Вожделение | Глава 5.1
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Наступило затишье — глухое и густое, как среди руин после бури. Агентство было стёрто в порошок в одно мгновение, благодаря взрывному устройству, которое Джэхёк и Коллин установили давным-давно, на самый крайний случай.
Для всего мира это выглядело как обычная, хоть и трагичная, утечка газа в безымянном офисном здании. Изначально эта система планировалась как кнопка «сброса» — на случай, если следственные органы подберутся слишком близко и возникнет угроза деанонимизации. Но… ни Джэхёк, ни Коллин никогда не думали, что им придётся нажать на эту кнопку, чтобы пустить собственную организацию по ветру.
«Наконец-то порвал этот рабский контракт», — коротко и ёмко прокомментировал взрыв Коллин.
Джэхёк ходил с рукой на перевязи. Пуля прошла навылет, аккуратно, не задев ничего критичного, поэтому восстановление шло быстро. Однако Ли Джэхёк бессовестно притворялся умирающим, переложил все бытовые мелочи на брата и то и дело капризничал, явно наслаждаясь процессом.
С самого утра Джэхёк ныл, что ему хочется погреться на солнышке, и в итоге вытащил брата в сад. Они вышли как раз тогда, когда солнце стояло в зените.
Дневная температура в последнее время заметно поднялась. Зная это, Джэха заранее распорядился натянуть тент, чтобы лицо младшего не обгорело. Благодаря этому в саду царила приятная, расслабленная атмосфера.
Близнецы сидели в ротанговых креслах друг напротив друга, разделенные лишь низким столиком. Легкий ветерок приятно холодил кожу. Им достаточно было просто встретиться взглядами, чтобы на губах сама собой появлялась улыбка.
Пока Джэхёк лежал с ранением, Джэха зря времени не терял. Он ужесточил пункты о неразглашении в контрактах, поднял зарплату всей прислуге на 200% и ввёл беспрецедентно строгую проверку личности для всех, кто переступал порог поместья. И все эти меры были приняты исключительно ради его младшего брата. Который абсолютно не умел сдерживать свои порывы. Прямо как сейчас.
— Покорми меня, — требовательно протянул Джэхёк.
— У тебя вторая рука целая, — резонно заметил Джэха.
— Нет, эта тоже болит. Просто в неё не стреляли, поэтому не видно.
Джэха вздохнул, поднялся со своего места и пересел на диванчик рядом с братом. Он окинул взглядом вазу с фруктами, соблазнительно поблескивающими на солнце. Раздумывая, с чего начать, он взял круглую ягоду шайн муската и поднёс к губам Джэхёка. Младший послушно открыл рот, принимая угощение, точь-в-точь как птенец. Глядя, как брат сосредоточенно жуёт виноград, одаривая его той самой, своей особенной улыбкой, Джэха чувствовал странное удовлетворение — словно сам наелся досыта.
Джэха внимательно изучал лицо брата. Настроение у того вроде бы отличное… Идеальный момент, чтобы обсудить то, что нужно. Наколов на вилку кусочек превосходного, раннего арбуза, Джэха поднёс его к губам Джэхёка и как бы невзначай бросил:
— Знаешь, Джун сегодня приедет.
Бровь Джэхёка моментально поползла вверх. «Джун»? Сама мысль о том, что существует кто-то ещё, кого брат называет так ласково, вызывала жгучее раздражение. Близнецы уже давно не могли утаить друг от друга ни малейшей смены настроения. Джэхёк даже не пытался скрыть своё недовольство — его лицо красноречиво потемнело. Джэха, уловив эту реакцию, торопливо клюнул брата в щёку.
— У него даже похорон не было. Давай хоть немного пожалеем Джуна.
Джэха поспешно подцепил вилкой скользкий кусок манго и протянул брату. Но Джэхёк плотно сжал губы и отрицательно замотал головой. Джэха в недоумении поднёс вилку ближе к глазам. Вроде манго… Он перевёл вопросительный взгляд на брата.
Не прошло и трёх секунд, как Джэха понял намёк. Он положил кусок манго себе в рот, пару раз надкусил, а затем прижался губами к губам Джэхёка. И без того мягкая мякоть, измельчённая и смешанная со слюной, скользнула в чужой рот. Это было невероятно… невыносимо сладко. В этот момент Ли Джэхёк действительно почувствовал себя тем самым птенцом, которого кормит птица-мать.
Проглотив сладкую, нежную кашицу, переданную братом, Джэхёк медленно поднялся. Своей свободной, здоровой рукой он собственнически обхватил Джэха за затылок, нависая над ним. Губы старшего, влажные от липкого фруктового сока, призывно блестели. Не в силах сдержаться, Джэхёк снова наклонился и жадно, по-хищному вторгся в его рот. Язык двигался властно, собирая до последней капли остатки сладкого сока манго, таившиеся на нёбе Джэха.
— Мм-м! — Джэха издал тонкий, слегка раздражённый звук.
Услышав это, Джэхёк нехотя оторвался, смакуя послевкусие.
— Я ещё! Не договорил, — возмутился старший.
— И что мне делать с этим ублюдком… — процедил Джэхёк.
— Я ничего от тебя не требую. Просто не делай ничего. Этого будет достаточно.
Джэха не мог заставить себя сказать прямо: «Не убивай его». Он надеялся, что брат и так поймёт, о чём он просит. И чего именно боится.
— И что мне за это будет? — усмехнулся Джэхёк.
— Ты так говоришь, будто я когда-то отказывал тебе в том, чего ты хочешь.
«Мой брат ничего не понимает», — подумал Джэхёк, и его глаза потемнели. «Если бы я прямо сейчас озвучил всё, чего хочу на самом деле, Ли Джэха побледнел бы как полотно и сбежал без оглядки».
— Будем считать это устным контрактом: ты сделаешь всё, что я захочу, — подвёл итог Джэхёк.
— Я же только что об этом и сказал.
Не дав брату опомниться, Джэхёк закинул себе в рот здоровенный кусок манго и снова впился в губы Джэха. Он начал жевать фрукт прямо во время поцелуя. Кусок был слишком большим, Джэха не успевал глотать, и липкий сок потёк по его подбородку. Джэхёк действовал почти… бережно, тщательно пережёвывая мякоть и проталкивая её языком, следя, чтобы брат не подавился.
Желтый сок капнул на безупречно белую рубашку Джэха, оставляя яркое пятно.
Перепачкавшись в липком фруктовом соке, они смотрели друг на друга и глупо улыбались. Каждый видел в глазах напротив собственное отражение. Это глубокое, абсолютное обожание, более возвышенное, чем любые другие чувства в этом мире, не поддавалось определениям. Оно пробирало до дрожи, и они подтверждали его существование друг через друга. Джэхёк большим пальцем с нажимом провёл по губам Джэха. Нежная кожа липко приклеилась к его пальцу. После нескольких порций пережёванного манго сок, стекавший по подбородку, уже успел пропитать рубашку на груди Джэха.
— Мокро, — констатировал Джэхёк. — Садись сюда.
Он похлопал здоровой рукой по своему бедру. Джэха неуверенно огляделся по сторонам — запоздалое смущение, учитывая, что они только что целовались взасос прямо посреди сада.
Джэха сел на бедро брата, лицом к нему. Даже сквозь ткань брюк он почувствовал твёрдость напряжённой плоти младшего. Как только Джэха устроился удобнее, Джэхёк ловко, одну за другой, расстегнул пуговицы его рубашки. Джэха не проронил ни слова, покорно позволяя брату делать всё, что тот задумал. Джэхёк высунул язык и медленно, снизу вверх, слизнул сок с груди Джэха. На языке осталась приторная сладость.
— Пф-х, щекотно, — выдохнул Джэха.
Поначалу он лишь слегка выгибался и посмеивался от щекотки, но движения языка становились всё более густыми, откровенными, и вскоре по телу разлилось странное, тягучее возбуждение. Джэхёк, который до этого лишь легко и дразняще слизывал сок, теперь начал оставлять влажные поцелуи-метки на коже брата. Звуки этих поцелуев становились всё громче и непристойнее.
Он целовал кожу вокруг ареол, миллиметр за миллиметром. Но к самим соскам даже не притрагивался.
Это сводило с ума. Соски Джэха затвердели, призывно торча, но младший упорно их игнорировал. От горячего дыхания, обжигавшего кожу, чувствительность обострилась до предела. Ощущение было сродни щекотке, но куда более мучительное. Джэха едва сдерживал порыв впиться ногтями в собственную грудь, расцарапать её до крови, чтобы хоть немного заглушить это наваждение. Ему хотелось, чтобы пошлая, дразнящая ласка брата наконец-то добралась до самой чувствительной точки…
Не выдержав, Джэха вцепился в волосы Джэхёка и силой прижал его лицо к своей груди. Ареола и сосок смялись под напором чужих губ. Но этого было мало. Того, что он делал сам, было недостаточно.
«Почему всё ещё так щекотно… Я же сам прижимаю его, сам трусь об него, так почему…»
Джэха положил обе ладони себе на грудь, начиная ласкать себя сам. Сначала он лишь мягко потирал кожу, но этого было недостаточно. Ведомый неутолимым голодом, он сжимал пальцы всё сильнее — безжалостно щипал и выкручивал чувствительные горошины сосков.
Джэхёк не отрывал от брата пронзительного взгляда, жадно впитывая каждую деталь. Лицо старшего, искажённое откровенным возбуждением, покрылось лёгким румянцем. Он был потрясающе красив.
Хотелось вырвать этот момент из потока времени и запечатлеть навечно. В груди шевельнулась странная, иррациональная благодарность безликим родителям, породившим на свет столь совершенное создание. Казалось, одного лишь Ли Джэха было достаточно, чтобы искупить и с лихвой вознаградить все те жестокие, растоптанные в грязь годы.
Джэхёк перехватил руку брата. Он поднёс его подрагивающие пальцы к своим губам и щедро смочил их тягучей слюной. А затем этими же, насквозь влажными пальцами принялся медленно, круговыми движениями дразнить соски Джэха.
Скользкая влага обострила чувствительность до невыносимого предела. Джэха запрокинул голову, подставляя беззащитную шею, и выдохнул непристойно-тягучий стон.
По телу пробежала крупная дрожь. Это греховное тело всегда так честно, так покорно отзывалось на ласки младшего. Подушечки пальцев вычерчивали медленные круги — едва касаясь, балансируя на грани пытки. От этой непрекращающейся, дразнящей стимуляции соски старшего налились кровью и туго набухли. Они выглядели дьявольски аппетитно.
— Как мне это сделать? — вкрадчиво прошептал Джэхёк, обжигая кожу горячим дыханием.
Изнывая от нетерпения, Джэха отдёрнул руки от своей груди и мёртвой хваткой вцепился в затылок Джэхёка. Младшего тоже сжигал изнутри первобытный жар похоти. Грудь Джэха тяжело и рвано вздымалась от сбитого дыхания.
Старший посмотрел прямо в глаза брату. Ему захотелось без остатка броситься в этот бездонный, тёмный космос чужого взгляда, раствориться в нём навсегда. Он вдруг вспомнил, как отчаянно и непреклонно младший всегда бился за них, одержимый маниакальным желанием снова стать единым целым.
«Глядя на меня, ты, должно быть, каждую секунду чувствовал именно это, — подумал Джэха, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Это чувство… когда все внутренности плавятся от жажды».
— Разжуй и проглоти меня… — выдохнул Джэха. — Делай всё, что захочешь.
Услышав этот дерзкий, порочный приказ от близнеца, Джэхёк лучезарно улыбнулся. Именно этого ответа он и ждал. В этот миг жалкие остатки моральных терзаний, оседавшие между ними грязным осадком, растворились и исчезли без следа.
Его брат, его возлюбленный, наконец-то переродился.
Возбуждённые ещё в саду, они, держась за руки, забежали в ближайшее здание — главный дом поместья. И оказались в самой дальней комнате: бывшем кабинете их отца.
Джэха, на котором осталась лишь испачканная соком манго рубашка, уже висел на шее брата, обхватив его руками. Джэхёк вытащил здоровую руку из перевязи и крепко, уверенно поддерживал его за ягодицы.
За спинами близнецов возвышался массивный книжный шкаф, доверху забитый книгами, которые при жизни читал их отец. В детстве они были обязаны читать эти книги и наизусть отчитываться о прочитанном. Именно в этом кабинете они часами выслушивали нотации… и получали наказания. Джэха внезапно вспомнил то тошнотворное время.
— Меня… меня здесь часто наказывали.
Джэхёк, казалось, даже не слышал его голоса: он был слишком занят тем, что с жадным чавканьем вылизывал и посасывал нежную кожу на шее брата. Джэха зарылся пальцами в волосы младшего, который исступлённо терся лицом о его шею, и принялся медленно его поглаживать. «Успокойся. Никто меня не отнимет».
Джэхёк оторвался от его шеи и посмотрел брату в глаза. Его губы влажно блестели. С взглядом, пылающим животной страстью, он опустил руку и поспешно расстегнул пряжку ремня. Торопливо оттянул резинку белья, и вздыбленный член вырвался наружу, со звонким хлопком ударив Джэха по промежности.
— Ах, ты тоже меня наказываешь?
— Да… хён, тебя нужно немного наказать.
Джэхёк опустил голову, прицелился и щедро сплюнул слюну прямо на свой член. Когда они с братом сцеплялись в порыве похоти, невозможно было предсказать ни время, ни место. Именно поэтому лубрикант, который они специально купили, вечно пылился без дела — в нужный момент его никогда не оказывалось под рукой. «В следующий раз я обязательно трахну его с той смазкой, которую выбрал сам», — подумал Джэхёк и сплюнул ещё раз, собирая больше влаги.
И сразу же, без предупреждения, вдавил головку в узкое отверстие, медленно начиная проникновение. Джэха вздрагивал от возбуждения, но войти до конца с первого раза всё равно было слишком трудно. Джэхёк поднял голову и прижался лбом ко лбу старшего. Потёрся своим кончиком носа о точно такой же нос.
— Если бы отец смотрел на нас с того света, он бы в обморок упал.
— Страшно? Ты так сжимаешься, будто хочешь мне его откусить.
Словно пытаясь помочь брату расслабиться, Джэхёк начал мягко, неглубоко двигать бедрами. Влажный хлюпающий звук эхом разнёсся по кабинету. Пространство, всегда наполненное лишь гнетущей тишиной или громогласными криками отца, теперь заполнялось звуками их секса. Это вызывало непередаваемое, пьянящее чувство. Чувство абсолютно… тотально нарушенного табу.
— Тогда почему ты так сжимаешься внизу?
Толчки начали набирать скорость. Гладкие, влажные внутренние стенки судорожно сокращались, но всё равно жадно, с чавканьем заглатывали член. Словно нутро Джэха уже прекрасно знало, кто именно в него входит. Отвечая на ритмичные удары и скольжения, оно плотно обхватывало и массировало плоть Джэхёка.
— Меня возбуждает… ух…! То, что я делаю это с тобой… прямо здесь.
С ускорением темпа волна наслаждения поднялась от самых кончиков пальцев ног. Джэха непроизвольно поджал их. Он даже не замечал, как тяжело висеть в воздухе, просто цеплялся за шею брата и стонал. Запрокинув голову, он посмотрел на портрет отца, висевший на стене. Это была фотография, сделанная в день вручения Ордена «За промышленные заслуги».
Когда стоны Джэха стали громче, Джэхёк сменил позицию, прижав того спиной к книжному шкафу. Теперь портрет оказался прямо перед глазами младшего. Мысль о том, что Джэха возбудился, глядя на этого старого хрыча, вызвала глухую вспышку ревности. Джэхёк ударил бедрами с такой силой, что раздался глухой шлепок — грубо, на всю длину. Поскольку Джэха висел в воздухе, он не мог ни отстраниться, ни смягчить удар, принимая всю силу толчка на себя.
— Тш-ш… хён, даже на том свете услышат.
Джэхёк, не выходя из брата, подхватил его на руки и сделал несколько шагов к массивному столу. Сбросив одним махом всё, что на нём лежало, он усадил Джэха на край. Схватив старшего за лодыжки, он закинул его ноги себе на плечи, сгибая в коленях. Теперь было отчётливо видно, как тесно, без единого зазора, они соединены.
Джэхёк начал двигать бёдрами, медленно вколачиваясь внутрь. С каждым его проникновением низ живота Джэха заметно выпирал. Младшему показалось это настолько красивым, что он с силой надавил туда раскрытой ладонью. В ответ Джэха издал задыхающийся, надломленный стон. В нём даже слышались отголоски плача.
— Хён, нельзя плакать. К нам же гости едут. Смотри. Машина въезжает.
Джэхёк повернул монитор моноблока, который случайно сдвинул ранее, так, чтобы Джэха мог видеть экран. На трансляции с камер видеонаблюдения шлагбаум у главных ворот как раз поднимался. Джэхёк ухмыльнулся, словно это была забавная игра.
Лицо Джэха исказилось от паники. Что делать… нужно оттолкнуть его, нужно немедленно прекратить это безумие, привести себя в порядок и встретить гостя, так было бы правильно, но… Вопреки голосу разума, его тело, напротив, тянулось к Джэхёку, сгорая от нетерпения. Отбросив все мысли, он жаждал только этого мужчину, стоявшего прямо перед ним.
Увидев этот порыв, Джэхёк одной рукой перехватил оба запястья брата и прижал их к столу над его головой. Стенки внутри Джэха судорожно пульсировали, всасывая член. Чем быстрее становились толчки, тем сильнее и настойчивее нутро обхватывало плоть, словно отказываясь отпускать. Даже если Джэха не раскрывал его руками.
Джэха ещё шире развёл ноги, чтобы глубже принять в себя младшего. Близнецы, обезумев друг от друга, тяжело и рвано дышали.
Ощущение того, что его берут вот так, с прижатыми к столу руками, было пугающе, агрессивно приятным. Именно это… всегда возбуждало Джэха больше всего в их долгих, изматывающих соитиях. Этот грубый, первобытный стиль секса был ещё одной гранью Ли Джэхёка, которую невозможно было увидеть в обычной жизни.
Даже в процессе Джэха маниакально стремился видеть лицо брата. Несмотря на плывущее зрение, он силился не упустить из виду лицо, точь-в-точь похожее на его собственное. Его младший брат сейчас… откровенно веселился. Тяжело дыша от мощных толчков, он всё равно кривил губы в усмешке. Ситуация с незваным гостем, риск быть застигнутыми врасплох посторонними…
Нет, для Джэхёка это не имело значения. Джэха прекрасно понимал, что именно доставляет брату такое удовольствие: это его, Джэха, собственное смятение, когда разум вдребезги разбивается о первобытные инстинкты. Ли Джэхёка это всегда забавляло. Именно поэтому с самой их первой встречи он постоянно провоцировал его, бросая скрытые намёки, которые никто другой не мог бы понять.
Но Джэха больше не сомневался. Он скрестил лодыжки за спиной Джэхёка, намертво обхватив его за талию.
Обхватив Джэхёка ногами, он надавил пятками на его ягодицы, вынуждая толкаться ещё грубее, ещё глубже. Даже если прямо сейчас Вселенная рухнет, он хочет слиться с братом так тесно, чтобы стало непонятно, где заканчивается один и начинается другой. Тяжёлый стол из красного дерева с грохотом сдвинулся назад по полу. Кожа Джэха со звонким, влажным шлепком ударилась о кожу Джэхёка.
С тех пор как Джэхёк получил пулю в плечо, их секс какое-то время был осторожным, мягким и с минимумом движений. Возможно, поэтому в Джэха незаметно накопился такой дикий голод. Было так хорошо… когда в него вколачивались с такой глубокой, одержимой яростью. Он не мог позволить, чтобы чей-то чужой приход разрушил этот экстаз.
Поэтому Джэха приоткрыл рот. Точно так же, как когда-то это делал младший. Скоро он вберёт в себя сперму Джэхёка и снизу, но этого было мало. Поэтому…
Джэхёк резко остановил бешеный ритм толчков, с трудом подавляя готовый выплеснуться оргазм. Глядя на распутное лицо старшего, он едва не кончил прямо в него. Сделав долгий, судорожный выдох, Джэхёк втянул щёки, собирая во рту густую слюну. И тут же щедро, тяжёлыми каплями сплюнул её прямо в открытый рот.
С влажным стоном Джэха проглотил слюну, и Джэхёк тут же впился в его губы поцелуем. А затем начал медленно, мучительно долго вытягивать член, которым до этого с такой неистовой силой трамбовал нутро. Когда плоть младшего, до отказа заполнявшая его, начала плавно выскальзывать, Джэха крупно задрожал от обжигающего чувства пустоты.
Тук-тук. В дверь кабинета постучали.
Взгляд Джэха метнулся к двери. Сердце забилось о рёбра как сумасшедшее. Тут же раздался звук поворачивающейся ручки. Затем — металлический лязг: замок не поддался.
Джэха казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет изо рта. Слышали ли они то, что происходило внутри? Эти стоны, влажные шлепки плоти, скрежет тяжеленного стола по полу? Глупая надежда. Невозможно было не услышать. С широко распахнутыми, дрожащими глазами Джэха посмотрел на брата.
Джэхёк улыбался. Жутко. Это было жутко, но… Джэха до безумия обожал эту сторону своего брата. Поэтому он сжал бёдра вокруг его талии ещё сильнее.
— Ху-у, и в кого ты такой красивый?
Джэхёк поднял одну ногу Джэха и закинул её себе на здоровое плечо. Обхватив брата за икру, он начал осыпать её поцелуями, словно величайшую драгоценность. Поцеловав несколько раз, он высунул язык и провёл длинную, мокрую дорожку вверх по голени.
— М? Скажи мне. Как ни посмотрю, на этого старого хрыча ты совсем не похож.
В голове Джэха промелькнула галлюцинация: лицо их отца на фотографии с президентом искажается от гнева и омерзения. Джэха переплёл свои пальцы с пальцами Джэхёка, намертво вцепившимися в его таз. Тот, кто защищает и держит Ли Джэха, — это исключительно владелец этих рук.
— На тебя… я похож на тебя… ух…
— Ли Джэха, ты же знаешь? Что я… тебя…
Любовь? Джэхёк считал, что это блеклое слово не способно описать то, что он чувствует, поэтому не стал договаривать фразу. Решив, что действия красноречивее слов, он снова начал грубо, с силой вколачиваться. Словно доказывая всё телом, он проникал невыносимо глубоко.
«Смотри, вот мои чувства». Максимально подавшись тазом вперёд, он вошёл в собственную копию по самую яйца. Стол снова со скрежетом поехал по полу. Джэха вскрикнул, но Джэхёк накрыл его губы своими, заглушая крик. От ощущения такого глубокого проникновения после недолгой паузы Джэха вздрогнул, инстинктивно подавшись бёдрами навстречу. Влажный хлюпающий звук, казалось, исходил из самых глубин его живота. Джэхёк упорно, с маниакальной настойчивостью проталкивался всё глубже, упираясь в самый предел, заставляя старшего извиваться.
Джэхёк кончил около десяти минут назад.
Поскольку Джэха наотрез отказался встречать гостя в мятой, перепачканной соком манго рубашке, Джэхёк спустился в гостиную главного дома один. Перед ним стоял незнакомый человек, но Джэхёку было плевать. Одолеваемый послеоргазменной слабостью и всё ещё не остывшим возбуждением, он просто тяжело рухнул на диван.
Ли Джун, который поднялся, чтобы поприветствовать его, остался стоять с протянутой для рукопожатия рукой. Неловко сжав её в кулак, он опустился обратно на своё место, следуя примеру Джэхёка.
«Красавчик. Весь в отца», — лениво подумал Джэхёк. И именно поэтому Джун ему не нравился. Внешность, унаследованная от Ли Сокхо. Тот ублюдок был похож на холёного волка. И этот выродок тоже. То ли из-за недавней смерти отца, то ли по какой другой причине, но на нём был точно такой же безупречно чёрный костюм, как в день их с Джэха первой встречи.
В этом проклятом семействе всё было не так. Неизвестно, где и когда всё пошло наперекосяк, но это проклятие передавалось из поколения в поколение, не желая заканчиваться. Неужели этот парень напротив действительно не имеет никакого отношения к этой гнилой истории и является лишь «несчастным двоюродным братом», как его описывал Джэха? Глаза Джэхёка подозрительно сузились.
— Здравствуйте… Много о вас слышал. Хён-ним, — нарушил тишину Джун.
— Да, вы же мой старший брат. Я на три года младше. Обращайтесь ко мне неформально.
— У тебя что, своего дома нет? Зачем сюда припёрся?
Джэхёк спросил это так буднично, будто напрочь забыл, что это именно он сжёг дом Ли Сокхо дотла. Джун действительно лишился того, что называл «главным домом». Из-за обилия жидкости для розжига огонь распространился так быстро, что особняк выгорел почти полностью. А несколько убитых Джэхёком киллеров были мастерски оформлены как «слуги Ли Сокхо, трагически погибшие в огне». И всё это — безупречная работа Ли Джэха.
— Как видите… мне некуда идти, — Джун пожал плечами и развёл руками, всем своим видом показывая, что он здесь ни при чём.
Джэхёк категорически не хотел пускать посторонних в их с братом личное пространство. Джэха и так был пугливым и слишком заботился о том, что подумают другие. Если в доме появится этот лишний элемент… Совершенно очевидно, что они больше не смогут трахаться где попало.
— У тебя наверняка есть возможность снять отель. Да и родственники по материнской линии никуда не делись.
— Мы с Джэха-хёном всегда были очень близки, — мягко ответил Джун.
Бровь Джэхёка поползла вверх. «Джэха-хён»? Он тихо усмехнулся. Этот ублюдок начал действовать ему на нервы с первой же секунды. Обычно такие люди, от которых исходит подобная гнилая аура, сами подкидывают отличный повод для убийства, если просто немного подождать. Сделает ли этот парень то же самое? Похоже, чтобы они с Джэха могли жить долго и счастливо, в конце концов придётся вырезать всех ублюдков с этой фамилией до единого. Джэхёк нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику.
— Ну да, наверное. Меня же здесь не было.
— Мы вместе учились на Чеджу. И в компании я всегда работал только под руководством хёна. Мы всегда были вместе, не считая того короткого времени, когда я уезжал за границу, чтобы помочь отцу.
«К чему он клонит? Зачем так старательно перечисляет всё то время, что они провели с Ли Джэха, будто хвастается?» — Джэхёк глухо хмыкнул.
В обычных отношениях, наверное, имеет значение, сколько времени вы провели вместе. Но близнецы — это совсем другое.
— Вы, наверное, не знаете, хён-ним, но мы росли как родные братья, — добавил Джун.
Услышав это, Джэхёк не выдержал и искренне рассмеялся.
— Пф-х, а-а… извини. Просто это очень смешно.
«Родные братья». То, что было между ним и его братом, выходило далеко за рамки этого жалкого понятия. Они не просто делили одних родителей — изначально они были одним целым. И теперь это целое наконец-то воссоединилось. Не два, а один… Джэхёк раскрыл ладонь, разглядывая свои пальцы. Ему не хватало ощущения плоти, которую он сжимал всего несколько минут назад. Как брат содрогался всем телом и плакал, когда он вошёл в него по самый корень, упёршись в самый предел… Блядь. Низ живота снова сладко заныл.
«Ха-а… слишком, всхлип… глубоко… Джэхёк…»
«Я должен кончить как можно глубже. Чтобы вытекало медленнее».
«Если не хочешь, чтобы он увидел твои мокрые брюки, выпроваживай этого ублюдка поскорее».
Уголки губ Джэхёка медленно поползли вверх. Он кончил так глубоко, что, как бы брат ни тужился, пытаясь выдавить сперму, она не вытечет быстро. Какое охренительное чувство.
В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Джэха. Джун, до этого чинно сидевший на диване, вскочил как ошпаренный и бросился к Джэха с распростёртыми объятиями. Джэхёк молча наблюдал за этой сценой. Просто хотел посмотреть, как далеко зайдёт этот сопляк. И как много ему позволит Ли Джэха.
Джун налетел на Джэха так резко, словно собирался его повалить, отчего старший невольно скривился. Всего двадцать минут назад он занимался диким, необузданным сексом, поэтому у него болел не только низ живота, но и поясница, и спина. К тому же Джэхёк кончил в него невероятно глубоко… и неизвестно, когда всё это начнёт вытекать. «Даже когда он вредничает, он делает это так изощрённо».
«Я потом сам всё вычищу. Так что скажи ему, чтобы уёбывал побыстрее».
Пока признаков того, что сперма собирается вытекать, не было, но Джэха всё равно инстинктивно сжал пульсирующее, воспалённое отверстие. И попытался мягко, но настойчиво отстранить Джуна, который вцепился в него мертвой хваткой.
— Хё-он… мне правда… было так тяжело.
Джун посмотрел на Джэха глазами, полными слёз. Джэха неловко улыбнулся ему в ответ, а затем перевёл взгляд на Джэхёка, сидевшего позади. Младший подпёр подбородок рукой, опираясь на спинку дивана, и внимательно наблюдал за ними. И выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Джэха попытался поймать его взгляд, чтобы понять настроение.
В ответ Джэхёк беззвучно, одними губами, прошептал:
А затем поднял указательный палец и покачал им из стороны в сторону, словно маятником часов. Джэха почувствовал, как по спине пополз холодный пот. Свою грязную, бесстыдную, одержимую инстинктами сторону он готов показывать только брату-близнецу.
— Джун-а, поживи пока в главном доме. Пока не придёшь в себя.
Джэхёк нахмурился. Джэха просто хотел поскорее закончить этот разговор и сбежать, но младшему такой расклад явно не пришёлся по вкусу.
— И кто это решил? — холодно бросил Джэхёк.
«Джэхёк-а, пожалуйста. Если ты сейчас начнёшь, этот разговор затянется», — умоляюще посмотрел на него Джэха.
— Я теперь тоже хозяин Хёвонджэ, не так ли? — Джэхёк посмотрел на брата с опасным блеском в глазах.
— Хён-ним, надеюсь, вы меня поймёте, — подал голос Джун.
Он положил голову на плечо Джэха и посмотрел на Джэхёка. А затем, так, чтобы это видел только Джэхёк, приподнял уголок губ в издевательской ухмылке. Это было настолько жалко, что Джэхёк даже не знал, как реагировать. «Что этот ублюдок сейчас пытается со мной сделать?»
— Ладно. Делай, что хочешь. Джэха-хён, ты тоже не против?
Джэха округлил глаза, удивлённо глядя на брата. Он обращался к нему? Джэхёк ещё ни разу в жизни не называл его «Джэха-хён». С чего вдруг? Из-за того, что Джун так его назвал? Джэха непонимающе склонил голову набок.
Увидев это, Джэхёк криво усмехнулся, резко поднялся и в несколько широких шагов подошёл к ним.
— Что ж, тогда давайте выпьем. За нового члена семьи и в память о покойном дяде, — провозгласил Джэхёк.
Он закинул руки на плечи Джэха и Джуна и с силой потащил их за собой. Грубо усадив обоих на диван, он шаркнул домашними тапочками к стеклянному шкафчику. Достал оттуда дорогую бутылку виски и пару хрустальных стаканов, небрежно тряся бутылкой на ходу. Со стуком поставил стаканы перед братом и незваным гостем. И, не добавляя льда, щедро плеснул крепкий алкоголь до самых краев.
— Правда? Тогда, может, наш Джэха-хён выпьет за тебя?
Джэха едва заметно покачал головой, и Джэхёк со стуком, полным раздражения, опустил стакан на стол. Опять он из-за чего-то бесится. К этому моменту Джэха и сам начал закипать. Кто просил его сжигать чужой дом дотла? Из-за того, что Агентство взлетело на воздух, а Джэхёк валялся с пулевым ранением, разгребать все последствия пришлось именно ему…
Если не подыграть Джэхёку, неизвестно, когда и чем закончится этот цирк. Джэха выхватил стакан и залпом выпил виски.
Алкоголь был довольно крепким — в голове сразу зашумело. Джэха почти физически ощутил, как тепловатая, обжигающая жидкость скатилась по пищеводу в желудок. Во рту осталась горечь; он сильно поморщился и с силой прижал тыльную сторону ладони к губам.
— Джэха-хён, ты так легко пьёшь такую горечь… На, прополощи рот.
Джэхёк открыл бутылку минералки, стоявшую на столике в гостиной, и протянул брату. Джэха так хотел избавиться от горячего, горького привкуса во рту, что выхватил бутылку и начал жадно пить.
Сделав несколько глотков, Джэха вдруг ссутулился и резко опустил голову. В животе творилось что-то странное. Внутри всё заурчало и пришло в движение.
Его внутренности начали сокращаться, готовясь исторгнуть густую белесую жидкость, которой младший брат щедро залил его изнутри. Лицо Джэха побледнело, а на лбу выступила испарина.
— Хён, что с тобой? Где-то болит? — встревоженно спросил Джун, обнимая Джэха за плечи. — Ты вдруг так сильно вспотел… Тебе холодно?
На этом Джун не остановился — он скользнул рукой ниже по плечу Джэха и начал мягко поглаживать его предплечье. Потому что Ли Джэха якобы холодно? Джэхёк громко расхохотался. Разве такие поглаживания не считаются сексуальным домогательством? Сексуальное домогательство между родственниками. Ах да, этот ублюдок ведь им не родственник. Какого хрена он распускает руки, трогая чужого мужчину?
— С моим золотцем и правда… ни на секунду нельзя расслабляться.
Джэхёк резко поднялся и подошёл к брату. Джэха сидел, скрючившись и схватившись за живот, не в силах даже выпрямить спину. Он только мелко, прерывисто дышал. «Что ты наделал, Ли Джэхёк… Ты, сумасшедший ублюдок…» Джэха крепко стиснул зубы. Он заставил его выпить алкоголь и воду только ради того, чтобы увидеть эту картину. Опустившись на одно колено, Джэхёк заглянул ему в лицо, а Джэха пронзил его яростным взглядом.
— Не-ет… Я просто хотел, чтобы оно вышло побыст…
Джэха вскинул руку и зажал Джэхёку рот. Ему казалось, что жидкость, которую брат оставил внутри, вот-вот хлынет наружу. Его напряжённое тело крупно дрожало. Сделав глубокий вдох, Джэха обвил руками шею Джэхёка. И больше не сказал ни слова. Он знал: это именно то, чего добивался младший.
— Джэха-хён, тебе правда так плохо? Может, позвать доктора…
Джэхёк подхватил брата под ягодицы и поднял на руки. «Наш господин вице-председатель не должен терять лицо и протекать прямо перед своим двоюродным братом». Джэха, казалось, уже привыкший к тому, что младший брат таскает его на руках как ребёнка, прижался щекой к его плечу, уткнулся носом в шею и закрыл глаза. В конце концов, именно из-за того, что Ли Джэха вот так покорно протягивал руки и позволял себя обнимать… Джэхёк почувствовал, как его настроение стремительно улучшается.
А когда его настроение улучшалось, он и говорил вежливее. Вспомнив какой-то старый рекламный слоган, Джэхёк подумал, что «всё зависит от того, как ведёт себя Ли Джэха»… Он легко поцеловал брата куда-то в лицо и повернулся к Джуну.
— Мы пойдём к себе. У нас, близнецов, есть свои, особые обстоятельства.
— Отдыхай хорошенько, и сегодня не выходи из главного дома. Гости обычно не бродят по чужому дому где попало. Ты ведь это прекрасно знаешь, верно?
Оставшись в одиночестве в гостиной после ухода близнецов, Джун поднял руку и потёр лоб. Затем он подцепил пальцем узел галстука и слегка ослабил его. Выпустив длинный вздох, он словно только сейчас смог нормально вздохнуть.
Слухи о близнецах из семьи владельцев «Тэхён Групп», которые долетали даже за границу. Только что он убедился в их правдивости собственными глазами.