Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Kiss Me, Sugar Tits» (1 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Прим. к названию: Sugar Tits (дословно сахарные сиськи) — это грубое сексистское выражение. Так может сказать неприятный начальник секретарше или пьяный парень в баре, чтобы поставить женщину на место или объективировать её. Смысл примерно такой: «Эй, сладкая/сисястая, иди сюда». Выражение непереводимо, поэтому оставили оригинальный вариант.
Джош скривился. Глядя на заливающегося слезами второго сына, он чувствовал лишь глубокую растерянность. Стоило задремавшему по дороге ребенку проснуться и осознать, во что он одет, как салон автомобиля наполнился оглушительным визгом.
— Терпеть не могу девчачьи шмотки! Не надену!
— Это не девчачье, — попытался увещевать его Джош, стараясь сохранять спокойствие. — Сесиль, ну посмотри сам. С чего ты вообще взял, что это для девочек? Это же штаны.
— Они розовые! — взвыл ребенок, переходя на ультразвук.
Джош на мгновение опешил от такой железобетонной логики, но тут же предпринял новую попытку договориться:
— Какая разница, какой цвет? Главное, что тебе идет.
Сесиль, шмыгая носом, поднял на отца мокрые глаза. Сам Джош, как назло, был одет в темно-синюю футболку и черные джинсы. Переведя взгляд обратно на свою розовую рубашку и белые шортики, мальчик почувствовал всю несправедливость этого мира и разразился новым потоком рыданий.
— Только я один во всем розовом! Я не девчонка! Не буду это носить!
— Боже, как же шумно... — простонал Пит, хранивший до этого молчание.
Улучив момент, когда Сесиль замолчал, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, он раздраженно бросил:
— Чего ты завелся из-за этого розового? Тебя так одели, потому что тебе идет..
— Ничего мне не идет, я пацан!
Сам Пит, разумеется, восседал в белоснежной рубашке и строгих черных шортах. Услышав упрямый вопль брата, он лишь фыркнул, всем своим видом выражая превосходство.
— Ничего не поделаешь. Сам виноват, что родился с такой смазливой рожей, как у девчонки.
И тут Пита прорвало. Слова вылетали из него пулеметной очередью, не давая вставить и звука:
— А что, я не прав? Папочка сам сказал, что Сесиль — точная копия папы в детстве. Значит, Папа тоже был таким же хорошеньким. Конечно, папа и сейчас красивый... Так что всё нормально, разве нет? Папа вон вообще в настоящем женском платье для рекламы снимался, а на тебе всего лишь розовая рубашка. К тому же, Папочка влюбился в папу именно потому, что тот был красивым. А это значит, что Сесиль тоже сможет найти себе кого-то вроде папочки. Так в чем проблема? Или ты хочешь сказать, что тебе не нравится папочка?
Пит навис над братом, буквально вдавливая его в сиденье своим напором. Сесиль опешил. Он в панике огляделся в поисках поддержки, но Джош лишь с преувеличенным интересом разглядывал пейзаж за окном. Ввязываться в этот спор он явно не собирался.
Обида подступила к горлу горячим комом. Машина плавно сбавила ход и остановилась. Дверь тут же распахнул ожидавший у крыльца дворецкий. Джош первым покинул салон, следом выпрыгнул довольный собой Пит. В машине остался только всхлипывающий Сесиль.
Джош наклонился, заглядывая внутрь:
— Вылезай, Сесиль. Ну хватит дуться.
Но стоило мальчику увидеть усмешку на лице папочки, как его терпение лопнуло окончательно.
— Папочка, я тебя ненавижу! — выкрикнул он и пулей выскочил из машины.
Ситуация была настолько неожиданной, что даже Джош, всегда гордившийся своей отменной реакцией, не успел его перехватить.
— Сесиль! — растерянно крикнул он вслед.
Отбежав на безопасное расстояние, Сесиль резко затормозил, развернулся на пятках и, сверкая глазами, заорал, глядя прямо на Пита:
— А тебя, Пит, я ненавижу больше всех!
— Ой, да больно надо, — раздраженно буркнул себе под нос Пит.
Сесиль его уже не слышал — он стремительно скрылся в глубине сада, только пятки засверкали.
— Ха-а... — Джош протяжно выдохнул.
На его лице читалась такая озадаченность, что стоявший неподалеку дворецкий поспешил его успокоить:
— Не волнуйтесь, сэр. Территория сада полностью огорожена, так что мы быстро его найдем.
— Надеюсь на это, — с горечью отозвался Джош. — Прошу прощения за эту сцену. Он, конечно, легко обижается, но и отходит довольно быстро, так что всё будет в порядке.
— Все дети таковы, это нормально, — мягко ответил дворецкий.
Тут в разговор бесцеремонно вклинился Пит:
— Сесиль вечно всем недоволен. Что ему ни скажи — сразу губы дует.
Джош приложил указательный палец к губам, призывая сына к тишине. Пит послушно захлопнул рот, но всем своим видом показывал, что остался при своем мнении. Джош, понимая, что спорить бесполезно, лишь смиренно улыбнулся и взъерошил волосы старшего сына.
— Давай будем снисходительнее. Сесиль сейчас в таком возрасте, когда у него много претензий к этому миру.
— Сам размером с арахис, а гонору... — едва слышно проворчал Пит, смешно выпятив губу.
Впрочем, стоило им двинуться к дому, как он тут же выпрямил спину, мгновенно преображаясь из вредного брата в воспитанного юного джентльмена. Они поднялись по ступеням, и дворецкий распахнул перед ними массивные двери.
В холле их уже ждал хозяин дома.
— Джош! — Ёну шагнул навстречу, радостно приветствуя гостей, и первым протянул руку.
Обменявшись с ним коротким рукопожатием, Ёну перевел теплый взгляд на ребенка.
— Добрый день, мистер Питтман, — Пит вежливо пожал протянутую руку.
Глядя на эту идиллию, Ёну не сдержал ласковой улыбки.
— Спасибо, что приехали. Честно говоря, я думал, вы можете отказаться.
— Ну, если прятаться дома каждый раз, когда нужно избегать папарацци, так можно и всю жизнь просидеть взаперти, — небрежно отмахнулся Джош.
— И то верно, — кивнул Ёну, соглашаясь с его философией. — А где же Сесиль? Не приехал? Всё-таки еще слишком мал для визитов?
Ёну видел Сесиля лишь однажды, когда тот только родился. Спенсер был в восторге от мысли, что наконец-то встретится с кем-то младше себя, но в итоге на пороге особняка появились только Джош и Пит.
При упоминании младшего сына Джош неловко почесал затылок:
— Да нет, приехал он... Просто по дороге случилась небольшая драма, и сейчас он дуется. Придется идти искать его, когда немного остынет.
— Оу, вот как, — сочувственно протянул Ёну, узнав, что ребенок прячется где-то в саду.
Джош, желая поскорее сменить неловкую тему, поинтересовался:
— А у Спенса сейчас тихий час? Что-то его не видно.
— А, он сейчас на конюшне, — рассмеялся Ёну.
После того, как они случайно посмотрели матч по поло, Спенсер неожиданно увлекся лошадьми. Узнав об этом, Кит немедленно купил сыну маленького пони в подарок. Спенсер прыгал от счастья, а Кит пообещал, что, когда тот подрастет, подарит ему настоящую скаковую лошадь. С тех пор Спенсер при любой возможности бежал на конюшню — катался на пони или просто кормил его, проводя там всё свободное время.
— У него ведь нет братьев, вот ему и не хватает компании для игр, поэтому...
Джош лишь небрежно отмахнулся от повисшей в воздухе незаконченной фразы Ёну:
— Не стоит надеяться, что наличие братьев гарантирует совместные игры. У тебя ведь тоже есть младшая сестра, ты должен знать.
Ёну мысленно согласился — их отношения с сестрой тоже не всегда были безоблачными. И все же...
«Разве это не лучше, чем расти в полном одиночестве?» — подумал он.
Словно прочитав его сомнения, Джош предложил:
— Когда он немного подрастет, отдай его в детский сад. Пит туда ходит, и это пошло ему на пользу. Появились друзья, да и в целом он стал общительнее.
Они уже направлялись в гостиную, продолжая беседу, когда Пит вдруг остановился и крепко сжал руку отца.
Джош притормозил и взглянул вниз. Мальчик смотрел на него сияющими от любопытства глазами.
— Я хочу посмотреть на лошадь.
— А, точно, — с улыбкой вмешался Ёну, поняв, о чем речь. — Может, попросим Чарльза проводить его в конюшню? Спенс сейчас как раз там, они могли бы поиграть вместе.
— Отличная идея. Пит, ты не против?
— Да! — Пит энергично кивнул, не раздумывая ни секунды.
Стоявший чуть позади Чарльз тут же шагнул вперед, предлагая Питу руку. Мальчик с готовностью отпустил отца и перешел под опеку дворецкого.
— Я скоро подам чай и закуски, — с безупречной вежливостью произнес Чарльз.
Убедившись, что Ёну и Джош скрылись за дверями гостиной, он развернулся и, заметив проходящего мимо слугу, жестом подозвал его:
— Проводи этого юного джентльмена к конюшням. А мне нужно заняться приготовлением чая для гостей.
Слуга принял поручение и вывел Пита во двор. К счастью, следующим, кто перехватил эстафету, оказался непосредственно смотритель конюшни — крепкий мужчина в рабочей одежде.
— Ну здравствуй. Так это ты тот самый гость, которого мы ждали?
Грубая, мозолистая ладонь смотрителя растрепала волосы Пита. Мальчик был высоким для своего возраста, но перед этим мужчиной все равно казался крохой.
— Первый раз на конюшне? На лошади когда-нибудь сидел?
Пит отрицательно покачал головой:
— Ну, это и неудивительно, дело-то нечастое, — хохотнул мужчина. — Подожди-ка здесь пару минут. Я сейчас закончу дела и всё тебе покажу. Внутрь одному нельзя, там опасно, понял?
Не дожидаясь ответа, он развернулся и снова ушел вглубь загона.
Пит остался стоять столбом посреди двора. Он огляделся — вокруг сновали еще двое конюхов, но они были слишком заняты перетаскиванием сена и уборкой, чтобы обращать внимание на маленького мальчика. На него всем было наплевать.
Пит немного выждал, наблюдая за суетой. Убедившись, что про него забыли, начал действовать. Сначала медленно, бочком, он сделал приставной шаг в сторону распахнутых ворот конюшни. Никто не обернулся. Еще шаг. Еще один.
Сердце забилось быстрее от предвкушения. Когда до входа оставалось всего пара шагов, Пит отбросил осторожность и юркнул внутрь.
Оказавшись внутри просторного деревянного строения, Пит наконец-то выпустил застрявший в горле вздох. Снаружи все еще доносился шум работы, но, похоже, его маленькую диверсию никто не заметил.
Пит прислушался. Тишина. Убедившись, что погони нет, он перевел дух и поднял голову. И тут же выдохнул, но уже не от страха, а от восхищения:
Конюшня выглядела точь-в-точь как в фильмах. Высокий потолок, поддерживаемый массивными балками, прорезали широкие окна, сквозь которые внутрь лились потоки солнечного света. В золотистых лучах плясали пылинки. Благодаря этому здесь было не только светло, но и удивительно свежо — вместо резкого запаха навоза в воздухе витал приятный аромат сухой древесины и сладкого сена.
Стойла оказались просторными, настоящими комнатами для животных. Одни лошади лениво жевали сено, другие неспешно вышагивали по своим владениям, третьи дремали стоя, прикрыв глаза.
В этой умиротворенной тишине казалось, что время течет медленнее. Пит затаил дыхание и сделал неуверенный шаг вперед, с трепетом глядя на гигантов, возвышавшихся над ним, словно горы. Эти звери казались даже больше, чем папа или папочка.
Вообще-то, Пит любил животных. Но из-за фобии Чейза завести собаку было абсолютно невозможно. Конечно, ему говорили, что можно завести кого-то другого, но Питу это было уже не нужно.
В памяти всплыл день, когда он еще был помладше. Они с Чейзом поехали выбирать щенка. Чейз так хотел порадовать сына, что пересилил себя, но всё закончилось ужасно — у него случился приступ. С тех пор Пит ни разу не заикнулся о собаке. Страх снова увидеть, как Чейз падает без чувств, был сильнее любого желания завести питомца.
«Может, он и хомяков с кошками боится, кто знает», — с грустью подумал мальчик.
— Фух... — Пит снова вздохнул, разглядывая статного черного коня.
В глубине души он немного завидовал ребенку, живущему в этом доме. И в этот самый момент откуда-то из глубины конюшни донесся шорох.
Пит насторожился. Рабочие ведь остались на улице. Он был уверен, что внутри никого нет, но, видимо, ошибся. Кто-то пришел сюда раньше него.
Вспомнив слова Ёну, Пит вытянул шею. Шорох повторился. Он начал крадучись приближаться в ту сторону. Шорохи продолжались с небольшими паузами. Чем же они там занимаются?
Наконец, он добрался до источника шума.
Это было самое дальнее стойло. И обитатель его разительно отличался от тех грациозных скакунов, которых Пит видел у входа. Перед ним стоял маленький пони. Короткие коренастые ножки — наполовину белые, словно в чулочках — густая черная грива и лоснящаяся коричневая шкура.
Самое удивительное, что этот малыш был вдвое меньше обычной лошади, но занимал в два раза больше места. Казалось, для него объединили два стойла в одно.
Не успел он об этом подумать, как пони зашевелился. Пит невольно напрягся. Тишину нарушило громкое фырканье какой-то лошади по соседству, заставившее мальчика вздрогнуть, но сам пони не обратил на это ни малейшего внимания. Он продолжал лениво бродить по кругу.
Довольно скоро стало ясно, что у этих перемещений есть цель. Пони подошел к куче сена в углу, деловито обнюхал ее, а затем, захватив полный рот травы, принялся жевать.
«Просто проголодался?» — подумал Пит.
Но пони, проглотив порцию, снова пошел бродить. Он направился к другой куче сена. Может, он гурман и хочет попробовать каждое блюдо из трех, разложенных в загоне? Но нет, он вел себя странно— тыкался носом, принюхивался, крутился на месте, словно что-то искал.
Пит в недоумении склонил голову набок, пытаясь разгадать эту загадку, как вдруг...
От внезапного вопля Пит подскочил на месте. Ноги подогнулись, и он едва не растянулся на полу. К счастью, удалось удержать равновесие, судорожно отшатнувшись назад. И вовремя — прямо из стога сена вылетела чья-то фигура.
— Карамелька! Молодец, ты нашла меня!
«Чего "нашла"-то? Ты же сам выскочил!»
Пит, все еще бледный от испуга, во все глаза смотрел на незнакомца. Это был мальчик — и выглядел он как настоящая катастрофа. Всклокоченные волосы торчали во все стороны, а одежда была с ног до головы облеплена сухой травой.
«Если бы я вернулся домой в таком виде, мне бы точно влетело», — пронеслось в голове у Пита.
Конечно, его самого пальцем не трогали, но он насмотрелся дорам и роликов на YouTube, где за подобные выходки детям крепко доставалось.
Пит едва успел подумать, как это нелепо, когда барахтающийся в сене мальчишка потерял равновесие.
Вскрикнув, он кубарем скатился со стога и с глухим стуком приземлился на пол. Пит инстинктивно вжал голову в плечи.
Точно заревет. Поднимет крик, что ему больно, устроит сцену. В памяти мгновенно всплыл образ истерящего Сесиля, и по спине пробежал холодок. Но... почему так тихо?
Мальчик сидел на полу, просто моргая, и не издавал ни звука.
«Он что, не понял, что ударился?»
Пока Пит пребывал в замешательстве, мальчишка вдруг вскочил на ноги, словно пружина.
— Ау-у-ч! — запоздало воскликнул он, видимо, только сейчас почувствовав боль.
Но слёз не было. Быстро потерев ушиб, он тут же кинулся к пони, утешая её так, будто пострадала она, а не он.
— Всё хорошо, всё хорошо. Не бойся, Карамелька.