Ученик за рулём | Глава 8. Участок въезда в тоннель
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Икхён зажмурился и с такой же жадностью ответил на поцелуй. Чуть наклонил голову, плотнее приник к губам Ёнсу, углубляя его. Как и два дня назад, в их движениях не осталось ни осторожности, ни сдержанности: они сплетались языками, грубо сминая губы друг друга.
Горячая ладонь скользнула под футболку и легла ему на спину. Икхён вздрогнул, выдохнув короткий стон прямо в чужой рот. От прикосновения по позвоночнику — к затылку и дальше, до самой макушки — прокатилась мощная дрожь. Тело без остатка затопило возбуждение.
Не выдержав, Икхён оторвался от чужих губ и запрокинул голову, с каждым тяжёлым выдохом выпуская новый стон. Под настойчивыми ласками он беспокойно заёрзал.
Большая теплая ладонь Ёнсу свободно скользила под одеждой, оглаживая спину.
Одной рукой Икхён вцепился ему в плечо, другой обвил шею. Ёнсу протиснулся между его раздвинутых ног и прижался вплотную. Повиснув на нём всем телом, Икхён медленно опрокинулся на спину. Задравшаяся футболка обнажила грудь.
— Знаешь, а мне ведь до жути любопытно было, — низким голосом протянул Ёнсу, целуя Икхёна в щеку.
Тот лежал, зажмурившись до цветных пятен перед глазами, и тяжело дышал, содрогаясь всем телом.
— Ч-что именно? Чего… вам там было любопытно?
— Каков Икон-сси без одежды.
Ладонь Ёнсу сжала его грудь, тут же разжалась и заскользила по разгорячённой коже. Пальцы блуждали по спине, бокам, пояснице и животу, то возвращаясь к груди, то спускаясь ниже. Эти большие, красивые руки сминали, поглаживали и дразнили его тело, не оставляя в покое ни на секунду. От каждого нового прикосновения Икхёна пробирала сладкая дрожь.
— Я аж извёлся — так не терпелось посмотреть.
Одним движением Ёнсу стянул с него футболку. Едва ткань соскользнула с поднятых рук, Икхён тут же потянулся к застёжке брюк, но его торопливые пальцы перехватили и отвели в сторону. Мгновение — пуговица уже оказалась расстёгнута, а брюки вместе с бельём стянуты вниз.
— Бля-я-я… Охуеть, — хрипло выдохнул Ёнсу, плотно обхватывая ладонью уже твердый от возбуждения член. — Что, Икон-сси, в этот раз всё-таки встал?
Даже сквозь сбивчивое дыхание в его голосе отчётливо слышалась усмешка.
— Надо же, а член у тебя такой же красивый, как и лицо. И торчит-то как целеустремлённо — прямо как танк прёт напролом.
Это был самый вежливый эквивалент фразы «завали пасть», на который Икхён сейчас был способен. Подавшись навстречу, он толкнулся членом в сжатую вокруг него ладонь..
«Как этот человек умудряется нести такую чушь даже сейчас? Что с ним, блядь, не так?»
— Ну чего ты опять такой самуджок — чисто по-деловому, а? — Ёнсу придвинулся вплотную, опаляя кожу горячим шёпотом, и в следующую секунду жадно впился губами в его грудь.
Он лизал и посасывал соски Икхёна, время от времени прихватывая их зубами, а ладонь ни на миг не прекращала скользить по члену. Икхён впивался пальцами ему в спину, содрогаясь и беспомощно постанывая от удовольствия. Чужие губы, язык и зубы блуждали по телу, и каждое новое прикосновение высекало под кожей россыпь искр, раз за разом прошивая током.
— Презервативы… есть? — спросил Ёнсу, отрываясь от его груди и припадая к шее.
Снизу раздался металлический лязг ремня, щелчок пуговицы и характерный звук расстегивающейся ширинки.
— Нет, — выдохнул Икхён. — Просто… сделайте это. Трахните меня.
— Блядь, ты меня просто доведешь.
Брюки и бельё, всё ещё болтавшиеся на лодыжках, в одно мгновение полетели на пол, а ноги Икхёна следом взметнулись вверх. Стоило слюне скользнуть между ягодицами, как он дёрнулся всем телом. К самому входу прижалась горячая твёрдая головка. В горле разом пересохло, и Икхён принялся судорожно сглатывать вязкую слюну.
— Точно уверен? — Головка настойчиво давила на узкое кольцо мышц, мокрая от новой порции слюны. — Учти, Икон-сси, если я завёл мотор, задней передачи уже не будет.
Резким толчком член Ёнсу вошёл внутрь. Икхён захлебнулся собственным криком, крепко стиснул зубы и резко отвернул голову.
— Никакой задней… понял? Да? — хрипло выдыхал Ёнсу, толчок за толчком проникая всё глубже.
Икхён зажмурился так сильно, что под веками вспыхнули белые зигзаги, и мог лишь часто кивать.
«Что за хуйню он опять несёт?»
И всё же перед глазами невольно возникла картина: ключ поворачивается в замке зажигания, а рычаг коробки передач переключается в положение «Drive». Всё это было настолько нелепо, что его едва не разобрал смех.
— Ух-х… блядь, — глухо выдохнул Ёнсу, с силой упираясь ладонью в пол рядом с ним.
Следом из его груди вырвался низкий стон — точно такой же, какой Икхён уже слышал, когда тот сосал мочку его уха. Только теперь в этом звуке не осталось ни капли привычной расслабленной самоуверенности. Лишь окончательная потеря контроля и нетерпение.
Похоже, Чан Ёнсу стонал так всякий раз, когда что-нибудь оказывалось плотно зажато: мочка уха — между его напряжёнными губами или член — в тесном входе, в который тот сейчас с трудом проталкивался.
А затем стон вдруг размножился, расщепившись на несколько голосов разных тональностей. Мужчин становилось больше. Один грубо вколачивал в Икхёна член. Второй упирался руками в пол рядом. Третий оглаживал покрывшееся испариной тело. Четвёртый мял грудь, безжалостно щипал соски и тут же влажно обсасывал их…
С каждым новым движением рук Ёнсу Икхён всё упорнее убеждал себя, что к нему прикасается уже другой человек. Дыхание сбивалось, становилось рваным. В темноте под сомкнутыми веками он сплетался с целой безликой толпой мужчин. Жар. Оглушительный шум. Казалось, вокруг столпилось с десяток автомобилей, и каждый из них ревел мотором на холостом ходу.
«Задней передачи нет»… Что за чушь? Задняя передача есть всегда. Путей к отступлению полно. Можно развернуться. Свернуть налево или направо. В конце концов, просто сдать назад.
«Когда сдаёшь назад, включаются фонари заднего хода — белые, с лёгким лимонным оттенком. При движении задним ходом тяга автомобиля увеличивается, поэтому нужно соблюдать осторожность. При парковке задним ходом не следует прижимать шины вплотную к парковочному барьеру. А ещё…»
Тело Икхёна безвольно сотрясалось от грубых толчков, а с губ срывались стоны, больше похожие на судорожные всхлипы. Казалось, глубоко внутри него спрятана кнопка клаксона, и член Ёнсу с каждым движением методично на неё нажимает.
Короткий резкий толчок — и из горла вырывался такой же рваный звук. Глубокий, до самого основания — и следом тянулся долгий вибрирующий стон.
С каждым сигналом — коротким или протяжным — мучительная жажда понемногу утолялась. Забившие дорогу впереди машины, заслышав гудки, одна за другой послушно разъезжались в стороны. Дорога становилась всё шире, а автомобиль Икхёна, мчавшийся точно по центру, набирал скорость.
Вскоре трасса окончательно опустела. На прямой, уходящей в бесконечность, остался только он.
Шоссе абсолютной эйфории.
Стрелка спидометра ползла всё выше: 130, 140… Икхён нёсся на запредельной скорости, но почему тогда его уши овевал такой мягкий и нежный ветер? И как этот лёгкий бриз умудрялся проникать под самую кожу, наполняя каждую клеточку тела сладкой истомой?
— Икон… сси, мне кончить? Я уже, ха-а… на пределе…
Хриплый шепот у самого уха словно вдавил педаль газа Икхёна в пол. Стрелка внутреннего спидометра взлетела до максимальной отметки.
— Внутрь… кончайте, ха… Пожалуйста, кончайте внутрь…
Отчаянно задыхаясь, Икхён еще крепче обвил руками его шею.
Ёнсу глухо стонал, с каждым новым толчком вгоняя член всё глубже. Закрыв глаза ладонью, Икхён содрогнулся в мощном оргазме. Из горла вырвался сорванный вскрик.
Их сплетённые тела ещё некоторое время судорожно вздрагивали. Толчки постепенно становились всё медленнее, а затем прекратились совсем.
Комнату накрыла тишина. Икхён лежал неподвижно и с поразительной отчётливостью ощущал, как по венам пульсирует горячая кровь.
Она безостановочно неслась по ровным магистралям — от кончиков пальцев до самой макушки. Ни единого затора. Лишь идеальное покрытие, ровный ход и упоительное чувство скорости. Тело пылало, переполненное абсолютным удовлетворением.
Ёнсу будто собирался отстраниться, но вместо этого опустился ниже и уткнулся лицом прямо ему в живот. От неожиданности Икхёна снова резко передёрнуло.
Тот принялся слизывать капли спермы, разбрызганные по животу и груди, шумно втягивая их губами. Икхён стиснул зубы и беспокойно заизвивался под ним.
Скопившаяся внутри сперма густой струйкой стекала между ягодиц.
Вскоре у самого уха снова стало жарко. Ёнсу покусывал ушную раковину, посасывал мочку и беспорядочно осыпал поцелуями то висок, то линию челюсти. Воздух пропитался терпким запахом семени, смешавшимся с ядерным парфюмом.
Икхён, до этого безвольно лежавший и лишь слабо вздрагивавший, вдруг распахнул глаза и резко сел.
— Ой-ё, — выдавил Ёнсу, завалившись на бок прямо на пол.
Икхён посмотрел в сторону гостиной. Бури, который до этого сидел, втиснув свою тушку в маленькую коробку под диваном, на месте не оказалось.
— Чего такое? — не понял Ёнсу.
Икхён молча обвел взглядом комнату и вскоре обнаружил пушистый зад Бури, торчащий из домика-кактуса.
На мгновение он почувствовал облегчение, но тут же снова нахмурился. Кто знает, что именно и в каких подробностях успел увидеть кот? А даже если он отворачивался, то звуки-то слышал во всей красе. Тем более, у кошек феноменальный слух.
Устроить тут такое, когда прямо за спиной сидит Бури… Похоже, он и правда окончательно рехнулся. И всё из-за какого-то проклятого стояка.
«Блядь, как животное в течке, честное слово…»
Проглотив ругательство, Икхён вцепился в собственные волосы, а затем бессильно опустил руки.
— О, глянь. Забрался-таки, — усмехнулся Ёнсу, указывая на кота. Разумеется, он и понятия не имел, что творится в голове у Икхёна. — Сразу видно — парень сечет, что к чему. Знает толк в хороших вещах.
Икхён уставился на Ёнсу. Тот сидел вполоборота и непринужденно лыбился, хотя брюки вместе с трусами всё еще болтались у него на лодыжках. Поверх черного джемпера, щедро усыпанного кошачьей шерстью, небрежно свисала массивная золотая цепь. Лицо раскраснелось, несколько влажных прядей упали на лоб. Наполовину опавший член, блестящий от смазки, тоже мерно покачивался в такт движениям.
Трусы оказались черными плавками с отчетливым логотипом Calvin Klein на резинке. И почему-то, стоило Икхёну их увидеть, как в голове пронеслась абсолютно непрошеная мысль:
«Я так и знал, что он носит именно такие».
«Угораздило же… с этим типом…»
Испытывая дикое смятение, Икхён тяжело вздохнул и опустил голову.
— Бури-и! Бури? Приве-е-ет, — Ёнсу вытягивал шею, заглядывая в домик, и махал рукой. Судя по всему, с его ракурса морда кота была отлично видна.
Икхён торопливо сгреб с пола свою разбросанную одежду. Осторожно поднявшись, он бросил взгляд на накрытый стол, и лишь в этот момент до него дошло — вообще-то они собирались поужинать.
Точно. Он просто рехнулся.
Ускользнув в ванную, Икхён кое-как обтерся и поспешно оделся. Сама мысль о том, что сейчас придется сидеть за одним столом с Ёнсу и есть, глядя друг на друга, казалась изощренной пыткой.
«Нет, всё нормально. Сегодня ведь последний раз».
Икхён ухватился за эту мысль как за единственный луч света во мраке. У него больше не будет повода встречаться с Ёнсу. Нужно перетерпеть только сегодняшний день. Только этот ужин.
«Уж с этим-то я справлюсь, верно? От силы час. Да. Час я выдержу».
Выйдя из ванной, Икхён обнаружил, что Ёнсу так и сидит на полу, расслабленно откинувшись назад и опираясь на руки. Он не отрывал взгляда от гостиной, с явным самодовольством любуясь возведенным им «лесом из кактусов» и отдыхающим там Бури.
— Если вам нужна ванная… можете воспользоваться, — ровным тоном произнес Икхён, изо всех сил стараясь не смотреть на всё еще выставленное напоказ мужское достоинство гостя.
Повернув голову, Ёнсу с легкой ухмылкой какое-то время разглядывал Икхёна снизу вверх. Затем скосил глаза на свой пах и небрежно отер низ живота.
Вместо ответа Икхён взял со стола пачку и протянул ему.
— О, погоди, это же я тебе их подогнал?
— Я ж их покупал, чтобы ты после секса в тачке ими вытирался, а в итоге сам же ими и пользуюсь? Прикол.
Ёнсу хрипло рассмеялся, но Икхён демонстративно отвернулся, переведя взгляд на стол.
— Еда, должно быть, уже остыла. Простите.
— Точняк, Икон-сси же наготовил!
«И чем я, блядь, занимался, вместо того чтобы просто поесть? Зачем я это сделал? Где был мой мозг?»
Взяв одну из двух тарелок с супом — порцию Ёнсу, — Икхён сунул ее в микроволновку и нажал на старт. На него внезапно навалилась чудовищная усталость.
— Да ладно тебе! Я и остывшее без проблем сожру, Икон-сси.
Кое-как обтеревшись, Ёнсу встал, натянул штаны и вразвалочку подошел к столу.
— Ого, кимпок! — восхитился он.
— Не уверен, придется ли вам по вкусу, — сухо отозвался Икхён, жестом предлагая ему сесть.
— Обижаешь! Разве может такая красота быть невкусной
Ёнсу плюхнулся на стул и, приглаживая растрепанные волосы, с интересом уставился на тарелки.
— Это всё тоже Икон-сси сам приготовил?
Икхён достал из пискнувшей микроволновки тарелку с супом и поставил перед Ёнсу.
— Мне показалось, что он остыл, поэтому подогрел.
— О, спасибо. С удовольствием поем.
Сев за стол, Икхён взял ложку и, ничего не подозревая, поднял взгляд — прямо на Ёнсу. Тот смотрел на него сквозь поднимавшийся над горячим супом пар, и на его губах играла донельзя довольная улыбка. Икхён слегка нахмурился и отвёл глаза, но почти сразу взглянул на него снова.
— Ну, то, чем мы занимались.
Икхён плотно сжал губы и с огромным трудом заставил себя расслабить лицо. Боже, как же он устал — и ведь знал, ну знал же, что подобного разговора не избежать. Теперь стало абсолютно очевидно: этот их «последний» совместный ужин будет тянуться мучительно долго, неважно, займет он десять минут или десять часов.
— Хотя, судя по всему, тебе прямо очень зашло.
— Нет, просто я не… не очень люблю обсуждать подобные вещи.
— Приятного аппетита, — Икхён указал кивком на тарелку гостя и принялся за свою порцию.
К счастью, Ёнсу тоже приступил к еде.
— Ого, вкуснотища. Да тут у нас, оказывается, лучший ресторан кимпока. Кимчи сам квасил?
— Ну, ты же его резал, значит, добавил теплоту своих рук. Считай, что почти сам приготовил.
«Надо быстро доесть и выпроводить его».
«Или поесть первому, сказать, что пойду мыть посуду, и сбежать, чтобы с ним не сидеть?»
— Знаешь, я постоянно открываю что-то новое, — вдруг снова заговорил Ёнсу.
— Я про тебя, Икон-сси. Когда ты там, в комнате, просто попросил меня трахнуть тебя, у меня аж крышу снесло. И про то, чтобы я кончил внутрь, тоже. Когда человек, от которого вообще не ждешь подобных слов, вдруг выдает такое — это просто с ума сводит.
Икхён с огромным трудом протолкнул рис сквозь вставший в горле ком.
— Хотя, знаешь, я еще тогда догадался, когда ты внезапно схватил меня за ухо и начал сосать. Понял, что в тебе скрывается чертовски горячая сторона.
Ёнсу самодовольно хохотнул.
— Всё, что ты говорил, звучало так круто и сексуально, а вот я облажался. Скажи же? Надо было хотя бы о том, что я кончаю, сообщить как-то покрасивее.
Зачем вообще сообщать об этом «покрасивее», существует ли в природе такой способ, и даже если существует — Икхёну было абсолютно плевать. С этими мыслями он лишь обреченного зажевал еду.
— Может, придумаем какой-нибудь стоп-сигнал?
— Чтобы я предупреждал тебя перед тем, как кончить.
«Блядь, да делай ты что хочешь».
Чтобы не ляпнуть это вслух, Икхён набил полный рот риса.
— Что бы ты хотел от меня услышать?
Икхён притворился, что невероятно увлечен процессом жевания.
— Есть какое-нибудь любимое словечко? Может, возьмем его?
Но Ёнсу был дотошен. Еду рано или поздно пришлось проглотить, так что рот опустел, и Икхён коротко покачал головой.
— Мне кажется, это вам решать, господин инструктор.
— Так это же сигнал, который я буду использовать с тобой, Икон-сси. Значит, и советоваться должен с тобой.
Икхён, который как раз собирался отправить в рот очередную ложку, замер и поднял взгляд. Ёнсу, слегка нахмурив брови, увлеченно дул на дымящийся суп и шумно его хлебал.
Казалось, Ёнсу усиленно о чем-то размышлял в процессе жевания, а затем снова посмотрел Икхёну прямо в глаза.
— Сказать «пуск» — как-то слишком прямолинейно, да?
Массивная золотая цепь, свисающая поверх черного джемпера, невыносимо мозолила глаза и бесила до зубовного скрежета.
— «Отправление»… звучит совсем не сексуально. «Поехали»? Тоже как-то не очень. У тебя нет никаких идей?
Икхён отложил ложку и отпил немного воды. В ожидании ответа Ёнсу продолжал мерно жевать, неотрывно глядя на него. В конце концов, Икхён все же отпустил стакан, на секунду закусил губу, а затем заговорил:
— Поскольку со мной вы этого больше делать не будете… думаю, вам стоит обсудить это с тем, с кем вы будете спать в будущем.
Ёнсу проглотил еду, всё это время не сводя глаз с лица напротив. Чтобы показать всю твердость своих намерений, Икхён не отвел взгляд и посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты сейчас про секс? Что мы с тобой больше не будем спать?
Разумеется, не только секс — уроки вождения тоже закончатся, и они вообще больше никогда не увидятся. Но Икхён решил, что нет нужды вываливать всё это прямо сейчас, поэтому просто кивнул:
Ёнсу слегка поморщился и усмехнулся:
Икхён открыл рот, но тут же его закрыл. Он едва не брякнул, что дело вовсе не в том, что секс с Ёнсу был плохим, но вовремя осекся. Зачем в такой ситуации что-то прояснять и оправдываться? К чему усложнять, если можно просто согласиться, что секс был отстойным, и на этом легко и быстро закончить всё это недоразумение?
— А я-то думал, тебе дико понравилось. Ты что, притворялся?
Ёнсу удивленно вскинул брови и тут же свел их на переносице.
— П-просто… привычка такая.
— То есть ты ничего не чувствуешь, но просто разыгрываешь такой спектакль? Настолько реалистично?
«Да чего он опять допытывается со своими расспросами, блядь? Нет бы просто решить, что секс был так себе, и замять эту тему».
— Нет, в любом случае, с вами, господин инструктор, я этим больше заниматься не буду. Просто до этого… ну, поддался атмосфере, так уж вышло…
— Хочешь попробовать еще раз, но уже как надо?
— Чего? Э-э? Нет. Нет. Я вообще не об этом. Я говорю, с меня хватит.
— Вообще-то, я еще ни от кого не слышал, что я плох в постели.
Из груди Икхёна всё-таки вырвался тяжелый вздох.
— Значит, сегодня вы услышали это впервые. Давайте на этом и закончим.
Ёнсу театрально приложил руку к груди и разразился недоверчивым смехом.
— Ты серьезно не хочешь больше со мной спать, потому что я облажался?
— Ох, да. Мы с вами совершенно не совместимы. Всё было ужасно. Поэтому — больше никогда.
— Икон-сси. А ну иди сюда. Повернись спиной.
Ёнсу поднялся и широким шагом направился к нему. Ножки стула заскрежетали по полу — Икхён резко отшатнулся назад и в панике вскочил на ноги.
— Говорю же, сейчас поласкаю тебя как следует. Задирай одежду.
Пятясь назад, Икхён принялся отбиваться от бесцеремонно тянущихся к нему рук.
— Да давай просто переиграем всё по-нормальному!
— Нет, я сказал, что не буду! Нельзя же вести себя вот так!
К счастью, Ёнсу остановился. Коротко хмыкнув, он скрестил руки на груди, задумчиво уставился куда-то в район груди Икхёна, а затем всё же вернулся на свое место. Икхён так и остался стоять, вжавшись спиной в стену и сканируя его подозрительным взглядом.
— Садись, Икон-сси. Виноват.
Небрежно махнув рукой, Ёнсу преспокойно продолжил есть. Икхён протяжно выдохнул, подтянул отброшенный стул обратно к столу и сел.
— И всё-таки, как ни крути, на спектакль это было совсем не похоже.
Икхён смирился с неизбежным.
— Как по мне, ты притворялся вовсе не тогда. Ты притворяешься прямо сейчас.
— У тебя есть какая-то причина ломать комедию. Ради этого ты даже выдумал чушь, будто я плох в постели.
На самом деле Ёнсу всё выдумал сам: Икхён даже не заикался о том, будто поводом для отказа послужил «плохой секс». Но стоило этой мысли однажды засесть в чужой голове, как тот вцепился в неё мёртвой хваткой. Спорить, разубеждать и тратить силы было откровенно лень, поэтому Икхён предпочёл ничего не объяснять и молча продолжил жевать.
— Ты же просто стесняешься, да?
От этого абсурда Икхён едва не прыснул со смеху. Плотно сжав губы, чтобы сдержаться, он без всякой нужды потер пальцем под носом.
— Ну чего тут стесняться? Всё нормально, Икон-сси.
— Со мной можешь не напрягаться. Я из тех людей, с кем легко обсуждать даже такие пикантные темы.
— Я же сказал, я не стесняюсь.
— Так ты правда больше не будешь со мной спать?
«До чего же жалко он за это цепляется».
Икхён замер, так и не проглотив кусок, и медленно поднял взгляд. Ёнсу оставался верен все таким же невозмутимым, и лишь у самых губ таился легкий намек на улыбку.
Икхён несколько секунд внимательно изучал его лицо.
— Потому что мне было хорошо.
Икхён слегка прикусил внутреннюю часть щеки, опустил глаза, а затем снова посмотрел на мужчину напротив.
— Но хорошо было только вам одному.
— Не только мне, и ты это знаешь.
Ёнсу подался вперед, нагло заглядывая ему в лицо, и самодовольно рассмеялся. Его лицо было не так уж и близко, но Икхён все же отклонился назад.
— Почему вы вообще не слушаете, что вам говорят?
— Я-то слушаю. И даже то, что ты пытаешься скрыть между строк, слышу просто отлично.
— Вы, кажется, даже на секунду не допускаете мысли, что можете ошибаться.
Продолжая ухмыляться, Ёнсу уверенно покачал головой.
— В этом конкретном случае моя интуиция меня не подводит.
«И откуда в нем только берется эта самоуверенность?»
Хотя всё началось импульсивно, и секс выдался скомканным и поспешным, Икхёну действительно было хорошо. И он действительно это скрывал. Бесило то, что он даже не мог с чистой совестью высмеять «интуицию» Ёнсу или уверенно заявить, что тот несет полнейший бред.
И еще бесило, что он не мог как следует осадить типа, который таскал на шее дурацкую золотую цепь, выливал на себя литры ядерного парфюма и сейчас с таким непрошибаемым упрямством гнул свою линию.
Но то, что секс с Ёнсу оказался… хорош. Как это вообще стало «фактом»?
Оглядываясь назад, Икхён вдруг понял, насколько всё это странно. Да, в процессе он зажмуривался и воображал вокруг себя толпу мужиков, но в реальности-то его трахал один-единственный Ёнсу. Впервые в жизни он переспал с кем-то один на один. И, как ни парадоксально, этот факт не вызывал ни малейшего отторжения.
Всю свою жизнь он избегал парного секса ровно по одной причине: панически боялся, что между ним и партнером возникнет хоть какая-то привязанность. По крайней мере, изначально дело было именно в этом. Ради этого он бросался в омут анонимных групповых оргий, сбегал, снова возвращался — и в итоге привык к такому ритму.
А что же теперь? Что он чувствует сейчас, после секса с одним-единственным человеком?
Ни дружеской симпатии, ни трепета, ни привязанности. К Ёнсу он не испытывал ни капли положительных эмоций.
Ни одно из тех чувств, возникновения которых он так смертельно боялся, не шевельнулось в душе. Абсолютно ничего. И это при том, что они с Ёнсу виделись уже несколько раз, проводили время вместе и даже затрагивали глубоко личные темы!
«Неужели я всё это время переживал зря? Что групповуха, что секс один на один — это ведь в любом случае просто одноразовая интрижка. Переспал — и разбежались. С какой стати после одного раза к человеку вдруг должна возникнуть привязанность? Чего я, черт возьми, так боялся?»
Это стало неожиданным поворотным моментом, перевернувшим его мышление. Как бы там ни было, сегодня их с Ёнсу последняя встреча: ни видеться, ни спать они больше не будут. Но теперь Икхён осознал, что в будущем ему вовсе не обязательно искать исключительно групповухи. Ведь те, кто ищет партнера на одну ночь — неважно, для парного или группового секса, — мыслят одинаково. Они приходят за сексом, а не за тем, чтобы завести друзей или романтические отношения.
— Икон-сси со мной согласен, да? — голос Ёнсу вырвал его из раздумий.
Икхён моргнул и снова встретился с ним взглядом.
До чего же назойливый тип. Странный человек. То ли его эго раздуто до небес, то ли самооценка пробила дно, и он просто из кожи вон лезет, чтобы этого не показать.
— Ну… допустим. Можно и так сказать.
Небрежно кивнув, Икхён с удвоенным усердием набросился на остатки еды. Какая разница? Они больше никогда не увидятся, так пусть думает себе всё, что его душеньке угодно.
— Доедим и повторим? На этот раз по-нормальному.
— Да ты просто стесняешься?
Ёнсу усмехнулся, поднял тарелку и шумно допил остатки бульона через край.
Осознание того, что этот мучительный ужин наконец-то близится к концу, принесло Икхёну легкое облегчение.
«С завтрашнего дня начинаю жестко тренироваться в вождении. Выложусь на полную, лишь бы больше никогда в жизни не видеть этого типа. Я смогу сам. Уж как-нибудь и один справлюсь».
И всё же, сквозь эту внутреннюю браваду предательски просачивался червячок сомнения. А можно ли ему вообще выезжать на дорогу в одиночку, управляя этой тяжеленной металлической махиной?
«Нет. Я смогу. Смогу, черт возьми».
Стиснув зубы, Икхён старательно прожевал и проглотил эти сомнения вместе с едой.
Как только Ёнсу опустил пустую тарелку на стол, Икхён тут же отложил ложку.
— От души поел, Икон-сси. Готовишь ты просто отпадно.
Икхён кивком указал на стакан с водой, предлагая допить, а сам поспешно встал, ушел в спальню и вынес оттуда пальто Ёнсу прямо на вешалке.
— Я сейчас почищу его от шерсти. Это займет минуту.
Оглядевшись, Икхён пристроил вешалку на ручку холодильника и принялся торопливо орудовать липким роликом, собирая ворсинки.
— Да забей, не парься, — донеслось сзади.
Услышав подозрительное звяканье посуды, Икхён резко обернулся. Ёнсу убирал со стола.
— Эй, нет, оставьте! Я сам всё уберу.
— Да ладно тебе, я помою посуду перед уходом.
Икхён подскочил, выхватил у него из рук тарелки и вернул их на стол. Внутри шевельнулась неловкость за свою резкость, но, безжалостно подавив её, Икхён схватил Ёнсу за рукав и потащил подальше от кухни.
На черной ткани всё еще виднелись кошачьи волоски, но Икхён, наплевав на это, сдернул пальто с вешалки и буквально всучил его Ёнсу в руки.
— Простите. Я и так вас слишком надолго задержал.
— Не-а. Не Икон-сси меня задержал, это я сам добровольно остался, — усмехнулся Ёнсу.
Перекинув пальто через руку, он позволил вытолкать себя в прихожую. Но даже сейчас не забыл обернуться и помахать коту.
— Бури, хён уходит! До следующей недели!
Икхён бросил быстрый взгляд на гостиную: кот всё так же неподвижно сидел в своем домике-кактусе и молча наблюдал за ними.
«Какая еще, к черту, следующая неделя? Прощай навсегда».
От этой мысли внутри внезапно кольнуло чувство вины. Ёнсу ведь железобетонно уверен, что снова увидится с Бури.
— Не забывай, это Ёнсу-хён тебе купил! — продолжал вещать от порога тот. — А братик Ёнсу — это кто? Это я-а!
«Нет. Что за чушь?» — одернул себя Икхён.
С какой стати Ёнсу было «на самом деле» привязываться к Бури? Сколько раз он его вообще видел? То, что он постоянно спрашивал, как там кот, покупал ему лакомства и прочую ерунду — не более чем обычная вежливость. Плюс его специфическая потребность тешить собственное эго, разбрасываясь деньгами. Вот и всё.
Так что незачем чувствовать себя виноватым. Ёнсу совершенно точно выкинет кота по имени Бури из головы уже на следующий день.
«Господин инструктор, пока вы были в отпуске, я немного попрактиковался сам, и, кажется, мне больше не нужны уроки. Огромное вам спасибо за всё это время. Вы очень много для меня сделали. Я никогда не забуду то, чему вы меня научили, и буду всегда помнить об этом за рулем. Берегите себя и водите аккуратно. Мне было неловко оттого, что я учился у вас бесплатно, поэтому приготовил небольшой подарок. Пожалуйста, примите его, пусть он вас не обременяет. И еще раз — спасибо».
И еще подарочный сертификат на бензин номиналом в 200 тысяч вон.
Наблюдая за тем, как Ёнсу обувается, Икхён мысленно, с холодным спокойствием формулировал текст сообщения, которое планировал отправить ему на следующей неделе вместе с подарком.
Каким бы раздражающим ни был этот человек, водить он всё-таки научил его на совесть. Благодаря Ёнсу он побывал в местах, куда ни за что не сунулся бы один, и набрался ценного опыта. И дельных советов наслушался. В будущем, когда он останется на дороге один, всё это здорово пригодится.
Если посмотреть на это под таким углом, то даже совместный ужин, казавшийся изощренной пыткой, был не такой уж плохой идеей. Пусть это и не изысканные блюда, но он хотя бы накормил его напоследок.
«Верно. Я злился по пустякам. А ведь он и правда мне очень помог».
— Отличный был ужин, — сказал Ёнсу. Обувшись, он повернулся к Икхёну и принялся натягивать пальто.
— Еда была самой обычной, но всё равно — на здоровье, — формально ответил Икхён.
— О да. Я сегодня знатно тут полакомился.
Ёнсу характерно причмокнул губами и рассмеялся. Стоило Икхёну это увидеть, как раздражение, которое, казалось бы, уже вышло за дверь, развернулось на пятках и уверенно шагнуло обратно.
«Ни единого шанса не дает подумать о нем хорошо...»
Икхён с кислой миной поклонился и потянулся к ручке входной двери. Но Ёнсу, слегка подавшись вперед, вклинился между ним и дверью. Икхён замер, лишь вскинув на него глаза.
— Икон-сси. Не пососешь мне ухо на прощание?
Глаз Икхёна нервно задергался.
— А то засос только на одном ухе, как-то несимметрично получается, — пояснил Ёнсу, поворачивая голову то влево, то вправо и демонстрируя мочки.
Проследив взглядом за поочередно мелькающими перед глазами ушами, Икхён снова посмотрел Ёнсу в глаза.
— Впрочем, если хочешь, Икон-сси, можешь еще раз обсосать левое, чтобы след остался поярче. Какое выбираешь?
Ёнсу склонился ближе и выжидающе посмотрел на Икхёна в ожидании ответа.
Икхён же молча буравил его взглядом. Он посмотрел в эти смеющиеся глаза, а затем перевел взгляд на покрасневшую левую мочку, потом на правую.
— Тебе больше нравится то, которое ты уже сосал? — Ёнсу повернул голову, подставляя левое ухо, и придвинулся ближе.
Расстояние сократилось почти до предела: мочка уха Ёнсу оказалась прямо перед лицом. Вместе с чужим теплом накатила душная волна парфюма — не просто ударила по рецепторам, а пропитала воздух и осела где-то глубоко в легких. Втягивая этот резкий аромат, Икхён неотрывно смотрел на две крошечные точки — следы от старых проколов. Затем вскинул руку, обхватил пальцами чужой подбородок и настойчиво повернул в сторону. Ёнсу поддался, без тени сопротивления подставив взгляду правое ухо.
Стоило Икхёну податься вперед и мягко коснуться губами его уха, как Ёнсу едва заметно дрогнул. На языке осел терпкий след чужого парфюма. Подавшись навстречу, Ёнсу прижался к нему вплотную и вжад пальцами плечи Икхёна.
Тот в ответ перехватил его руки и прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Медленно скользя языком по горячей коже, он с упоением нащупывал две крохотные, едва заметные вмятинки.
И как его вообще угораздило так пристраститься к этой странной слабости? Икхён понятия не имел, но отрицать очевидное было глупо — происходящее приносило чертовски острое удовольствие. Податливая, упругая и нежная плоть. Всего лишь маленький кусочек кожи, лишенный всякого практического смысла, но когда-то давно проколотый насквозь и навсегда сохранивший память о старом пирсинге.
«Будет ли мне так же хорошо, если я буду сосать ухо кому-то другому?»
Задаваясь этим вопросом, Икхён влажно сминал губами мочку Ёнсу. Стоило слегка прикусить её, как тот тихо застонал. Снова этот звук. Звук, который совершенно не вязался с его привычным, расслабленно-вальяжным образом. Звук потери контроля. Звук обнаженной жажды.
Внутри Икхёна словно с ревом завелся мотор, пустив по телу мелкую вибрацию. Ожило и забормотало радио, из печки ударило горячим воздухом, вспыхнули фары, а дыхание сбилось, вырываясь из груди тяжело и прерывисто, точно клубы выхлопных газов. В крови пульсировало нестерпимое желание вдавить педаль в пол и сорваться на свободную трассу. Оставить всё позади и лететь вперед, только вперед.
А затем — резкий красный свет светофора.
Икхён заставил себя открыть глаза. Взгляд с трудом сфокусировался на стене прихожей и затылке Ёнсу. Сделав над собой колоссальное усилие, Икхён оторвался от его уха и отступил на шаг.
Ёнсу выпрямился, потирая покрасневшую мочку. На его губах снова играла легкая улыбка.
— Мог бы и дальше сосать, я не против.
Икхён молча смотрел на него, прислонившись спиной к стене.
— Ну что, теперь симметрия? — спросил Ёнсу, вновь демонстрируя обе стороны лица.
— А я тебя тоже кое-где погрыз.
Ёнсу коротко дернул подбородком, указывая на торс Икхёна. Тот машинально опустил взгляд. Учитывая, как неистово Ёнсу обсасывал его тело, там наверняка осталась парочка ярких следов.
— Правда, они смешались с теми, что уже были, так что хрен разберешь, где теперь мои.
Взгляд Ёнсу скользнул по его шее, а следом легла и рука. Поглаживая нежную кожу четырьмя пальцами, большим он мягко надавил на подбородок, заставляя повернуть голову
«Он что, и шею мне успел засосать?» — пытаясь восстановить в памяти события недавнего безумия, Икхён бессмысленно уставился в угол входной двери.
— Ты часто таким занимаешься? — вдруг спросил Ёнсу.
Пальцы Ёнсу, скользившие по шее, плавно переместились выше, нежно поглаживая линию челюсти и мочку уха. Остро ощущая собственное тело — словно автомобиль с заведенным мотором, — Икхён еще сильнее вжался лопатками в холодную стену.
— А постоянный партнер для секса?
Ёнсу убрал руку. Икхён какое-то время стоял неподвижно, а затем всё же повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.
Икхён всмотрелся в лицо мужчины напротив, а затем опустил взгляд на его массивную золотую цепь.
— Встречаться и трахаться, когда приспичит.
На Икхёна внезапно накатил дикий порыв: прямо здесь и сейчас спустить штаны с бельем и развернуться, подставив задницу. И не только — хотелось сорвать с себя всю одежду без остатка. Хотелось, чтобы губы и язык этого мужчины безжалостно издевались над его телом.
Тело ощущалось как ревущий на холостом ходу автомобиль. Машина, которая яростно газует, но стоит на месте.
«Говорят, долго стоять на холостом ходу вредно для двигателя. Может, пора уже сорваться с места и поехать?»
Икхён стиснул челюсти. Это незнакомое желание сорваться и гнать вперед, не разбирая дороги, пугало.
Но ведь нельзя жать на газ, не имея конечной точки маршрута. Если ты понятия не имеешь, куда едешь, то какую дорогу выберешь и как вообще туда доберешься?
— Если сейчас сложно ответить, подумай и скажи позже, Икон-сси, — сказал Ёнсу, отступая к двери. — До следующей недели.
Коротко махнув рукой на прощание, он вышел.
Икхён ещё некоторое время не двигался, прижавшись спиной к холодной стене. Затем медленно побрёл вглубь квартиры.
Ему только что предложили стать секс-партнёром. То, о чём прежде он слышал лишь краем уха, внезапно ворвалось в собственную жизнь.
Но ведь они переспали всего один раз! Да и то совершенно спонтанно — просто потеряли голову, слепо поддались моменту и безумно трахнулись прямо на полу возле кухни. Как после такого вообще можно было предлагать заниматься сексом регулярно? Икхён не понимал.
Нахмурившись, он рассеянно скользнул взглядом по груде коробок и целлофана, сиротливо сваленной в углу гостиной, добрёл до дивана и без сил опустился на него.
«Ну да, допустим, секс был хорош. Но тогда можно просто… продолжать заниматься сексом. С кем угодно. Почему ему приспичило трахаться именно со мной? И зачем вообще понадобился постоянный партнёр?»
«Даже если в первый раз всё было круто, где гарантия, что во второй получится так же? А если выйдет полная лажа? Что тогда — неловко свести всё на нет после предложения стать секс-партнёрами? Какая стыдоба. Не проще ли с самого начала ничего не повторять?»
И тут среди беспокойных мыслей всплыла одна, от которой Икхён нахмурился ещё сильнее.
«Только не говорите мне… что я ему нравлюсь? Может, это он так завуалированно предложил встречаться? Да ну. Бред. Быть того не может».
Он ожесточённо замотал головой, пытаясь физически вытряхнуть из неё эту абсурдную догадку.
Такому предположению просто неоткуда было взяться. Ёнсу слишком мало его знал, чтобы успеть проникнуться романтической симпатией. Да даже если он каким-то образом успел разглядеть истинное лицо, с какой стати ему влюбляться в кого-то вроде Икхёна? В угрюмого, занудного, консервативного, скучного, неуклюжего в общении и социально неадаптированного типа, который временами бывал откровенно груб. Кому вообще сдалось такое сокровище?
К тому же Икхён уже достаточно хорошо знал характер Ёнсую Появись у того настоящие чувства, он бы давно заявил о них прямо в лоб, без всяких экивоков.
Значит, за его словами не скрывалось никакого второго дна. Он предложил ровно то, что озвучил: стать партнёрами для секса. Ни больше ни меньше.
Но почему для этого ему понадобился именно Икхён, всё равно не укладывалось в голове.
Он снова перебрал все догадки по кругу, но так и не приблизился к ответу. В конце концов бессмысленность этих размышлений разозлила окончательно.
«И чего я вообще так гружусь из-за такой ерунды? Допустим, разберусь в его мотивах — и что мне это даст? Наверное, у него просто давно никого не было. Ляпнул не подумав и уже забыл. А соглашусь я или нет — ему вообще все равно».
С тяжёлым вздохом Икхён откинулся на спинку дивана, почти распластавшись по нему.
Какими бы ни были истинные намерения Ёнсу, становиться его «секс-партнёром» Икхён, разумеется, не собирался. Он ведь планировал разорвать даже их сугубо профессиональные отношения инструктора и ученика — о каком, к чёрту, партнёрстве вообще могла идти речь? Зачем ему и дальше связываться с этим человеком? Да и сама идея завести постоянного любовника вызывала отторжение.
Икхён нервно рассмеялся, однако смех почти сразу перешёл в тяжёлый вздох.
Надо же было умудриться так вляпаться. Познакомился со странным типом — и оказался втянут в историю ещё более странную. Если оглянуться на последние несколько лет, ничего безумнее с ним точно не происходило. Обсосать мочку уха собственного инструктора по вождению, переспать с ним, а потом ещё получить предложение стать постоянными любовниками. Сюрреализм чистой воды.
Он и без того был измотан: одна только попытка получить права и впервые в жизни сесть за руль обернулась огромным стрессом. А тут ещё одно бредовое приключение наслаивалось на другое. Давно уже его жизнь не была настолько невыносимо шумной и хаотичной.
Выходки Ёнсу, конечно, были полным финишем, но куда сильнее Икхёна поражало его собственное поведение. Если уж смотреть правде в глаза, именно он во многом и довёл ситуацию до такого абсурда. Ни с того ни с сего взял и ляпнул: «Дайте потрогать ваше ухо». И вот, пожалуйста, плотину прорвало.
Мочка. С чего его вообще так на ней переклинило? Что в ней было такого особенного?
Икхён закрыл глаза, и воображение тут же нарисовало идеальную картину: он меняет номер телефона, укладывает вещи в коробки, забирает Бури и переезжает в другую квартиру. Растворяется без следа. Никаких последних сообщений, никаких прощальных подарков — просто залегает на дно и исчезает с радаров.
Боже, до чего же сладкой была эта фантазия. Жаль только, совершенно невыполнимой.
Единственным утешением оставалась уверенность: сегодня он видел это лицо в последний раз. Текст прощального сообщения, которое Икхён собирался отправить на следующей неделе, уже чётко сложился в голове, да и с подарком он окончательно определился.
План был безупречен. Оставалось лишь методично претворить его в жизнь, а затем наконец вернуться к своему привычному безмятежному существованию.
На губах Икхёна появилась едва заметная улыбка, но тут его рука сама собой поднялась к шее. Кожа там, где совсем недавно скользили пальцы Ёнсу, всё ещё помнила их прикосновение — едва уловимую фантомную щекотку.
Учти, Икон-сси, если я завёл мотор, задней передачи уже не будет
Стоило этой нелепой фразочке всплыть в памяти, как с губ Икхёна сорвался невольный смешок. Как ни крути, звучала она на редкость абсурдно. Сейчас он мог лишь поражаться тому, что после подобной чуши возбуждение не улетучилось, а, напротив, только усилилось и в конце концов довело его до оргазма.
«Именно. Такого человека просто невозможно полюбить».
Эта мысль возникала у Икхёна всякий раз, когда он смотрел на Ёнс. И с каждой новой встречей лишь прочнее укоренялась.
Да, он был благодарен ему за уроки вождения, но этого явно не хватало, чтобы почувствовать к нему хотя бы обычную «человеческую» симпатию. Если смотреть правде в глаза, преподавательский талант был единственным положительным качеством Ёнсу.
Всё остальное… Удушающий ядерный парфюм; легкомысленная, нагловатая физиономия; дурацкое «хы-хы», то и дело переходившее в громогласный гогот; массивная золотая цепь на шее; золотой перстень, подаренный матерью; нескончаемый бред про сфинктеры и чью-то неразделённую любовь; страсть к плоским дедовским шуткам; бахвальство собственной щедростью и откровенное самолюбование…
Все эти бесконечно раздражающие черты, вызывавшие у Икхёна лишь отвращение, занимали непозволительно много места в человеке по имени Чан Ёнсу.
Поэтому сколько бы бесценных советов тот ему ни дал и сколько бы ни помогал на дороге, Икхён никогда не сможет проникнуться к нему тёплыми чувствами. Это неоспоримый факт.
«А значит… Если всё обстоит именно так… То почему бы, собственно, не стать его секс-партнёром?»
«Уж к такому человеку я точно никогда не привяжусь».
Икхён застыл, ошеломлённый собственным выводом. Лишь секунду спустя до него дошёл весь ужас этой мысли.
«Я что, совсем рехнулся? Какого хрена я несу?!»
Он содрогнулся, выпрямился и с силой растёр лицо ладонями.
Что, чёрт возьми, творится у него в голове? Что с ним не так — с того самого момента, когда он попросил потрогать эту проклятую мочку, и вплоть до этой секунды? Почему он ведёт себя настолько неадекватно, мечется из крайности в крайность? Что он вообще творит?!
«Я ведь совершенно не такой человек…»
Обхватив лицо обеими руками и уперевшись локтями в колени, Икхён замер.
— Приди в себя… Ну же, приди в себя…
Так он и просидел ещё долго — в полной тишине и не меняя позы.
Конец первого тома