Сбеги, если сможешь| Глава 95
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
На мгновение Натаниэль замер, нахмурившись. Слова Крисси не складывались в его голове ни в одну логичную цепочку. О чём он вообще говорит? Пока он пытался осознать услышанное, Крисси обхватил голову руками, сжался в комок и начал истошно кричать. Казалось, он окончательно утратил связь с реальностью, провалившись в какой-то личный ад.
Глядя на то, как прокурор бьётся в конвульсиях, содрогаясь всем телом от невидимого ужаса, Натаниэль почувствовал замешательство, но быстро взял себя в руки. Сейчас важнее всего было его успокоить.
— Крисси, всё хорошо. Слышишь? Теперь всё в порядке...
Внезапно Натаниэля прошила странная мысль. Чего именно он сейчас боится? Неужели это помутнение рассудка? Или он всё ещё думает, что находится в той вонючей клетке, выставленный на потеху извращенцам...
Он тут же отбросил эту догадку. Взгляд Крисси, его жесты, эти отчаянные мольбы — всё это принадлежало не мужчине в подвале. Он был в другом месте, в ином времени.
— Крисси, — Натаниэль снова позвал его по имени, пытаясь пробиться сквозь пелену безумия.
Он читал досье на этого человека, знал сухие факты о его детстве. Но те пара строчек в отчёте, вероятно, не отражали и сотой доли той бездны, в которую сейчас рухнул Крисси. В бумажных отчётах никогда не пишут о том, какой шок испытывает ребёнок в момент, когда его мир рушится.
Когда он снова протянул руку и коснулся плеча мужчины, комнату залило мертвенным светом молнии, за которым последовал оглушительный раскат грома. Крисси вскрикнул и, резко вскинувшись, попытался броситься прочь, не разбирая дороги.
Натаниэль мгновенно перехватил его. Куда бы тот ни бежал, в таком состоянии он неизбежно покалечился бы. Силы были неравны — Натаниэль легко прижал его к себе, заключая в стальное кольцо объятий. Но Крисси начал сопротивляться с яростью загнанного зверя.
— Пусти! Пусти меня, мразь! Сволочь, отпусти! — орал он, срывая голос.
Крисси, изрыгая проклятия, впился зубами в предплечье Натаниэля. Тот лишь плотнее сжал челюсти и зажмурился от резкой боли, но хватку не ослабил.
— Не хочу... пусти... мама, мама... — внезапно ярость сменилась надрывными рыданиями. — Мамочка...
Отчаянные попытки вырваться становились всё слабее. Вскоре он, окончательно обессилев, обмяк в руках Натаниэля, теряя сознание.
В тихом пригороде, возле небольшого уютного домика, росло лаймовое дерево. Оно никогда не давало плодов, но для маленького Крисси это было идеальное место — он мог часами качаться на качелях или забираться повыше, чтобы подсмотреть за птичьими гнёздами. Его мать, Иллиана, обычно сидела в гостиной за вязанием или домашними делами, время от времени бросая нежный взгляд в окно на сына, который гонялся за белками.
Отец возвращался домой редко — раз в неделю, а то и в десять дней, ссылаясь на важную работу. В такие дни мать с самого утра была сама не своя от радостного волнения — она вычищала дом до блеска и пекла любимый ореховый пирог мужа. Когда аромат выпечки заполнял все комнаты, она наносила изящный макияж и надевала своё самое красивое платье.
Отец был альфой. Гораздо позже Крисси понял, что его визиты почти всегда совпадали с циклами течки матери. Возможно, поэтому в дни его приезда её феромоны пахли так сладко и густо, будто она хотела прокричать о своём счастье всему миру. Маленький Крисси, вдыхая этот аромат, тоже чувствовал прилив беспричинного восторга и весь день не отходил от окна, дожидаясь появления знакомой машины.
Отец всегда появлялся в лучах заходящего солнца, и руки его были заняты подарками. Один — для матери, один — для сына. Крисси обычно доставались огромные нарядные коробки, а матери — совсем крошечные. Странно, но она никогда не показывала ему, что внутри. Однажды, когда любопытный Крисси спросил об этом, мать густо покраснела, а отец с загадочной ухмылкой ответил:
— Это игрушки для взрослых, малыш.
Тогда Крисси это объяснение устроило. Он и представить не мог, насколько отвратительными окажутся эти «игрушки», когда ему самому придётся с ними познакомиться.
Тем не менее со стороны они казались образцовой семьёй. Мать обожала отца до безумия, Крисси она любила больше жизни и была готова на всё, чтобы сохранить этот хрупкий рай.
«Не надо было этого делать», — горько шептал голос в сознании Крисси. — «Оно того не стоило, мама».
Если бы она любила его хоть чуточку меньше... Может быть, тогда в её сердце закралось бы подозрение? Она могла бы спросить себя, почему муж приходит только тогда, когда её тело жаждет альфу. Могла бы хоть раз возмутиться тем подаркам, что он приносил для их постели.
Впрочем, она не была виновата. Она просто любила. Наверное, всё дело в том, что она была омегой, а он — альфой. Феромоны затуманивали разум, лишая возможности мыслить трезво. Значит, виноват отец. Если бы альфы обладали хоть каплей ответственности, если бы они руководствовались разумом, а не инстинктами, ничего бы не случилось.
«Тогда бы и я не родился, и все были бы счастливы».
— На прошлой неделе я была на свадьбе Майерсов.
Как и всегда, мать суетилась вокруг отца, который заглянул к ним после долгого отсутствия. Она поставила перед ним тарелку с самым сочным стейком и, присев рядом, начала непринуждённую беседу:
— Невеста была просто чудо как хороша. Она флористка, сама занималась всем оформлением и букетами. Все были в таком восторге от её вкуса! Говорят, она набирает группу для обучения, и все дамы просто помешались на этой затее. Я тоже подумываю записаться, ты как на это смотришь?
Отец, не отрываясь от еды, безразлично бросил:
— Делай что хочешь. Это всё, что есть на ужин?
Иллиана, глядя на стол, где кроме стейка были лишь хлеб и простой картофельный салат, заставила себя улыбнуться:
— Я испекла ореховый пирог. Он в духовке, чтобы не остыл. Попробуешь после ужина.
Он ничего не ответил, продолжая методично уничтожать мясо. На самом деле их стол давно стал скудным. Когда отца не было, они с Крисси чаще всего обходились жидким мясным рагу или просто макали хлеб в суп. Мальчик ждал приезда отца ещё и потому, что тот привозил деньги, на которые можно было купить что-то стоящее или выпросить новую игрушку.
Со временем отец стал появляться всё реже. Участились дни, когда матери приходилось глушить течку таблетками, терпя боль и одиночество. Только после случившегося Крисси узнал причину. Всё началось в тот день, когда мать впервые заговорила с ним о свадьбе.
— Ты, сука плешивая, неужели думала, что я позволю тебе разрушить мою жизнь?!
Крисси резко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух. Сознание вернулось, но реальность всё ещё казалась зыбкой и непонятной.
Сквозь пелену перед глазами он смутно видел высокий светлый потолок. Понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение и осознать, что это не то место, где он потерял сознание.
Он попытался пошевелиться и с ужасом обнаружил, что одна его рука привязана к изголовью кровати. Мягкий шелковый галстук бережно обхватывал запястье, не давая ему двигаться. Вид этой путы вызвал у Крисси мгновенный приступ тошноты и ярости.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошёл виновник этого безобразия. Натаниэль Миллер, шагнувший из смежной комнаты, на мгновение замер, встретившись взглядом с Крисси, который сидел на кровати, нелепо перекосившись из-за привязанной руки.
— Тебе так нравится связывать людей по любому поводу? Это твоё фетиш? — прошипел Крисси, сверля его ненавидящим взглядом.
К его удивлению, Натаниэль не выдал своей обычной реакции. Он не рассмеялся в ответ, не скривил губы в издевательской ухмылке. Просто молча смотрел на него, и в этом взгляде было нечто странное.
— ...Наконец-то ты пришёл в себя, — негромко произнёс он, скорее обращаясь к самому себе, и устало откинул волосы со лба.
Крисси опешил. Но это было не всё. Натаниэль подошёл к кровати и без лишних слов развязал узел на галстуке, освобождая его руку. В этот миг Крисси заметил, что лицо Миллера выглядит непривычно осунувшимся и измождённым.
«Что, чёрт возьми, происходит?»
Глава 96→