Оккультная Романтическая Комедия | Глава 1
Над главой работала команда WSL и
Hoodlum's shelter
Эпизод 1. «Человек-кожура» из «Демены»
[Кто-нибудь работал в клубе «Демена»? — Форум барменов]
*Данная публикация была перенесена модератором в раздел «Хоррор»*
Я полагал, раз уж это заведение в своё время гремело на весь город, я встречу здесь бывших коллег, но до сих пор — ни души. Стало любопытно: неужели только мне довелось через это пройти?
Я перевёлся в «Демену» в середине ноября позапрошлого года. В тот период это был самый быстрорастущий и амбициозный проект среди всех открывшихся клубов.
Бармены, работавшие в Лас-Вегасе, меня поймут: я перешёл туда вовсе не из-за великих карьерных амбиций. Просто расстался с партнёром, и пока не нашёл нового сожителя, мне приходилось в одиночку тянуть неподъёмную аренду. Как раз тогда знакомый через вторые руки подкинул вакансию с очень высокой зарплатой.
Вы же знаете, как оно бывает. Даже если ты пашешь в элитном отеле, куда возят целые туры, потолок зарплаты у всех примерно одинаковый. Но в «Демене» обещали золотые горы: не только барменам, но и всему персоналу, включая приглашённых диджеев. Суммы в несколько раз превышали рыночные. Сейчас я понимаю, что ещё тогда стоило насторожиться, но в тот момент жажда денег пересилила здравый смысл — я списал всё на агрессивную стратегию менеджмента.
К тому же, это самый центр Лас-Вегаса. Что могло случиться? Если запахнет чем-то незаконным, я бы просто уволился.
В полном соответствии со своим статусом «самого модного места», клуб с первого дня завалил нас работой. Я выходил всего на три смены в неделю, подменяя основного сотрудника, но в остальные четыре дня мне было больно даже сползти с кровати — так я выматывался.
Из-за этой вечной запары я осознал, что в клубе творится нечто странное, лишь месяц спустя.
В «Демене» было слишком много пьяных.
Да, я знаю — это ночной клуб в Вегасе. Здесь полно людей, одурманенных не столько алкоголем, сколько веществами или самой атмосферой. Когда меня спрашивали: «Ну, как на новом месте?», и я отвечал: «Многовато пьяни», мне просто смеялись в лицо.
Но завсегдатаи этого форума знают правду. В знаменитых клубах туристических городов, вопреки стереотипам, редко встретишь мертвецки пьяных людей. Во-первых, охрана обязана выпроваживать любого, кто перебрал с «допингом». Во-вторых, туристы, приезжая в чужой город, обычно стараются сохранять хоть какой-то контроль.
Более того, если бизнес ориентирован на невменяемую толпу, зачем тратить баснословные деньги на именитых диджеев? Для по-настоящему пьяного человека EDM звучит так же, как сигналы азбуки Морзе.
Я внимательно проверял поставки алкоголя и процесс приготовления коктейлей — как-никак, я профессионал. Всё было абсолютно стандартным.
В итоге я пришёл к единственному выводу: наркотики.
В стенах «Демены» явно ходило что-то специфическое. Мой старый приятель, знающий толк в подобных вещах, клялся, что на улицах ничего нового не появлялось. Значит, замешано было руководство клуба.
Конечно, я не уволился сразу. Зарплата была в два раза выше прежней. А это означало, что я мог быть ровно в два раза молчаливее в отношении любых преступлений.
Впрочем, я затянул с вступлением. То, чем я действительно хотел поделиться, началось позже.
28 декабря в «Демену» заглянул актёр JM. Предновогодняя суета, первая годовщина открытия клуба — зал ломился от людей. Будь там хоть сам президент, его бы вряд ли заметили в этой вибрирующей массе тел. И, при всём уважении, я и раньше видел знаменитостей покрупнее, чем JM.
Я так чётко помню дату его визита вовсе не потому, что был его фанатом.
JM привлёк моё внимание, когда подошёл к стойке сразу после пик-тайма. Он был так же хорош собой, как на экране, и выглядел абсолютно трезвым. Зрачки в норме, моргал как обычно, заказ сделал чётко и лаконично. Пожалуй, он соображал получше некоторых моих коллег за стойкой. Для «Демены» это было редким явлением.
Он возвращался к бару часто. Кажется, каждые полчаса, хотя я не засекал время. Каждый раз брал ровно одну порцию «Маргариты». На попытки посетителей завязать разговор он не отвечал, и я решил, что он просто слишком увлечён свиданием, которому и носил эти коктейли. Тогда он показался мне обычным заносчивым снобом. Я же говорил — я был очень занят.
Вскоре после полуночи за одним из столиков поднялся шум. Богатые гости скупили весь запас «Naked Red», и какой-то пьяница умудрился свалиться прямо на их стол, перебив все бутылки. В итоге виновник заказал новую партию вина на три тысячи долларов, и конфликт был исчерпан. Ничего особенного, но какой клуб держит столько элитного вина прямо за стойкой? Мне пришлось идти на склад.
Хотя это был служебный коридор, туда иногда забредали подвыпившие гости, поэтому, встретив там JM, я не удивился.
Он держал за руку какую-то женщину. Моё появление их ничуть не смутило, они продолжали своё тайное свидание. «Так вот для кого была та "Маргарита"», — подумал я и прошёл мимо. Когда я возвращался со склада, толкая перед собой тележку, их уже не было.
Вскоре после моего возвращения JM снова подошёл за коктейлем. Заказ принимал другой бармен, но я, заинтригованный увиденным в коридоре, присмотрелся к актёру. Опять лишь одна порция. Сам он по-прежнему выглядел трезвым — я даже засомневался, пьёт ли он сам хоть каплю.
Тем временем за тем злополучным столом, видимо, завязалась новая дружба между пострадавшими и виновником, потому что прилетел заказ на ещё одну партию вина. Из-за моей собственной недальновидности — я не взял достаточно бутылок в первый раз — мне пришлось снова топать на склад. Такая уж у нас работа.
Как вы уже догадались, в том же коридоре я снова наткнулся на JM. На этот раз он сжимал руку какого-то мужчины. А как же та дама с «Маргаритой»?
Я постарался пройти мимо максимально незаметно, делая вид, что поглощён своими мыслями. Видел я только широкую спину JM, но даже сквозь грохот музыки из зала до меня донёсся сдавленный стон его спутника. Стало как-то не по себе.
Та смена закончилась позже обычного. Последовавшие праздничные дни слились в одну бесконечную, безумную карусель. Я уже готов был списать странную встречу с JM в архив памяти, но…
После вечеринки в честь годовщины в начале января «Демена» закрылась на двухнедельный перерыв. Я подумывал уйти, но это был оплачиваемый отпуск. Когда же мы вернулись к работе, поток клиентов схлынул — в январе люди обычно затихают, и работать стало намного легче.
Пока приверженцы здорового образа жизни сидели по домам, я начал замечать странную деталь: у некоторых посетителей кончики пальцев были заклеены пластырем или обмотаны бинтами. Сначала я подумал, что это какая-то новая мода среди хипстеров — таких людей было немного.
Но когда я узнал в одном из них того самого мужчину, который был в коридоре с JM, игнорировать совпадение стало невозможно.
Попробую воспроизвести наш диалог. Гость был уже изрядно пьян, язык у него заплетался, так что за точность каждого слова не ручаюсь.
— Это у вас тренд такой новый на пальцах? — спросил я, протирая стойку.
— Ох, сочувствую. Как же это вы так?
— Да чёрт его знает… — он икнул. — Разве я был в рассудке, когда это случилось?
— Странно, — я прищурился, — в последнее время много людей с такими травмами.
На этом разговор прервался. Моя былая подозрительность притупилась, и я не стал лезть к нему с расспросами. Решил, что маленькая тайна так и останется неразгаданной.
Однако спустя пару часов этот гость снова возник у бара. Увидев меня, он проорал:
Из-за басов, колотивших по перепонкам, приходилось буквально орать. Нож у меня, конечно, был, но я не настолько глуп, чтобы давать холодное оружие в руки пьяному. Я даже не спросил, зачем он ему. «Всё равно ничего путного не скажет», — пронеслось в голове.
Но гость вдруг затряс своей забинтованной рукой и выдал нечто странное:
Тот момент я помню до мельчайших подробностей. Как раз закончилось выступление, и в наступившей тишине его смех прозвучал пугающе отчётливо. Мне показалось, что в этом звуке сквозила какая-то нервная, надрывная истерика.
Он начал двигать руками, словно что-то демонстрируя. Сперва это напоминало какие-то непристойные жесты. Заметив, что я не понимаю, он стал двигаться активнее, почти неистово.
— Фрукт… как кожуру… — донеслось до меня.
Снова началось шоу, и музыка поглотила его голос. Но эти движения рук… они не давали мне покоя. Я сосредоточился, пытаясь собрать воедино обрывки его фраз и жестов.
И тут до меня дошло: он имитировал то, как счищают кожуру с плода.
В ту же секунду в голове вспыхнул вопрос: о чём мы говорили до этого? О пораненном пальце. С него… сняли кожуру? Как с фрукта?
Пока я стоял, потеряв дар речи, толпа жаждущих выпивки начала оттеснять этого странного типа.
— Все так делали! — всё ещё выкрикивал он, удаляясь. — В конце года! Здесь!
— Эй, если не заказываешь, проваливай! — прикрикнул кто-то из очереди.
Пока я пытался переварить услышанное от этого типичного, казалось бы, завсегдатая, вокруг росло недовольство. Наконец напарник хлопнул меня по плечу.
— Эй, И. (это я), может, сходишь передохнёшь?
Он кивнул в сторону служебного входа, и в тот же миг меня будто током ударило. В голове сложился пазл: «Демена», канун Нового года, руки, JM и тот парень.
Неужели под словом «все» он имел в виду тех, кто уединялся с JM? Значит, эти раны — его рук дело?
Люди с забинтованными пальцами мелькали ещё какое-то время, но вскоре пропали — то ли раны зажили, то ли они перестали ходить в клуб. JM я тоже больше не видел.
Меня это мучило, но что я мог сделать? Не судите меня за то, что я так быстро сдался. Была и другая причина. Те, кто слышал о «Демене», поймут, к чему я клоню.
Да, в феврале того года клуб внезапно закрылся. Без предупреждения. Я думал, их всё-таки накрыли за наркотики, но, похоже, причина была в другом.
В итоге я сошёлся со своей бывшей, и устроился водителем в логистическую компанию. Работа не сахар, но мне нравится, что не нужно больше жить в перевёрнутом мире, где день — это ночь. Мы с моей пассией стали ближе. Походы в кино по выходным — то, о чём я раньше и мечтать не смел — очень помогли нашим отношениям.
Собственно, почему я вдруг вспомнил о «Демене»?
Сегодня я посмотрел хоррор-триллер, где JM играет серийного убийцу.
Как оказалось, фильм вышел через полгода после тех событий. Неужели он тогда просто… репетировал роль?
Не буду спойлерить сюжет, скажу лишь одно.
Я чувствую огромное облегчение от того, что в реальности он, по крайней мере, не во всём следовал сценарию этого фильма.
Лос-Анджелес, Голливуд… Обитель звёзд, на которую весь мир смотрит с замиранием сердца. Точнее, его ближайшие окрестности, где в заурядном офисе, не имеющем к блеску софитов никакого отношения, сидел Тимоти. Он только что дочитал пост по ссылке, которую прислал Макс с припиской: «Буду скоро, изучи внимательно», и это имя само собой сорвалось с его губ.
Тимоти уже готов был мысленно похвалить себя за то, что он — человек, далёкий от мира селебрити — сумел вычислить личность по одним лишь инициалам, когда входная дверь с грохотом распахнулась.
— Макс, ты что, дома не ночевала? — спросил он, не оборачиваясь.
— Тим, сейчас это вообще не важно!
Макс, отсутствовавшая в их общем доме-офисе с самого утра, буквально влетела в комнату. Она с размаху бросила сумку на стул, который по совместительству служил частью приёмной, гостиной, столовой и мастерской, и с торжествующим видом развернулась к Тимоти. И без того тесное пространство мгновенно заполнилось её кипучей энергией.
Тимоти поправил очки и снова уткнулся в экран смартфона. Пост появился в сети прошлой ночью на крупном форуме с кучей разделов. Его опубликовали в категории «Хоррор», которая жила довольно активной жизнью, так что за несколько часов запись успела порядком сползти вниз.
Тимоти не понимал главного. В этом разделе не бывало ничего, кроме выдуманных историй, авторы которых изо всех сил притворялись, будто описывают реальные события. Упоминание настоящего названия клуба и имени актёра не добавляло истории достоверности — оно лишь добавляло риск получить судебный иск за клевету. Немногочисленные комментарии под постом были под стать: «Длинновато», «Этот фильм — "Человек-кожура", да? Хорошо приплели к "Демене"», «Это будет серия постов?».
Макс не могла этого не понимать. Она была и главным редактором, и гендиректором, и инженером, и единственным инвестором блога об оккультизме. С чего бы ей так заводиться?
— Это же идеальный материал для первого видео на нашем канале! — провозгласила она.
— Идеально ложится в концепцию: "Раскрытие истины за пеленой неведомого страха"! Имя голливудского актёра привлечёт внимание! А кадры из фильма станут отличным визуальным рядом!
— А-а-а… — протянул Тим. Снова эта навязчивая идея с видеоканалом.
Non Occultam («Это не тайна») — блог об оккультизме, который Макс вела с подростковых лет, — отмечал своё пятнадцатилетие и стоял на пороге запуска видеопроекта. Сказать по совести, с этим они опоздали лет на десять. Каналов с похожим контентом было столько, что хоть пруд пруди. И хотя блог успел заработать определённую репутацию в узких кругах, было неясно, во что Макс оценивает их «бренд» в глазах массового зрителя на огромном видеохостинге.
Конечно, в том, что они не поспевали за духом времени и прогрессом, была вина не только Макс.
Её вина составляла лишь процентов девяносто.
Статьи в Non Occultam выходили всего дважды в неделю. Если готовился амбициозный спецвыпуск, читатели могли ждать и две недели. Основной темой, оправдывающей название блога, было разоблачение популярных городских легенд, инопланетных похищений, «призраков» на фото и прочей чепухи.
Самым частым комментарием под статьями были ответы самой Макс сомневающимся читателям в стиле: «Идиот, ты небось и в плоскую землю веришь? Дойди до края океана и спрыгни уже наконец».
Она категорически запрещала кликбейтные заголовки ради трафика и презирала создателей хоррор-видео, которые не гнушались подделками ради того, чтобы нагнать жути. Количество пива, выпитого Макс из-за наглых блогеров, воровавших её материалы для своих роликов, могло бы заполнить небольшое озеро.
И хотя многие считали Non Occultam скорее «анти-оккультным» блогом, Макс была предана мистике больше, чем кто-либо из знакомых Тимоти. Жаль только, что доходы блога не были пропорциональны её искренности. Решение податься в видеомейкеры было продиктовано исключительно финансовым вопросом.
Значит, утреннее возбуждение Макс объяснялось тем, что она наконец-то увидела свет в конце туннеля их безденежья.
— Я всё равно не до конца понимаю, — Тимоти скрестил руки на груди и нахмурился. Роль того, кто выливает ушат холодной воды на пылающий энтузиазм Макс, всегда доставалась ему. — Допустим, мы расследуем историю с клубом "Демена". Но разве для полноценной статьи нам не нужно мнение самого Джонатана Макстарса?
В его словах была логика. Просто пересказать пост с форума в видеоформате — это шло вразрез со всеми принципами их издания. Для глубокого материала требовалось нечто большее, чем стандартная фраза: «Актёр и его агентство отказались от комментариев».
— Ведущий актёр фильма ужасов "Звуки канализации", который выходит во второй половине года, — Джонатан Макстарс.
У Тимоти возникло недоброе предчувствие.
— …Получил приглашение на пресс-показ, который состоится послезавтра. И приглашение это выписано на имя корреспондента Non Occultam.
Это было очень дурное предчувствие. Сам факт того, что их блог признали за СМИ, уже пугал.
— И у нас есть подтверждённое десятиминутное интервью!
— Ох… — это был единственный звук, который смог выдавить из себя Тимоти, смиряясь с неизбежным.
Тимоти О’Рейли был обычным журналистом в обычном оккультном блоге. Если допустить, что между словами «обычный» и «оккультный» нет непреодолимой пропасти, то так оно и было.
С самого детства он отличался тем, что, стоило у него возникнуть малейшему сомнению, он тут же отбрасывал свою привычную невозмутимость и принимался засыпать окружающих вопросами. Взрослые прочили ему великое будущее. С его безграничным любопытством и почти пугающей дотошностью он мог бы стать блестящим учёным, инженером, страховым агентом, следователем или репортёром-расследователем. О таких говорят: «Кем захочет, тем и станет».
Никто, включая самого Тимоти, не ожидал, что он станет «тем самым» журналистом в блоге про чертовщину.
— Пожалуйста, подождите здесь. Когда вас вызовут, проходите в эту дверь.
Перед началом интервью Тимоти окинул взглядом комнату ожидания, битком набитую журналистами. Он едва заметно тряхнул головой, отгоняя мысли о том, в какой момент его жизнь свернула не туда. Сейчас было не время для экзистенциального кризиса. Где-то за этой дверью находился Джонатан Макстарс — человек, от которого теперь напрямую зависело, будет ли Тимоти завтра на что-то обедать.
Проводив взглядом корреспондента крупного киножурнала, скрывшегося за дверью, Тим решил в последний раз освежить в памяти факты.
Его внешность была предметом споров: с одного ракурса он казался самоё дружелюбность, но стоило камере чуть повернуться, и в его чертах проступало нечто столь безупречно-холодное, что это вызывало невольный трепет. Он был знаменит своим лицом и ростом под сто девяносто сантиметров куда больше, чем всеми своими ролями вместе взятыми. Фанаты в один голос твердили, что ему не хватает лишь одного по-настоящему крупного хита, чтобы стать новым «золотым мальчиком» Голливуда.
Но, судя по всему, самому Макстарсу этот статус был даром не нужен.
Он снимался преимущественно в хоррорах — жанре, на который в Голливуде часто смотрели свысока. То ли дело было в его первом удачном дебюте в ужастике, то ли в бездарном агенте — никто не знал наверняка.
Даже Тимоти, бесконечно далёкий от мира кино, легко вспомнил его имя. Макстарс был из тех, кто «просочился» в инфополе: его образ невольно оседал в памяти каждого. Упомянутый в посте фильм «Человек-кожура» был типичным слэшером с рейтингом R, где людей кромсали всеми возможными способами. Сюжет был насквозь клишированным: группа студентов едет в лесной домик, где нет связи, и сталкивается с маньяком. Сценарий, над которым явно не ломали голову дольше пяти минут.
Одного лишь присутствия красавчика-блондина, сдирающего с жертв кожу, явно не хватало для настоящего успеха.
Тим подскочил, думая, что подошла его очередь, но, увидев лицо окликнувшего его человека, замер в нерешительности.
— Сколько лет, сколько зим! Я всё гадала, куда ты пропал, почему не приходишь на встречи выпускников. Помнишь меня?
Перед ним стояла Стефани — его бывшая коллега по студенческой газете. Прежде чем ответить, Тимоти мельком глянул на её пропуск. На карточке значилось название солидного общественно-политического журнала. Тим инстинктивно поправил пиджак так, чтобы прикрыть свой собственный бейдж.
— Конечно, помню, Стефани. Извини, со встречами всё как-то не получалось… работа, понимаешь.
Это не было ложью. В день последней встречи он действительно был в командировке. Ему пришлось тащиться в Техас из-за сообщения о том, что пятна плесени на потолке в одном доме меняют форму каждый день, передавая послания свыше. Итог: из-за жуткой влажности и ошибок в проектировании плесень и впрямь разрасталась причудливо, но никаких пророчеств в этом не было.
— Я так и знала, что мы встретимся по работе. Мы тут с ребятами гадали — не иначе как наш Тим засел в каком-то глубоком подполье ради сенсационного расследования.
Опыта по части подполья у него хватало — особенно когда приходилось тайком пробираться в заброшенные здания, скрываясь от полиции. Тимоти лишь выдавил многозначительную улыбку. Но, вопреки его надеждам на скорое завершение разговора, Стефани задала «тот самый» вопрос.
— Так где ты сейчас? Тоже в крупном издании?..
— А ты! — Тим перебил её слишком резко и громко. Несколько человек в комнате обернулись. Стефани удивлённо приподняла брови.
Она ещё в университете славилась своей проницательностью и не могла не почувствовать его неловкость. К счастью, Стефани не имела привычки включать «режим акулы пера» в частных беседах.
— Я имею в виду… — быстро добавил Тимоти, — ты устроилась в отличное место. Поздравляю.
— О, спасибо. Хотя я пока на подхвате в отделе светской хроники. Стать журналистом — это здорово, но, честно говоря, пока смотрела фильм, успела сто раз пожалеть о своём выборе.
Тимоти, которого проект «Звуки канализации» интересовал меньше всего на свете, не мог не согласиться. Фильм был паршивым.
— Не понимаю, почему Макстарс выбирает такой мусор, — Стефани понизила голос и пожала плечами. — Говорят, ему предлагали вполне достойные сценарии, но он всё завернул.
При упоминании имени актёра мозг Тимоти, который до этого лихорадочно искал пути к отступлению, резко затормозил. Если Стефани была душой компании, то Тим даже в личном общении оставался до мозга костей профессионалом. Именно поэтому у Стефани репутация была куда лучше, зато Тим копал глубже.
— В отделе светской хроники и не такие слухи ходят?
— Ну конечно. Тем более что последние пару дней у нас только об этом и шумят.
— Кто-то вытащил на свет его старую роль и связал её с интернет-легендой. Тебе, наверное, такое не интересно, но…
«Ещё как интересно», — подумал Тимоти.
— Пишут, что он так вжился в роль маньяка, что начал «репетировать» убийства в реальности.
— Должно быть, для него это проблема.
— Ха-ха, да брось, это же просто сплетни. Кто в здравом уме воспримет такое всерьёз?
«Я», — мысленно отозвался Тим.
— В любом случае, для имиджа актёра такие слухи — не лучшая вещь, так что… Ах.
Пока Тимоти подавлял желание высказаться, сотрудник пресс-службы выкрикнул имя Стефани. Настала её очередь.
Она протянула ему визитку, выражая сожаление о скоротечности встречи. Тимоти принялся судорожно хлопать по карманам, делая вид, что ищет свою. Сотрудник пресс-службы, явно измотанный бесконечным днём, ледяным тоном бросил: «Любая задержка будет вычтена из времени вашего интервью», и это стало идеальным предлогом. Тим пообещал связаться со Стефани позже и буквально выпроводил её в дверной проём.
Тимоти задумчиво повертел в руках визитку Стефани, а затем спрятал её в карман рубашки. Он старался не думать о том, как жалко выглядит журналист, которому даже нечего дать взамен старому знакомому. Чтобы отвлечься от щемящего чувства собственной неполноценности, он включил телефон и принялся изучать последние новости по теме.
Какой бы нелепой ни казалась история, стоило кому-то одному её раскопать — и она разлетится повсюду. Стефани, работающей в солидном издании, спешить было некуда, но Тимоти находился в ином положении. За подобные жареные факты его конкуренты были готовы перегрызть глотку.
Беглый поиск показал, что пока всё ограничивалось лишь короткими заметками в духе: «По слухам на одном из форумов…». Никаких видеорасследований, никаких громких заголовков в соцсетях. Если хайп ещё не выплеснулся за пределы тематических пабликов, значит, у него есть шанс.
Конечно, мало кто отважится подойти к этой теме так серьёзно, как Non Occultam. Но в вопросах трафика свежесть материала всегда бьёт глубину проработки.
[Слухи про «Человека-кожуру» и «Демену» начинают расползаться. Я захожу на интервью.]
Тимоти отправил этот короткий отчёт Макс, которая уже укатила в Лас-Вегас на разведку, и тяжело вздохнул.
— Нон Окул… т? Тимоти О’Рейли, — послышалось рядом.
— «Окултам», — машинально поправил он.
Тимоти привык, что название их блога почти никто не может выговорить с первого раза. Он поднялся и последовал за сотрудником пресс-службы.
Будь это масштабный блокбастер, интервью наверняка проходило бы в роскошном президентском люксе, и для Тимоти это стало бы первым подобным опытом. Но после просмотра «Звуков канализации» он не питал иллюзий. Вряд ли какой-то инвестор в здравом уме решил бы увеличить рекламный бюджет после того, как увидел конечный результат.
Вскоре провожатый остановился перед дверью одного из номеров.
— С момента входа у вас будет ровно десять минут. Советую не тратить время на долгие приветствия, — чеканил он. — И помните: формат только для письменного интервью. Никаких фото или видео, это строго запрещено. Мистер Макстарс сегодня порядком устал, так что отнеситесь с пониманием.
Тимоти сухо кивнул. Он слушал эти поучения и думал о том, сколько пафоса нагнали вокруг встречи с актёром из посредственного фильма, который даже не был настолько плох, чтобы стать культовым «трэшем». В этот момент он почти затосковал по своим привычным информаторам — тем безумным ребятам, которые при виде него были готовы прыгать от радости и выкладывать всё начистоту.
Раздался электронный писк замка, дверь открылась, и Тимоти вошёл внутрь.
Интерьер номера в стиле модерн не произвёл на него впечатления. Тим был слишком занят тем, что прокручивал в голове сценарий предстоящей беседы.
Разумеется, он не мог просто вывалить с порога: «Демена, "Человек-кожура", пальцы». Ожидать, что актёр ухмыльнётся и скажет: «Надо же, как быстро ты меня раскусил», было бы верхом наивности.
Самым разумным казался обходной путь: сказать, что во время просмотра «Звуков канализации» он вспомнил его прошлую работу — «Человека-кожуру» — и нашёл в них нечто общее. Изначально план был именно таким, пока Тим не понял, что единственное общее между этими фильмами — то, что один с треском провалился, а второй вот-вот провалится.
«Ладно, зайду издалека. Спрошу о его личной страсти к жанру хоррора, о его одержимости мрачными образами…»
Его мысли прервались, когда сотрудник пресс-службы отошёл в сторону, открывая обзор.
На диване сидел Джонатан Макстарс.
Звезда третьесортных ужастиков, вопреки всем законам вежливости, даже не шелохнулся. Он полулежал, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. Его светлые волосы, безупречно уложенные в начале дня, теперь слегка растрепались, и несколько прядей упали на широкий лоб. Солнечный свет из панорамного окна мягко ложился на его неподвижные ресницы, скользил по переносице и застывал на линии губ и подбородка.
В фильмах он всегда был в полумраке, перепачканный бутафорской кровью. Здесь же, в лучах солнца, этот мужчина выглядел пугающе красивым.
Тимоти замер на мгновение. Этот незнакомый, почти неземной облик актёра…
— Здравствуйте, я Тимоти О’Рейли из Non Occultam.
…Был ему абсолютно безразличен.
Какая разница, насколько он хорош собой? Время интервью неумолимо таяло. Человек зашёл в комнату, а этот парень даже глаз не соизволил открыть — он что, спит?
— Я понимаю, что вы устали, но я постараюсь занять у вас как можно меньше этого короткого времени.
Тимоти специально выделил последнее слово голосом, чтобы подчеркнуть свой сарказм, и с выразительным стуком положил визитку на журнальный столик. Не дожидаясь реакции, он с нарочитым шумом уселся на противоположный диван. Через десять минут они разойдутся навсегда. Тим не собирался лебезить перед ним, даже если ему нужно было вытянуть информацию. Его характер этого не позволял.
Как только Джонатан несколько раз моргнул и принял более пристойную позу, Тимоти тут же включил диктофон.
— Вы снялись уже в пятом по счёту хорроре, и…
«Чего? "Но-Но"? Он мне сейчас "нет" сказал? Прямо вот так, с первого слова?»
Тим не хотел верить своим ушам и застыл с открытым ртом, так и не закончив вопрос. В этот момент Джонатан коротко рассмеялся. Это был не холёный смех голливудской звезды, а вполне обычный, дружелюбный смешок парня из соседнего двора.
Тимоти почувствовал, как в нём закипает раздражение. А Джонатан тем временем подался вперёд, отрываясь от спинки дивана.
«Но-Но». НО-НО. Non… O… ccultam.
Пока мозг Тимоти отчаянно сопротивлялся осознанию того, что его место работы только что назвали милым прозвищем, Джонатан снова засмеялся. В его глазах, ещё недавно сонных, заплясали весёлые искорки. Теперь он выглядел как простой парень своего возраста, а не как отстранённый актёр.
— Подсел пару лет назад, после того вашего спецвыпуска. Как же он назывался… «Влияние распада Советского Союза на теорию лунного заговора»?
Это была одна из многочисленных статей, написанных Тимоти. Спецпроект к сорокалетию выхода книги Билла Кейсинга «Мы никогда не были на Луне», в которой автор разбирал истоки популярности этой теории.
Тим тогда потратил все силы на сбор и классификацию данных. Он проводил в публичной библиотеке столько времени, что сам едва не превратился в местную городскую легенду. До сих пор в кошмарах ему снились комментарии хейтеров, которые, не зная, сколько крови и слёз он пролил над текстом, язвительно вопрошали: «Сколько можно мусолить эту старую байку?».
И вот, перед ним сидит человек, который стал фанатом блога именно после той статьи. Секунду. Получается, приглашение для такого крошечного медиа, как Non Occultam, организовал…
— Значит, это вы поспособствовали нашему участию в интервью.
Джонатан не ответил, лишь загадочно улыбнулся. В этой улыбке было что-то сомнительное, но в такой ситуации молчание явно означало согласие.
— Ой, да бросьте. Благодаря «Но-Но» я узнал столько полезного. Кстати, когда выйдет продолжение «Бесконечного пути к Вуд-Ривер»? Есть подвижки в расследовании исчезновений?
Он даже помнил название ежегодного цикла статей, который длился уже три года. Похоже, он и впрямь был преданным читателем.
Обычно фанаты Non Occultam, которых встречал Тимоти, были личностями, мягко говоря, не вполне адекватными. Но когда названия его статей слетали с губ этого безупречного, пугающе красивого мужчины, они звучали так, будто были опубликованы в каком-то невероятно авторитетном и влиятельном издании.
— Гм, статью по Вуд-Ривер мы планируем на время окончания посева кукурузы, так что поеду туда на сбор материала месяца через три. Полиция всё так же твердит, что люди просто теряются в полях, но в этом году я хочу расширить зону поиска на весь округ…
Тимоти заговорил, привычно постукивая большим пальцем по нижней губе. Этот жест всегда выдавал его, когда он — обычно циничный и апатичный — внезапно увлекался беседой.
Именно в этот момент, когда он, по иронии судьбы, сам стал объектом «интервью», его привело в чувство деликатное покашливание. Тим мазнул взглядом по сотруднику пресс-службы, который многозначительно указывал на свои наручные часы. Журналист мгновенно замолчал.
К сожалению, Джонатан Макстарс умолкать не собирался.
— Но если они пропадают, не доезжая до места, что нового можно узнать внутри самого округа?
— А, дело в том, что… хотя все выезжали из разных точек, их маршруты неизбежно сходились на трассе, проходящей через Вуд-Ривер. Это маленький округ, наверняка кто-то что-то помнит… Нет, стоп. Секунду, мистер Макстарс.
— Зовите меня Джонатан. Или просто Джон.
— Послушайте, нам нужно… время поджимает…
— Осталось пять минут, — вмешался сотрудник пресс-службы. В его сухом голосе теперь слышалось нечто похожее на жалость. Вполне заслуженно: Тимоти умудрился спустить половину драгоценного времени на разговоры о собственной работе.
Вопреки первому впечатлению, Джонатан оказался на редкость общительным. Он смотрел на Тимоти с таким искренним интересом, будто действительно не мог дождаться подробностей расследования. Тиму было трудно вернуться в роль строгого интервьюера, особенно когда его профессиональные навыки подвергались такому необычному испытанию.
В работе репортёра оккультного блога всё было именно так: девяносто человек из ста вообще не считают это работой, а девять из оставшихся десяти сидят дома и поливают грязью статьи, ради которых ты пахал в поле.
И вот сейчас перед ним сидел тот самый единственный Читатель из сотни. Причём это был не просто читатель, а будущая суперзвезда Голливуда… или психопат из клуба «Демена».
Этот редкий экземпляр снова открыл рот, продолжая улыбаться:
— И всё же, что «Но-Но» здесь забыли? Этот фильм явно не того уровня, чтобы о нём писали у вас.
Похоже, у этого «ценного читателя» были проблемы с фильтром речи.
Тимоти краем глаза заметил, как сотрудник пресс-службы зажмурился, и внутренне собрался. Было приятно наконец почувствовать признание, но если он сейчас не сосредоточится, его любимое «Но-Но» просто пойдёт ко дну из-за нехватки денег.
Вопрос Джонатана о том, зачем он здесь, стал идеальным мостиком для смены темы. Настал момент идти ва-банк.
Тимоти сглотнул, чувствуя, как внутри всё натянулось, словно струна.
Если бы Тимоти следовал первоначальному плану и заходил издалека, ему пришлось бы зачитывать свои вопросы со скоростью рэп-исполнителя. Времени не оставалось. Нужно было рискнуть и пойти по самому короткому, пусть и опасному пути.
Но как, чёрт возьми, за оставшиеся пять минут органично вплести в светскую беседу вопрос о том, не является ли сидящий перед ним красавец тем самым коллекционером человеческой кожи с интернет-форума?..
Слова сорвались с губ сами собой, будто прорвав плотину.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Сотрудник пресс-службы застыл с открытым ртом, пребывая в глубочайшем шоке от журналиста, который пришёл на презентацию «Звуков канализации», но вдруг начал выплёвывать названия посторонних фильмов и странные слова. Сам Тимоти замолчал, потому что до конца не верил, что действительно выбрал такой способ.
Сейчас всё зависело от того, что скрывается за молчанием Джонатана.
Мягкая, почти домашняя улыбка актёра, которая подошла бы парню из соседнего кафе или спортзала, внезапно стала шире. Его светло-серые глаза впились в Тимоти, словно пытаясь прорентгенить его мысли и вывернуть их наизнанку.
— Надо же, как быстро ты во всём разобрался.
Пока Тимоти судорожно соображал, не ослышался ли он, Джонатан плавно и грациозно откинулся на спинку дивана. Он бесшумно скрестил ноги и переплёл пальцы на колене — каждое его движение было выверено и исполнено такого спокойствия, что в нём не проглядывало ни тени замешательства.
В его взгляде, замершем в ожидании следующего шага журналиста, больше не осталось ни капли тепла.
В этот миг Тимоти не чувствовал ни страха, ни вины за свою оплошность.
Если считать с тех пор, как Тим ещё студентом начал помогать Макс с корректурой её безумных статей, он уже восемь лет занимался тем, что превращал «несусветную чушь» в логичные расследования. Иногда он плутал в поисках недостающих звеньев, но это было сродни решению сложной геометрической задачи, а не страху перед неведомым.
И то, что сейчас ледяным электричеством пробежало по его позвоночнику, не было удовлетворением учёного. Это не было радостью журналиста, добывшего сенсацию, или предвкушением миллионов просмотров.
Это было чутьё. Предчувствие, что мужчина перед ним — не просто какой-то начинающий маньяк или заигравшийся актёр.
Тимоти смотрел на Джонатана прямо, его глаза горели странным, азартным блеском.
Джонатан вдруг снова рассмеялся, и лед в комнате мгновенно растаял.
— Ха-ха, ну и лицо у вас! Вы про те слухи из интернета, да?
— «Таинственный JM, разбивающий сердца всем без разбора». Ох, даже неловко как-то.
«Там ведь речь была совсем не об этом...» — подумал Тимоти, чувствуя, как немой протест закипает в груди.
— Не думал, что «Но-Но» опускается до такой желтухи. Это же совсем по-детски, вам не кажется?
Клянусь, Тимоти О’Рейли не был человеком, подверженным резким сменам настроения. И плевать, что за последние десять минут он пережил как минимум три эмоциональных потрясения — в душе он оставался скалой. Будь он хоть каплю импульсивнее, кофейный столик уже летел бы в лицо этому блондину.
Джонатан, не подозревая, что был на волосок от физической расправы, расслабленно пожал плечами. На его губах застыла довольная, сытая усмешка. Он выглядел так, будто только что разыграл отличный комедийный скетч.
В этот момент Тимоти осознал: пришло время похоронить своё «профессиональное чутьё» поглубже и всерьёз задуматься о том, как он будет объясняться перед Макс и где искать работу в разгар кризиса. Силы покинули его плечи. У него не было желания ни спорить, ни выдавливать из себя вежливую улыбку.
Единственным утешением было то, что он не успел ляпнуть вслух что-то вроде: «Я так и знал!». Тим потянулся к телефону, чтобы остановить запись и закончить это позорище.
— Кстати, о «Демене». Скажите, господин журналист, вы любите клубы?
«Если я сейчас швырну в эту наглую морду телефон, меня засудят?» — подумал Тим, прикидывая траекторию броска.
Джонатан, не обращая внимания на явное пренебрежение собеседника, продолжал как ни в чём не бывало:
— Я тут задержусь на несколько дней. Посоветуйте какой-нибудь приличный клуб.
— Прошу прощения, мистер Макстарс, но с такими вопросами лучше обратиться к консьержу отеля.
— Я хочу, чтобы вы мне сказали. Сейчас.
— Послушайте, администрация отеля предоставит вам…
— Просто найдите в поиске и назовите мне имена. Прямо сейчас.
Они были знакомы меньше десяти минут, но Джонатан не мог не заметить, что температура в комнате вокруг журналиста упала градусов на двадцать по сравнению с их милой беседой о лунном заговоре. Тем не менее, актёр был настойчив. Тим не знал, был ли этот человек «Человеком-кожурой» из «Демены», но в том, что он был «Сумасшедшим» из Голливуда, сомнений не оставалось.
Подавив желание просто встать и уйти, Тимоти открыл карты и ввёл поисковый запрос. Лучше быстро скормить ему то, что он хочет, и убраться восвояси, чем продолжать эту бессмысленную перепалку. Макс всегда умилялась этой его черте, приговаривая, что именно благодаря такой «отходчивости» у неё всё ещё есть штатный репортёр.
— Итак, один есть прямо в этом здании. Дальше: «Ла Кра», «801 Иксчейндж», «Сидрок»…
Тимоти зачитывал список монотонным, сухим голосом, всем видом демонстрируя своё недовольство. Он начал с ближайших заведений — в таком оживлённом районе их было предостаточно.
«У таких звёзд в штате наверняка есть адвокаты из топовых контор. Если я испорчу его драгоценное лицо, они обдерут меня до нитки в суде. А если метить в губы, синяка ведь не останется, верно?»
— «Крокус», «Тамбс Уан», «Нью-Ди»…
То ли Джонатан заметил, как Тим сверлит взглядом его губы, то ли просто удовлетворился ответом, но он громко хлопнул в ладоши.
Тимоти засомневался, слушал ли его этот парень вообще. Терпение окончательно лопнуло. Даже не дожидаясь сигнала от сотрудника о том, что время вышло, он резко поднялся с места. Ему было уже всё равно.
Джонатан снова улыбался той самой доброй, располагающей улыбкой, с которой он в самом начале произнёс «Но-Но».
Тимоти даже не удостоил его ответом.
До тех пор, пока Тимоти полностью не покинул отель, он ни разу не обернулся, но затылком отчётливо чувствовал чей-то липкий, пристальный взгляд. Словно невидимые нити тянулись за ним из прохладного вестибюля на душную улицу, неприятно щекоча кожу.
Пройдя два квартала, О’Рейли наконец замер, пытаясь перевести дух.
Интервью обернулось сокрушительным провалом.
Даже для Макс, чьи связи казались безграничными, организовать эту официальную встречу было сродни подвигу, а он умудрился всё испортить. Теперь предстояло сообщить ей, что шанс упущен. Перед глазами навязчиво всплывало объявление о найме в продуктовый магазинчик неподалёку от дома — мысль о смене деятельности казалась пугающе логичным завершением дня.
В этот самый момент, словно почуяв его смятение, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Макс. В те моменты, когда она примеряла роль босса, их восьмилетняя дружба не значила ровным счётом ничего.
— Тим! Слушай, по поводу «Демены», — начала она без лишних предисловий. — Два года назад, когда здание брали в аренду, там вообще не было кредитов. Ни цента залога.
Сами по себе любезности её никогда не интересовали. Тимоти на мгновение забыл о своём позоре, зацепившись за странный факт.
— Разве это не на самой оживлённой клубной улице Вегаса? — спросил он, поправляя очки. — Почему тогда аренда была такой дешёвой?
— В том-то и загвоздка! Она не была дешёвой! — голос Макс так и звенел от азарта. — Это значит, что у арендатора было достаточно наличности, чтобы снять такой огромный участок разом. Я копнула глубже: этот человек зарегистрирован как предприниматель, но за ним не числится ни другого бизнеса, ни недвижимости. Пусто.
По словам Макс, обожавшей всякого рода подозрительные нестыковки, даже когда таинственный владелец решил досрочно выйти из сделки, он выплатил всю неустойку наличными. Человек буквально сорил деньгами.
— Пока рано делать выводы, но зацепка интересная. Ну так что? Интервью закончилось? Как всё прошло?
— Просто уволь меня, — глухо выдавил он, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады.
Макс расхохоталась, явно приняв его слова за дежурную порцию самобичевания.
— Да брось ты, Тимоти. Тебе что, в первый раз отказывают или хамят?
Ему хамили сотни раз. Но дело было не в уязвлённом самолюбии. От Джонатана Макстарса не удалось вытянуть ни крупицы полезной информации, проект трещал по швам, а запуск видеоканала «Non Occultam» теперь отодвигался на неопределённый срок. Ирония заключалась в том, что Макстарс его даже не унизил — и это почему-то задевало сильнее всего.
— Начну с хорошей новости. Он знает о нашем блоге.
— Серьёзно? Вот это да! Значит, вам было легко найти общий язык?
— Их что, несколько? Ой, Тим, давай позже. Я как раз приехала на встречу с риелтором, который тогда вёл сделку. Да-да, здравствуйте! — донеслось из трубки, и послышались короткие гудки.
Связь оборвалась. Тимоти тяжело вздохнул, чувствуя, как в груди разливается свинцовая тяжесть. Экран смартфона погас, а затем снова вспыхнул, являя список ночных клубов, который он так унизительно зачитывал перед актёром. Иконки на карте, заботливо расставленные им самим, теперь казались издевательством.
Даже если списать странную игру Джонатана на специфическое чувство юмора, это не отменяло того, что он — фанат «Non Occultam», как сам не раз подчёркивал. А значит, он должен был понимать, насколько серьёзно Тимоти относится к расследованию.
«Если он хотел проучить наглого журналиста, прикинувшись заносчивой знаменитостью, то стоило вовремя остановиться. Зачем было заставлять меня работать навигатором и вслух перечислять заведения?» — сердито подумал Тимоти, едва заметно скривив губы. — «Взрослый человек, живёт в Лос-Анджелесе, наверняка знает эти места лучше меня...»
Мимо на бешеной скорости пронёсся автомобиль, обдав его потоком горячего воздуха. Тимоти отшатнулся вглубь тротуара, едва не выронив телефон. День определённо не задался.
Он уже собирался мысленно обрушить на неосторожного водителя все проклятия, предназначенные Макстарсу, как вдруг осёкся.
В голове, очищенной короткой вспышкой гнева, возникло странное, липкое предчувствие.
Рекомендация клубов. Для случайной темы, брошенной сразу после нелепого спектакля, это выглядело слишком нарочито. Даже если актёр просто хотел поиздеваться, зачем ему было напоследок снова напоминать о своей преданности блогу?
Тимоти собирался зайти в первый попавшийся бар, чтобы залить горечь провала пивом, но вместо этого поднял руку, останавливая приближающееся такси.
Нужно было срочно вернуться в офис.
Покончив с коротким перекусом — суховатый сэндвич едва ли можно было назвать полноценным обедом, — Тимоти вставил наушники и открыл текстовый редактор. Ему предстояло превратить аудиозапись интервью с Джонатаном в расшифрованный текст.
Работа продвигалась тяжело. Слушая запись со стороны, О’Рейли с болезненной чёткостью осознавал, как позорно он шёл на поводу у собеседника, позволяя Макстарсу дирижировать их беседой. На моментах, касающихся «Демены», фильма «Человек-кожура» и того странного эпизода с пальцем, ему нестерпимо захотелось закурить, хотя он бросил много лет назад. Будь его натура чуть мягче, он наверняка выплакал бы целое ведро слёз от досады.
— Вы прямо сейчас поищите в поиске и назовите мне клубы, — донёсся из динамиков высокомерный голос актёра.
«Что это вообще был за тон?» — подумал Тимоти, чувствуя, как к лицу приливает жар. — «Может, я просто пытаюсь оправдать собственный провал, выискивая в этом абсурде скрытый смысл?»
Смотреть на экран ноутбука было почти физически больно, но он заставил себя печатать.
Откуда в этом проклятом городе столько злачных мест?
— «Крокус», «Тамбс Уан», «Нью-Ди»...
Тимоти замер, нахмурившись. Стоило бы тогда съязвить в ответ, поблагодарить его за то, что позволил наконец заткнуться... Но что-то в этом обрывке фразы заставило его насторожиться. Он отмотал запись на несколько секунд назад.
— Хм-м... — вырвалось у него вслух.
Появилось странное, колючее чувство дежавю. В тот момент он был слишком раздавлен неудачей, чтобы анализировать интонации, но сейчас слово «точно» казалось крайне неподходящим для того, чтобы просто прервать чтение списка. Более того, за сегодняшний день это был уже второй случай, когда разговор обрывали так внезапно. В первый раз Стефани намеренно повысила голос, лишь бы не отвечать на вопрос о его работе.
Тимоти долго сидел в пустом офисе, погружённый в угрюмое молчание, а затем открыл браузер и ввёл: «Клуб Нью-Ди». Поисковик не выдал ничего откровенно криминального, но в глаза бросались обрывки фраз из недавних отзывов: «новое модное место», «популярный клуб, открывшийся совсем недавно».
«Сейчас бы здесь очень пригодилась Макс», — подумал он, кусая губу.
Тимоти не мог понять: было ли сходство этого заведения с описанием «Демены» реальным или же это плод его воспалённого воображения, не желающего признавать поражение? Будь Макс рядом, она бы в одно мгновение вынесла вердикт.
Однако её не было, а «Нью-Ди» оставался единственной ниточкой, за которую можно было ухватиться. В конце концов, помучиться вопросами профессиональной этики — стоит ли выпускать разгромную статью о Джонатане — можно и позже, когда станет ясно, что эта зацепка пуста.
— Сколько же лет я не был в клубах... — пробормотал он.
Тимоти со стоном снял очки и с силой надавил на веки, пытаясь унять пульсирующую в висках усталость. Бумажная работа закончилась, пришло время полевых исследований.
Тимоти провёл перед зеркалом столько времени, что его выезд безнадёжно затянулся. Оно и неудивительно: когда едешь на встречу с фермером, чью корову якобы похитили пришельцы, строгий костюм не требуется. Гардероб О’Рейли в основном состоял из безразмерных худи и поношенных свитеров — типичный облик вечного студента.
Сегодня на нём красовался чистый, опрятный комплект, подготовленный для интервью, но клуб диктовал свои правила.
Для успешного расследования требовалось стать «невидимкой», раствориться в толпе. При этом было крайне важно не застрять на фейсконтроле из-за вида захолустного простака. Где-то в глубине души Тимоти, обычно равнодушный к моде, не желал выглядеть «ботаником» в месте, которое все считали пиком стиля. Нельзя было позволить отсутствию вкуса стать оправданием очередного провала.
После долгих терзаний выбор пал на лаконичную кэжуал-рубашку и светлый бежевый блейзер — самую яркую вещь в его шкафу. Сам Тимоти и не подозревал, что этот образ называется «урбан-кэжуал», но результат в зеркале его устроил.
Он не обладал статью Джонатана Макстарса, однако за счёт высокого роста и поджарого, натренированного бесконечными погонями за сенсациями тела одежда сидела на нём превосходно. В таком виде в нём едва ли заподозрили бы помешанного на оккультизме журналиста.
И всё же собственное отражение казалось чужим. Поколебавшись, Тимоти решился на отчаянный шаг: он снял очки, которые обычно смягчали его острый, проницательный взгляд, и вставил линзы. Если бы Макс увидела его сейчас, она бы хохотала до икоты, пока соседи не вызвали бы полицию из-за шума.
Испустив тридцатый по счёту вздох и в трёхсотый раз поправив непослушную чёрную чёлку, Тимоти наконец покинул дом.
К клубу «Нью-Ди» он добрался незадолго до полуночи. В это время он обычно либо стучал по клавишам в офисе, либо караулил какое-нибудь паранормальное явление в глухой глуши.
— Так вот ты какой, эпицентр ночной жизни... — пробормотал он под нос.
«Нью-Ди» располагался чуть в стороне от основной линии шумных заведений. Судя по всему, владелец не пытался сэкономить на аренде: одноэтажное здание с футуристическим стеклянным куполом было выстроено специально для клуба. Оно переливалось мириадами огней, завлекая прохожих, словно диковинная глубоководная рыба.
Улица, которая в иное время могла бы наслаждаться ночным покоем, буквально пульсировала от энергии толпы. Очередь из желающих попасть внутрь опоясывала здание. Все опасения Тимоти о том, что он будет слишком выделяться, развеялись: в этом хаосе красок и лиц выделиться было попросту невозможно.
О’Рейли, которому едва исполнилось двадцать семь, с плохо скрываемым утомлением окинул взглядом бесконечную вереницу людей. Несмотря на разгар веселья, очередь двигалась черепашьим шагом. Было странно: на дворе не выходные и не праздники, а людей из дверей выходило подозрительно мало.
— Глухо, вообще никак, — покачал головой парень, вернувшийся из начала очереди к своим друзьям, стоявшим позади Тимоти.
— Что, поскупился на взятку? — усмехнулся кто-то из его компании.
— Да нет, мамой клянусь! Похоже, там реально яблоку негде упасть.
Тимоти почувствовал, как внутри начинает зарождаться липкая тревога.
«Надо было приходить до открытия. Я недооценил азарт этих тусовщиков. А что, если на входе меня просканируют взглядом и демонстративно не пустят? Что, если я пройду через всё это, а внутри — пшик? Может, я просто внушил себе, что это важная зацепка, лишь бы не признаваться Макс в фиаско? Моя причёска ещё держится? Чёрт, надо было надеть очки».
Его мозг, знавший слов больше, чем среднестатистический американец, обладал и другой суперспособностью — копать себе яму глубже, чем среднестатистический американец.
Он нервно взглянул на экран телефона. Время неумолимо утекало. Если он не попадёт внутрь в ближайшие полчаса, придётся прибегнуть к крайним мерам: взобраться на стеклянный купол, закрепить трос и спуститься вниз головой...
— До... нальд. Я вас обыскался.
«Вот бы сейчас иметь навыки того парня из боевиков — вырубить охранника у чёрного входа одним ударом...»
— Вы меня игнорируете? Всё ещё злитесь?
В поле зрения Тимоти, уткнувшегося в телефон, бесцеремонно вклинилась прядь золотистых волос, сияющая в свете неоновых ламп. Он невольно поднял голову. Перед ним, ослепительно улыбаясь, стоял красавец с таким безупречным лицом, какие редко встретишь даже в самом сердце Вегаса.
Мысль о том, что здесь невозможно выделиться, пришлось взять назад. Джонатан Макстарс был из тех людей, кого невозможно было не заметить, даже если бы мир вокруг рушился.
— Ну же, посмотрите на меня, — промурлыкал актёр, и в его серых глазах промелькнул опасный, лукавый огонёк.
— Простите за то, что было раньше, — прошептал Джонатан так сладко, будто извинялся за сорванное свидание. — Не стоило мне вас так отпускать. Я как раз собирался вам позвонить.
Тимоти даже не успел возмутиться или высвободить локоть, когда актёр потянул его за собой, решительно увлекая прочь из общей очереди. Макстарс по-хозяйски положил ладонь ему на спину и мягко подтолкнул вперёд — прямо к самому началу людской вереницы.
Принимая решение приехать сюда, О’Рейли допускал, что может встретить его. Если название клуба было зашифрованной подсказкой, вероятность рандеву стремилась к максимуму. И всё же, видя эту сияющую, бесстыжую физиономию, Тимоти почувствовал, как внутри вновь закипает тщательно подавляемая ярость.
— До... как ты меня назвал? — процедил он сквозь зубы.
— Донольд. Мы же на тайном задании, верно? Нам обоим нужны псевдонимы.
Джонатан ответил без малейшей запинки и многозначительно кивнул в сторону противоположной стороны улицы. О’Рейли проследил за его взглядом: там, заливая тротуар неоном, высилась вывеска сетевой бургерной.
Вопрос о происхождении столь нелепого имени Тимоти решил оставить на потом — к этому человеку у него накопилось дело куда серьёзнее.
— Зачем вы выманили меня сюда? Неужели нельзя было действовать более деликатно? А если бы я не понял намёка, что бы вы делали?
— Ох, вы само очарование, когда входите в режим детектива, — Джонатан усмехнулся, и в его глазах блеснул азарт. — Я просто соскучился по разговорам о «Но-Но». И я ведь сказал: я собирался вам набрать. Всё равно...
Они поравнялись с входом. Охранник в массивных солнцезащитных очках пристально уставился на них, сканируя взглядом. Макстарс замолчал и вежливым, почти театральным жестом указал на спутника. Секьюрити сверился с VIP-списком и едва заметно кивнул.
Тимоти кожей чувствовал жгучую зависть десятков людей, всё ещё томящихся в очереди, пока он переступал порог. Именно в этот момент Джонатан закончил прерванную фразу:
— ...всё равно в одиночку сюда не войти.
О’Рейли нахмурился. О лимите на посещение поодиночке он слышал впервые — ни в одном отзыве об этом не упоминалось, да и в очереди он видел немало одиноких волков. Прежде чем они погрузились в густой сумрак вестибюля, Макстарс, заметив его замешательство, негромко рассмеялся.
— Правило ввели буквально пару дней назад. Официально — для усиления безопасности.
«Боже, неужели раздутое до небес эго — это обязательный аксессуар для каждой знаменитости?» — ядовито подумал Тимоти. После их первой встречи ему так и подмывало сорваться на сарказм, и лишь врождённый самоконтроль удерживал язык за зубами.
— Неужели «Человек-кожура» из «Демены» настолько опасен, что его боятся пускать одного?
Вместо ответа Джонатан приложил указательный палец к губам. Совсем рядом стоял сотрудник, принимающий вещи на хранение.
Человек с металлоискателем в руках, словно заведённый, повторял одну и ту же мантру: «Все посетители обязаны сдать электронику, включая мобильные телефоны. Это необходимо для предотвращения незаконной съёмки внутри клуба. Благодарим за понимание». Только после досмотра гостям выдавали браслеты с номерами личных ячеек.
— Не делайте глупостей. Если меня отсюда вышвырнут из-за вас, я очень расстроюсь, — прошептал Джонатан на ухо Тимоти, чьи пальцы в этот момент непроизвольно коснулись спрятанной в кармане зажигалки со встроенной микрокамерой.
Блондин вёл себя так, будто видел журналиста насквозь.
— И как, по-вашему, я должен писать статью без доказательств? — так же тихо отозвался О’Рейли.
— Какую статью? Вы же пришли сюда просто развлечься со мной.
«Разбежался», — пронеслось в голове у Тимоти.
Сопротивляться было бессмысленно. Понимая, что единственный шанс попасть внутрь — это прикинуться добропорядочным гражданином, он с самым невозмутимым видом передал все вещи сотруднику. Даже для VIP-персон исключений не делали: Макстарс послушно сдал свой телефон и получил браслет. Если он действительно был тем, за кем клуб пристально следит, то сам факт его присутствия здесь уже был большой удачей.
Значит, связь между двумя заведениями всё-таки существовала. Но какая?
«Нью-Ди... Ди... Может, „Ди“ — это „Демена“? Нет, слишком топорно...» — пока Тимоти сражался с собственными догадками, тяжёлые звукоизолирующие двери распахнулись.
Тягучий, утробный бас мгновенно заполнил пространство, отдаваясь вибрацией где-то в районе солнечного сплетения. Синие всполохи света разрезали темноту, превращая движения людей в дёрганую, замедленную съёмку. Повсюду — на танцполе и за его пределами — извивались тела, охваченные лихорадкой безудержного веселья. В воздухе витал едкий коктейль из запахов дорогого алкоголя, пота и какой-то резкой, химической отдушки, от которой щипало в носу.
— Не отставайте от меня! — Джонатан слегка сжал плечо Тимоти. Из-за грохота музыки его голос, звучавший совсем рядом, казался далёким эхом. — И не вздумайте напиться!
О’Рейли чувствовал, как силы покидают его. Одно дело — вести расследование, и совсем другое — тратить энергию на соперничество с этим невыносимым красавцем. Ему хотелось на мгновение ускользнуть, затаиться в тени и просто понаблюдать за поведением Макстарса, но стоило ему сделать шаг в сторону, как путь преградила сильная рука.
Тимоти не успел договорить: Джонатан бесцеремонно притянул его к себе, заставляя встать почти вплотную. Расстояние между ними сократилось до непозволительного. Будь вокруг хоть капельку тише, они наверняка услышали бы разочарованные вздохи девушек, чья надежда на «двойное свидание» только что окончательно рухнула.
— Зачем вы надели линзы? — Джонатан чуть склонил голову, разглядывая его лицо с пугающим вниманием. — Очки вам очень шли. А так к вам того и гляди начнут клеиться все подряд.
«Что за чушь он несёт...» — мысли Тимоти окончательно спутались, выбитые из колеи этой внезапной атакой.
— Я тут долго думал, — продолжал актёр, проигнорировав онемение собеседника. Его ладонь всё ещё покоилась на предплечье О’Рейли, и через тонкую ткань рубашки Тимоти чувствовал жар его кожи.
— Мне сейчас очень нужна помощь...
— Я решил рискнуть и довериться вам, господин журналист.
Несмотря на ледяной тон Тимоти, отбросившего всякую профессиональную вежливость, на безупречном лице Джонатана не дрогнул ни один мускул. Его улыбка оставалась всё такой же гладкой и непроницаемой.
«Попал так попал. На настоящего сумасшедшего».
Тимоти уже сбился со счёта, сколько раз за этот бесконечный день он менял своё мнение о Макстарсе. Не дождавшись реакции, он резко стряхнул его руку. Джонатан в знак примирения поднял ладони вверх, но его губы снова сложились в лукавую усмешку.
— Сейчас я покажу вам кое-что по-настоящему интересное. Но чур — это секрет.
Тимоти промолчал. Годы работы научили его главному правилу: от людей с ножами, пушками и едущей крышей нужно держаться как можно дальше. Этот урок был вбит ему в подкорку на уровне инстинктов.
Джонатан медленно опустил руки, и уголки его рта поползли ещё выше. Он видел всё недоверие, всю настороженность в глазах О’Рейли, но его собственный взгляд оставался прямым и незыблемым. В другой ситуации такая уверенность внушала бы доверие, но сейчас Тимоти даже боялся моргнуть от необъяснимого напряжения.
— Я сделаю так, что ваше «Но-Но» взорвёт все чарты.
Тимоти знал ещё кое-что. В эпоху, когда человечество изучает обратную сторону Луны и расшифровывает геномы, такие ресурсы, как «Non Occultam», выживают не просто так.
Необъяснимое пугает, но в той же степени оно и завораживает. И Джонатан Макстарс был той самой «вещью в себе», загадкой, которую невозможно разгадать за пару пустых бесед.
Может быть, именно сейчас перед ним наконец предстало нечто иррациональное, стоящее за гранью здравого смысла? Упустить такой шанс — один на тысячу — Тимоти не мог, как бы сильно он ни сомневался в себе. Возможно, ради этого единственного момента он и продолжал заниматься своим делом все эти годы.
— Кстати, можем и дальше общаться на «ты». Мне нравится, мы прямо как друзья, — непринуждённо бросил Джонатан.
Разумеется, вероятность того, что это окажется очередной пустышкой в девятьсот девяносто девятый раз, была запредельно высока.
— Только попробуй разочаровать меня, — буркнул Тимоти.
— И сделай так, чтобы после публикации видео мне не обрывали телефон из твоего агентства.
— Думаю, их это не особо заботит.
Вместо ответа Джонатан лишь многозначительно усмехнулся, едва заметно приподняв уголок губ. Тимоти подумал, что если бы он смог вытянуть из этого типа хотя бы половину честных ответов, материала хватило бы на целое специздание.
Наконец они отошли от туалетов. Джонатан уверенно зашагал вперёд — он двигался так целеустремлённо, словно в его голове была запечатлена подробная карта здания. Они направлялись в сторону, противоположную главному входу. О’Рейли, вновь вынужденный продираться сквозь толпу и поминутно сталкиваться с потными телами гуляк, недовольно поморщился.
— Куда мы идём? — спросил он, повысив голос.
— Видел того охранника? Он постоянно курсировал в этой зоне. Скажи-ка, ты умеешь играть?
Джонатан, державшийся поближе к стене, притормозил и слегка наклонился к Тимоти, указывая на неприметный угол. Там, в относительном затишье, виднелась дверь, перед которой неподвижными изваяниями застыли двое сотрудников клуба. Судя по простоте отделки, этот проход явно не предназначался для высокопоставленных гостей.
В этот момент дверь приоткрылась. Крупный мужчина, выглядевший болезненно бледным, предъявил охранникам браслет и поспешно юркнул внутрь.
— Чёрный ход... — едва слышно пробормотал Тимоти.
Джонатан, как и прежде, проигнорировал его замечание, не подтверждая и не опровергая догадку. У него был свой план.
С этими словами он бесцеремонно обхватил Тимоти за плечи, наваливаясь всем весом. О’Рейли запоздало пожалел, что не запретил этому наглецу прикасаться к себе ещё в начале их «прогулки». Но времени на протесты не осталось: актёр уже тянул его к двери, изображая крайнюю степень опьянения.
Дистанция до охранников стремительно сокращалась. Тимоти чувствовал на себе их тяжёлые, подозрительные взгляды. Секьюрити выглядели так, будто получили приказ не выпускать никого живым. Журналист уже начал прикидывать, стоит ли ему тоже начать пошатываться для убедительности, когда прямо над его ухом раздался обжигающий шёпот:
— Только не смотри сейчас в мою сторону. Будет плохо.
«Плохо? В каком смы...» — додумать Тимоти не успел.
Плечи невольно напряглись, когда он ощутил мягкое прикосновение волос Джонатана к своему виску. Горячее дыхание, казалось, плавило мозг, а в следующую секунду мочку уха прошила резкая вспышка боли. Острая, мгновенная. И тут же — влажный след от губ, медленно отстраняющихся от кожи.
— Да ты свихнулся, урод!.. — взревел Тимоти.
Он и сам не помнил, когда в последний раз так кричал. Его вопль, поднявшийся из самой глубины лёгких, едва ли мог перекрыть грохот клубных басов, но для привлечения внимания охраны его хватило с лихвой.
— Эй, полегче! Здесь нельзя устраивать сцены, — один из сотрудников шагнул навстречу с крайне недовольным видом.
Тимоти был последним человеком в мире, который хотел бы устраивать здесь сцены. Не осознавая этого, охранник лишь подлил масла в огонь. Джонатан тем временем ещё плотнее прижался к О’Рейли, пряча лицо у него на шее, и журналист почувствовал, как всё тело актёра мелко подрагивает. Этот гад совершенно точно смеялся.
— Ох... простите. Мой друг... перебрал. Немного... И я тоже... перебрал... — Тимоти сам удивился тому, насколько убедительно прозвучал его голос, дрожащий от ярости, и как удачно рассыпался синтаксис его речи.
Охранник тяжело вздохнул и, посчитав их заурядной парочкой пьяниц, нашедших неудачное место для нежностей, небрежно указал на дверь.
Тимоти, чьё ухо всё ещё терзала боль от укуса, шёл, уставившись в пол. Десять шагов до выхода казались ему бесконечным марафоном.
За дверью оказался узкий проход, ведущий во внутренний двор. Прямо перед ними высилась массивная стена, опоясывающая здание клуба. Судя по её высоте, попасть в тыльную часть постройки можно было только через этот единственный охраняемый выход.
Свежий ночной ветер марта коснулся лица, унося с собой удушливый жар танцпола. Но для того, чтобы остудить гнев О’Рейли, этого было явно недостаточно.
Джонатан, словно предчувствуя, что ещё секунда — и он станет фигурантом дела о нападении, мгновенно отпрянул и вскинул руку, призывая Тимоти к молчанию. Он больше не касался его, понимая, что лимит терпения журналиста исчерпан.
Тимоти, едва не выкрикнувший его полное имя, лишь яростно кивнул, давая понять, что принял правила игры. Сделав несколько глубоких вдохов, он принялся оглядываться, пытаясь сориентироваться в пространстве.
В нескольких метрах от них во тьме угадывались очертания мусорных баков. Чуть поодаль возвышалось нечто, похожее на биотуалеты. О’Рейли нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
Сначала он списал это на то, что глаза ещё не привыкли к ночи после неонового безумия, но вскоре понял: в этом проходе не горело ни одной лампы. Единственным источником света было призрачное зарево города, едва переваливающее через край высокого забора. Наличие баков и туалетов подразумевало, что здесь постоянно ходят люди, но во мраке было невозможно разобрать даже собственные ботинки.
Когда зрение подвело, обострились остальные чувства. В нос ударил невыносимый смрад. Это не был обычный запах помойки или канализации; пахло так, будто кого-то здесь только что вывернуло наизнанку.
— У-ух... — раздался сдавленный звук.
— Ну вот, — пробормотал Тимоти, — как я и говор...
Он осёкся. Звук издал не случайный прохожий, а Джонатан.
Актёр уже успел отойти на несколько шагов и теперь сидел на корточках, прижавшись лбом к холодной стене.
Тимоти на мгновение растерялся: неужели он ударил его так сильно, что тот действительно почувствовал себя плохо? Сомневаясь, он всё же подошёл ближе и осторожно положил ладонь на спину блондина. Тот, не поднимая головы, лишь слабо махнул рукой, жестом приглашая его присесть рядом.
О’Рейли заколебался. Меньше всего на свете ему хотелось сидеть рядом с человеком, которого тошнит — тем более после всего, что произошло. Но Джонатан настойчиво потянул его за рукав. У этого парня явно отсутствовало всякое представление о личном пространстве и приличиях.
— Что с тобой? — шёпотом спросил Тимоти, опускаясь на корточки. В такой кромешной тьме было сложно понять, насколько всё серьёзно, и он не знал, радоваться этому или нет.
— Просто побудь так. И делай вид, будто похлопываешь меня по спине.
Голос Джонатана звучал совершенно нормально, хоть и был едва различим. До Тимоти наконец дошло: это тоже была часть спектакля. Очередная импровизация, истинный смысл которой ему пока не собирались объяснять. Оставалось только наблюдать.
Он начал методично постукивать по спине актёра. В тишине раздался приглушённый, похожий на вздох смешок.
— А ты сообразительный, мне это в тебе нравится. У нас отличный танде... ай!
— Да-да. Давай, тошни дальше. Меньше болтай.
Тимоти вложил в очередной удар чуть больше силы, и Джонатан послушно замолк. За стеной изредка слышались пьяные выкрики прохожих, но здесь, в тени клуба, воцарилась напряжённая тишина.
Прошло около десяти минут — за это время Тимоти успел вложить в «дружеские» похлопывания всю свою накопившуюся неприязнь. Внезапно дверь снова распахнулась. Вместе с потоком музыки наружу выскочил человек. Он пробежал несколько метров и в паре шагов от них начал громко, надрывно блевать. Если это тоже была игра, то Джонатану стоило поучиться у незнакомца — звуки были пугающе натуральными.
Тимоти инстинктивно хотел обернуться, чтобы рассмотреть вошедшего, но Джонатан снова резко дернул его за рукав и отрицательно качнул головой.
Вскоре всё стихло. Человек, судя по звукам, немного пришёл в себя и, шаркая ногами, вернулся к двери. Он несколько раз требовательно ударил в неё кулаком. Дверь приоткрылась, на мгновение выпустив наружу гул битов, а затем снова захлопнулась, оставив после себя лишь слабую вибрацию и вязкое молчание.
Джонатан оборвал его на полуслове. Называть этого актёра просто «грубияном» теперь казалось ошибкой. С того момента, как они покинули здание, каждое его движение стало предельно выверенным и скрытным. Это разительно отличалось от того вызывающего поведения, которое он демонстрировал внутри, бахвалясь своей значимостью.
Возможно, именно сейчас, в этой вонючей подворотне, и начиналось то, ради чего они здесь оказались.
В голове Тимоти стремительно выстраивались логические цепочки.
«Сколько времени тот парень проторчал в туалете перед тем, как мы ушли?» — спросил он себя. По ощущениям — не меньше часа. Для такого пафосного и переполненного клуба столь долгий простой кабинки был не просто странным. Это было невозможно.
Охрана должна была не просто выпроваживать людей к этим синим кабинкам на улице, но как минимум постучать в запертые двери внутри. Или даже взломать их, если никто не откликался — это было бы логично. Но охранник даже не поинтересовался, есть ли там кто-нибудь.
«Вёл себя так, словно заранее знал: внутри никого нет», — когда мысль Тимоти дошла до этой точки, за спиной снова раздались шаги.
Ладони мгновенно похолодели. Как бы глубоко он ни погрузился в свои размышления, О’Рейли не мог пропустить шум открывающейся двери — а его не было. Значит, этот кто-то уже давно находился здесь, в тени.
— О-о-ох... — снова заныл Джонатан, который до этого сидел тихо. Это был сигнал: «Продолжай играть».
Тимоти не хотел признаваться в этом профессиональному актёру, но он и сам был не прочь попрактиковаться в лицедействе. Его специализацией была «бытовая драма»: прикинуться сотрудником, чтобы проникнуть в закрытую лечебницу или на заброшенный завод, а если поймают — изобразить топографический кретинизм и невинно хлопать глазами.
Однако сейчас напряжение было иного порядка. Раньше худшим исходом был штраф или ночь в камере. Но для журналиста «Non Occultam», который по долгу службы не верил ни в призраков, ни в проклятия, нынешняя ситуация казалась пугающе осязаемой и опасной.
«Не бей меня. Не стреляй. Только не читай заклинаний. Пожалуйста, никаких заклятий — это уж точно сделает всё слишком странным», — эта безмолвная мольба передалась его кулаку, которым он продолжал методично колотить Джонатана по спине. Удары вышли настолько убедительными, что стоны актёра стали звучать по-настоящему жалко. Видимо, это убедило преследователя: луч фонарика лишь на секунду скользнул по их фигурам и переместился дальше.
Облегчённо выдыхать было рано. Тимоти кожей ловил каждый звук шагов человека, проходящего мимо. Свет фонаря то вспыхивал, то гас, пробиваясь сквозь пряди золотистых волос Джонатана.
О’Рейли уже решил, что это просто охранник на обходе, которому в радость подышать свежим воздухом вдали от грохочущих колонок, но следующее действие незнакомца заставило его замереть.
Вспышка камеры разрезала тьму. Щёлк.
— Эй, погоди... Дональд... мне больно...
Тимоти так увлёкся наблюдением, что не сразу понял: тяжёлый гул, который он принимал за удары собственного сердца, был звуком его кулаков по лопаткам Макстарса. Как только он остановился, Джонатан тяжело оперся о стену, словно и впрямь был готов рухнуть.
— Ой. Прости... Ничего не выходит? Ну, я про рвоту.
— ...Нет. Наверное, показалось, — голос актёра прозвучал с задержкой. Трудно было понять, то ли ему действительно было больно, то ли он так тянул время, чтобы услышать реакцию незнакомца.
Человек, стоявший в паре шагов, даже не взглянул на их маленькое представление. Он что-то быстро проверил в телефоне, пробормотал странное слово в рацию и зашагал прочь. Как только луч фонарика окончательно скрылся за углом, Тимоти, не дожидаясь знака от напарника, резко поднялся на ноги.
Он двигался бесшумно, едва касаясь пятками земли, и за несколько секунд преодолел расстояние до того места, где только что сверкала вспышка. Без малейших колебаний О’Рейли опустился на корточки, вглядываясь в остатки чужой трапезы на асфальте. Теперь, когда он оказался в самом эпицентре смрада, стало ясно: этот запах не имел ничего общего с обычным похмельем.
Вокруг царила кромешная тьма, но глаза, уже привыкшие к отсутствию света, зацепились за нечто инородное в вязкой луже.
Стоило Тимоти открыть рот, как Джонатан, невесть как оказавшийся рядом, стальным хватом вцепился в его предплечье и потянул назад, к двери.
Когда они наконец забрали свои вещи и вышли на свежий воздух, часы перевалили за два ночи. Первое, что бросилось в глаза — неутомимая очередь, всё ещё змеившаяся у входа.
Джонатан, не проронив ни слова, подталкивал Тимоти в спину, пока не усадил того в такси. Он хранил молчание, даже когда называл водителю адрес отеля, в котором проходило их дневное интервью.
— Оно было синим, — пробормотал О’Рейли.
Он чувствовал себя так, будто его самого долго и методично избивали, хотя кулаками сегодня махал именно он. Неудобное сиденье такси не шло ни в какое сравнение с тем липким ужасом, что засел у него внутри.
— Я говорю, оно было синим! Ты слышишь?
Джонатан, который обычно не упускал возможности съязвить или разразиться пространным монологом, сидел неподвижно. Он глубоко погрузился в свои мысли, отрешённо глядя в окно на огни ночного Лос-Анджелеса.
— Да, я слышал, — наконец отозвался актёр. Он устало потёр висок и добавил: — Давай сначала сменим обстановку, а потом поговорим. Я и сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Разговор будет долгим.
— Что это было? Кто ты вообще такой? Ты знал, что мы это увидим? Тогда почему мы просто ушли?
— Тебе стоило проявить такую прыть ещё днём, на интервью.
Тимоти дёрнулся, как от пощёчины. Очередная порция высокомерия, но на этот раз он не собирался отступать. Перед глазами всё ещё стояло тошнотворное зрелище — ярко-синяя рвота.
Его работа заключалась в том, чтобы находить рациональное объяснение самым безумным вещам. Логика подсказывала: если человек перебрал коктейлей с ликёром «Блю Кюрасао», продукты распада в его желудке вполне могли окраситься в лазурный цвет. Но эта теория рассыпалась в прах в тот момент, когда он разглядел в этой жиже нечто живое.
Тимоти сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он заставил себя замолчать. Такси неслось по пустынным улицам, наполненное тяжёлым, душным безмолвием.
Перед тем как выйти из машины, О’Рейли проверил телефон. Висело сообщение от Макс, присланное ещё во время их пребывания в «Нью-Ди».
[Почему молчишь? С недвижимостью — глухо, еду трясти местных дилеров. Жду файл с записью интервью М.]
Макс рыла землю, пытаясь докопаться до правды о распространении наркотиков в «Демене». Тимоти передёрнуло. Она лезла в самое пекло, к наркоторговцам, совершенно не заботясь о собственной шкуре. В нём проснулась гремучая смесь из беспокойства за подругу и профессионального азарта. Макс не сдавалась, и он тоже не имел права на слабость.
Джонатан, не дожидаясь приглашения, вошёл в отель. Он миновал лобби и уверенно нажал на кнопку вызова лифта, намереваясь подняться в жилые апартаменты. Тимоти, едва поспевавший за ним, резко остановился в паре метров от кабины.
— Тебе ведь нужны ответы, верно? В номере будет спокойнее. Нам есть что обсудить.
— С чего мне тебе доверять? Думаешь, я вот так просто пойду в твой номер после всего увиденного?
— Похоже, уровень подозрений зашкаливает, — Джонатан усмехнулся, но взгляд его оставался серьёзным. — И что нам делать? Бар в это время уже закрыт.
Тимоти и сам понимал, что Макстарс вряд ли собирается нападать на него прямо сейчас. Но это понимание было слишком зыбким, чтобы запереться с этим странным человеком в замкнутом пространстве. Вдруг тот внезапно решит, что ему срочно нужно пополнить коллекцию снятой кожи?
Вместо ответа О’Рейли направился к креслам в лобби. Джонатан, ничуть не смутившись, последовал за ним и устроился на диване даже раньше самого журналиста. Его наглость начинала вызывать у Тимоти ответную ярость. Здесь, под присмотром ночного портье и камер наблюдения, он чувствовал себя в относительной безопасности.
— Только попробуй снова уйти от ответа, — отрезал Тимоти, усаживаясь напротив.
— Погоди. Я никогда раньше не обсуждал это с посторонними. Пытаюсь понять, с чего начать.
Усталость, сквозившая в голосе актёра в такси, бесследно исчезла. Он вальяжно откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. Его длинные ноги едва умещались между мебелью. Он задумчиво провёл рукой по волосам, издавая неопределённое «хм-м».
«Хватит тянуть время...» — подумал Тимоти.
Несмотря на шок, он осознавал, что инициатива всё ещё в руках Джонатана. Именно у актёра была информация, за которой О’Рейли охотился столько времени.
Джонатан замер в позе, которая идеально подошла бы для обложки глянцевого журнала — словно где-то в кустах прятался фотограф. Тимоти едва сдержался, чтобы не щёлкнуть пальцами перед его лицом, призывая к порядку.
«Может, он и сам пытался что-то выяснить?» — мелькнуло в голове у журналиста. Но он не успел развить эту мысль: Джонатан наконец заговорил. Тимоти подался вперёд, сосредоточенно застыв на самом краю дивана.
— Для начала давай покончим с недопониманием, — произнёс блондин, и в его голосе впервые прозвучали нотки искренней обиды. — Я никогда и ни с кого не снимал кожу. Можешь расслабиться. Хочешь — так и напиши в своём блоге от имени Джонатана Макстарса.
Правда это была или очередная ложь, Тимоти не знал, но само отрицание вины было ожидаемым. Он молча кивнул, давая понять, что готов слушать дальше, даже если это будет «не для протокола». Главное — понять общую картину.
— Я не думал, что бармен из «Демены» меня запомнит. Понимал, что моё лицо узнаваемо, и свидетели будут, но чтобы он состряпал из этого целую легенду...
— Значит, «Человек-кожура» — это не совсем выдумка?
— Скажем так, у этой истории есть основа.
— Тогда что ты на самом деле делал в «Демене»?
Тимоти медленно загнул большой палец на руке. Бровь Джонатана едва заметно дрогнула.
О’Рейли загнул безымянный палец. Теперь его рука замерла в жесте, который обычно показывают фанаты рок-групп. Джонатан в недоумении открыл рот, но Тимоти не дал ему вставить и слова.
— А в клубе «Нью-Ди»? Что ты планировал там?
— Тоже спасал лю... Постой, что ты делаешь с пальцами? Зачем ты их так загибаешь?
Как только мизинец Тимоти прижался к ладони, он поднял глаза и в упор посмотрел на актёра. В его взгляде не осталось ни капли тепла — только холодная, острая решимость. Он нацелил оставшиеся прямыми указательный и средний пальцы прямо в лицо собеседнику.
— Если продолжишь в том же духе — я тебе глаза выколю.
— ...А я-то думал, ты спокойный человек.
— Я же предупредил, что не буду сидеть сложа руки.
Хватит. Он больше не позволит собой манипулировать. Джонатан, кажется, разглядел в глазах журналиста готовность привести угрозу в исполнение прямо здесь, под софитами роскошного лобби. Он преувеличенно тяжело вздохнул и внезапно — совсем не по-актерски — коротко рассмеялся.
— Тот человек, что написал пост... — Джонатан на мгновение задумался, глядя куда-то сквозь собеседника. — Он оказался на редкость смышлёным. В «Демене» действительно ходили наркотики.
— Ты что, коп? — Тимоти непроизвольно напрягся. — Из управления по борьбе с наркотиками?
— Дослушай. Это не те вещества, о которых ты подумал. Их создали не ради жалкой прибыли или подсаживания клиентов на иглу. Состав мне неизвестен — это не моя забота. Для большинства посетителей это оборачивается просто сильным опьянением. Но в редких случаях случается нечто... особенное. Сам видел: та синяя рвота.
Джонатан замолчал, словно давая Тимоти возможность переварить услышанное.
— Это знак того, что человек «избран». Или, точнее, у него есть к этому предрасположенность. Обычные люди просыпаются утром со свежей головой, а «избранные» днями мучаются от последствий. Словно из них выкачали душу. В худшем случае — кома.
Тимоти чувствовал, что почва уходит у него из-под ног. Он даже не мог предположить, куда клонит этот человек.
«Что он несёт? Мы же говорили о наркоторговле. Откуда взялось это сектантское словечко — „избранность“?» — подумал он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.
— Ходили слухи, что как только они соберут достаточно таких людей, «Демена» перейдёт к активным действиям. Годовщина открытия клуба казалась самым опасным моментом. Поэтому я вмешался.
С каждой фразой Джонатана у Тимоти возникало по пять новых вопросов, но он решил сосредоточиться на главном — на обвинениях, которые могли стоить актёру карьеры.
— Под «вмешательством» ты понимаешь срезание кожи с пальцев? — Тим не сводил с него глаз, пытаясь уловить хоть тень лжи.
Джонатан искренне, почти по-доброму рассмеялся. Он взглянул на свои кончики пальцев, словно вспоминая что-то, а затем плавно сжал и разжал ладонь.
— Мы выяснили: лучший способ вытащить человека из этого состояния — физический шок. Удар или перелом заставляют сознание вернуться. Но я не мог просто избивать людей направо и налево, поэтому...
Джонатан внезапно подался вперёд и накрыл руку Тимоти своей ладонью. О’Рейли даже не успел отпрянуть — движения актёра были пугающе быстрыми и выверенными. Блондин слегка надавил ногтем на кончик пальца журналиста.
— Я делал крошечный надрез и втирал соль.
Прежде чем Тимоти успел вырвать руку, в его голове вспыхнуло слово. Оно горело ярким неоном, как правильный ответ в телевикторине.
Коктейль, край бокала которого смачивают соком лайма и посыпают солью. В том самом посте на форуме говорилось, что Джонатан заказывал одну «Маргариту» за другой. Детали пазла начали сходиться с пугающей точностью. Но для того чтобы эта безумная история обрела смысл, не хватало самого важного фрагмента.
— Ты твердишь об «избранных», о планах «Демены»... — Тимоти сглотнул. — И ради чего всё это? Что именно они собирались сделать?
Джонатан, всё ещё удерживая руку журналиста, медленно закрыл и открыл глаза. Его серые зрачки, холодные и проницательные, изучали лицо Тима, словно оценивая его по какой-то неведомой шкале.
Тимоти уже видел такой взгляд. Восемь лет назад Макс смотрела на него точно так же, когда выбирала помощника для редактирования статей — с такой серьёзностью, будто решалась судьба мира. Это был взгляд человека, который решает: можно ли тебе доверять?
— Вызов демона. «Демена» ищет подходящие жертвы.
Тимоти медленно, дюйм за дюймом, высвободил свою руку. Он ожидал, что сейчас вскочит и всадит пальцы в глаза этому сумасшедшему, но внутри воцарился странный покой. Видимо, годы работы с городскими сумасшедшими, вопящими об апокалипсисе, выработали у него иммунитет.
Для большинства людей «оккультизм» — это свалка всего, что не может объяснить наука. Блог «Non Occultam» тоже освещал подобные темы, но всегда делал это с изрядной долей цинизма и дотошности. Из-за своего скептического тона издание часто обвиняли в том, что это всего лишь архив криминальной хроники, приправленный мистикой.
Иногда, чтобы смыть это клеймо, Тимоти приходилось тратить время на действительно странные дела. И «культ Сатаны» был классикой жанра. Несмотря на первоначальное отвращение, Тимоти знал, что дьяволопоклонники бывают разными: от безобидных готов, которые просто любят чёрный цвет и мрачную музыку, до вполне респектабельных на вид людей, ищущих новый смысл жизни в древних догмах.
«Живут же люди... Видимо, после того как начинаешь поклоняться Сатане, все жизненные невзгоды кажутся сущими пустяками» — подумал он, вспомнив одно из интервью с «раскаявшимся» сатанистом.
Но даже при всей своей терпимости, Тимоти не ожидал услышать подобную ересь сейчас, в центре роскошного отеля.
— Ищут жертв... — негромко повторил он.
— А где, по-твоему, проще всего найти молодых, здоровых и никем не учтённых кандидатов?
— В спортзалах? — Тим предпринял последнюю попытку вернуться на рельсы логики.
— В ночных клубах, — отрезал Джонатан, окончательно разрушая его надежды на благоразумие. — Вернёмся к делу. В «Демену» я заходил ещё несколько раз. Нужно было сделать так, чтобы они не набрали нужное количество людей. Когда клуб закрылся, я решил, что всё кончено. Но...
— Всё-таки спортзал был бы логичнее... — пробормотал Тимоти себе под нос.
Джонатан продолжал говорить, не обращая внимания на его скепсис. Журналист замолчал. Не потому, что согласился, а потому, что не хотел спугнуть редкую откровенность актёра. Однако чувство неправильности происходящего уже переливалось через край.
— Два месяца назад мне сообщили, что в Лос-Анджелесе открылось подозрительное заведение. Я был по горло занят на съёмках «Дыры в канализации»...
— «Звуков канализации», — машинально поправил его Тимоти.
— Ну да, график плотный. Я и собирался заглянуть в «Нью-Ди» сегодня, но, на мою беду, пару дней назад всплыл тот пост. Это всё осложнило. К тому же они как-то пронюхали, что я работаю в одиночку, и тут же ввели запрет на вход без пары.
— Можешь не верить, но у меня не так много друзей, которых можно втянуть в подобную авантюру.
«Неужели ты думаешь, что именно в это мне сложнее всего поверить?» — подумал Тимоти, скептически прищурившись.
— И тут появляешься ты, — Джонатан негромко рассмеялся, словно смакуя воспоминание о дневной встрече. — Я читал твои статьи, так что был уверен: «Но-Но» не в доле с теми ребятами. К тому же ты парень привычный к таким делам. Ну а дальше... сам видел.
Тимоти промолчал, хотя внутри всё протестовало. Он решительно не понимал, с какой стати этот актёр решил, что подобные безумства для него — норма.
— Не ожидал только, что ты так вырядишься. К тебе же чуть не начали клеиться.
Вместо того чтобы ответить вежливым комплиментом — мол, «это тебя все глазами раздевали» — О’Рейли предпочёл ещё раз прокрутить в голове всё услышанное.
Картина выходила следующая: «Демена» была не просто клубом, а местом для сбора жертв, необходимых для вызова демона. Когда Джонатан Макстарс сорвал этот план, культисты сменили локацию и открыли «Нью-Ди». Звучало как абсолютно бессвязный бред сумасшедшего.
Тимоти должен был встать, пожелать собеседнику скорейшего выздоровления и уйти. Но он продолжал сидеть на диване, потому что всё увиденное за вечер — странный клуб, безжизненное пространство за чёрным входом, синие личинки в рвоте и загадочный фотограф — пугающе чётко укладывалось в эту безумную теорию.
Даже если не верить в «сатанистов», было очевидно, что за этим стоит некая организованная группа. Вряд ли весь персонал «Нью-Ди» был замешан, но то, что значительная часть сотрудников причастна к этой жути, сомнений не вызывало. Если это дело не личная месть Макстарса, а масштабная сеть, охватывающая и «Демену», и «Нью-Ди»...
Джонатан, всё это время внимательно наблюдавший за молчаливым Тимоти, сверился с часами на телефоне и первым поднялся с дивана.
— Завтра много дел, так что я пойду. Я рассказал тебе всё это в благодарность за помощь и за те статьи в блоге, которые мне когда-то помогли, но...
Тимоти поднял голову. Макстарс стоял спиной к свету массивной отельной люстры, и её сияние создавало вокруг его головы некое подобие нимба. Видеть такой ореол над человеком, который только что рассуждал о демонах, было странно.
— Если я ошибся в тебе, лучше скажи сейчас. Потому что если ты решишь меня подставить, я сделаю тебе больнее, чем просто посыплю раны солью.
У Тимоти была целая гора вопросов, но они застряли в горле. Его мучило одно странное ощущение — как заноза под ногтем, которую невозможно разглядеть, но которая постоянно напоминает о себе колючей болью.
— Я всё равно не понимаю, кто ты такой.
Помощь от блога, странная осведомлённость, постоянное «мы» или «нам сообщили», проскальзывающее в речи.
Тимоти был уверен: перед ним точно не экзорцист, присланный Ватиканом. Да и не занимаются священники подобным. Тогда кто? Охотник на нечисть? Глупость какая.
— Ах, точно. Совсем забыл. Первый раз рассказываю кому-то, вот и вылетело из головы, — Джонатан зачесал упавшую на глаза чёлку назад и коротко, хрипловато рассмеялся. — Я просто из тех ребят...
Он посмотрел на Тимоти самым искренним и мягким взглядом за всё время их знакомства.
Последняя капля упала в чашу его сомнений.
На следующий день Тимоти, предварительно заправившись крепким кофе, пришёл в офис с опозданием. Едва открыв ноутбук, он ввёл в поиске «музыка для успокоения нервов» и включил самый популярный альбом с фортепианными этюдами в стиле нью-эйдж.
Аромат кофе заполнил тесную комнату, нежные переливы клавиш должны были убаюкивать его измотанное сознание...
Тимоти отчаянно пытался вспомнить, сколько стоил его ноутбук. Только осознание того, что если он выплеснет кофе на экран с фотографией Макстарса, то пострадает лишь его собственный кошелёк, удерживало его от погрома.
Если отбросить эмоции, у него было достаточно зацепок, подтверждающих, что Джонатан действует не один. Бесило лишь то, насколько нелепо звучало это самоназвание — «тайное общество».
В этом мире есть журналисты, которым не на что купить новый комп; есть культисты, готовые приносить людей в жертву ради демонов; а значит, могут существовать и тайные организации, сражающиеся с этой дичью.
— Да пошло оно всё... — пробормотал Тимоти, сминая пустой стаканчик из-под кофе.
Джонатан, который не мог выдать ни крупицы правды, не окутав её покровом тайны, вчера просто развернулся и ушёл в номер, сославшись на поздний час. Опешивший О’Рейли только потом понял, что так и не услышал главного: что им делать дальше?
Но и это было не всё. Если он, как честный журналист, не может использовать информацию, полученную «не для печати», то грандиозный план Макс сорвать куш на «Человеке-кожуре» летит в тартарары.
Даже если он напишет статью только о том, что видел сам, без доказательств и фотографий, это сочтут плодом воображения и дешёвым вымыслом. Сойдёт разве что для новой городской легенды.
Главный редактор — а по совместительству его близкая подруга Макс — подобных промахов не прощала.
— Тим, ты чего такой кислый? — весело спросила она, бросая огромный походный рюкзак прямо на своё кресло. Она прекрасно знала, что угрюмость — естественное состояние О’Рейли, но никогда не упускала случая поинтересоваться причиной.
— Ненавижу красавчиков, — бесцветным голосом отозвался Тимоти.
— Оу, Тим... но ты ведь и сам... ну... симпатичный?
Макс недоуменно наклонила голову, словно сомневаясь, тот ли это ответ, который он хотел услышать. Подобные комплименты обычно не требовали вопросительной интонации, но Тимоти решил проигнорировать её слова.
Вместо того чтобы пускаться в рассуждения об остроте его носа или разрезе глаз, Макс начала распаковывать вещи, параллельно вываливая на него подробности своей поездки в Лас-Вегас.
Зацепок было мало, практически ноль. Но, по словам Макс, именно в этом и заключалась главная странность. Если бы владелец «Демены» был обычным бизнесменом, информация о нём всплыла бы за пару минут. Здесь же не было ровным счётом ничего. Пустота.
Агентство недвижимости предлагало отложить сделку, пугая колоссальной суммой неустойки, но в ответ услышало лишь сухое: «Бизнес переходит к новому владельцу, обсуждению не подлежит». Похоже, покупатель был настроен решительно. При этом все документы подписывал посредник, личность которого окутывал густой туман.
Уличные торговцы дурью тоже разводили руками. Появление нового препарата на чёрном рынке не могло пройти мимо банд, делящих территорию, однако в этот раз тишина стояла мёртвая.
Макс тяжело, со свистом выдохнула.
— Единственная зацепка сейчас — автор того поста. Он в отпуске, так что я просто оставила свои контакты.
— И как ты его разыскала? — спросил Тимоти.
— Он сам «наследил» в сети, разве нет?
Тимоти нахмурился, перебирая в памяти текст, который перечитывал десятки раз. Он не помнил там ничего конкретного.
— Он упомянул, что бросил работу бармена и устроился в местную логистическую компанию. Пришлось перерыть базы всех подобных фирм в округе, — Макс по-хозяйски смахнула рюкзак со своего кресла и с глухим стуком опустилась в него. — Вот видишь, к чему приводит привычка болтать лишнее в интернете.
— К тому, что за тобой начинают следить такие, как мы... — пробормотал Тимоти.
Главред проигнорировала этот слабый выпад. Она подалась вперёд, и в её глазах блеснул профессиональный азарт.
— Ну так что? Когда ты наконец выложишь всё про нашего Ди-Джея Макстарсза? Ты так и не скинул запись интервью.
Боль, о которой Тимоти на время забыл, слушая отчёт начальцы, вспыхнула с новой силой. Кончики пальцев заныли, напоминая о вчерашнем кошмаре.
— Терпеть не могу красавчиков, — процедил он сквозь зубы.
— Ну, ты и сам не урод... Постой, это ты о Макстарсзе? Ого, неужели у звезды оказался скверный характер? И что он сделал?
— Да ничего особенного. Просто он...
Тимоти осёкся. Пытаясь сформулировать претензию к Джонатану, он внезапно зашёл в тупик.
Если отбросить мистическую чепуху, Джонатан вёл себя на удивление адекватно для восходящей звезды Голливуда. В нём не было ни капли заносчивости или капризности. Напротив, он держался легко, даже чересчур расслабленно. Проблема заключалась лишь в том, что он вёл диалог настолько искусно, что Тимоти раз за разом оказывался в ловушке его обаяния и напора.
Да, временами его манера речи раздражала своей самоуверенностью, но если быть честным, вчера именно Тимоти вёл себя как последний грубиян. А Джонатан... он ведь даже извинился за свою несдержанность во время интервью.
Разум и чувства вступили в безнадёжный спор. Тимоти долго молчал, разглядывая трещину на столе, и наконец выдавил единственное, в чём был уверен:
— Он... слишком тактильный. Это раздражает.
«Он постоянно нарушает мои границы, будто имеет на это право», — раздражённо подумал журналист, ощущая, как к щекам приливает жар.
— Чего? Ты что, влюбился? — Макс округлила глаза.
— А что мне думать? Ты талдычишь только о том, какой он красавчик и как много он тебя трогал.
Тимоти помрачнел. Он до сих пор не знал, как поступить с секретами Джонатана. Выходя из «Нью-Ди», он твёрдо решил во всём признаться Макс и вместе наметить план действий — в «Non Occultam» всегда работали именно так. Но после разговора в вестибюле отеля в голову закрались сомнения. Что, если за раскрытие этой тайны придётся заплатить чем-то похуже, чем соль на ранах? Даже если шанс на расправу невелик, для пострадавшего это будут все сто процентов.
Сама мысль о том, что он всерьёз размышляет о каком-то нелепом «Тайном обществе», бесила. Тимоти с размаху приложился лбом о столешницу. Глухой стук немного протрезвил мысли.
— Эй, Тим, — позвала Макс, в чьём голосе послышались строгие нотки. — Мне не нужны сотрудники, которые мечут икру между любовью и карьерой.
— Работа прежде всего, — буркнул Тимоти, не поднимая головы.
Слова главреда задели за живое. Чтобы переключить внимание начальницу, Тимоти решился выдать часть информации.
— Вчера я был в клубе «Нью-Ди»...
Макс подпрыгнула на месте. В её представлении это выглядело так: очарованный звездой журналист, не в силах совладать с гормонами, отправился в ночной клуб заливать тоску.
— Поверить не могу. Это так на тебя не похоже!
Тимоти вспомнил, как лихо Джонатан игнорировал любые возражения и гнул свою линию. Что ж, пришло время поучиться у профессионала. Переняв эту бесцеремонную манеру общения, он начал рассказ.
Как только речь зашла о запертых туалетах и странностях в планировке, Макс преобразилась. Она слушала, затаив дыхание, как человек, который на досуге предпочитает не романтические комедии, а леденящие кровь хорроры про маньяков в заброшенных поместьях.
Тимоти филигранно обходил острые углы. Он описывал только то, что видел своими глазами, ни разу не упомянув имя Джонатана. Когда он закончил на эпизоде с синими личинками, Макс брезгливо сморщилась.
— Чертовщина какая-то. Неважно, палёное это пойло или новые наркотики, в «Нью-Ди» явно творится что-то жуткое.
— Слишком много совпадений с «Деменой». Уверен, там происходило то же самое, — добавил Тимоти, выдавая чужую догадку за свою.
Однако Макс была слишком старой лисицей, чтобы так просто проглотить наживку.
— Погоди. А как ты вообще узнал, что ноги растут из «Нью-Ди»? У тебя ведь был источник, раз ты туда попёрся.
— ...Я просто... поискал клубы поблизости в сети.
— Поблизости? С чего вдруг? Основные зацепки были в Вегасе.
— Просто... мимо проходил, — пролепетал Тимоти, чувствуя, как по спине пополз холодный пот.
— Хм. Какое редкое везение. Считай, сорвал куш. Но знаешь, что самое странное?..
Макс, посвятившая оккультному блогу пятнадцать лет жизни, приготовилась к массированной атаке вопросами. Тимоти внутренне сжался. Он привык сам допрашивать людей, а не выступать в роли жертвы. Ему казалось, что проще ещё раз вернуться в тот тёмный переулок к безумцам, чем выдержать этот взгляд.
Макс выдержала паузу, точно зная, как тишина действует на нервы.
— Почему ты всячески избегаешь темы интервью, Тимоти О’Рейли?
«Просто уволь меня», — эта фраза уже готова была сорваться с языка, когда оба телефона на столе одновременно взорвались трелью звонков.
Атмосфера допроса была безнадёжно испорчена. Макс недовольно поморщилась и потянулась к своему мобильному. Тимоти воспользовался моментом и выхватил свой аппарат из кармана. На экране светился незнакомый номер.
— У меня неизвестный, — первой подала голос Макс.
Они обменялись короткими взглядами, мгновенно забыв о недавней стычке, и синхронно кивнули. Тимоти поднялся и поспешил в сторону кухни, подальше от чужих ушей.
Этот вкрадчивый, мягкий голос, пропитанный патологической уверенностью в себе, невозможно было перепутать. Джонатан.
— Откуда у тебя мой номер? — прошипел Тимоти в трубку.
— Вы же сами дали мне визитку, журналист.
— В полночь жду вас у «Нью-Ди».
«Он что, меня не слышит? Или у меня звук на выходе отключился?» — Тимоти покосился на Макс, которая что-то увлечённо обсуждала по телефону, и понизил голос до шёпота.
— Даже если я тебе верю — в чём я не уверен, — мне нужна выгода. Ты хоть представляешь, как трудно скрывать что-то от моего главреда?
— Это ваши проблемы, — без тени сомнения отозвался Джонатан.
— Как насчёт статьи? «Двойная жизнь Джонатана Макстарсза: что скрывают огни Голливуда».
Тимоти и не думал писать подобную жёлтую дрянь. Если только он не раздобудет фото, где Джонатан в голом виде возглавляет процессию сатанистов с ружьём наперевес, такая публикация лишь потопит их контору.
На самом деле он и сам рвался в «Нью-Ди». Желание докопаться до истины жгло изнутри. Но если он не сможет опубликовать результаты расследования, вся эта авантюра теряла смысл.
В трубке послышалось задумчивое: «М-м-м...». Тимоти замер, почти молясь: «Скажи "да". Пообещай мне эксклюзив».
— Похоже, все мои откровения прошли мимо ушей... Ситуация критическая. Если я не вмешаюсь, случится непоправимое.
— Твои пугалки на меня не действуют...
— При всей их истории, «Нью-Ди» прогрессирует пугающе быстро. Всего три месяца — и они уже на финишной прямой. У «Демены» на это ушёл год. Вы же видели всё своими глазами, неужели до сих пор не верите? — голос Джонатана стал серьёзным. — Если так боитесь, просто помогите мне войти. Большего не прошу.
— А остальные? Ты же говорил про общество. Неужели у вас нет профессионалов для таких миссий?
Тимоти хотел было съязвить, что это всё из-за его паршивой актёрской игры в дешёвых ужастиках, но вовремя прикусил язык. Он понимал: как бы он ни упирался, он пойдёт. Не из-за обаяния этого наглеца, а потому что он — журналист. Тот самый парень, который не может пройти мимо такой жирной наживки.
— ...Увидимся, — выдохнул Тимоти.
— Полночь, у главного входа. И не берите телефон. Есть шанс, что назад вы его не вынесете.
Джонатан коротко, почти весело рассмеялся и отключился. Тимоти убрал мобильный в карман и обернулся, уже придумывая новую ложь для Макс.
Главред стояла у стола и быстро закидывала вещи в сумку.
— Договорилась о встрече с автором того поста. А у тебя что? — Макс затянула ремни рюкзака и вопросительно вскинула бровь.
Тимоти негромко выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает глухое беспокойство. Ситуация становилась всё запутаннее, и раскрывать карты, предъявляя главреду Джонатана во всей его красе, было ещё слишком рано. С другой стороны, совесть неприятно ворочалась: играть в молчанку с коллегой, которая пахала за двоих, не хотелось. Макс могла гонять его в хвост и в гриву, но она всегда была тем боссом, который первым бросался в самое пекло, когда дело принимало скверный оборот.
Нужно было найти хоть какой-то компромисс.
— Пойду в «Нью-Ди» ещё раз. На этот раз с одним информатором. Он крайне... крайне... ну просто запредельно дорожит своей анонимностью и не желает светить лицом, — Тимоти постарался придать голосу максимально нейтральный тон, хотя кончики пальцев предательски подрагивали.
Макс прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо помощника, словно пытаясь отыскать там следы лжи. Повисла короткая пауза. Наконец она бодро кивнула, подхватила вещи и направилась к выходу. В этой конторе «анонимный информатор» был понятием весьма растяжимым, и Тимоти надеялся, что она поняла его неуклюжий намёк.
Как только за ней захлопнулась входная дверь, Тимоти повернулся к стеллажам. Книжные полки, плотно пригнанные друг к другу, занимали всё пространство от пола до потолка, превращая комнату в тесный лабиринт из бумаги и кожи. Здесь, в строгом порядке, хранилось всё, что удалось выудить из букинистических лавок и антикварных развалов. Найти нужное издание не составило труда — он помнил расположение каждого тома.
Тимоти вытянул с полки увесистую книгу в твёрдом переплёте.
Или, как его ещё называли, «Малый ключ Соломона». Один из самых известных гримуаров в мире, чья первая часть, «Гоэтия», была посвящена описанию семидесяти двух демонов и способам их призыва.
Тимоти купил этот экземпляр в обычном интернет-магазине всего за двадцать долларов.
«Запах новой бумаги...» — пронеслось в голове, когда он раскрыл книгу.
С каждой перевёрнутой страницей в нос бил резкий аромат дешёвой типографской краски. Сейчас он казался Тимоти истинным «запахом ада». Этот едкий дух вступал в прямое противоречие с его журналистской этикой и здравым смыслом, заставляя его снова и снова тяжело вздыхать от абсурдности происходящего.
— Мог бы и замаскироваться, — проворчал Тимоти, окинув спутника критическим взглядом.
— Мою внешность не спрячешь, сколько ни старайся, — в голосе Джонатана прозвучала такая непоколебимая уверенность, что желание спорить отпало само собой.
Действительно, не стоило ожидать, что капризная звезда станет изводить гримёров ради тайной вылазки. В этот раз охранник на входе изучал их особенно придирчиво. Он даже не стал сверяться со списком VIP-гостей, а сразу потянулся к рации, передавая кому-то краткое сообщение. Глядя на его суровое лицо, Тимоти уже начал прикидывать, насколько реально будет перемахнуть через заднее ограждение, но их пропустили.
Процедура досмотра повторилась: электронику пришлось сдать. Сотрудник на проверке недоумённо вскинул брови, услышав, что у них при себе вообще ничего нет, но металлоискатель молчал, и преграждать им путь не решились.
Перед тем как толкнуть тяжёлую дверь, за которой уже вибрировали глухие басы, Тимоти придвинулся к плечу Джонатана и прошептал:
Тимоти зажмурился на мгновение, пытаясь совладать с раздражением. «Только не заводись раньше времени», — приказал он себе, но слова всё равно вылетали медленно, сквозь плотно сжатые зубы.
— Вычислить зачинщика... найти способ сорвать их замыслы... в конце концов, спасти людей в трансе... У тебя что, совсем нет идей?
— Тогда... что ты вообще собираешься здесь делать?
— У вас болезненный вид, журналист. Заплетающийся язык, бледность... Кажется, у вас жар.
Джонатан внезапно сократил дистанцию и прижал ладонь ко лбу Тимоти. Он слегка склонил голову, пытаясь рассмотреть лицо напарника. В тусклом коридоре его глаза под густыми ресницами блеснули странным, пронзительным светом.
«Конечно, он за меня боится. Если я вдруг начну изрыгать личинок прямо здесь, это испортит ему все карты», — подумал Тимоти. Но в памяти всплыла ехидная фраза Макс о влюблённости, и выдерживать этот пристальный взгляд стало невыносимо неловко.
— Во-первых, у тебя ледяные руки. Во-вторых, жар у меня исключительно от злости на твою беспечность. И в-третьих — хватит меня трогать, — Тимоти отчеканил каждое слово, отстраняясь.
— О, реакция восстановилась. Радует.
Джонатан, явно довольный результатом своей проверки, убрал руку и открыл дверь в зал. Просьбу о соблюдении личных границ он, как обычно, пропустил мимо ушей.
— Ну что с него взять... — выдохнул Тимоти.
Его ропот мгновенно потонул в грохоте музыки. На этот раз он не стал ждать и сам двинулся сквозь толпу, заставляя Джонатана следовать за собой. Если у того не было плана, значит, сегодня он будет играть по правилам журналиста.
В «Нью-Ди» яблоку негде было упасть от пьяных тел. Тимоти, не оглядываясь, продирался к барной стойке, работая локтями. С пьяными было проще: не нужно было бесконечно извиняться за каждый толчок. С трудом добыв две бутылки пива, он выбрался из людского водоворота и заметил Джонатана — тот стоял поодаль, брезгливо морщась.
Актёр отрицательно покачал головой, давая понять, что пить местную отраву не собирается. Заметив его полное непонимание, Тимоти внезапно почувствовал прилив злорадного воодушевления.
«Что вы задумали?» — прочитал он по губам Джонатана.
Тимоти принял максимально серьёзный вид, чтобы не выдать своего торжества, и демонстративно поднял бутылку.
Джонатан замер с приоткрытым ртом. Его идеальная маска спокойствия треснула, когда он увидел, как Тимоти хладнокровно выливает пиво на собственную рубашку. Ощущение ледяной жидкости, стекающей по коже, и мокрая ткань, прилипшая к телу, были малой ценой за это выражение шока на лице звезды.
Тимоти подошёл вплотную и, картинно пошатнувшись, выплеснул остатки напитка на одежду Джонатана.
— Что за... — только и смог выдавить тот.
Тимоти не ответил. Он с глухим стуком поставил пустую тару на столик и почувствовал глубокое удовлетворение. Конечно, он сделал это не только ради мести.
Насладившись замешательством напарника, Тимоти крепко перехватил его за запястье и потянул к служебному выходу. Они скользили вдоль стен, огибая танцующих, и в какой-то момент Тимоти почувствовал, что Джонатан прибавил шаг, прижимаясь ближе. Кажется, он наконец раскусил этот бесхитрый маневр.
Те вчерашние шаги в переулке доносились не из самого здания. Если только культисты не освоили телепортацию, где-то в том тупике было их логово или скрытый пост. Искать тайники внутри клуба под носом у охраны было глупо, а этот способ обещал быть быстрым.
— А вы, оказывается, склонны к радикализму, — прошептал Джонатан, когда они приблизились к двери.
Он по-хозяйски закинул руку на плечо Тимоти, создавая образ неразлучной пары пьянчуг. Липкая влага их промокшей одежды смешалась, и резкий запах спиртного теперь окутывал их плотным облаком. Идеальная маскировка.
— Ты думал, я только и умею, что копаться в архивах? — огрызнулся Тимоти, стараясь не обращать внимания на то, как горячее дыхание Джонатана опаляет его шею.
Оказавшись снаружи, в холодном ночном воздухе, Тимоти не спешил отстраняться. Напротив, он сильнее вцепился в руку актёра, лежащую на его плече. Нужно было согласовать действия.
— Сначала говорите «не трогай меня», а теперь сами не отпускаете. Двойные стандарты, журналист.
— Не до шуток. Сосредоточься. Вчера тот человек пришёл из-за левого угла. Значит...
— Значит, мне нужно выманить его в противоположную сторону? — Джонатан закончил фразу за него. Несмотря на все разногласия, они начали понимать друг друга с полуслова.
— Я пойду первым. У меня нет твоего опыта, но если там засада, я смогу...
— И что вы сделаете? В тупике от них не убежишь.
Тимоти замялся. При его росте в сто восемьдесят три сантиметра он не был слабаком, но в драках участвовал редко. С другой стороны, если у тех людей есть оружие, их габариты не помогут ни одному из них. Бутылка пива в руке казалась сейчас единственным, хоть и жалким, аргументом.
Однако Джонатан был непреклонен.
— Предоставьте это мне. Если там кто-то будет, бегите ко мне, не оглядываясь.
Тимоти невольно моргнул. Уверенный, почти стальной тон Джонатана заставил его на секунду застыть. Тот заметил это замешательство, и его губы тронула мягкая усмешка.
— Вы ведь совсем меня не знаете, журналист.
— Справедливо, но звучит зловеще...
— Начинайте изображать приступ рвоты. Я буду хлопать вас по спине.
Воспоминание о том, как вчера он едва не испортил актёру дорогой пиджак, заставило Тимоти сдержаться. Он осторожно огляделся — в переулке было пусто — и направился к стене напротив входа.
Здесь, в тени, вонь была просто невыносимой. Это был не просто запах нечистот, а тяжёлый, липкий дух разложения, какой может оставить после себя только долгое и планомерное зло.
Тимоти вдруг осознал, насколько опасную игру они затеяли. Эти люди заставляли невинных жертв изрыгать нечто запредельное. И страшно было представить, на что они способны, если кто-то решит встать у них на пути.
«Соберись», — приказал он себе.
Отступать было поздно. Если вчера наблюдатель появился почти сразу после инцидента, значит, за переулком следят. Камер видно не было, но охрана могла координировать действия через скрытые посты.
Тимоти уже хотел уточнить у Джонатана детали, но не успел. Раздался резкий звук — актёр пару раз звонко стукнул каблуком по асфальту и вдруг выдал:
— Пастырь мой со мною... э-э... в общем, зло, подчинись и изыди! — выкрикнул Джонатан на весь переулок и, не дожидаясь реакции, бросился бежать в условленную сторону.
Тимоти, повидавший на своём веку немало странных личностей, впервые за долгое время готов был официально признать кого-то сумасшедшим. Этот человек так убедительно рассуждал об охоте на демонов, но не смог вспомнить ни одной нормальной цитаты из Писания, когда пришло время отвлекать врага. Крохи доверия, едва зародившиеся в душе, мгновенно рассыпались в прах.
Тимоти с недоумением смотрел вслед скрывшемуся в темноте Джонатану, как вдруг с противоположной стороны послышался топот. Невероятно, но эта нелепая провокация сработала.
Тимоти поспешно согнулся пополам, сосредоточив все свои актёрские таланты на имитации мучительных рвотных позывов. Тяжёлое, приглушённое дыхание пронеслось совсем рядом с его спиной — преследователь, не медля ни секунды, рванул в ту сторону, где только что исчез Джонатан.
Звук шагов двух человек быстро удалялся, пока окончательно не растворился в гуле ночного города. Тимоти резко выпрямился и, едва не задев плечом шершавую стену, бросился в противоположном направлении. Он почти бежал, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Впереди маячил поворот.
Под подошвами что-то подозрительно хрустело и чавкало. Тимоти из последних сил заставлял себя не смотреть вниз, боясь увидеть в свете далёких фонарей нечто синее и шевелящееся. К счастью, под ноги попалась лишь пустая жестянка, на которой он чуть не поскользнулся, но удержал равновесие. Ориентируясь на слабые отсветы, падающие из-за высокого забора, он благополучно миновал угол.
Несмотря на решительный настрой и намертво зажатую в кулаке бутылку, в новом переулке царила мёртвая тишина. Тимоти осторожно сощурился, привыкая к темноте. Единственным, что выделялось на фоне глухой стены клуба, была пристройка, напоминающая кабинку биотуалета.
Прежде чем разочарование успело накрыть его, он сделал глубокий вдох и заметил, что здесь зловоние ощущалось гораздо слабее. Очевидно, даже самые нетерпеливые и пьяные посетители не забредали в этот тупик.
Тимоти затаил дыхание и медленно двинулся вперёд. По мере приближения очертания тёмного объекта становились чётче. Это был небольшой контейнер, вроде тех, что используют охранники на парковках. Тесное пространство, в котором с трудом поместились бы двое.
Из узкой щели приоткрытой двери пробивался слабый, дрожащий свет. Кажется, тот, кто сидел внутри, выскочил наружу в спешке, услышав вопли Джонатана. Других признаков жизни не наблюдалось.
«Даже если там кто-то остался... прикинусь, что заблудился по пьяни».
Воспоминание о дикой выходке Джонатана неожиданно придало ему странной уверенности. Если уж тот парень нёс такую околесицу и не краснел, то и Тимоти как-нибудь выкрутится. Не тратя больше времени на сомнения, он решительно толкнул дверь.
Внутри его встретило мерцание двух мониторов: один транслировал сетку камер наблюдения, другой светился рабочим столом операционной системы. Основной свет был выключен, но синеватого сияния экранов хватало, чтобы рассмотреть обстановку.
В нос ударил спёртый, затхлый запах непроветриваемого помещения. Тимоти, которому по долгу службы доводилось бывать и не в таких дырах, даже не поморщился. Стены были хаотично заклеены фотографиями — типичное логово маньяка из полицейских сериалов прошлого века. Культисты всех мастей, видимо, обожали этот стиль: снимки, булавки и красные нити, соединяющие их в безумную паутину.
Тимоти подошёл ближе к одной из фотографий. На ней были запечатлены те самые синие личинки. Вспышка камеры сделала их настолько чёткими, что они казались пластмассовыми муляжами. К снимку был прикреплён листок с пометкой: «№43. Финал».
— Сорок третий? Финал? — прошептал он, чувствуя, как по коже пробежал мороз.
Изучив остальные кадры, он начал понимать логику этого кошмара. Они классифицировали своих жертв по стадиям «созревания». Первая стадия — обычная синяя рвота. Вторая — нечто, напоминающее скопление склизкой лягушачьей икры. Третья, финальная — те самые жирные личинки.
Судя по тому, что для каждого номера существовала серия снимков, процесс не был мгновенным. Вероятно, те, кто после первого приступа ужасался и давал зарок больше не притрагиваться к алкоголю, выпадали из их поля зрения.
Переулок был тёмным не случайно. Жертвы должны были находиться в кромешной тьме, чтобы не понимать, что именно исторгает их собственный организм.
Подавив тошноту, Тимоти переключился на компьютер. Заметив принтер, он открыл историю последних документов. Если они что-то распечатывали, след должен был остаться. Среди кучи пиратских фильмов со сомнительными названиями затесалось несколько текстовых файлов.
— Даже «Человека-чувство» посмотрели... — пробормотал он, заметив название популярной мелодрамы.
Тимоти уже занёс руку, чтобы открыть файл, но на мгновение замер и покосился на монитор видеонаблюдения. Кадры сменяли друг друга: пустые коридоры, вход в клуб... но ни Джонатана, ни его преследователя видно не было. Снаружи тоже всё стихло.
Тревога уколола изнутри. Если враг вызвал подкрепление, дело дрянь. Несмотря на все странности актёра, Тимоти не хотел, чтобы тот пострадал. И уж точно он не хотел, чтобы последними словами восходящей звезды Голливуда стала та нелепая цитата про пастыря.
— Надеюсь, наш «герой» хотя бы умеет бегать...
Тимоти, чересчур увлёкшийся изучением экранов, не услышал, как открылась дверь. От неожиданности он отшатнулся и, ведомый чистым инстинктом, с размаху замахнулся пивной бутылкой.
— Да бросьте. У меня ведь очень располагающая внешность, — Джонатан с ленивой грацией перехватил руку журналиста, не дав бутылке обрушиться на свою голову.
Он выглядел вызывающе безупречно. Пока Тимоти пытался подобрать слова, Джонатан бесцеремонно развернул его обратно к столу и, склонившись над плечом, пробормотал:
— О, они тоже смотрели «Человека-чувство».
Тимоти почувствовал кожей холодный металл — к его плечу прижались трофеи: рация и чей-то смартфон. Он покосился на Джонатана. В холодном свете монитора лицо актёра казалось высеченным из мрамора — ни царапины, ни единой пылинки.
— Как ты... А, впрочем, неважно.
Тимоти вспомнил, как легко тот заблокировал его удар. Похоже, Джонатан завоёвывал свои позиции в подворотнях куда увереннее, чем на съёмочных площадках. Трудно было сопоставить этот хищный блеск в глазах с его нежными, длинными ресницами.
— Вы так на меня смотрите... Я сейчас засмущаюсь, — протянул Джонатан.
«С таким-то языком неудивительно, что ему постоянно приходится пускать в ход кулаки», — подумал Тимоти.
Джонатан, чей вид меньше всего напоминал смущение, кликнул по верхнему документу. Раздался сухой щелчок мыши, и на экране развернулась огромная таблица.
В таблице были сведены все данные: номера с фотографий, стадии «трансформации», имена, номера телефонов, адреса и даже привычные маршруты передвижения. Некоторые ячейки пустовали — работа была в самом разгаре. Список заканчивался на номере 66, и шестьдесят строк уже были заполнены.
Если это действительно список «избранных», то размах подготовки впечатлял. И если 66 — это их финальная цель, то Джонатан был прав: они продвигались с невероятной скоростью. Шестьдесят человек за три месяца. Такими темпами им оставалось всего пару недель до завершения.
— Что случается с теми, кто отмечен в списке?
— И именно поэтому я здесь. Я очень не хочу это узнавать.
Ответ был в его обычном стиле — расплывчатый и легкомысленный, но на этот раз Тимоти не нашёлся, что возразить.
Даже если за всем этим стоял какой-нибудь безумный богатей со своими галлюцинациями, методы были запредельно жестокими. Подсовывать людям неизвестную отраву и следить за их мучениями — это не безобидные байки из интернета. Те, кто способен на такое, явно не планируют ограничиться праздничным фуршетом в честь достижения цели.
Тимоти жгло изнутри профессиональное и человеческое любопытство. Ему не нужна была сенсация ради сенсации, он хотел понять суть.
— Ты хотя бы представляешь, кого именно они пытаются вызвать?
Тимоти ожидал такого ответа, поэтому не зря потратил время на изучение гримуаров.
— В фильмах всё обычно малюют максимально кроваво для эффекта, но в классической демонологии для призыва редко требуются человеческие жертвы в таких количествах.
— Вот как? Значит, любой желающий может попробовать на досуге? — хмыкнул Джонатан.
— Вообще-то там советуют раздобыть руку висельника, так что «любому желающему» придётся попотеть... В любом случае, подобные масштабы обычно означают, что демон уже здесь и он требует плату за сделку.
Ему самому было неловко использовать слова «обычно» и «в демонологии» в одном предложении. Внутри него сейчас шла нешуточная битва между серьёзным исследователем и скептиком, который смотрел на всё это с нескрываемым ужасом.
— У каждого демона своя специализация и свои требования к подношениям. Но... — Тимоти запнулся. — Я не нашёл ни одного упоминания о сущности, которой бы требовались именно такие симптомы, как в «Демене» или «Нью-Ди».
Это означало лишь одно: у здешних культистов не было никакой исторической базы. Они действовали напролом, игнорируя традиции, которые в оккультизме ценились превыше всего. Обычно такие фанатики даже свечи для ритуалов отливали вручную, следуя древним канонам.
Конечно, существовала вероятность, что его познания ограничены ассортиментом книжных магазинов, но всё равно вся эта затея выглядела как-то... небрежно.
— И это число 66. Почему не 666?
— Может, на шестьсот шестьдесят шесть человек у них бюджета не хватило? — предположил Джонатан.
— Неужели с таким дилетантским подходом можно кого-то призвать...
Слова сорвались с губ прежде, чем Тимоти успел их обдумать. Это прозвучало как ворчание закоснелого старца-оккультиста, который сокрушается, что нынешняя молодёжь не способна даже дотянуть до канонического числа Зверя. Ощутив острый приступ самоиронии, Тимоти замолчал, а Джонатан, до этого внимательно слушавший его рассуждения, подхватил мысль:
— Ходили слухи, что во времена «Демены» они не были полноценной организацией. Так, кучка фанатиков с бездонными кошельками.
— Но после переезда в Лос-Анджелес их действия стали подозрительно слаженными.
Тимоти, задумчиво покусывая губу, внезапно замер. Какая-то догадка вспыхнула в его мозгу, и он резко обернулся к Джонатану. Тот всё ещё держал его за плечо, и их лица оказались непозволительно близко, но азарт расследования вытеснил всякое смущение.
— Когда «Демена» уходила из Вегаса, они упомянули, что бизнес будет перекуплен.
— Вот оно что... Похоже, наши дилетанты нашли себе очень серьёзных покровителей.
В глазах Джонатана сверкнуло хищное удовлетворение. Его аура изменилась: сейчас он напоминал зверя, который наконец почуял след. Это была опасная решимость, понятная лишь тем, кто привык идти до конца и никогда не выпускает добычу из зубов.
Словно желая подбодрить напарника или закрепить успех, Джонатан склонил голову и легонько боднул Тимоти лбом. Расстояние и так было мизерным, так что теперь их дыхание окончательно перемешалось.
Тимоти впервые произнёс это имя с того самого момента, как актёр разрешил так себя называть.
«Ну почему он вечно лезет в моё личное пространство?» — пронеслось в голове.
— Я всего лишь хотел вас похвалить, а вы опять недовольны.
— Так ведь доходчивее, разве нет?
— У меня всё в порядке с пониманием речи.
Джонатан не выдержал и негромко рассмеялся. Тимоти почувствовал, как в тесном контейнере стало слишком жарко — то ли от близости чужого тела, то ли от осознания того, что они нащупали верный след. Сохраняя на лице выражение «арктический холод», он решительно сбросил руку актёра со своего плеча.
Выпрямившись, Тимоти заметил на стене распечатанный лист, который раньше ускользал от внимания. Там была выведена короткая фраза:
— «Аурум эст потестас». Повторный вход двух духов задерживается, проверьте обстановку, — раздался из рации в руках Джонатана сухой, лишённый эмоций голос.
— Если задержимся, нас раскроют. Уходим, — Джонатан мгновенно посерьёзнел и направился к выходу.
— Сейчас мы больше ничего не сможем сделать.
— Нужно хотя бы временно их притормозить! У тебя что, совсем нет с собой соли?
— Ситуация изменилась. Соль помогала в «Демене», но здесь формула явно мощнее. К тому же из-за этого проклятого «Отверстия» у нас осталось не так много времени.
Тимоти не сразу понял, что под «отверстием» актёр имеет в виду название фильма «Голос из канализации». Хотелось съязвить, что название собственной картины стоило бы выучить, но момент был неподходящий. Тимоти лихорадочно огляделся по сторонам.
— Не тратьте силы впустую, — бросил Джонатан. — Как только мы уйдём, другие люди займутся...
— А если за это время они начнут похищать людей?
В списке были адреса. Маршруты. Живые люди, чья судьба теперь зависела от того, что произойдёт в этом тупике. Тимоти мог называть себя скептиком или беспринципным журналистом, но в глубине души он оставался человеком, который не желал зла незнакомцам.
Он бросил прощальный, почти скорбный взгляд на системный блок компьютера — бесценный источник данных. Журналист внутри него рыдал, но человек действовал: Тимоти высоко занёс руку с недопитой бутылкой пива.
Развернув блок так, чтобы обнажились вентиляционные отверстия, он щедро вылил туда остатки алкоголя. Раздался резкий треск, посыпались синеватые искры, и запахло палёной проводкой. Тимоти дождался последней капли, убедился, что изображение на мониторе окончательно превратилось в цифровой шум, и только тогда опустил руку.
Джонатан наблюдал за этим, чуть приподняв бровь. На его лице застыла смесь иронии и чего-то похожего на мимолётное уважение.
— Вы же понимаете, что у них наверняка есть резервные копии?
— Не порти момент. Это только начало.
Тимоти сам не понимал, почему его фраза прозвучала как реплика злодея из третьесортного боевика, хотя он только что совершил акт саботажа во благо человечества. Схватив Джонатана за рукав, он вытащил его из контейнера.
— Телефон, который ты забрал... он ведь принадлежит охраннику? Где сам владелец?
Джонатан, проявлявший до этого поразительную лень в вопросах спасения мира, в вопросах «устранения противника» оказался на редкость инициативным. Он молча указал на огромный промышленный мусорный бак.
«Только не говори мне, что...»
— Не оставлять же его на дороге, чтобы кто-нибудь споткнулся.
Логика была безупречной. Тимоти, подавив вздох, откинул тяжёлую крышку. Внутри, среди мешков с отходами, лежал мужчина. На нём не было зловещего балдахина — обычный парень в помятой рубашке и брюках, каких тысячи на улицах города. Только лицо было мертвенно-бледным.
Тимоти брезгливо цыкнул и, не оборачиваясь, протянул руку. Джонатан, словно прочитав его мысли, тут же вложил в его ладонь смартфон охранника.
— Ну надо же. С этим аппаратом всё-таки проще через распознавание лица.
Блага цивилизации порой действительно делают жизнь легче. Тимоти поднёс экран к физиономии бесчувственного охранника, и, как только замок щёлкнул, принялся лихорадочно листать приложения.
— Что ищем? — поинтересовался Джонатан, заглядывая через плечо.
— Всё, где выполнен вход. Закладки, социальные сети, мессенджеры.
Большинство людей — а те, кто увлекается оккультизмом, в особенности — просто не могут не наследить в сети. Эпоха закрытых форумов прошла, теперь всё перекочевало в закрытые группы и паблики. Тимоти уже доводилось натыкаться на сообщества любителей чёрной магии «для начинающих», и, честно говоря, он предпочёл бы об этом не вспоминать.
«В личке много информации не соберёшь, а вот если есть группа для своих...» Он нажал на иконку соцсети и в списке приватных сообществ сразу наткнулся на нечто подходящее.
«Ночная смена»? Как-то слишком буднично для культа, жаждущего призвать демона. Весь мистический флёр разом осыпался, обнажив скучную бюрократию. Тимоти с сомнением открыл страницу. Название не лгало: графики дежурств, списки имён... и горы фотографий, сделанных в самых тёмных углах этого переулка. На снимках было именно то, что он видел: тошнотворные синие следы и копошащаяся мерзость.
— Запомнишь всех по именам? — раздался над ухом вкрадчивый голос Джонатана.
— Нет нужды. Они все связаны. Достаточно запомнить пару-тройку «духов», — Тимоти покачал головой.
Забирать телефон с собой не было смысла — его заблокируют, отследят по GPS и создадут кучу проблем. Сейчас у него не было времени копать под верхушку организации. Нужно было действовать быстро. Выбрав самые чёткие и омерзительные снимки, Тимоти переслал их себе и открыл другое приложение.
— Хоть бы у него был аккаунт для обычной жизни... — взмолился он про себя. Ему нужен был зацеп за реальный мир, за людей, которые могли бы сказать: «О, это же тот парень, который помешался на зомби-хоррорах».
Словно в ответ на его мольбу, тишину переулка прорезал звук.
Тимоти застыл. Кажется, высшие силы сегодня были не на его стороне. Дверь клуба распахнулась, выплескивая наружу грохот музыки и дешёвый свет. Переулок ожил. Оба — и Тимоти, и Джонатан — синхронно повернули головы на звук. На стене напротив заплясал луч фонарика. Это был не случайный гость, пришедший справить нужду, — за ними шёл профессионал. Видимо, молчание рации всё же вызвало подозрения.
Тимоти окаменел, забыв даже, как дышать. И тут прямо у самого уха раздался мягкий, обволакивающий шёпот Джонатана:
Актёр без тени суеты выключил рацию и бросил её на тело оглушённого парня. Одним отточенным движением он развернул Тимоти к себе и захлопнул крышку мусорного бака.
— Так что сейчас не вздумай меня отталкивать.
Тимоти не сводил глаз с приближающегося луча света и едва ли осознавал смысл слов напарника.
Джонатан перехватил его взгляд, обхватив лицо Тимоти ладонями. Длинные пальцы коснулись ушной раковины, а затем крепко впились в щёки. Секунда — и Джонатан сократил дистанцию до минимума. Тимоти прижало спиной к металлическому ребру бака, и боль в пояснице привела его в чувство.
В этом грязном, вонючем тупике, на фоне мусорки с бесчувственным телом внутри, этот чертовски красивый, заносчивый, подозрительный... да что же такое, он снова подумал о том, какой он красивый...
Мысли Тимоти окончательно спутались и оборвались, когда их кончики носов соприкоснулись. Лицо Джонатана было словно с обложки романа для подростков — идеальное, обещающее нежный первый поцелуй. Но сам поцелуй не имел ничего общего с романтикой.
Джонатан действовал как захватчик. Стоило губам соприкоснуться, как он с силой вмял Тимоти в стену, буквально вгрызаясь в его рот. Никакой прелюдии — только жёсткий напор и требовательный язык. Голова Тимоти по инерции откинулась назад, но Джонатан уже запустил руку в его волосы, намертво фиксируя затылок. Он не позволял появиться даже малейшему зазору между их губами, а когда Тимоти пытался отстраниться, Джонатан собственнически прикусывал его нижнюю губу.
Раньше, глядя фильмы, где герои спасаются от погони с помощью внезапного поцелуя, Тимоти скептически кривился: «Неужели это работает?» Сейчас он понял: ещё как работает. Потому что в такой момент ты не видишь и не слышишь ничего, кроме этого бешеного напора.
Но Джонатан не ограничился только губами. Его вторая рука опустилась на талию Тимоти, бесцеремонно притягивая его бёдра к себе. Журналист почувствовал, что теряет равновесие, но в тот же миг колено Джонатана вклинилось между его ног, создавая жёсткую опору. Каждый раз, когда Тимоти пытался дёрнуться или поменять положение, чужое бедро следовало за ним, прижимая ещё плотнее. Каблуки туфель Тимоти бессильно скользили по щербатому асфальту.
Это был его первый поцелуй с мужчиной. И он совершенно не был готов к тому, что кто-то крупнее и сильнее него будет так открыто доминировать. Дыхание сбилось. Заметив, что Тимоти начал задыхаться, Джонатан наконец на мгновение отстранился.
Даже в такой патовой ситуации он продолжал отдавать приказы своим невыносимым тоном. Тимоти хотел было возмутиться, но в этот момент луч фонарика скользнул по его пальцам. Выбора не было: нужно было прятать лицо. Любой ценой.
«Это не от смущения, совсем нет... просто камера... она ведь сломана... или нет?»
Мысли Тимоти разлетелись вдребезги по двум причинам.
Во-первых, стало больно. Стоило ему закинуть свободную руку на шею Джонатана, как тот, словно принимая вызов, резко подался вперёд и впился зубами в его шею. Тимоти уже чувствовал его дыхание на коже раньше, но этот укус, за которым последовало прикосновение влажных губ, выбил почву у него из-под ног.
А во-вторых... рука Джонатана, которая, как казалось, просто держала его за талию, скользнула под рубашку. Холодные пальцы коснулись голой кожи на пояснице. Вдоль позвоночника пробежала волна колючего озноба, а рука напарника медленно и уверенно поползла выше по спине.
— По... погоди... — выдохнул Тимоти в плечо Джонатана. Его голос дрожал от растерянности.
Джонатан в ответ лишь коротко и низко рассмеялся. Его горячее дыхание обожгло влажную кожу на шее Тимоти.
— Издай хоть какой-нибудь звук.
«Он что, окончательно свихнулся?» — промелькнуло в голове. Тимоти до смерти хотелось пнуть его по голени, но он понимал, что так лишь сильнее прижмётся к его бедру, усугубляя своё положение.
Ему хотелось оттолкнуть его. Хотелось сбросить этого гада за борт той самой лодки, о которой он говорил. Спина ныла от жёсткого края бака, лёгким не хватало воздуха, а шея горела после укуса. Джонатан вёл себя слишком нагло, чтобы оставлять это безнаказанным.
— Больно... а-ах... — невольный стон сорвался с губ.
Сдавшись обстоятельствам, Тимоти сжал пальцы на его плечах так крепко, словно хотел придушить. От недостатка кислорода голова закружилась. На мгновение ему даже показалось, что если он просто перестанет сопротивляться и позволит Джонатану делать всё, что тот захочет, станет легче...
Сначала Тимоти подумал, что «ушёл» — это про какой-то барьер, который он сам переступил в своём сознании. Но Джонатан уже мягко, почти сухим и вежливым движением убирал его руки со своей шеи. Он отступил на шаг, и в его взгляде не осталось и следа от той животной страсти, с которой он только что терзал губы журналиста.
Тимоти опустил взгляд, изучая свои брюки и носки туфель. Убедившись, что позорного «инцидента», которого он так опасался, не произошло, он тяжело опёрся локтем о край мусорного бака. Металл отозвался глухим, дребезжащим звуком.
— После такого представления нам точно дадут фору, — подал голос Джонатан.
— В чём дело? Неужели возбудились?
Тимоти даже не нужно было поднимать головы, чтобы понять: этот наглец пытается заглянуть ему в лицо, выискивая признаки смущения. Внутри него кипела буря — он всё ещё не решил, стоит ли просто ударить Джонатана или придушить его на месте. Решив отложить приговор до лучших времён, он молча откинул крышку бака и снова разблокировал телефон охранника.
— Какое самообладание. Сразу за работу? — в голосе Джонатана скользила усмешка.
«Работаю, чтобы прямо сейчас тебя не прикончить», — мрачно подумал Тимоти.
Не обращая внимания на язвительные комментарии за спиной, он открыл приложение соцсети и просмотрел основной аккаунт владельца. На первый взгляд — самая обычная страница молодого парня: никаких рунических знаков, горящих храмов или пентаграмм.
Процесс отбора фотографий, которые он скачал ранее, подействовал на Тимоти как успокоительное. Всего десять минут назад он и представить не мог, что созерцание мерзких личинок поможет ему вернуть душевное равновесие.
— О. А вот это уже лишнее, — Джонатан снова сделал шаг вперёд, заглядывая в экран.
От одной его близости затылок Тимоти снова одеревенел, а кожа в том месте, где её касались холодные пальцы, неприятно зудела.
— Про демонов я не напишу ни слова, — отрезал журналист.
Стремясь скрыть дрожь в руках, Тимоти максимально будничным тоном закончил пост. Он не забыл поставить тег с геолокацией «Нью-Ди».
— Клуб сейчас на пике популярности, так что новость разлетится мгновенно. Скандал из-за нарушения санитарных норм обеспечен. Если повезёт, их прикроют до выяснения обстоятельств.
Впервые услышав в голосе Джонатана искреннее восхищение, Тимоти даже не шелохнулся. Его настроение всё ещё было где-то на уровне сточных вод. Он специально использовал не свои кадры, а те, что выкладывали другие члены секты, надеясь подлить масла в огонь и спровоцировать внутреннюю грызню, но объяснять это Джонатану не было ни сил, ни желания.
Закончив с публикацией, Тимоти уныло заглянул внутрь мусорного бака. Судя по ровному дыханию, охранник был жив. Оставалось только гадать, что за приём применил к нему Джонатан, раз парень не пришёл в себя даже после такого шума. Впрочем, стоило признать: если бы свидетель очнулся во время их «спектакля», это стало бы окончательным фиаско.
— Надо бы его вытащить... А, к чёрту. Обойдётся.
Тимоти оставил крышку бака приоткрытой, чтобы бедолага не задохнулся, и наконец повернулся к Джонатану. Пришло время для дела, которое он откладывал слишком долго.
Но прежде чем Тимоти успел замахнуться, Джонатан сократил дистанцию. Его рука мягко коснулась воротника рубашки Тимоти, поправляя смятую ткань — именно там, где он только что впивался зубами в его плоть. Актёр негромко рассмеялся. Его голос звучал так же тепло и искренне, как в тот момент, когда они только познакомились на интервью.
Перед ним стоял человек-загадка. Сначала он казался типичной голливудской пустышкой, затем заговорил о тайных обществах и культах. Он угрожал Тимоти, а через минуту послушно следовал его плану. Он вёл себя как последний подонок, отпуская пошлые шутки, и тут же проявлял пугающее равнодушие к возможным жертвам.
Джонатан Макстарс был воплощением противоречий: он мог быть невыносимо близким и в то же время абсолютно недосягаемым, глядя на мир глазами, чью глубину и температуру было невозможно измерить.
«Что ты за существо такое?» — мелькнуло в голове.
Он решительно не понимал, что ему делать с этим человеком. И это пугало его сильнее любого демона.
На создание монументального дебютного видео для «Non Occultam» ушло около десяти дней.
Сорок восемь часов из этого времени Тимоти потратил на то, чтобы уломать Макс. Она колебалась, считая результаты расследования недостаточно убедительными для полноценного репортажа. Разумеется, Тимоти не мог честно выложить ей всё, что с ним приключилось в том переулке, — она бы просто не поверила. Но в итоге чашу весов перевесили материалы, присланные Джонатаном: подробное расписание съёмок времён инцидента в «Демене» и одна короткая видеозапись. Это стало его своеобразным извинением за сорванное интервью.
Оставшиеся сто девяносто два часа Тимоти провёл, буквально прописавшись в редакции. Он засыпал и просыпался за столом, бесконечно переписывая сценарий, подбирая кадры и монтируя звук. Тревога о том, что какой-нибудь безумный фанатик в подворотне всадит ему нож в печень или наложит проклятие, постепенно таяла. В конце концов, чтобы получить пулю или порцию чёрной магии, нужно было как минимум выйти на улицу, а Тимоти не покидал офис, пока работа не была завершена.
Единственным утешением служило то, что следующие ролики — те, что пойдут в эфир после сенсации с «Человеком-чувством» из «Демены», — будут основаны на старых архивах. А значит, такого ада с дедлайнами больше не предвидится.
И вот, наконец, наступило первое апреля. День, когда «Non Occultam» отмечал своё пятнадцатилетие — праздник тех, кто ищет правду и не терпит лжи.
— В режиме инкогнито! Открывай через инкогнито, так просмотры лучше засчитываются! Тим, жми на инкогнито! — Макс металась по тесному офису, размахивая кулаками.
— Да успокойся ты... — пробормотал Тимоти.
Со вчерашнего дня его начальница не знала отдыха, поглощая литры кофе, энергетики и приторно-сладкие капкейки. Её зрачки были расширены, а под глазами залегли тяжёлые тени. Тимоти старался сохранять невозмутимый вид, протирая запотевшие очки, но внутри у него всё натянулось, как струна. Предвкушение и страх провала смешались в тугой узел.
Глубоко вдохнув, он кликнул по кнопке воспроизведения. Видео, которое он пересмотрел тысячи раз в процессе монтажа, теперь, на канале, казалось ему совершенно чужим.
«17 марта. На форуме бартендеров в популярном сообществе ХХ появляется история, которая вскоре перекочёвывает в раздел хорроров...» — спокойный, вкрадчивый голос Макс за кадром возвестил о начале. Сама Макс, услышав свой голос, тут же уткнулась лицом в стол, издавая странные звуки — то ли рыдания, то ли нервный смех.
Экран замелькал склейками. Сначала — краткий пересказ поста, затем — рассказ о Джонатане Макстарсзе и его последнем провальном фильме. А следом пошёл эксклюзив, который нельзя было найти больше нигде. Те самые данные от актёра.
«Благодаря расследованию "Non Occultam" мы получили доступ к закрытому графику Джонатана Макстарсза двухлетней давности. Это подтверждает, что в день инцидента он действительно находился в Лас-Вегасе...» Тимоти использовал самые эффектные фото Джонатана, где тени выгодно подчёркивали его острые скулы. Решив, что на эксплуатации звёздного лица пора закругляться, он перевёл повествование на тему синтетических наркотиков. В кадре замелькали расплывчатые фигуры уличных дилеров, дававших интервью.
— Да ходили слухи, что там что-то мутят. И копы, и банды за ними приглядывали. Но нам-то что? Главное — территорию не метить, и всё путём.
«"Non Occultam" удалось выйти на связь с автором того самого поста...»
Интервью Макс с бывшим барменом тоже прошло не слишком гладко. Камера дрожала, снимая убегающие пятки собеседника, который вопил: «Я ничего не говорил! Вы кто такие вообще?! Оставьте меня в покое, психи!» В каком-то смысле этот провал даже помог Тимоти — Макс легче согласилась не публиковать материалы с самим Джонатаном, видя, как неохотно люди идут на контакт.
Затем сюжет плавно перетёк к событиям в Лос-Анджелесе.
«Тем временем внимание нашей следственной группы переключилось на элитный клуб "Нью-Ди". Недавно заведение было временно закрыто из-за грубых нарушений санитарных норм... В частности, в районе служебных помещений были обнаружены следы неизвестного органического загрязнения... Руководство клуба назвало это несчастным случаем при хранении мясной продукции, но статус самого модного места города им придётся на время вернуть...»
Фотографии, которые Тимоти «слил» в сеть, сработали идеально. Они разлетелись по соцсетям, вызвав волну брезгливости у золотой молодёжи. Журналист надеялся, что проверка вскроет и махинации с личными данными гостей, но культисты оказались не так глупы. В новостях по телевизору об этом не сказали ни слова.
Когда Тимоти спросил Джонатана по телефону, не вернутся ли они к своим делам после снятия ареста, тот ответил без малейших сомнений:
— Я выиграл для нас кучу времени. А с остальным пусть разбираются остальные.
— Опять ты за своё. Что ещё за «остальные»? — нахмурился Тимоти.
— Ну... есть такие люди. Команда зачистки. Те, кто прибирает мусор.
— Хм... Ну, раз уж вы этим занимаетесь, делайте свою работу получше.
— Журналист, я работаю бесплатно. Для волонтёра я и так прыгнул выше головы.
«Тайное общество на общественных началах. Очень полезная информация», — иронично подумал Тимоти, вспоминая тот разговор. Голова снова отозвалась тупой пульсацией в висках. Он переключил внимание на экран, где ролик подходил к финалу.
«Десятки клубов по всей стране продолжают работать, игнорируя правила безопасности. "Демена" и "Нью-Ди" ушли в тень, но... уверены ли вы в том месте, куда пойдёте сегодня вечером?»
— О господи, нет! — простонала Макс, действительно всхлипывая. — Ненавижу эти клише! Терпеть не могу сеять панику!
Она, всегда старавшаяся избегать дешёвых сенсаций, буквально физически страдала от того, что ей пришлось играть по правилам жёлтой прессы ради спасения бюджета. Тимоти сочувствовал ей, но такова была цена выживания в медиа-бизнесе.
Экран на мгновение подёрнулся рябью, имитируя помехи. Видео казалось законченным, но до конца полосы воспроизведения оставалось ещё целых две минуты.
— Ты видел ту запись, что я скинул? — раздался в трубке голос Джонатана (в воспоминаниях Тимоти). — Ты ведь не боишься её выложить?
— Не боюсь. Но ты уверен, что тебе это не повредит?
— О чём вы? Мне уже ничего не повредит.
Картинка сменилась. В кадре появился Джонатан, сидящий в кресле отеля. Качество съёмки на телефон оставляло желать лучшего, но даже в зернистом цифровом шуме его лицо выглядело безупречно.
— Привет всем подписчикам "Non Occultam", — произнёс он с лёгкой полуулыбкой. — Рад, что у меня появилась возможность прояснить ситуацию: я не имею ко всему этому никакого отношения.
Тимоти невольно поморщился. Он ведь переспрашивал его несколько раз. Даже отправил официальное сообщение в мессенджере, чтобы в случае иска о клевете у него на руках было письменное разрешение от самого Джонатана Макстарсза. А всё потому, что дальше актёр понёс совершенную околесицу.
— И вообще, хватит копаться в чужом белье. Займитесь чем-нибудь полезным. Глобальное потепление там, спасение китов... Столько проблем в мире, а вы всё про клубы да про призраков.
«Ну всё, армия хейтеров нам обеспечена», — вздохнул Тимоти.
— Отлично! — Макс внезапно ожила, её глаза лихорадочно блестели. — На этом мы поднимем ещё минимум сто тысяч просмотров. Скандал со звездой — это золото!
Тимоти снял очки и устало потёр переносицу, надавливая на глазные яблоки.
«Этим видео я заплатил за молчание о твоих секретах», — вспомнил он слова Джонатана.
В их последнем разговоре Джонатан внезапно перестал называть его «журналистом». Это сухое, почти официальное обращение сменилось коротким «Тим». Тимоти это не задело — его все так называли, — но резкая смена тона вызвала любопытство.
«Когда ты уже начнёшь звать меня Джоном?» — прозвучал в ушах его вкрадчивый голос.
Тимоти так и не ответил, просто сбросил вызов. Вряд ли он когда-нибудь узнает, что творилось в голове у этого человека. Эти два дня были самыми странными в его жизни, но теперь всё закончилось. Джонатан вернётся к своим голливудским холмам, а Тимоти останется здесь, в пыльном офисе оккультного блога. Скорее всего, в следующий раз он увидит это лицо только на афише очередного скверного ужастика. И уж точно он не станет тратить деньги на билет.
Тимоти поднялся, чтобы убрать со стола горы упаковок от фастфуда и пустые стаканы. Его взгляд упал на стопку стикеров с заметками, которые он делал во время написания сценария. Большая часть из них так и не попала в видео из-за обещания хранить тайну.
В голове по-прежнему роились вопросы. Что это был за препарат? Насколько безопасны теперь те люди, за которыми велась слежка? И действительно ли эта история подошла к концу?
Кто выманил культистов из «Демены» в Лос-Анджелес? Каким образом «команда зачистки» собралась прикрывать «Нью-Ди»? И что это за «Тайное общество» такое? Неужели в тенях мегаполиса идёт настоящая война группировок?
Тимоти устало тряхнул головой. Размышлять об этом дальше было бессмысленно. Здравый смысл, и без того изрядно потрёпанный хроническим недосыпом, отказывался всерьёз воспринимать этот сюжет в духе дешёвых «хоррор-мясников». Он принялся методично собирать разбросанные по столу заметки.
На последнем клочке бумаги красовался результат поиска: «Aurum est potestas».
Самоуверенно, под стать кучке богатеев. Видимо, они свято верили, что латынь придаёт любому бреду налёт многовековой мудрости. В какой-то степени этих фанатиков было даже жаль — они-то грезили о пришествии тьмы, а в итоге получили банальное закрытие заведения по закону.
Тимоти сгрёб все бумажки в ящик стола и запер его на ключ. Но один вопрос, точно прилипчивая тень, никак не желал исчезать.
Кем же всё-таки был Джонатан? Его работа, его связи, его странная манера держаться...
Тимоти понимал, что глупо гадать о человеке, с которым их пути больше никогда не пересекутся. И всё же, этот Джонатан Макстарс...
— О-о! Просмотры пошли! Плюс один! — Громкий вопль Макс бесцеремонно вырвал его из раздумий. Она вскочила с места с такой силой, что её кресло отлетело в сторону, а колёсики ещё долго и бестолково вращались в воздухе.
Пасадена. Тихий пригород в нескольких милях от офиса.
День был в самом разгаре, но плотные шторы на окнах одного из домов не пропускали ни единого луча света. В душном полумраке единственным источником сияния служили два компьютерных монитора.
На левом экране только что закончилось видео с канала «Non Occultam» под заголовком «Человек-чувство из Демены». Курсор мыши замер, готовый переместиться на соседний монитор, когда лежащий на столе смартфон зашёлся в резкой вибрации.
Стоило владельцу нажать на кнопку приёма, как тишину дома разорвал полный ненависти и отчаяния голос:
— Почему вы просто смотрели, как всё рушится?! Вы обещали поддержку! Это прямое нарушение контракта, и вы об этом знаете!
— Наш контракт подразумевал улучшение формулы состава и помощь в обосновании на новом месте, в Лос-Анджелесе, — голос отвечающего был сухим и пугающе спокойным. — Мы сократили срок вашей работы с года до трёх месяцев. Считаю, что финансовый долг перед вами выплачен полностью.
— Что за безответственная чушь?! — взвизгнул собеседник. — Мы набили ваши карманы золотом, а вы теперь делаете вид, что не при чём? Мы притащились в этот город только из-за вас!
— Наши цели и ваши методы всегда различались. Мы не скупились на поддержку, но ваша жадность перешла все границы. Вам не кажется?
— Не смеши меня! Этот чёртов актёришка уже дважды сорвал нам всё дело. И всё потому, что вы запретили нам его трогать! Плевать на ваши запреты. Мы разберёмся с ним по-своему, так что не лезьте!
Короткие гудки возвестили о том, что связь прервана.
— Глупцы... — раздался в темноте бесстрастный вздох. — Они даже не понимают, кого именно призвали в этот мир.
Звонок был забыт. Взгляд человека переместился на правый монитор. Там, в зернистом мареве записи с камеры видеонаблюдения, застыл кадр из заднего переулка клуба «Нью-Ди». Качество было отвратительным, картинка — чёрно-белой, но фигуры угадывались безошибочно.
Один мужчина, согнувшись, сидел у стены, словно его выворачивало наизнанку. А второй, положив руку ему на спину, внимательно сканировал темноту переулка...