Сбеги, если сможешь| Глава 96
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Странное чувство дезориентации окутало его, окончательно размывая границы между явью и болезненным видением. Крисси лежал неподвижно, глядя в пустоту перед собой, и чувствовал, как мир постепенно теряет чёткость, превращаясь в мутное пятно.
«Если я усну, этот человек снова может меня связать», — пронеслась в голове вялая мысль.
Крисси слабо усмехнулся своим страхам. Какая теперь разница? Усталость свинцовым грузом тянула на дно, вытесняя все остальные чувства. Ему просто хотелось покоя. Тело ныло, а разум молил о передышке, и это желание перевешивало любой страх перед будущим.
Натаниэль молча стоял в тени, наблюдая, как веки Крисси тяжелеют, а дыхание становится глубоким. Прошло совсем немного времени, прежде чем спящий начал беспокойно метаться по подушке. Натаниэль по едва заметному движению бровей и участившемуся пульсу на шее понял, что Крисси снова провалился в бездну своих кошмаров.
— Почему ты запрещаешь мне работать? Это всего лишь несколько часов в день!
Голос матери, полный отчаянной мольбы, эхом разносился по маленькому дому. Обычно Иллиана никогда не жаловалась — она слишком дорожила любовью мужа и боялась вызвать его гнев хотя бы тенью недовольства. Но когда визиты отца стали совсем редкими, а денег на самое необходимое перестало хватать, у неё не осталось выбора. Она втайне нашла работу в городке, но стоило отцу, не появлявшемуся два месяца, узнать об этом, как разразился скандал.
— Работа? Ты хоть понимаешь, что несёшь? Я разве не велел тебе сидеть дома и заниматься ребёнком? Вместо этого ты собралась шляться по городу и сплетничать с местными бабами?
— Это не так! — Иллиана пыталась достучаться до него, её голос дрожал от напряжения. — Все женщины в округе работают, чтобы прокормить семьи. Я даже чашки чая с ними не выпила! Я знала, что тебе это не понравится, поэтому вела себя максимально осторожно.
Она устало прижала ладонь ко лбу и добавила тише:
— Но почему, почему я не могу помочь семье? Нам не на что жить. Ты не присылал денег два месяца, а когда приехал — привёз вдвое меньше обычного...
Отец взревел, и в ту же секунду его кулак с грохотом врезался в стену. Дерево жалобно треснуло, и в перегородке появилась уродливая дыра.
Крисси, забившийся за диван, замер, боясь даже вздохнуть. Он сжался в комок, чувствуя, как от яростных феромонов отца воздух становится густым и горьким.
Мать, бледная как полотно, в ужасе прижала ладони к губам. Она никогда не видела его таким — первобытная, неконтролируемая агрессия альфы парализовала её волю.
Заметив её тихую покорность, отец начал постепенно остывать. Он тяжело выдохнул и, широко расставив руки, шагнул к ней. Иллиана инстинктивно попятилась, но он крепко перехватил её, прижимая к себе и покровительственно похлопывая по спине.
— Просто нужно быть экономнее. Мои доходы сейчас упали, ты должна войти в положение. Я ведь стараюсь ради вас. Я работаю на износ, поэтому и не могу часто навещать тебя.
Мать не проронила ни слова. Она напоминала пойманного в капкан кролика, который даже не пытается вырваться, а лишь мелко дрожит всем телом. Маленький Крисси смотрел на неё из своего укрытия, и сердце его обливалось кровью от собственного бессилия.
— Ну всё, хватит этих разговоров. У тебя кожа горит. Начался цикл, верно? Пойдём наверх, устроим по-настоящему жаркое примирение.
Настроение отца мгновенно сменилось на игривое. Он легко подхватил мать и закинул её на плечо, словно мешок с мукой. Иллиана коротко вскрикнула, когда его ладонь с силой опустилась на её ягодицу. Он громко рассмеялся и ударил снова. В тот короткий миг, когда их взгляды встретились, Крисси показалось, что он увидел в глазах матери слёзы, но она тут же отвернулась. Отец, насвистывая, скрылся в спальне и с грохотом захлопнул дверь. В ту ночь из-за стены ещё долго доносились всхлипы и сдавленные стоны, и Крисси до самого рассвета не мог сомкнуть глаз.
На следующее утро всё было как обычно. Мать встала вовремя и готовила завтрак. Когда Крисси, протирая заспанные глаза, спустился вниз, он замер на мгновение, глядя на её спину. Она, как всегда, жарила яичницу, но в её движениях сквозило нечто надломленное. Почувствовав присутствие сына, она обернулась.
Её улыбка была привычно нежной. Утро ничем не отличалось от сотен прерыдущих. Крисси кивнул и быстро юркнул за стол. Перед ним появилась тарелка с хлопьями и стакан молока, а в центре стола — блюдо с поджаристыми сосисками. Вскоре послышались тяжёлые шаги, и по лестнице спустился отец.
Он подошёл к жене со спины и, что-то прошептав ей на ухо, грубо сжал её бёдра. Мать на секунду замерла, метнув короткий взгляд на сына. В тот момент Крисси был слишком мал, чтобы понять значение этого выражения лица — смеси жгучего стыда и невыносимого унижения. Он лишь почувствовал, что ей очень неуютно.
— Садись, всё уже готово, — она мягко высвободилась из его объятий и засуетилась у плиты.
Отец с довольным видом сел напротив Крисси. Теперь он снова выглядел как любящий глава семейства.
— Ешь давай, не пролей молоко.
Крисси ощущал странное напряжение, витавшее в воздухе, и поэтому просто уткнулся в свою тарелку. Это было странное утро — внешне идеальное, но внутри пронизанное невидимыми лезвиями. Мать присела на край стула, разламывая кусок чёрствого хлеба, и негромко произнесла:
Отец даже не поднял головы, продолжая методично резать сосиску. Это решение казалось ему настолько естественным, что не требовало даже кивка. Тогда Иллиана осторожно накрыла его руку своей ладонью и прошептала, глядя ему прямо в глаза:
— Мой следующий цикл через три недели.
Только тогда он замер и посмотрел на неё. В её взгляде было столько мольбы, что это граничило с одержимостью.
— Мне не нужны лишние деньги, просто... просто приезжай домой. Умоляю. Не оставляй меня одну в эти дни.
Она медленно провела кончиками пальцев по тыльной стороне его кисти. Губы отца тронула ленивая ухмылка.
Он высвободил руку и опустил её под стол. Мать вздрогнула, а он, продолжая скалиться, добавил тихим грязным шёпотом:
Иллиана резко отпрянула, испуганно проверяя, не услышал ли это Крисси, и силой оттолкнула его руку. Она вскочила, бросилась к раковине и замерла, тяжело дыша и опираясь на столешницу. Отец лишь хмыкнул и как ни в чём не бывало продолжил завтрак.
— Тогда до встречи через три недели.
Словно и не было вчерашней ярости. Он запечатлел поцелуй на щеке сына, коснулся губ жены и вышел к машине. Крисси и мать стояли на пороге, провожая взглядом удаляющийся автомобиль. Когда пыль на дороге осела, Иллиана наконец заговорила:
— Не волнуйся, Крисси. У мамы есть план.
Мальчик поднял голову, но мать всё так же смотрела в пустоту, туда, где скрылась машина.
— Что за план, мам? — осторожно спросил он.
Она перевела на него взгляд и мягко улыбнулась. Погладив сына по волосам, она взяла его за руку и повела обратно в дом.
— Что хочешь на ужин? Может, панкейки?
Крисси мгновенно забыл о своих страхах и радостно закричал:
Сироп у них закончился ещё месяц назад, но мать ответила уверенно:
— Конечно. И с сиропом, и с мороженым.
— Ух ты! С мороженым?! Прямо по-настоящему? Папа дал много денег? Честно-честно?!
Мальчик прыгал от восторга, не замечая, что за этой щедростью скрывается стальная решимость матери. Он не знал, что она и не думала бросать работу. Он не знал, что она решила больше ни в чём не отказывать сыну, чего бы ей это ни стоило.
Так прошли три недели обманчивого мира.