Обесчести меня, если сможешь | Глава 132
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Сердце внезапно забилось как сумасшедшее, гулко ударяясь о ребра. За всю жизнь пульс срывался в такой бешеный галоп лишь трижды. Первый — тот день, когда маленький Блисс объявил, что выйдет за него замуж. Второй — год спустя, когда Блисс сам отыскал его и появился на пороге герцогского поместья. И вот, третий раз. Сейчас.
И все три раза — из-за Блисса.
Осознание этого факта заставило губы дрогнуть в легкой беспомощной улыбке. Ну конечно. Кто еще посмел бы заставить его сердце так трепетать?
И в этот самый момент раздались тихие шаги. Кассиан машинально поднял голову и замер, не в силах отвести взгляд. Блисс стоял в дверном проеме, пристально глядя прямо на него.
В ту же секунду, как Кассиан увидел лицо Блисса, он просто забыл, как дышать.
Возможно, всё дело было в осознании собственных чувств, но Блисс сейчас казался ему ослепительно прекрасным. Нежная светлая кожа, легкий розоватый румянец на щеках, эти почему-то слегка нахмуренные брови и маленькие пухлые губы…
Он был настолько очарователен, что Кассиану до одури захотелось сорваться с места, сгрести его в охапку и покрыть лицо беспорядочными поцелуями. Чтобы хоть как-то сдержать этот дикий порыв, он с силой сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и до боли прикусил нижнюю губу. Из-за этого между его бровями сами собой пролегли суровые складки.
Заметив это, Блисс возмущенно округлил глаза.
Увидел человека — и сразу же так скривился! Опять хочет к чему-то придраться? Он выделил ему другую комнату, пригласил на совместный ужин — Блисс уж было подумал, что Кассиан чувствует ответственность за выходки слуг и собирается извиниться или как-то загладить вину.
«Неужели позвал, чтобы отчитать?..»
Ну точно. Внезапное озарение поразило Блисса. В детстве всё было точно так же. Когда Блисс хулиганил, влипал в неприятности или получал ссадины, папа первым делом осматривал его на предмет серьезных травм. Потом сытно кормил. А уже после этого — устраивал жесточайший разнос. Требовал ответить, в чем он провинился, зачем он вообще это сделал, почему не мог быть осторожнее. Заставлял стоять лицом к стене с поднятыми руками или отправлял под домашний арест, запрещая выходить из комнаты без разрешения. От одних только воспоминаний об этом до сих пор бросало в дрожь.
«Этот тип явно собирается провернуть тот же трюк, что и папа».
И хотя конкретно в этот раз Блисс был абсолютно невинной жертвой, при желании повод для нотаций всегда можно было найти. Да и папа частенько ругал его совершенно несправедливо: Блисс страдал, а ему еще и прилетало за то, что он «не был осторожен». В этом плане Кассиан и папа казались пугающе похожими. Все тираны одинаковы — вечно цепляются к нелепым мелочам, лишь бы поиздеваться над добропорядочными людьми.
«Пф, думает, я так просто испугаюсь?»
— Проходи, Блисс. Я ждал тебя, — мягко произнес Кассиан, поднимаясь из-за стола.
От его недавней хмурости не осталось и следа — теперь его лицо светилось теплой улыбкой.
«Наверняка это уловка, чтобы усыпить мою бдительность. Я на это не куплюсь».
Блисс упрямо вздернул подбородок и отважно направился к своему месту. Идущая впереди Пенелопа с вежливой улыбкой отодвинула для него стул.
Поблагодарив экономку, Блисс сел, и только после этого Кассиан тоже опустился на свой стул. Вскоре в столовую вкатили сервировочную тележку. Пенелопа разложила хлеб по их тарелкам и вместе с помощником покинула комнату.
Густой аромат свежеиспеченного хлеба мгновенно наполнил рот слюной. На секунду позабыв обо всем на свете, Блисс торопливо схватил кусок, щедро намазал его маслом и уже поднес к губам, когда Кассиан внезапно произнес:
— Осторожнее. Ешь медленнее, иначе тебе станет плохо.
В этот миг Блисс резко вспомнил о своей роли.
«Я же притворялся, что всё это время голодал».
«Прошлое всегда наносит ответный удар». Так когда-то говорил Натаниэль. Блисс впервые осознал всю глубину этих слов и, едва сдерживая слезы разочарования, с тоской опустил хлеб обратно на тарелку. Заметив, как его плечи бессильно поникли, Кассиан внимательно осмотрел корзинку с выпечкой и вытащил один кусочек. Он собственноручно срезал жесткие края, налил в блюдце оливковое масло, чуть присыпал его солью и аккуратно обмакнул туда мягкий мякиш.
От такого зрелища Блисс окончательно оторопел.
«Ч-что он делает? Может, он подмешал яд в это масло?»
— Все хорошо, ешь. Он очень мягкий, тебе будет легко жевать.
Кассиан снова протянул хлеб к самому лицу Блисса. Тот нерешительно замялся, но в конце концов обреченно потянул руку. Он хотел просто взять кусок и сделать вид, что ест, но Кассиан мягко отвел его ладонь в сторону и поднес пропитанный маслом мякиш прямо к его губам.
Блисс часто-часто заморгал широко распахнутыми глазами.
«Что это значит? Что за фокусы? Что вообще происходит?»
В голове царил полнейший хаос, но выбор у него был ровно один. Не веря своим глазам, Блисс нерешительно приоткрыл губы.
«Этого просто не может быть… И тем не менее».
Когда пропитанный маслом, тающий во рту хлебный мякиш коснулся языка, Блисс окончательно впал в ступор. Увидев его совершенно ошарашенное лицо, Кассиан вдруг негромко рассмеялся.
Кассиан чуть подался вперед и кончиком пальца мягко подтолкнул его подбородок вверх, заставляя сомкнуть челюсти. И принялся с теплой улыбкой наблюдать за тем, как Блисс неуверенно начинает пережевывать еду. Отвести от такого зрелища взгляд было выше его сил. И лишь когда Блисс со слышимым глотком проглотил хлеб, наконец спросил:
Блисс запинался, отвечая с явной опаской.
Он по-прежнему ничего не понимал. Кассиан же лишь шире улыбнулся и легким жестом поднял руку. Словно из ниоткуда появилась Пенелопа и бесшумно поставила перед Блиссом новую тарелку.
— Это легкий протертый картофельный суп. Он не вызовет тяжести, — тихо пояснила она и тут же почтительно отступила.
Кассиан, подперев щеку рукой, с довольным и умиротворенным видом наблюдал за тем, как Блисс с предельной осторожностью отправляет в рот ложку за ложкой.
Но на этом странности не закончились. Когда подали салат, Кассиан сам положил идеальную порцию прямо ему на тарелку. Когда они перешли к гребешкам, и Блисс случайно испачкал губы в соусе, Кассиан потянулся через стол и аккуратно промокнул их белоснежной салфеткой. А под конец он и вовсе принялся нарезать стейк Блисса на удобные кусочки.
От такой заботы Блисс был готов взвыть. Тревога внутри него достигла критической отметки.
«Да чего он, черт возьми, от меня хочет?!»
К тому моменту, как настало время десерта, Блиссу было уже физически тяжело сидеть на месте. Этот проклятый Кассиан сиял весь вечер, улыбаясь так, будто выиграл целое королевство. А у Блисса от этого пугающего неведения сердце колотилось так, что готово было проломить ребра.
Блисс с трудом подавлял желание вцепиться себе в волосы, когда Пенелопа своим мягким голосом произнесла эти слова и опустила перед ним последнюю тарелку. Измученный эмоциональными качелями, Блисс рассеянно опустил взгляд — и вновь замер, потеряв связь с реальностью.
На изящной светло-розовой тарелочке в форме полумесяца покоился миниатюрный шоколадный мусс. На его вершине красовалось огромное сердце, искусно свернутое из шоколадной стружки. Весь этот милый, до невозможности красивый десерт был щедро присыпан белым сахарным снегом, а прямо на бортике тарелки, растопленным шоколадом и невероятно элегантным почерком, было выведено:
Блисс молча перечитывал эти три слова. Снова и снова. Его мозг работал на таких запредельных скоростях, что, казалось, вот-вот задымится, но он все равно отказывался понимать смысл написанного.
Услышав этот тихий глубокий голос, Блисс вяло поднял голову. Увидев его расфокусированный, совершенно ошалелый взгляд, Кассиан не сдержался и коротко фыркнул от смеха, но тут же поспешно откашлялся, возвращая лицу серьезность.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Голос Кассиана звучал спокойно, но Блисс продолжал таращиться на него остекленевшим взглядом. Тогда Кассиан протянул руку и бережно накрыл чужую ладонь, безвольно лежащую на столе.
Кассиан сжал его пальцы чуть крепче. Он чувствовал, как его собственные ладони мелко дрожат и покрываются холодным потом от волнения, но заставил себя проигнорировать это. Глядя прямо в растерянные глаза напротив, он заговорил тоном, полным непоколебимой решимости:
— Ты мне нравишься. Выходи за меня.
В тот же миг его сердце сорвалось в бешеный галоп, а во рту пересохло, как в пустыне. Что сейчас ответит Блисс? Кассиан столько раз прокручивал этот момент в голове, но все варианты будущего, которые он себе рисовал, казались исключительно пессимистичными.
«Конечно, он сейчас в шоке. Этот парень точно не согласится вот так сразу».
Кассиан и не питал иллюзий на этот счет. Но теперь, когда он наконец-то признался самому себе в чувствах к Блиссу, у него просто не осталось сил и времени на долгие ухаживания, взвешивание рисков и пустые игры. Если он промедлит, если будет строить из себя невозмутимого аристократа, а Блисс тем временем соберет вещи и уедет в свою Америку — что тогда?!
«Я ни за что не позволю ему выйти за того амбала, похожего на горного бандита».
С трудом подавляя разъедающую изнутри тревогу, Кассиан ждал ответа.
«Внезапное предложение точно собьет его с толку. Но я ведь ему нравлюсь, так что он наверняка начнет сомневаться. И тогда у меня появится повод попросить его остаться здесь еще на какое-то время. Я попрошу дать мне шанс убедить его, и он… он обязательно согласится».
«Вопрос лишь в том, в какой момент это лучше произнести…»
— Да, конечно. Я так и думал… Постой, что?
Кассиан, уже машинально кивнув и начав заготовленную речь-убеждение, резко осекся. Глаза расширились от недоверия. Он ошарашенно уставился на Блисса. А тот, не отводя своего прямого ясного взгляда, с готовностью повторил: