Дай мне клевер | Глава 63
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Ённок, сам того не осознавая, нервно сглотнул. Мун Гону оперся о стол своими изящными, по-настоящему аристократичными руками — руками учёного, не знавшими тяжёлого труда. Он подался вперёд, намеренно снизу вверх заглядывая Ённоку в лицо, и его голос зазвучал с обволакивающей, опасной уверенностью:
— Я тебе гарантирую. Никто на свете не сможет любить тебя так же сильно, как я.
Его взгляд… В глазах Мун Гону плескалось что-то тёмное, густое. Закипающая внутри страсть была настолько неприкрытой, что он и впрямь казался человеком, одержимым любовью. Ённок почувствовал, как по спине пробежал холодок. Выдержать этот гипнотический, подавляющий взгляд оказалось выше его сил. Бросив на столе недоеденное ореховое пирожное, он позорно сбежал к себе в комнату.
Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и тяжело задышал. Взглянув в зеркало, Ённок с ужасом обнаружил, что его лицо пылает от смущения так, словно он пробежал марафон.
«Нет. Меня полностью устраивает то, как всё обстоит сейчас».
Закрывшись в своей мастерской, Ённок с ожесточением орудовал наждачной бумагой. Последние несколько дней он только и делал, что мучительно размышлял, и наконец-то пришёл к окончательному выводу.
Случись это признание в самом начале, когда они только узнали о своих Метках, он бы согласился не раздумывая. Да что там, даже если бы он до сих пор страдал от мучительных кошмаров и умирал от тактильного голодания, он бы с радостью бросился в эти отношения.
Но сейчас всё изменилось. Ённок прекрасно ладил и с Ём Чхонхо, и даже с этим балбесом Чхве Хваном. Обмороки из-за нехватки прикосновений остались в прошлом, и, честно говоря, он никогда ещё не чувствовал себя так комфортно и спокойно, как сейчас. А значит, его решение было единственно верным.
«Мы просто трое соседей по дому. Соседи, которые иногда… ну, делятся тактильным контактом. И всё».
Пытаясь отогнать непрошеные мысли, он с силой тёр наждачкой деревянную фигурку, пока та не стала идеально гладкой. Резьба по дереву оказалась одним из немногих хобби, доступных человеку с трещиной в кости одной руки.
«А вот если бы… если бы директор Ём предложил мне встречаться?» — внезапно всплыло в голове.
Рука с наждачкой замерла. Сердце предательски ёкнуло. «Если бы мы с директором Ёмом начали встречаться… наверное, это было бы неплохо…» — мысль была настолько крамольной, что Ённок вздрогнул.
— Да нет же! — вслух возмутился он, пытаясь стряхнуть наваждение. — Я ни с кем не собираюсь встречаться!
И ровно в этот момент в дверь постучали. Точнее, стук и распахивание двери произошли практически одновременно. Ещё до того, как обернуться, Ённок прекрасно знал, кто этот незваный гость.
Чхве Хван замер на пороге, глупо моргая.
— …С кем это ты не собираешься встречаться? — пробормотал он с ошарашенным видом.
— Чего? Ты о чём вообще? Тебе послышалось. И научись уже стучать нормально, — не моргнув глазом соврал Ённок, с гордостью рассматривая отшлифованную деревянную фигурку, словно всё его внимание было поглощено только ею.
Хван с подозрением сощурился, но всё же буркнул в ответ:
— Это был не стук, а штурм с предупредительным сигналом.
Пропустив эту шпильку мимо ушей, Хван вальяжно прошествовал в комнату. Подойдя к верстаку, он с любопытством уставился на крошечную деревянную статуэтку, над которой так кропотливо трудился Ённок.
— Это что, свинья? Прикольно получилось.
— Это овца... — уныло протянул Ённок.
Ённок с тоской уставился на плод своих многодневных трудов. Видимо, в попытках усмирить внутреннее волнение, он так увлёкся шлифовкой, что стёр бедной овце всю текстуру шерсти, превратив её в лысого поросёнка. В глазах Хвана мелькнула паника, и он поспешно попытался исправить ситуацию:
— Н-ну, она всё равно очень милая! Прямо очаровательная овечка!
— Проехали, — вздохнул Ённок. — …Ты вообще зачем пришёл?
Хван надул губы и принялся бездумно перебирать инструменты Ённока, крутя в руках резец, словно это была самая интересная вещь на свете.
— А что, я могу заходить, только если есть какое-то дело? …Ну, не то чтобы дела совсем нет.
Он небрежно присел на край верстака, стряхивая с пальцев древесную пыль. Его длинные ноги, затянутые в дорогие брюки, небрежно вытянулись вперёд. У Хвана была поразительная способность: будучи прирождённым актёром с идеальными пропорциями, даже сидя на захламлённом верстаке в мастерской, он выглядел так, словно позировал для глянцевой обложки.
— Как твоя лодыжка? — поинтересовался он.
То ли растяжение оказалось не таким серьёзным, то ли ежедневные «тактильные сеансы» сделали своё дело, но спустя несколько дней отдыха отёк спал, а боль почти утихла. Лицо Хвана мгновенно просияло.
— Правда? Слушай, у меня сегодня вообще нет расписания, я совершенно свободен.
Он ослепительно улыбнулся, пуская в ход всё своё природное обаяние. Только сейчас Ённок заметил, что Хван был одет с иголочки, явно принарядившись для выхода в свет.
— Раз лодыжка не болит, пошли со мной потусим, а? Ну пожа-а-алуйста.
«Как же лень…» — подумал Ённок, но почему-то не смог отказать сразу. Отчасти из-за скребущего чувства вины за тот дорогущий спорткар, который он не так давно разбил. Да и, если подумать, на фестиваль цветения вишни, куда Хван так рвался, Ённок в итоге поехал с Мун Гону.
— В клуб не пойду, — предупредил Ённок.
— Эх, а я бы устроил тебе лучшую вечеринку в жизни... — разочарованно протянул Хван, но настаивать не стал и быстро сменил тактику. — Ладно! Тогда давай просто покатаемся, поедим чего-нибудь вкусного, шмотки тебе новые купим! Как тебе план?
Предложение звучало безобидно и даже заманчиво. Поскольку рука Ённока всё ещё была в гипсе, за руль сел Хван. Ённок немного нервничал, ожидая от него лихачества, но, к его удивлению, водил Хван плавно и уверенно. Было заметно, как он старается вести машину максимально осторожно, явно помня о недавних травмах пассажира.
Один из несомненных плюсов жизни фрилансера и… ну, по сути, безработного, заключался в том, что можно было наслаждаться свободой, когда весь остальной мир сидел в офисах. Они чудесно прокатились по живописным пригородам Сеула в самый разгар буднего дня, а затем пообедали в ресторане по рекомендации одного из знакомых Хвана — еда оказалась выше всяких похвал. Удивительно, но в отличие от Ём Чхонхо, с которым любой разговор превращался в испытание на прочность, с ровесником Хваном беседовать было легко и непринуждённо.
— Эй, слушай... — начал Хван, лениво ковыряя десерт. — Если честно, я ведь тебе ближе всех из нашей троицы, да?
Ённок, только что отправивший в рот ложку мороженого, замер. Так ли это? Ближе ли всех ему Чхве Хван? Если вспомнить директора Ёма… тут симпатия и близость были понятиями из разных вселенных. Да, к Ём Чхонхо он испытывал самую сильную симпатию, но назвать его «близким» или «комфортным» язык бы не повернулся. А вот с кем можно было не фильтровать каждое слово и вести себя совершенно свободно, так это точно с Хваном.
— Пожалуй, что так, — кивнул Ённок.
— Во-от! Я так и знал! Мы с тобой самые близкие! — Хван просиял, чуть ли не лопаясь от гордости, и самодовольно выпятил грудь.
Глядя на его искреннюю радость, Ённок подумал, что их и правда можно назвать друзьями.
«Хотя весь сегодняшний маршрут больше смахивает на свидание…» — пронеслось у него в голове.
Представить себя на свидании с Чхве Хваном было настолько нелепо, что Ённок тихо фыркнул. Но в следующее мгновение его глаза расширились от ужаса: из носа Хвана, прямо на белоснежную салфетку, упала густая красная капля.
В отличие от Ённока, который запаниковал бы, Хван отреагировал с пугающим спокойствием. Он привычным жестом зажал нос салфеткой и глухо прогнусавил:
— Опять откат... Давно мы не контактировали.
— Да почему ты не попросишь кого-нибудь из... — начал было Ённок, но осёкся.
Он вспомнил, что Хван до одури боится (или, скорее, на дух не переносит) Ём Чхонхо, а с Мун Гону у них в последнее время отношения и вовсе сошли на нет. И правда, когда они в последний раз прикасались друг к другу?
Поскольку они находились в отдельной VIP-кабинке, скрытой от посторонних глаз, Ённок, сочувственно цокнув языком, без тени сомнения накрыл ладонь Хвана своей. Ледяные пальцы актёра, страдающего от нарушения кровообращения из-за отката, мгновенно окутало спасительное тепло.
— Спасибо, — тихо, с непривычной для него застенчивостью произнёс Хван.
Жар, передающийся от их связи, не просто вернул ему цвет лица — его щёки и кончики ушей предательски вспыхнули. Заметив этот смущённый румянец, Ённок вдруг почувствовал неловкость и поспешил нарушить тишину:
— Брось, мы же друзья. Ради друга мне не жалко. Если нужно — просто скажи, я всегда рядом.
Но, как ни странно, слова Ённока не вызвали у Хвана радости. Наоборот, в его глазах мелькнуло разочарование. Ённок, мгновенно уловивший перемену настроения, мысленно отругал себя. Наверное, Хван вовсе не считал его другом, а Ённок тут распинается, ставя себя в дурацкое положение. Как стыдно-то.
Однако следующий ответ Хвана развеял все сомнения:
— Мне с тобой… ну, вот так сидеть, очень нравится. Так что давай и дальше будем тусить вместе, ладно?
Он озорно сморщил нос и широко улыбнулся. Эта абсолютно искренняя, светлая улыбка на его поразительно красивом лице обладала какой-то разрушительной силой. «Да уж, не зря он считается самым красивым из нашей четверки», — промелькнуло в голове Ённока, и он, смутившись собственных мыслей, сухо кашлянул. Из-за того, что одна рука была занята, а вторая в гипсе, его мороженое безнадежно таяло, но почему-то ему было совершенно всё равно.
— Ах да! Слушай, ты ведь тогда был абсолютно прав! — Ённок поспешил сменить тему, не в силах выносить повисшую в воздухе неловкость.
Хван, расцветший на глазах, словно политый цветок, непонимающе склонил голову:
— Ну, когда говорил про Мун Гону… что он просто ко мне клинья подбивает.
По возрасту Мун Гону был старше, но называть его неформальным «хёном» язык не поворачивался. Но и обращаться по должности, как к директору Ёму, называя его «господин научный сотрудник», было слишком странно и чужеродно. Как же его вообще называть? Пока Ённок ломал над этим голову, Хван взорвался возмущением:
— Что?! Серьёзно?! Этот гад всё-таки подкатывал к тебе?!
— Тише ты! Обалдел? Нас на улице услышат! — зашикал на него Ённок.
— Да плевать на улицу! Что он сделал?!
У Ённока всё равно не было друзей или близких, с кем он мог бы поделиться подобным, а людей, знающих о его специфическом положении, и того меньше. Решив, что скрывать бессмысленно, он вздохнул:
— Он предложил мне встречаться.
— Ха! Я так и знал! — Хван чуть ли не подпрыгнул на месте. — Я же говорил! Хитрый, двуличный змей! Вот же подлый ублюдок!
Хван завёлся с пол-оборота, осыпая Мун Гону проклятиями с таким жаром, словно тот нанёс ему личное оскорбление. Но внезапно он замер на полуслове. Его лицо напряглось, и он спросил с пугающей, неестественной серьёзностью:
— А что я мог ответить? Конечно же, отказал.
Хван шумно выдохнул, словно гора с плеч свалилась.
— Молодец. Всё правильно сделал. И дальше отказывай. Даже не думай с ним сходиться! Даже если бы вы начали встречаться, всё равно бы быстро разбежались. Ты хоть знаешь, сколько у этого типа было бывших? Не сосчитать!
Пока Хван продолжал поливать грязью своего бывшего, Ённок решил, что «тактильного сеанса» на сегодня достаточно, и аккуратно высвободил свою руку — уж очень хотелось доесть мороженое. Пальцы Хвана инстинктивно дернулись вслед, пытаясь удержать ускользающее тепло, но он промолчал.
Зачерпнув ложкой подтаявшее лакомство, Ённок спокойно произнёс:
— Ты прав. Поэтому я решил: в будущем я так и останусь одиночкой. Никаких отношений.