брошенное Тимоти в некотором замешательстве, кажется, пришлось Джонатану по душе. Его губы тронула слабая улыбка.
— Ну вот, другое дело, — проговорил он уже более живым голосом и протянул руку ладонью вверх.
Джонатан полулежал у изголовья, и тянуться к его руке было неудобно, но не заставлять же раненого ползти навстречу. Тимоти, чувствуя себя крайне странно из-за того, что объект его забот теперь сам пытается его приободрить, придвинулся ближе.
«Давать «пять» в нашем возрасте как-то глупо...» — пронеслось в голове. Он уже занёс руку, чтобы слегка хлопнуть по чужой ладони, но не успели их пальцы соприкоснуться, как Джонатан крепко перехватил его кисть.
— Тим. Вы ведь только что собирались дать мне «пять», верно?
На это мгновенное и чересчур поспешное отрицание Джонатан ответил открытым, искренним смехом. Тимоти нахмурился: неужели в жизни этого парня так мало радостей, что его до колик веселит подобная чепуха? Впрочем, вспыхивать и спорить было бесполезно, поэтому он просто застыл с каменным лицом, стараясь не выдавать смущения.
Пока смех Джонатана постепенно затихал, он, не выпуская руки Тимоти, принялся осторожно разматывать галстук, заменявший тому повязку.
Журналист и сам забыл, что всё ещё носит этот кусок ткани на ладони. Рана под ним оказалась совсем неглубокой и уже подсохла. Стало ясно, что визит к врачу ему точно не требуется.
Джонатан рассматривал его руку взглядом, в котором всё ещё плясали смешинки, а затем кончиком ногтя почти невесомо провёл по здоровой коже рядом с порезом. Тимоти невольно напрягся, коснувшись взглядом этого жеста, и в ту же секунду до его уха донёсся тихий голос:
— Спасибо, что спасли меня. Простите, что не поблагодарил сразу.
Слова были пафосными, но в интонации Джонатана не было ни грамма привычного веса или серьёзности. Тимоти даже испытал облегчение — начни актёр благодарить его всерьёз, ситуация стала бы невыносимо неловкой.
— И всё? Даже «не за что» не скажете?
— Ты же сам сказал, что это твоя вина. Не наглей.
Джонатан с улыбкой отпустил его руку и поднял взгляд. Тимоти принялся задумчиво потирать след от крови на ладони и тяжело вздохнул. Настроение и впрямь немного улучшилось, но спать было ещё рано.
— Я не против продолжить нашу задушевную беседу, но ведь у вас другие планы?
— Решил устроить мне допрос с пристрастием?
Тимоти не нужно было уточнять, что именно. То, что Джонатан даже в таком состоянии пытался разрядить обстановку дурацкими шутками, на самом деле помогало журналисту собраться с мыслями.
— Время для военного совета. Можешь не открывать глаза, просто слушай.
Идей было несколько, хотя Тимоти и не был уверен в их успехе.
— Эти твои поклонники дьявола...
— Понятия не имею. Просто они ошиваются по всем закрытым клубам города, так что я буду звать их так.
Решив не вступать в дискуссию о лингвистических талантах напарника, Тимоти перешёл к единственной ниточке, которую он нащупал, пока они ехали к нему.
Самой явной зацепкой были пожертвования, поступившие на счёт клуба «Джудит». Если это были наличные — дело труба, но если чеки, карты или криптовалюта, стоило попытаться отследить транзакции.
Проблема заключалась в том, что для такого расследования требовались ресурсы, которых у них не было. В штате «Non Occultam», к сожалению, не числилось гениальных хакеров, которые в подростковом возрасте взламывали серверы ФБР или ЦРУ.
Шансы были призрачными, но если и существовала зацепка, которую стоило проверить, то это было упомянутое посредником на сцене «здоровье». Списывать это на пустую болтовню не хотелось: в конце концов, они имели дело с крайне самолюбивой группой, которая ради собственного триумфа не поленилась выстроить целые декорации. В таких словах обычно крылся смысл.
Если дать волю воображению, то версия о том, что баснословно богатый человек пытается решить сделкой с дьяволом проблемы, которые не под силу медицине, звучала вполне убедительно. Однако стоило Тимоти вбить в поиск последствия за нарушение закона о врачебной тайне, как на экране всплыло вежливое напоминание: минимум пятьдесят тысяч долларов штрафа и уголовное преследование.
Последним вариантом было найти чуткого и открытого всему паранормальному полицейского, который согласился бы их охранять без единой улики на руках. Тимоти даже не стал озвучивать эту мысль — настолько она была безнадёжной.
— Справедливо, — Джонатан лениво прикрыл глаза.
— Если бы твоё Тайное общество помогло, всё могло бы сложиться иначе... Ты точно уверен, что никого нельзя позвать?
Тимоти бросил на напарника пытливый взгляд. Скотт уже говорил ему, что внутри их организации нет крепких связей, но поверить в то, что оперативника бросят на произвол судьбы в момент смертельной опасности, было трудно. Джонатану, судя по всему, этот вопрос пришёлся не по душе.
— Связной у меня есть. От кого, по-вашему, я узнал про «Нью-Ди» и Бартон?
— Так скажи ему, что ты в ловушке.
— Если я это сделаю, пришлют группу зачистки. Но никто не знает, как и когда эти люди начнут действовать. Чтобы остаться в живых и не попасть под горячую руку, мне придётся бросить карьеру и уйти в глубокое подполье.
— В вашей конторе явно проблемы с менеджментом.
— Мы ведь не зарегистрированное юридическое лицо.
Джонатан попытался отшутиться, но его смешок вышел коротким и сухим — актёра явно тяготила сложившаяся безысходность.
Тимоти понял, что сидеть и сокрушаться дальше бесполезно — светлых идей не прибавится. Он поднялся, чтобы сварить кофе. Пока закипала вода, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тем самым заунывным хныканьем из-за стены, которое сопровождало жизнь в этом доме вместо фоновой музыки.
Журналист уже открыл было рот, чтобы спросить, не хочет ли гость пить, как вдруг тихий голос Джонатана разрезал безмолвие, будто и не было этой долгой паузы.
— К тому же, я не очень хочу обращаться к ним по такому поводу.
— Это ещё почему? Сейчас не время привередничать. Кофе будешь?
— Я и так у них на плохом счету. Кто знает, может, ради продолжения этой «работы» мне и так придётся завязать с актёрством. Мне просто воды.
Тимоти наклонился к холодильнику за бутылкой, выигрывая себе время на раздумья. Тон напарника не походил на исповедь о муках выбора профессии, но и отвечать на это легкомысленным «ну и бросай» было бы неправильно.
Скрытый дверцей холодильника, Тимоти невольно нахмурился. Возвращаясь к кровати с водой и кружкой кофе, он мучительно соображал, как задать следующий вопрос, чтобы он не прозвучал как дежурное интервью.
— А как ты вообще попал в кино? Я читал, что это был случайный кастинг.
Джонатан повёл здоровым плечом, стараясь не тревожить бинты на спине.
— Я был на задании, обследовал одну локацию и столкнулся там со съёмочной группой.
Вполне логично. Малобюджетные хорроры, у которых нет денег на декорации, обычно тратят массу сил на поиск по-настоящему жутких мест. Раз Джонатан там что-то расследовал, место наверняка было «нехорошим», так что скауты по локациям не зря ели свой хлеб.
— Для неприкаянного актёра легче составлять график расследований. К тому же, в мире ужастиков всегда крутятся интересные слухи, так что для меня это была сплошная выгода.
— Наводки, сплетни. Когда мне передают заказ на расследование, редко утруждают себя подробностями.
— Да, Хант говорил мне, что ваша организация обменивается информацией по минимуму.
— Надо же, этот человек при всей своей солидности оказался тем ещё болтуном.
Джонатан не выглядел рассерженным, скорее раздосадованным. Тимоти решил не развивать тему и сделал глоток обжигающего напитка.
Судя по всему, дефицит информации был главной головной болью актёра в его оккультных делах. Если прибавить к этому отсутствие зарплаты, о котором упоминалось ранее, напрашивался вывод: работа на Тайное общество — сомнительное удовольствие.
«Наверное, Макс тоже так бесилась из-за моей скрытности...» — подумал Тимоти, невольно сравнивая себя с напарником. Он уже готов был погрязнуть в саморефлексии, но Джонатан резко сменил тему.
— Раз уж вы сказали не выбирать средства... Тим, у вас есть пушка?
Горло журналиста на мгновение перехватило. Он медленно проглотил кофе, пытаясь сохранить спокойствие. «Нет, подожди, выслушай его до конца».
— Они ведь хотят меня поймать, верно? Я выступлю приманкой, а Тимоти О’Рейли в это время просто их пристрелит.
Зачем он вдруг назвал его полным именем, будто обращаясь к незнакомому преступнику? «Нет, ещё немного терпения».
— Это будет убийство первой степени.
— Я найму вам лучшего адвоката. Переквалифицируем во вторую степень.
Всё, хватит. Выслушивать это дальше не было сил.
Умышленное убийство с целью самообороны всё равно оставалось убийством, и Тимоти не собирался обсуждать такие планы, а уж тем более — исполнять роль киллера. Он уже открыл рот, чтобы прочитать этому опасному красавцу лекцию о сроках заключения, как вдруг...
— Заткнись. Кажется, я придумал, как остановить этих... клабберов.
Джонатан недоверчиво прищурился, явно понимая абсурдность их диалога. Тимоти же был благодарен своему мозгу, который после первой же порции кофеина заработал на полную мощность.
Он поставил кружку на тумбочку и подался вперёд, глядя на актёра. Его глаза лихорадочно блестели. Прозвучавшее где-то на фоне бормотание Джонатана: «Кажется, тот самый репортёр вернулся», он попросту проигнорировал.
— А вы знаете, что у вас был точно такой же взгляд перед тем, как вы начали расспрашивать меня о Демене? — Джонатан попытался добавить в голос предостерегающих ноток, но Тимоти было не остановить. Это сработает. Обязано сработать, даже если придётся действовать напролом.
Ответ лежал на поверхности — в самой тяжести наказания.
Лампочка под потолком снова мигнула и погасла, а затем вспыхнула вновь, словно старый дом давал своё молчаливое согласие.
В самую чёрную ночь, когда ничто не тревожит тьму, у запечатанного алтаря...
Именно такое послание пришло от «клабберов». На человеческий язык это переводилось просто: явиться в закрытый клуб «Нью-Ди» в ночь новолуния. Смысл был ясен, но Тимоти чертовски хотелось, чтобы эти люди хоть раз в жизни обошлись без пафосного оккультного шифра.
Шла вторая неделя после памятного вечера на площади Джудит. Тимоти замер напротив главного входа в «Нью-Ди», который теперь выглядел так, будто никогда в жизни не знал света. Улица была погружена в густую, почти осязаемую тишину — в такой поздний час здесь просто некому было находиться.
Он не думал, что судьба снова приведёт его к этому порогу. Глядя на стеклянный купол, венчающий одноэтажное здание, Тимоти в очередной раз отметил про себя излишество архитектурного замысла. Он пересёк пустынную дорогу, чувствуя себя актёром на съёмочной площадке, откуда только что вывели всю массовку. Он был совершенно один.
Несмотря на то, что клуб закрыли лишь временно, по распоряжению администрации, здание выглядело мёртвым — ни единого блика, ни намёка на работающее электричество. Тимоти прищурился, заставляя глаза быстрее привыкнуть к темноте. Едва он переступил порог, как его встретил молчаливый сотрудник с металлоискателем в руках.
Мужчина не проронил ни слова и даже не поднял взгляда. На Тимоти была лёгкая одежда, под которой невозможно было спрятать хоть сколько-нибудь серьёзное оружие, но досмотр проводился с пугающей, почти торжественной тщательностью. Сдав телефон и пройдя сквозь рамку детектора, он так и не получил привычного браслета от камеры хранения.
Пальцы коснулись массивной дверной ручки. В отличие от прошлых визитов, рука не ощутила той бешеной, захватывающей дух вибрации басов, что обычно доносилась изнутри. Безмолвие за дверью казалось тяжёлым и давящим.
Человека, который сопровождал его в два предыдущих захода, рядом не было.
Тимоти невольно скользнул взглядом по пустому месту справа от себя, сглотнул подступивший к горлу комок и, набрав в лёгкие побольше воздуха, толкнул дверь в «Нью-Ди».
— Расстегни ещё одну пуговицу. Чтобы выглядело так, будто ты отчаянно сопротивлялся.
— Вместо того чтобы расстёгивать их по одной, может, просто разденете меня совсем?
Это случилось на следующий день после того, как Тимоти пригласил Джонатана к себе. План был готов, и медлить с его осуществлением не стоило. Журналист, не смыкавший глаз почти всю ночь, разбудил едва пришедшего в себя после лекарств актёра и сразу же потребовал от него своеобразного «стриптиза».
— Использовать армированный скотч? Или пластиковые стяжки будут надёжнее?
— Тим. Почему вы выглядите таким воодушевлённым? — Джонатан с подозрением наблюдал за тем, как напарник увлечённо роется в кухонном шкафу в поисках чего-то, чем можно было бы связать ему руки.
Первым идею о «приманке» озвучил сам Джонатан, но именно Тимоти взял на себя разработку деталей. Глядя на его сосредоточенную спину и то, с каким азартом он подбирал путы, можно было подумать, что журналист нашёл в этом деле своё истинное призвание.
Самым быстрым путём к клабберам был их аккаунт по найму персонала. По словам Эндрю, страница больше не отвечала на сообщения — видимо, её владельцы залегли на дно сразу после инцидента на вечеринке. Однако сам профиль всё ещё висел в сети. Эта небрежность в заметании следов пришлась Тимоти по душе.
Главным в плане было «предложение, от которого невозможно отказаться», проработанное до мельчайших нюансов. Тимоти создал фейковый аккаунт, установил на аватар изображение «Козла Мендеса» — перевёрнутую пентаграмму с головой зверя, классический символ оккультистов — и написал в директ.
— Может, выберем что-то более оригинальное? — подал голос Джонатан, примеряя на себя роль жертвы.
— Клише любят не просто так. А теперь замолчи, я заклеиваю рот.
Первым сообщением, которое Тимоти отправил на страницу культистов, было фото связанного по рукам и ногам Джонатана с заклеенным скотчем ртом. Вид актёра, беспомощно поваленного на пол, внушал странное, почти запретное удовлетворение. Тимоти искренне убеждал себя, что делает это только ради дела, но лучшего способа доказать, что он «в теме», было не найти.
Видеть вечно болтливого Джонатана в таком состоянии было на удивление приятно. Однако азарт Тимоти заметно поутих, когда пришло время наносить на висок напарника бутафорскую кровь, добытую у Макс. В этот момент его накрыло острое чувство вины и осознание того, что он перешёл черту, за которой нормальная жизнь заканчивается. Журналист наивно полагал, что ничего более унизительного сегодня уже не произойдёт. Он глубоко заблуждался.
[Яви своё естество. Если желаешь осквернить наш путь дешёвым обманом — отступи, пока не пролилась кровь гуще багрянца заката. Ибо за закатом следует лишь тьма, в которой не спасут даже открытые очи.]
Ответ культистов был перегружен пафосом и оккультной заумью. Всё ещё связанный Джонатан с трудом приподнялся, чтобы заглянуть в экран, и, едва прочитав сообщение, тут же уткнулся лбом в плечо Тимоти. Его плечи мелко затряслись от беззвучного смеха, который он не мог выпустить из-за скотча на губах. Тимоти должно было быть его жаль, но в этот момент он жалел только самого себя — ведь теперь ему предстояло поддержать этот безумный диалог в том же стиле.
— Мне... мне тоже нужно так выражаться?
Джонатан, занятый борьбой с приступом хохота, не ответил. Золотистые пряди его волос щекотали шею журналиста. Тимоти решил, что пора прекращать эти мучения — и свои, и чужие. К тому же он не хотел нести бремя этого абсурда в одиночку. Он резким движением сорвал скотч с губ актёра.
Джонатан ещё долго пытался отдышаться и успокоиться, после чего тяжело опустил подбородок на плечо Тимоти и издал долгий вздох.
— Мы не можем вызвать у них подозрений. Постарайтесь. Используйте слова вроде «бездна», «рассвет», «могущество»...
— Помоги мне конкретнее, умник...
В итоге двое мужчин, которым скоро стукнет тридцать, провели полчаса, лихорадочно гугля «цитаты демонов», «Божественную комедию» и «тексты, от которых кровь стынет в жилах». Итоговое послание выглядело так:
[Этот прогнивший мир делится на тех, кто использует, и тех, кого используют. Я очарован мощью, которую являете вы и ваш господин, попирая ничтожных. Желая примкнуть к вам, я приношу в дар жертву, которую вы так жаждете. Молю о встрече, дабы вы приняли меня как брата.]
— Хм, чего-то не хватает. Нужен финальный штрих. Вы же писатель, Тим, придумайте что-нибудь эффектное.
— Ты хоть представляешь, чем именно занимаются журналисты?
Впрочем, за неимением других идей, Тимоти пришлось прислушаться к критике. Если этот подход не сработает, им останется только рисовать пентаграммы на Аллее славы в Голливуде, привлекая внимание туристов. До такого падения репутации он доходить не хотел.
С мрачным видом Тимоти капнул остатки бутафорской крови на свою подсохшую рану на ладони и отправил второе фото. Он должен был выглядеть как человек, по-настоящему одержимый их идеями.
Усилия не пропали даром. То ли актёрское мастерство на фото было безупречным, то ли культисты как раз искали новых рекрутов, но вскоре пришёл ответ.
У этих людей явно отсутствовало понятие о здравом смысле: вместо адреса в сообщении значились координаты широты и долготы. Поиск выдал точку где-то в недрах Долины Смерти, в пустыне по пути из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас. Само по себе это место было зловещим, но из уст дьяволопоклонников оно звучало как смертный приговор.
— Мы действительно туда поедем?
— Ни за что. Я не собираюсь ловить пулю в чистом поле и гнить в песках. К тому же там нечего поджигать.
— Вы со вчерашнего дня твердите о пожаре. Если это шутка — подайте какой-нибудь знак, а то я начинаю за вас переживать.
Игнорируя беспокойство Джонатана о своём душевном здоровье, Тимоти набрал ответ:
[Не попрекайте меня руинами, где замерла жизнь. Я желаю узреть вас в вашем оплоте, в вашем священном храме.]
«Ещё пять таких сообщений, и я начну говорить на этом языке без запинки. Нужно закончить всё за четыре», — твёрдо решил Тимоти.
Внутри клуба царили мрак и давящее безмолвие. Вдоль стен тянулись неровные ряды самодельных свечей; их огоньки едва подрагивали, отбрасывая на пол длинные, ломаные тени. Барная стойка и мебель были заботливо укрыты чёрной тканью, словно саваном. В воздухе, не знавшем свежего потока уже несколько недель, застоялся тяжёлый запах пыли и старого воска.
Тимоти, стараясь не шуметь, пробирался по памяти к главной сцене. Как только он пересёк невидимую черту, в зале с сухим щелчком вспыхнули прожекторы. Несколько ослепительно ярких лучей сошлись в одной точке, выхватывая его фигуру из темноты.
Подобная театральщина была ожидаема, поэтому Тимоти даже не вздрогнул. Ладони начали неприятно потеть вовсе не от страха перед спецэффектами, а от осознания того, что пришло время приступать к самой постыдной части его плана.
Голос прозвучал чуть более хрипло, чем хотелось бы. Оставляя Джонатана дома, Тимоти оправдывал это безопасностью напарника — ведь именно актёр был главной целью культистов. Но где-то в глубине души он понимал: больше всего на свете ему не хотелось, чтобы Макстарс видел этот позорный перформанс. Пожалуй, вторая причина весила куда больше первой. Не будь этого жгучего чувства стыда, Джонатан наверняка нашёл бы способ выкрутиться из любой передряги.
Ответа не последовало, но Тимоти не спешил тушеваться. За тяжёлым занавесом на сцене послышался приглушённый шорох. Похоже, «зрители» тоже занимали свои места, готовясь к эффектному выходу.
Журналист замер, стараясь дышать ровно и не выдавать волнения. Спустя мгновение занавес медленно пополз вверх. Тимоти прищурился от бьющего в глаза света — количество прожекторов, направленных на него со сцены, было запредельным. «Неужели они повесили этот занавес только ради одного вечера?» — мелькнула в голове скептическая мысль.
В ярком контровом свете проступили силуэты. Около полутора десятков человек стояли неподвижно, напоминая тени, сошедшие со стен. Тимоти затаил дыхание. Его пальцы едва заметно подрагивали, и только привычное желание съязвить помогало держать лицо.
— Значит, это ты... Тот самый человек, что ошивался рядом с Макстарсом на вечеринке.
Голос принадлежал пожилой женщине. Она сидела в самом центре, и судя по очертаниям тени, это было либо режиссёрское кресло, либо инвалидная коляска. Учитывая старческие, дребезжащие интонации, второй вариант казался более вероятным.
«Похоже, она не в курсе, что я уже был в „Нью-Ди“. А её цель — здоровье, молодость или бессмертие...» — Тимоти лихорадочно анализировал ситуацию. Чтобы успешно вести игру, нужно было подстроиться под их тон. Он напряг все чувства, впитывая каждую крупицу информации, и заговорил:
— Я давно искал тех, кто разделяет мои взгляды. Едва услышав слова вашего представителя на празднике, я навёл справки и принял решение. Я подготовил для вас то, что вы так жаждете — Макстарса. Надеюсь, вы оцените моё рвение.
— Жалкое зрелище. Неужели ты думал, что мы ничего не знаем?
В её голосе послышалась неприкрытая насмешка. Тимоти похолодел. «Неужели провал? Они раскусили меня ещё на подлёте?» В какой-то миг ему до безумия захотелось бросить всё и со всех ног бежать домой. Мышцы на икрах непроизвольно напряглись, готовые к рывку.
— Нам известно, что ты и Макстарс — любовники. По правилам мы не принимаем чужаков, но твоя готовность принести в жертву столь дорогую тебе вещь... это весьма похвально.
Перед глазами всплыло утро, когда Макс пришла к нему домой с бутафорской кровью. Тимоти тогда едва приоткрыл дверь, не желая выпускать на волю тайны, спрятанные в квартире. Макс, вытягивая шею и пытаясь заглянуть внутрь, прошептала:
«Ты видел сплетни про себя и Джонатана?»
Тимоти тогда сразу понял, что речь не о коррупционных скандалах.
«Официальных подтверждений нет, но все судачат, что он пострадал, защищая своего парня. Никто не знает, кто ты, но слухи ползут».
Слова Джонатана о том, что публике плевать на его личную жизнь, оказались пшиком. Сама Макс при этом выглядела так, будто ей действительно нет дела до его ориентации — её интересовал лишь заголовок. В тот момент Тимоти был слишком одержим идеей поджога, чтобы оправдываться, и просто выставил её за дверь.
Кто же знал, что фанатики тоже внимательно следят за лентой новостей.
— ...Это было непростое решение, — Тимоти выдавил из себя мрачный вздох, стараясь звучать как человек, раздавленный горем. — Давайте перейдём к делу. Прежде чем я передам вам жертву, я хочу убедиться, что вы достойны моей преданности.
Ему хотелось как можно быстрее закрыть тему «любви», и женщина, кажется, оценила его «трагизм». Она сухо, по-птичьи рассмеялась.
— Мы заставим тебя забыть о никчёмных человеческих привязанностях. Скоро ты узришь истинную мощь Буера.
«Буер? Тот самый Буер из Гоэтии?»
Этот демон был в списке кандидатов, которых Тимоти отобрал при изучении «Нью-Ди». Буер специализировался на лечении болезней и знании трав — это идеально ложилось в канву «здоровья». Но была одна деталь.
Тимоти помнил: вызов Буера возможен только тогда, когда Солнце находится в знаке Стрельца. По астрологическому календарю это период с середины декабря по середину января. В Лас-Вегасе время ещё более-менее совпадало, но сейчас-то был май. Призвать Буера в это время — всё равно что пытаться вызвать снег в пустыне в полдень.
Конечно, всё это имело смысл лишь при условии, что демоны реальны. Тимоти поймал себя на том, что всерьёз рассуждает о правилах некромантии, и почувствовал, как мир окончательно теряет логику. Тем не менее, он решил озвучить свои сомнения — разумеется, в завуалированной форме. В ответ старуха снова издала жуткий, утробный смех.
— Мы задавались тем же вопросом. В Вегасе этот выскочка-актёр сорвал ритуал, не дав ему завершиться. Господин был в ярости от неполноценной жертвы и нашего сомнения.
— Но благодаря его милости и тому снадобью, что мы создали, а также поддержке, которую мы нашли здесь, в Лос-Анджелесе, сегодня всё будет закончено.
— В тот день, когда он окончательно взойдёт в наш мир, я заставлю наглого Джонатана Макстарса склонить колени. Он первым познает ярость ада. Я хочу видеть, как он корчится от боли, пока его кости не превратятся в труху. Хочешь, я позволю тебе услышать, как он выкрикивает твоё имя в своих последних предсмертных муках?
Тимоти едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Логика этих людей была за гранью его понимания — с чего они взяли, что начинающий адепт тьмы мечтает о таком финале для своего «возлюбленного»?
К тому же, ни в одном гримуаре не говорилось, что столь высокопоставленный демон занимается подобными мелочными зверствами. Всё указывало на то, что клабберы вызвали нечто куда более низменное и злобное. Впрочем, всё это было лишь теорией в их коллективном бреду.
Тимоти до боли прикусил щеку изнутри, подавляя нервный смешок. В этот момент со стороны сцены донёсся странный звук — будто где-то мерно капала вода.
— Мы заговорились. Пришло время проверить, годен ли ты для службы Господину...
Пока Тимоти пытался прикинуть, сколько времени прошло с момента его прихода, зал начал наполняться невыносимым смрадом. Это был запах той самой синей рвоты из переулков, смешанный с ароматом гниющих трав, которые толкли в ступке не один день. Запах смерти, не имеющий ничего общего с живой природой.
Кожу начало неприятно покалывать. От ядовитых испарений перед глазами поплыли круги.
«Допустим, вы решили устроить поджог. Не потащите же вы с собой канистру с бензином? И как вы это провернёте?» — в ушах зазвучал голос Джонатана.
«Я позову профессионала. Ты сам меня с ним познакомил. Скотт Хант — спец по пожарам».
Тимоти инстинктивно прикрыл рот рукой, но тело уже начало сдаваться. Голова кружилась, а конечности наливались свинцом. Зло проникало в него через каждую пору.
«Он эксперт по „нехорошим“ местам!» — теперь он ясно слышал смех Макстарса.
Ночь после того, как переписка с клаббером была окончена.
Тимоти покинул дом лишь после того, как в пятый раз повторил напарнику: он отлучится ненадолго за ужином, и если что-то случится — сначала звонить в полицию, а уже потом ему.
Джонатан лишь посмеивался над его сухими наставлениями. По правде говоря, случись что-то по-настоящему необъяснимое, полиция вряд ли смогла бы помочь, но то же самое касалось и самого Тимоти. На всякий случай он всё же показал актёру, где в шкафу стоит соль.
К прискорбию для Джонатана, журналист вышел за порог вовсе не ради того, чтобы порадовать его домашним ужином. Для реализации плана ему была необходима Макс. До этого момента он так и не решился признаться напарнику, что уже посвятил её в некоторые детали их авантюры. В итоге Макс уже несколько часов дожидалась его в ближайшем кафе.
Выслушав план Тимоти, Макс так сильно грохнула чашкой по столу, что расплескала добрую половину кофе.
— Я уже устал от такой реакции.
Тимоти устало потер переносицу. Когда имеешь дело с чертовщиной, нельзя в ответ просто вызвать ангелов. Он выбрал самый доступный для обычного человека способ борьбы, но и Джонатан, и Макс реагировали на него чересчур бурно.
— Тим, пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься заживо сжигать людей.
— Потише ты... И с чего ты это взяла? Кого я, по-твоему, собрался убивать?
Прошлой ночью, пока Джонатан, окончательно сморенный действием обезболивающих, ненадолго забылся сном, Тимоти ни на секунду не отрывался от экрана ноутбука. Он изучил реакцию публики на закрытие «Нью-Ди», выписал основные положения американского законодательства и просмотрел судебную практику. Бесконечные порции кофеина и зашкаливающий адреналин заставляли его мозг работать в режиме перегрузки.
Владельцы «Нью-Ди» были в ярости из-за того, что Джонатан снова сорвал их ритуал, но для обывателей ситуация выглядела иначе.
Ночной клуб, в строительство которого в Лос-Анджелесе вложили баснословные деньги, только-только начал приносить прибыль, как вдруг его закрывают. Убытки колоссальные. Для любого здравомыслящего человека версия о финансовом крахе была куда понятнее и интереснее, чем байки о вызове демонов.
А это значило, что новость о владельце «Нью-Ди», который, оказавшись в безвыходном положении, решился на тяжкое преступление — поджог ради огромной страховки, — будет звучать как «весьма правдоподобная история».
Культисты не остановятся, пока не доберутся до Джонатана, и простого пожара в клубе будет мало. Раз у него нет собственного поместья с подвалом, где можно было бы запереть зачинщиков, придётся прибегнуть к помощи государства.
Макс, дослушав его до конца, выдала лишь краткое:
Обвинить людей в страховом мошенничестве, подстроив поджог, а потом разрулить всё за счёт налогоплательщиков — после такого объяснения никто бы не сказал: «Молодец, Тим, так держать!».
В глазах Макс её сотрудник, хоть и склонен был иногда с головой уходить в расследование, всегда оставался благоразумным человеком. Сейчас же он говорил несусветную чушь с абсолютно серьёзным лицом. «Вот что бывает, когда связываешься не с теми людьми», — подумала она, и её недоверие к Джонатану, которого она ещё даже не видела, выросло до небес.
Сам же Тимоти был удивительно спокоен.
— Я в своём уме. Я уже договорился с этими фанатиками о встрече и знаю человека, который мастерски управляется с огнём. Мне нужно лишь на время вывести их из игры. А остальное... — Тимоти сделал паузу и пригубил кофе. — Остальное они сделают сами.
Он повторил фразу, которую когда-то бросил ему Джонатан.
Журналист прекрасно осознавал: главным условием, на котором держался весь этот безумный план, было...
— Ох, голова моя... — Макс вцепилась в свои волосы, в отчаянии взъерошивая их. — А что, если они — просто невинные люди, которые заигрались в вызов дьявола?
Обычно смелая и решительная, она не могла игнорировать даже самую крошечную вероятность ошибки. Тимоти поставил чашку на стол и воскресил в памяти всё, через что им пришлось пройти.
Группа людей, которая травила случайных прохожих в «Демене» и «Нью-Ди» неизвестной дрянью. Те, кто следил за своими жертвами, собирая личные данные. Те, кто использовал чужую смерть и отчаяние студентов ради личной мести. И, наконец, те, кто на его глазах пытался пробить голову Джонатана стальным осколком.
То, что фундаментом их злодеяний была абсурдная «игра в демонов», делало официальное обвинение почти невозможным — любой нормальный человек просто рассмеялся бы в лицо.
Тимоти не верил в их невиновность, но, повинуясь остаткам здравого смысла, всё же установил для себя крайнюю черту.
— Тридцать минут. Если они действительно ни в чём не виноваты, у них не будет причин удерживать меня силой. Если я не выйду оттуда через полчаса после назначенного времени — считай, что план отменён.
Макс долго и тяжело вздыхала. Она просила друга довериться ей, если он в беде, но вовсе не ожидала услышать подобное. Впрочем, не будь она человеком, способным ввязаться в авантюру, «Non Occultam» никогда бы не появился на свет.
— Ну и устроили вы тут вестерн... У тебя хоть есть на кого опереться?
И это было тем самым главным условием.
Весь план строился на доверии к Джонатану. Культисты действительно должны были готовить ритуал, а Джонатан — действительно должен был их остановить. Скотт обязан был оказаться профи в своём деле, а в финале «группа зачистки» Тайного общества — действительно всё уладить.
Тимоти и сам не ожидал, что вера в Джонатана Макстарса окажется делом настолько безрассудным, нелепым и даже безответственным. Ночью, в перерывах между изучением материалов, он всматривался в точёный профиль спящего актёра, надеясь отыскать хоть какую-то видимую гарантию успеха. Но тень от густых ресниц, подёрнутых усталостью, лишь скрывала все тайны, не подпуская ближе.
Стоило Макс принять решение, как от её сомнений не осталось и следа. Она включилась в работу с привычным азартом. Одним из её заданий было выяснить расположение камер видеонаблюдения в переулках за «Нью-Ди».
Тимоти не планировал взваливать это на неё, но когда они начали обсуждать детали, требующие проверки, она просто заявила, что всё сделает. И сделала. Когда он спросил, как ей удалось заглянуть за забор, который был выше её роста, Макс полчаса с гордостью расписывала преимущества современных селфи-палок. Не зря они душа в душу проработали в редакции целых восемь лет.
Сложнее было заручиться поддержкой Скотта. Чтобы найти второй вход, которым могли воспользоваться культисты, нужны были чертежи здания. С этим Хант согласился помочь сразу, но сообщение с просьбой устроить в «Нью-Ди» пожар надолго осталось без ответа. Разумеется, Тимоти не использовал слово «поджог» в лоб, но смысл был ясен.
Без содействия Скотта всё летело в тартарары. Тимоти сидел на краю кровати, сжимая в руках замолчавший телефон в почти молитвенной позе. В этот момент Джонатан, который с неохотой ковырял вилкой остывшую курицу в апельсиновом соусе, бесцеремонно выхватил у него трубку. Он ворчал с самого момента возвращения Тимоти из кафе с пустыми руками.
— Думаете, если так на него пялиться, он заговорит? Дайте сюда.
Джонатан нажал на кнопку вызова и вышел на крыльцо. Тимоти даже не успел крикнуть, чтобы тот звонил со своего аппарата.
Спустя совсем немного времени — явно недостаточно для того, чтобы кого-то в чём-то убедить — Джонатан вернулся. Лицо его не выражало ни тени усилий.
— Всё окей, он согласен. Сказал, что сейчас занят, перезвонит позже. Остальное обсудите сами.
— Что? Подожди, серьёзно? Как тебе это удалось?
— Да так, поностальгировали немного. Пришлось в красках расписать пару старых историй.
Джонатан небрежно пожал плечами, возвращаясь к своей картонной коробке с едой.
Тимоти вспомнил, что они знакомы уже десять лет. Значит, Джонатану тогда было всего семнадцать. Слова о том, что Скотт ему как отец... Может, в юности с ним случилось что-то страшное, и Хант стал тем человеком, который указал ему новый путь и помог выкарабкаться?
Пока воображение Тимоти рисовало одну драматичную картину за другой, Джонатан с брезгливым видом ворошил вилкой содержимое коробки.
— Надо было всё-таки заказать пиццу... Что вы на меня так смотрите?
— А? Да просто интересно, о чём вы там ностальгировали.
— Надо же, какой пылкий взгляд.
Джонатан коротко усмехнулся, но тут же отставил еду, будто у него окончательно пропал аппетит.
— Ничего особенного. Рассказал, что тогда я был более подтянутым и чуть ниже ростом. Хотя лицо уже тогда было почти идеальным, так что разница невелика.
«Я не об этом», — Тимоти невольно скривился, и на губах Джонатана заиграла торжествующая усмешка. Он принялся лениво вертеть вилку в пальцах, совершенно игнорируя правила приличия за столом.
— Это я просто к слову. Старым знакомым всегда легче запудрить мозги.
Тимоти пришлось признать его правоту. В конце концов, всего несколько часов назад он сам провернул нечто подобное с Макс. Журналист понимал: даже если он сейчас начнёт расспрашивать Джонатана в лоб, тот вряд ли охотно выложит всю правду о своём прошлом. Не стоило портить напарнику настроение перед важным делом, поэтому Тимоти решил не развивать тему.
Пока в комнате установилось временное затишье — своего рода негласный договор о ненападении, — Тимоти направился в кухню, чтобы сварить очередную порцию кофе. Квартирка была настолько тесной, что он всё равно оставался в поле зрения Джонатана. Со стороны кровати донёсся короткий, выразительный вздох. В нём слышалось явное недоумение.
— Тим, сколько чашек вы уже выпили сегодня? Только при мне это уже...
— Шестая. Средний показатель. В ВОЗ бы не одобрили, но у них свои взгляды на жизнь.
Всемирная организация здравоохранения давно реабилитировала кофе, исключив его из списка канцерогенов. В обычной жизни Тимоти было плевать на рекомендации ВОЗ, но кофе был для него жизненно необходимым топливом, поэтому ту статью он запомнил накрепко. И что бы там ни ворчал Джонатан...
— А где это вы успели выпить ещё одну?
— Э-э... Кажется, это всё-таки была пятая...
— Вы тоже торговали воспоминаниями? Во всех красках? — Джонатан прищурился, и в его голосе проскользнули колючие нотки. — Или вы торговали мной? Во всех подробностях?
— Да что ты заладил... «торговали», «продали»... зачем так говорить...
«Как он догадался? Неужели слышал голос Макс у порога? Или всё-таки следил за мной? Неужели у него и впрямь есть какие-то скрытые способности?»
Тимоти, который решил верить Джонатану слишком безоглядно, теперь начал сомневаться даже в собственном убеждении, что никакой магии не существует. Он запнулся на полуслове, нервно перебирая пальцами ручку закипающего чайника. Пластик едва слышно поскрипывал под его нажимом.
— Похоже, меня и вправду скоро уволят, — сокрушённо протянул Джонатан.
В его вздохе, вопреки смыслу слов, не было ни капли серьёзности — скорее лукавое мурлыканье. Он явно издевался, но Тимоти, лихорадочно выбирая между неуклюжим оправданием и искренним извинением, этого даже не заметил.
Ожидая, что журналист либо снова начнёт оправдываться, либо выдаст какую-нибудь колкость, Джонатан, не дождавшись ответа, медленно поднялся с кровати и подошёл к нему со спины. На самом деле он собирался признаться, что видел сообщение от Макс сразу после разговора со Скоттом. Но Тимоти молчал, лишь продолжая с силой вдавливать большой палец в ручку чайника.
— Понимаешь... когда тебя увезли в больницу... доверенное лицо сбежало, на площади никого не осталось... я... я просто не знал, что мне делать одному. И тут как раз позвонила подруга, и я... В общем, прости.
Тимоти так и не обернулся, хотя чувствовал чужое присутствие совсем рядом. Слова, которые не тянули ни на полноценное оправдание, ни на достойное извинение, соскальзывали с его губ сбивчивым шёпотом.
Для Джонатана секретность была превыше всего — он не раз это подчёркивал. И неважно, насколько абсурдными казались его правила, или был ли этот промах Тимоти случайным — факт оставался фактом. Особенно паршиво было то, что его поймали на лжи до того, как он нашёл в себе силы признаться сам.
Готовясь к заслуженным обвинениям, Тимоти замер. Бодрое бульканье воды в чайнике постепенно стихло, сменившись гнетущей тишиной, но Джонатан по-прежнему молчал. Не видя его лица, Тимоти чувствовал, как и без того непостижимые мысли напарника становятся ещё более далёкими. В конце концов, журналист глубоко вздохнул и обернулся.
Джонатан нахмурился. Его лицо, обычно с такой лёгкостью расплывающееся в улыбке, сейчас выглядело странно. Словно он был... в замешательстве.
Джонатан медленно разомкнул губы, подбирая слова.
Впервые в жизни Тимоти осознал: вонь, перешагнувшая определённый предел, способна ослеплять. Каждый раз, когда он пытался моргнуть, веки наливались свинцом и закрывались сами собой. Превозмогая дурноту, он упрямо сверлил взглядом дверь, ведущую в задний переулок. По расчётам, совсем скоро...
— Надо же. Разве ты сможешь идти с нами по одному пути, если не в силах вынести даже этого?
Слова звучали сочувственно, но на деле это была чистая издёвка. Возможно, они с самого начала не собирались принимать его в свои ряды, даже получив Джонатана. А может, эти люди, столь легко раздающие яд направо и налево, решили устроить неофиту своеобразное «посвящение», накачав его сывороткой правды или каким-то иным препаратом для пыток.
Вокруг угасающего сознания липкой паутиной обвивались дешёвые лозунги: «...использование человеческой энергии, рождённой мощью...»
— Хватит нести... эту чушь... — прохрипел Тимоти, едва шевеля губами. Челюсти свело судорогой, а в горле поселился привкус жжёной меди.
И тут слух, единственное чувство, сохранившее остроту, уловил посторонний звук.
Скотт Хант, признанный мастер по вскрытию замков, сработал ювелирно. Едва истекли обещанные тридцать минут, он развёл костёр в переулке и распахнул дверь, впуская внутрь густые клубы дыма. Для профессионала его уровня перемахнуть через высокий забор было парой пустяков.
— ...Проклятье! Это ловушка?! Пожар! — Тимоти выдал реплику, ничуть не уступающую по пафосу и дешевизне тем речам, что слышал мгновение назад. Он обязан был подготовить почву для отступления на случай, если его дерзкий план с обвинением в страховом мошенничестве провалится.
План «Б» был прост: роль невинной жертвы, обманутой зловещими культистами. Конечно, у клабберов не было причин поджигать собственный штаб, но откуда об этом знать простодушному пострадавшему?
Чёрный едкий дым, ворвавшийся через чёрный ход, стремительно заполнял пространство «Нью-Ди». Возле двери уже весело плясало пламя, поднявшееся до самой ручки. Наконец и культисты заметили неладное. Послышался шум, топот и звуки столкновений — люди в панике бросились проверять, что происходит.
— ...Кажется, они пришли за нами!
— Трусливые ничтожества, решили идти до конца...
— Чёрт! Нужно уходить, скорее!
«Я-то сказал „проклятье“, но „чёрт“ — это уже перебор...» — подумал Тимоти, окончательно теряя связь с реальностью. Пока он мысленно придирался к чужому лексикону, главарь культа, доселе неподвижно сидевшая в свете прожекторов, вскочила на ноги и бросилась к выходу. Похоже, страх перед огнём сотворил то, что они называли «чудом Буера».
Тимоти попытался развернуться, планируя примкнуть к толпе и покинуть клуб под видом своего, но ноги его предали. Колени подкосились, и он мешком рухнул на пол.
— Неужели ты думал, что мы так просто отступим? Ни один еретик, переступивший этот порог, не выйдет отсюда живым!
— Сам ты... еретик... погоди, что?..
Силы покинули его. Руки, которыми он упирался в пол, онемели и мелко дрожали. Это был побочный эффект от того зловонного варева, что разливали на сцене. Пока Тимоти отчаянно пытался заставить своё тело слушаться, внутри зала тоже вспыхнуло пламя. Огонь снаружи не мог пробраться так быстро. Скотт не собирался сжигать здание дотла — ему нужно было лишь создать повод для обвинения в мошенничестве.
В этот момент мимо него пронеслись люди, бормоча под нос нечто зловещее.
«Неужели и впрямь какое-то проклятие?»
Тимоти с трудом поднял голову. Культисты на бегу опрокидывали расставленные повсюду свечи. Ну конечно. Верные своему амплуа до самого конца, эти психи решили устроить «встречный пал», выкрикивая пафосные лозунги. Заявление о том, что ни один еретик не уйдёт живым, они подкрепляли делом с пугающим фанатизмом. Пламя мгновенно перекинулось на тяжёлые драпировки, и пожар начал расти с невероятной скоростью. Теперь обвинение в поджоге уже не казалось «натянутым».
Тимоти ползком попытался добраться до хвоста убегающей процессии. Он почти коснулся порога, когда чьи-то руки грубо схватили его за плечи и поволокли обратно, в самый центр зала. Огонь уже лизал колонны и подбирался к самому потолку.
Он дрыгал ногами, но ослабшие мышцы были бесполезны. Как и в случае со всеми их поделками, действие яда должно было скоро закончиться, но сейчас каждая секунда была на вес золота. Если бы они задержались хоть на миг, чтобы выдать какую-нибудь прощальную тираду, он бы вцепился им в ноги. Но культисты, видимо, не надеялись на защиту своего демона от падающих сверху искр — они просто швырнули Тимоти на пол и бросились вон.
Дверь с грохотом захлопнулась. По ту сторону послышался скрежет — её чем-то забаррикадировали.
— Не может быть... — выдохнул Тимоти, глядя в пустоту.
«Тим... в итоге вы за это поплатитесь» — почему-то именно эти слова Джонатана всплыли в памяти сейчас.
Тимоти О’Рейли, 29 лет. Пал смертью храбрых в ходе идиотского инцидента.
«Рановато для эпитафии», — решил он. Оставаться на полу было нельзя. Сжимаясь от жара и уворачиваясь от летящих углей, он начал яростно растирать онемевшие руки и ноги. Он не сдавался только потому, что злость на напарника перевешивала страх.
«Я перед ним извинился, а он что?! „Поплатитесь“? Нашёл время пророчествовать... Человек на вражескую территорию отправляется, а он гадости вслед говорит. Почему, стоит мне проявить хоть каплю дружелюбия, у него сразу включается аллергия на нормальное отношение?!»
От гнева в жилах закипела кровь, придавая сил. Тимоти отчаянно хотел выбраться, чтобы всыпать Джонатану по первое число. Показать этому умнику, что мир не рухнет, если вовремя сказать «спасибо» или «прости». Он мечтал вернуться с триумфом и заявить: «Смотри, я всё решил, и никто не пострадал!».
Наконец, превозмогая слабость, он поднялся на ватных ногах. Первым делом он доковылял до бара, сорвал остатки ткани и намочил её в раковине. Пока он прижимал мокрую тряпку к лицу, бутылки с крепким алкоголем начали лопаться от жара, подливая масла в огонь.
План «Б» — выход через переулок — пришлось отбросить сразу. Глядя на бушующее за дверью пламя, Тимоти понял: Скотт действительно мастер своего дела. Он выжег задний двор дотла за считанные минуты. Главный вход, через который ушли остальные, был заперт намертво. Дверь даже не шелохнулась, когда он навалился на неё плечом.
Хуже всего было то, что телефон остался в камере хранения за пределами зала. Тимоти сделал бэкап данных, но сейчас он бы отдал всё за какой-нибудь магический кристалл для связи, который не видит служба безопасности.
Секретных выходов не было. Скотт подтвердил это чертежами, да и культисты в панике бежали только к одной двери.
Он видел столько жестоких преступлений, совершённых этими подонками, и всё равно полез в самое пекло один, доверившись Джонатану? В его жизни было столько моментов, когда он мог свернуть с этого пути, но он выбрал карьеру оккультного журналиста и теперь пожинает плоды?
И всё же это был его выбор. Он не мог сказать, что ни о чём не жалеет, но и рыдать в ожидании конца не собирался. Пламя, ползущее по стенам, оттесняло его к самому центру зала. Тимоти поднял голову. Стеклянный купол, сквозь который должны были сиять звёзды, стал чёрным от копоти.
— «Ты в опасности, так что сиди тихо и не высовывайся».
— «Такой Тим мне не нравится».
— «Да плевать. Просто сиди тихо».
«Подумать только, этот пустой трёп с Джонатаном стал нашими последними словами».
Тимоти не собирался сдаваться, но на губах промелькнула горькая усмешка. В фильмах ужасов тот, кто начинает смеяться посреди горящего здания, обычно плохо кончает — и это клише удерживало его от полноценного хохота.
«Если бы хоть стекло разбилось...»
Помещение не было герметичным, так что взрывного выброса пламени быть не должно. Если дым уйдёт вверх, станет легче дышать, и тогда появится шанс найти лазейку. Нужно просто дотянуть до приезда пожарных. Удача, чудо, везение. Как ни назови, но в жизни каждого наступает миг, когда остаётся уповать только на это. Тимоти, вложив в этот взгляд остатки воли, уставился на почерневшее стекло купола.
— Разбейся. Ну же. Пожалуйста, разбейся! — Тимоти хрипел, глотая едкий дым. — Раз я зашёл так далеко, пусть случится хоть какая-то чертовщина! Я столько за ней охотился, сейчас самое время доказать, что ты существуешь! Мои скрытые способности, высшие силы, кто угодно... да хоть... — он запнулся, чувствуя, как лёгкие обжигает жаром. — «Да хоть Джонатан Макстарс!»
Кажется, последнюю мысль он всё-таки выкрикнул вслух.
Стеклянный купол взорвался с оглушительным звоном. На мгновение мир погрузился в вакуумную тишину, прерываемую лишь дождём из острых осколков. Тимоти инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками, а когда рискнул поднять взгляд, то замер в изумлении.
Там, в проломе, на фоне ночного неба стоял человек. Отражённый свет пожара золотил его волосы, превращая их в подобие нимба над головой самого странного существа, которое Тимоти когда-либо преследовал.
— Тим! Обмотайте вокруг запястья... я вытащу... ва-ас!
Грохот рушащихся конструкций и рёв пламени заглушали его слова. Прежде чем Тимоти успел что-то переспросить, тяжёлая огнеупорная лестница с глухим стуком приземлилась прямо перед его носом, чувствительно задев плечо.
«Этот придурок всё-таки...» — Тимоти не закончил мысль, закусив губу от боли. Он просил напарника не высовываться, но тот, очевидно, пропустил все предостережения мимо ушей. Журналист схватил страховочный трос, прикреплённый к лестнице, несколько раз обернул его вокруг предплечья и сильно дёрнул. Сверху тут же начали тянуть.
Игнорируя древние мифы о том, что нельзя оглядываться, Тимоти, оказавшись в воздухе, посмотрел вниз. Пол, на котором он стоял секунду назад, уже жадно слизывали языки огня.
Голос Джонатана прозвучал совсем рядом, над самой головой, словно глоток свежего воздуха. Вместо ответа Тимоти вскинул руку и намертво вцепился в предплечье актёра. Сил у Макстарса оказалось неожиданно много, но когда Тимоти перевалился через край, он увидел Скотта Ханта. Тот удерживал лестницу в нескольких шагах от них и, убедившись, что журналист в безопасности, ободряюще поднял большой палец вверх.
Оказавшись на крыше, Тимоти почувствовал, как ноги окончательно превращаются в кисель. Он наверняка рухнул бы обратно в дыру, если бы не крепкие руки Джонатана, вовремя подхватившие его за талию.
— Ой, осторожнее, — пробормотал актёр.
Его голос так и лучился неуместной энергией. В серых глазах, освещённых пляшущим внизу заревом, плескалось неподдельное веселье. Оказавшись так близко к этому лицу, Тимоти не нашёл в себе сил оттолкнуть его или хотя бы возмутиться.
— Вы молодец, — шепнул Джонатан.
«Я ведь хотел что-то сделать, когда увижу его снова... Что-то важное...»
— Ты такой лапочка, Тим. Можно тебя поцеловать?
«...Что я хотел сделать?» — мысль окончательно ускользнула.
За спиной радостного Джонатана и впавшего в ступор Тимоти возник Скотт. Он бесцеремонно прервал момент, напоминая, что здание всё ещё горит, а на горизонте уже завывают сирены пожарных машин.
«В кино на этом моменте обычно идут титры», — подумал Тимоти, пока Джонатан почти волоком тащил его по крыше.
Хант остановился у края и указал вниз. На асфальте лежал заранее подготовленный надувной мат.
— Тут всего один этаж, не разобьётесь, но будьте аккуратны!
От прежней невозмутимости солидного брокера не осталось и следа. Сейчас Скотт напоминал азартного оперативника в разгаре спецоперации. Он, не раздумывая, первым сиганул вниз. Судя по размаху поджога и этой лихой прыти, в прошлом он действительно был легендой Тайного общества.
Джонатан притормозил, всё ещё придерживая Тимоти за локоть, и внимательно заглянул ему в лицо.
— Сами прыгнете? Выглядите неважно.
— Смогу... — Тимоти запнулся и честно добавил: — Нет.
«Я что, опять говорю вслух всё, что думаю?» — Тимоти посмотрел на него с немым вопросом. Макстарс смотрел в ответ с выражением, которое можно было описать только одной фразой: «прелесть какая».
Это был слишком длинный и безумный день. Тимоти просто закрыл глаза и кивнул, позволяя себе на мгновение перестать всё контролировать.
Джонатан со смехом обхватил его, прижимая к себе, и шагнул в пустоту. Когда ветер ударил в лицо, Тимоти инстинктивно вцепился в его плечи.
Уже на мате Скотт отчитал их за то, что они слишком громко орали слово «Снято!», привлекая лишнее внимание.
Тимоти О’Рейли. Безвременно... да нет, просто в двадцать девять лет.
Обычный оккультный журналист, которого угораздило вляпаться в противостояние Тайного общества и культа, стать соучастником преступления и, более того, претворить его в жизнь.
Он сидел на скамье в парке на прибрежной скале, откуда открывался вид на океан в Санта-Монике, и ждал, пока один златовласый красавец принесёт ему кофе. Был конец мая. Солнце, перевалив за полдень, щедро заливало воду слепящими искрами. Мимо Тимоти проходили люди — те самые, для которых слово «демон» было лишь темой для костюма на Хэллоуин. Они смеялись и болтали, наслаждаясь безмятежным днём.
Мирная картина и тёплый бриз на мгновение расслабили Тимоти, но стоило ему принять стаканчик из рук Джонатана, как его самообладание дало трещину. Вместо бодрящего аромата кофе из стакана пахнуло чем-то травянистым, а сама жидкость оказалась пугающе багровой. Почему-то даже теперь, когда всё закончилось, этот парень умудрялся подсовывать ему напитки самого зловещего цвета.
— Чай из гибискуса. А сверху — кокосовая пенка.
— Какая ещё пенка... Ты же за кофе шёл.
Джонатан, не дожидаясь ответа, уселся рядом со своим стаканом. До Тимоти долетел дразнящий запах арабики, так необходимого его мозгу. Журналист бросил на стакан напарника хмурый взгляд, собрал остатки воли и отхлебнул свой напиток. Как он и ожидал — совершенно не в его вкусе.
Впрочем, придираться не стоило. Он сам попросил своего спасителя купить ему кофе, и в итоге Джонатан за него же и заплатил. Тимоти облизнул губы, пытаясь привыкнуть к странному сочетанию кислоты и сладости, и искоса взглянул на профиль соседа. То ли тот был просто непрошибаемо наглым, то ли намеренно вгонял его в долги — не разберёшь.
Это был первый раз, когда они встретились вот так: при свете дня, на улице и без всяких происшествий за спиной. Если не считать вызывающе безупречной внешности, Джонатан удивительно гармонично вписывался в пейзаж — казалось, он вот-вот схватит доску и отправится ловить волну на пляж внизу.
Тимоти решил оставить ворчание при себе и уставился на далёкий горизонт.
— Поймали-таки, — отозвались они одновременно.
Всего несколько часов назад вышла новость: шестидесятишестилетняя Элизабет Хэтэуэй, владелица «Нью-Ди» и по совместительству главарь клабберов, задержана по подозрению в страховом мошенничестве. Лучшей темы для начала разговора было не придумать.
Всё закрутилось быстрее, чем можно было ожидать. Складывалось ощущение, что страховой оценщик взялся за дело с каким-то личным рвением. Попадёт ли в итоге эта клика за решётку — покажет суд, но пока всё выглядело весьма обнадёживающе. Успех предприятия, превзошедший все ожидания, вызывал у Тимоти лишь смутное беспокойство.
— Если я ещё раз предложу нечто подобное — останови меня.
— Только сейчас осознали, насколько это было безрассудно?
Спорить было не с чем. Проснувшись после полусуточного забытья, первой мыслью Тимоти была: «Я же просто псих...» — подумал он и невольно передёрнул плечами.
Если бы план провалился, в тюрьму отправился бы именно он. Представлять, как воображаемый адвокат пытается выстроить защиту на его невменяемости, было слишком мучительно. О том, что его жизнь висела на волоске в том пожаре, тоже не хотелось вспоминать слишком долго.
Джонатан же, напротив, слегка улыбнулся, словно смакуя воспоминание о той безумной ночи.
— И всё же ваше упрямство мне очень помогло. Теперь я могу просто гуглить новости о нашей «королеве клабберов», если вдруг соскучусь.
— А меня вот пугает, что такие методы работают. Будто доказательство того, что можно жить на авось и всё равно побеждать.
— Думаю, дело не только в удаче. Наверняка «наверху» приложили руку.
— Твоё Тайное общество? Но как?
Ну конечно, знакомая песня. Тимоти посмотрел на него взглядом «я так и знал» и снова отхлебнул свой подозрительный чай. Пришлось сосредоточиться, чтобы густая кокосовая пенка не вылилась на рубашку, так что слова Джонатана он слушал вполуха.
— О ребятах из зачистки почти ничего не известно, — продолжал актёр. — Ходят слухи, что их присылает то ли Ватикан, то ли правительство. Говорят, они не первый раз помогают правосудию закрыть глаза на странности и открыть их на нужные статьи закона.
Тимоти едва не поперхнулся. Ему стоило огромных усилий не выплюнуть красную жижу прямо на дорожку. Он уставился на напарника так, будто тот внезапно превратился в неизвестный науке вид криптида.
— Почему ты так легко всё это выкладываешь?
Тимоти привык к тому, что Джонатан вечно уходит от ответов. Он задал вопрос скорее по инерции, не рассчитывая на искренность. Но тот вдруг начал выдавать информацию как прорванная плотина.
Он выглядел абсолютно спокойным. В его голосе не было ни капли напряжения, хотя он только что разгласил корпоративные секреты, за которые могли и голову оторвать.
«В каком это смысле — настроение?» — подумал Тимоти. Ему невольно захотелось отправить Джонатана на МРТ, чтобы проверить, что творится в этой голове. А ещё лучше — взять анализ на гормоны прямо на месте.
Внутри журналиста мгновенно проснулся профессиональный инстинкт. Если уж Джонатан сегодня так щедр...
— Раз уж пошёл такой разговор, — Тимоти сглотнул. Из сотни вопросов, которые он хотел задать за эти месяцы, он выбрал самый главный. — Как называется ваша организация?
Тот самый вопрос, на который даже Скотт Хант не решился ответить. Тимоти затаил дыхание, а Джонатан посмотрел на него с таким видом, будто и не скрывал этого никогда — просто его раньше не спрашивали.
«Эм-Си? Это какая-то шутка?» — подумал Тимоти. Как рэпер? Или ведущий шоу? А может... Контроль Разума? «Да нет, бред какой-то. Но учитывая всё, что я видел... Он же издевается надо мной, да?» — мысли в голове журналиста неслись вскачь, сталкиваясь друг с другом.
— Видели бы вы сейчас своё лицо, — хмыкнул Джонатан.
— M.C.E.E. Management, Collection, Exploration, Enforcement. Управление, Сбор, Исследование, Исполнение.
Голос актёра, спокойно расшифровывающего аббревиатуру, заставил рой мыслей в голове Тимоти утихнуть. Он даже не знал, как на это реагировать. Все эти пафосные названия вроде Ордена Розы и Креста или Иллюминатов померкли и рассыпались в прах, оставляя после себя лишь чувство пустоты. Стоило догадаться об уровне нейминга ещё тогда, когда всплыло «Но-Но».
— Ну и паршивое же название для Тайного общества...
— Говорят, его сменили во время последней реорганизации. Всем надоели латынь, санскрит и древнегреческий. Это было ещё до меня, так что за достоверность не ручаюсь.
Тимоти окончательно приуныл. Возможно, Скотт Хант молчал не из-за секретности, а просто пытался пощадить его чувства. Весь азарт расследования испарился, уступив место глухой меланхолии. Журналист сделал большой глоток чая.
«Сладкий... Наверное, потому что реальность слишком горькая» — подумал он. Видимо, кокосовая пенка всё-таки сделала своё дело.
— Ладно, оставим это, — вздохнул Тимоти, подставляя лицо тёплому свету.
Он пересказал новости из Бартонского университета, которые узнал от Эндрю. Слухи о призраках на кампусе и не думали утихать — после второго инцидента на площади это было неизбежно.
— Скоро начнутся каникулы, клабберы притихли, так что всё постепенно сойдёт на нет.
Тимоти так и не смог до конца понять: сработал ли тот нелепый ритуал студентов, или на площади действительно явилась Рейчел (а может, и что-то похуже), или же весь этот хаос был лишь плодом коллективного страха и безумия. Но то, что он больше не отбрасывал мистические версии сразу, уже было огромным сдвигом в его мировоззрении.
Закончив рассказ, Тимоти расслабился и всем весом откинулся на спинку скамьи. На душе стало удивительно легко — будто этот разговор наконец подвёл черту под всей историей. Джонатан, который до этого лишь изредка прихлёбывал кофе, услышал этот облегчённый вздох и негромко рассмеялся.
— Забыли, да? — поддразнил Джонатан.
Тимоти почувствовал, как внутри вскипает раздражение. Казалось, этот парень поставил себе целью не давать ему расслабиться ни на секунду. Журналист с силой надавил пальцами на веки под очками, а затем, убрав руку, устало откинул голову на спинку скамьи.
— Напишу разоблачение. Про листовки и методы вербовки в клубе «Джудит».
На самом деле он не собирался по-настоящему раздавать бумажные флаеры — речь шла о большой статье. Тимоти уже пытался убедить в необходимости этого материала Макс, но переговоры шли туго. Поскольку текст готовился для «Non Occultam», в нём неизбежно должна была всплыть история призрака Рейчел. И именно этого Тимоти хотел избежать больше всего.
— Говорят же: «Покойся с миром»... — пробормотал он, глядя на проплывающее в небе облако. — Я просто... не хочу больше тревожить её покой. И дело не в том, что я вдруг уверовал в загробную жизнь. Просто я напишу статью, но постараюсь свести упоминания о Рейчел к минимуму. Не знаю только, позволит ли мне это Макс...
«Ты же сам твердил, что терпеть не можешь непоследовательность, Тим», — ехидно напомнил внутренний голос.
Журналист замялся и неловко поскрёб свободной рукой затылок, украдкой поглядывая на напарника. Джонатан смотрел не на сверкающий вдали океан, а куда-то себе под ноги. Его длинные ресницы замерли, не дрогнув ни разу за всё время его молчания.
Собственно, Тимоти не обязан был оправдываться. Просто после того, как он насмотрелся на то, как клабберы цинично использовали студентов, ему претила сама мысль сделать нечто подобное ради хайпа. У него не было на руках внутренних документов клуба, так что статья рисковала выйти пресной, но в остальном он решил довериться самим студентам Бартона. Дальше — это уже их зона ответственности.
«Ну и что ты скажешь? Я сам пишу свои материалы, а у тебя нет прав редактора. И жалованье ты мне не платишь...»
— Вы чертовски хорошо справляетесь со своей работой.
«К чему вдруг эти оценки? Ты мне не начальник, и повышения мне от тебя не видать...»
«Какая разница, что тебе нравится? Мы даже не коллеги...»
— Приятно обсуждать такие тайные дела с кем-то вроде вас.
«Ну... учитывая всё, что мы вместе разгребли, слово „коллеги“, пожалуй, будет уместным...»
Тимоти переводил взгляд с Джонатана на море и обратно. Актёр подбирал слова медленно и вдумчиво, словно аккуратно сортировал собственные чувства. Журналисту стало не по себе от внезапной мысли: а что, если он — первый человек, с которым Джонатан может вот так просто разделить секрет? В груди шевельнулось странное чувство — смесь неловкости и неожиданной гордости.
В конце концов, с Макс всё тоже начиналось с работы, а переросло в дружбу. Возможно, когда-нибудь наступит день, когда и этого парня он сможет назвать другом. И тогда не будет казаться невозможным бесцеремонно отобрать у него кофе, заявив, что гибискус — редкостная гадость.
Тимоти решил, что сейчас — самое подходящее время, чтобы официально начать эту дружбу, принеся запоздалую благодарность за спасение в «Нью-Ди». Он разомкнул губы:
— М-м... Насчёт того раза в клубе. Спасибо, что вытащил...
— Как вам «Джим»? — внезапно перебил его Джонатан.
Актёр уже успел достать телефон и теперь демонстрировал Тимоти результаты поиска. Экран был буквально забит снимками. Вот Джонатан расстёгивает пуговицу на рубашке Тимоти перед вечеринкой в «Джудит», вот передаёт ему бокал, вот они падают, сцепившись в объятиях... Десятки совместных кадров.
— Эти фото разлетелись по сети быстрее, чем я думал. Нас наверняка завалят вопросами, так что не лучше ли заранее придумать название для нашей пары?
— Раз у нас Джон и Тим, я подумал, что «Джим» — самое то. «Тон» звучит как-то не очень, согласны?
— Единственное, что здесь «не очень» — это твоя голова, — отрезал Тимоти.
Так и не успев донести слова благодарности, он отодвинул от себя телефон Джонатана и снова приложился к стакану с чаем. Кокосовая пенка окончательно осела, смешавшись с напитком в однородную массу, и вкус стал вполне сносным.
Что ж, поживём — увидим. К некоторым вещам со временем привыкаешь, и они начинают даже нравиться.