Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Kiss Me, Sugar Tits» (2 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
Пони, казалось, вообще не было дело, что произошло — она продолжала флегматично жевать сено. Но мальчик крепко обнимал её за шею и без умолку шептал утешения.
На язык Пита уже просилось какое-то ехидное замечание, но тут мальчик, тершийся щекой о морду пони, вдруг поднял глаза. Их взгляды встретились.
Мальчик моргнул, с любопытством уставившись на Пита. Пит, застигнутый врасплох, застыл, не зная, как реагировать на такое пристальное внимание.
— Ты кто? — склонив голову набок, спросил мальчик.
Внезапно в голове Пита всплыло предупреждение конюха: «Одному нельзя, опасно».
«Если узнают, что я зашел сам, меня отругают?»
В этот момент у входа в конюшню мелькнула тень. Пит в ужасе округлил глаза и замер. Мальчик проследил за его испуганным взглядом, посмотрел на вход, а потом снова перевел взор на побелевшее лицо Пита.
Пит в панике пробормотал себе под нос, переминаясь с ноги на ногу:
— Нельзя, чтобы меня увидели...
Услышав это, мальчик вдруг оживился.
— Почему? Хочешь, я тебя спрячу?
Пит машинально повернулся к нему. Мальчик энергично поманил его рукой:
— Залезай сюда, прячься. Я тебя прикрою.
Пит перевел взгляд с мальчика на вход. Оттуда уже доносились голоса. Обладатели этих голосов шли внутрь. Времени на раздумья не оставалось.
Пит метнулся внутрь загона. Мальчик тут же схватил его за рукав и затащил за стог сена. Стоило Питу свернуться калачиком, как на него обрушилась охапка сухой травы..
Мир погрузился в колючую темноту. Пит замер, стараясь не шевелиться. В ту же секунду раздались громкие голоса взрослых.
— Куда делся тот паренек? Ты видел?
— Я же говорил ему, что это опасно.
— Стоит отвернуться на секунду, как дети вечно влипают в неприятности.
Пит почувствовал, как сердце уходит в пятки. Если его поймают, то наверняка сильно отругают. Пока он дрожал от напряжения, тяжелые шаги приблизились вплотную к стойлу.
— Спенс, ты наигрался? Можно мы уже почистим домик Карамельки? — спросил хриплый, но удивительно ласковый голос.
Пит перестал дышать. И тут мальчик, которого назвали Спенсом, ответил звонким и абсолютно невинным голосом:
— Я хочу еще немножко поиграть! А можно Карамельку оставить напоследок?
К удивлению Пита, на этот детский лепет мужчины ответили добродушным хохотом.
«Пронесло?» — с надеждой подумал он. Но тут же возникла новая угроза.
— Ладно-ладно. Но давай мы хотя бы уберем вон ту кучу сена. Ты же не против?
Голос прозвучал совсем близко. Судя по звукам, мужчина перешагнул через ограждение и вошел в загон. Пит в ужасе вжал голову в плечи, готовясь к разоблачению, но тут снова раздался звонкий голос Спенса:
— А-а, нет! Нельзя! Если вы уберете сено, как же я буду играть в прятки?
«Так то, что он делал с пони, называлось прятками?» — подумал Пит. — «Если, конечно, считать прятками выскакивание из укрытия еще до того, как тебя нашли».
Удивительно, но просьба ребенка сработала безотказно. В голосах мужчин слышалась улыбка:
— Ну хорошо, хорошо, уговорил. Тогда мы пока помоем других лошадей. Кстати, Спенс, если увидишь мальчугана примерно такого роста, скажи нам, ладно? А то мы его потеряли, нигде найти не можем.
Похвалив ребенка, рабочие удалились к дальним стойлам. Шум стих так же внезапно, как и появился.
Пит, все это время сидевший ни жив ни мертв, вздрогнул, когда куча сена над ним зашевелилась. Свет ударил в глаза. Подняв голову, он увидел Спенса, который выглядел еще более взъерошенным, чем минуту назад.
Мальчик, чьи волосы напоминали гнездо из сухой травы, схватил Пита за руку и с силой потянул на себя. Пит вполне мог встать и сам, но ему почему-то не захотелось расстраивать спасителя — он подыграл, притворившись, что нуждается в помощи.
— Хе-хе, — довольно хихикнул Спенс. — Теперь можно выходить.
Глядя на это сияющее лицо, Пит вдруг почувствовал прилив вредности.
«Если он такой милый, когда улыбается, то насколько милым он будет, если растеряется?»
— Я пока не могу уйти, — с напускной серьезностью заявил Пит. — Те люди все еще караулят у входа в конюшню.
Рот Спенса округлился в немом изумлении. Пит уже мысленно потирал руки, предвкушая, как ущипнёт его за пухлую щёку, но ответная реакция снова выбила землю у него из-под ног.
— Тогда я пойду к дяденькам, поиграю с ними и отвлеку! — просиял Спенс, расплываясь в улыбке. — А ты пока убегай!
Пит запаниковал. Он всего лишь хотел подразнить, полюбоваться на смущённую мордашку, а Спенс уже решительно карабкался через ограждение, готовый пожертвовать собой.
— П-постой! — Пит вскочил и окликнул его. — Эй... Я Пит.
Именно в этот миг солнце, миновавшее зенит над коньком крыши, ворвалось сквозь верхнее окно широким ослепительным столбом. Луч выхватил фигуру Спенса из полумрака, подсветив её ярко и четко, словно театральный софит на сцене.
Вьющиеся каштановые волосы, припорошенные золотистой трухой сена, вспыхнули огнем. Глубокие синие глаза, в которых плескался искренний, совершенно детский смех, казались бездонными. Мягкие, тронутые румянцем щеки, маленькие пухлые губы — этот образ отпечатался в сознании Пита с ошеломляющей ясностью. Время для него остановилось.
Пит застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Всё происходило будто в замедленной съемке. Он смотрел, как мальчик резко разворачивается и срывается с места.
Оцепенение спало лишь спустя пару мгновений. Пит метнулся к ограждению, подавшись вперед всем телом, но было поздно — Спенс уже скрылся из виду.
Торопливый, удаляющийся топот ног звучал всё тише, пока не растворился в тишине окончательно. Пит еще долго оставался на месте, неподвижно вглядываясь в пустоту — туда, где только что исчез Спенсер.
— С чего это ты вдруг захотел играть в прятки, Спенс?
Один из конюхов почесал затылок, с замешательством глядя на мальчика.
— У нас еще полно работы. Мы правда не можем сейчас отвлекаться на игры.
Спенсер всегда вёл себя тише воды ниже травы и никогда не отвлекал прислугу. Столкнувшись с внезапным капризом обычно послушного ребёнка, взрослые мужчины растерялись. Они просто не знали, как реагировать на этот неожиданный напор. Впрочем, сердиться на него было невозможно — единственный ребёнок в огромном поместье, он просто искал компании.
— Ну всего одну игру! Я больше не буду просить, честно-честно. Ну пожалуйста? — жалобно протянул Спенс, глядя на них снизу вверх большими влажными глазами.
Мужчины в панике переглянулись. В их немом диалоге читалась мольба о помощи:
«А я почём знаю? Сам выкручивайся!»
Они отводили взгляды, пытаясь переложить ответственность друг на друга, пока одного из них наконец не осенило.
— Спенс, послушай, а почему бы тебе не поиграть с Карамелькой?
— Точно! — тут же подхватил второй, обрадовавшись спасительной идее. — Поиграй с пони, это же весело.
Спенсер тяжело вздохнул. На его лице отразилась вся скорбь мира.
— Я до сих пор с ней играл... — пробормотал он дрожащим голосом. — Но Карамелька слишком хорошо ищет, с ней неинтересно...
Видя, как мальчик совсем понурился, работяги окончательно пали духом. Они беспомощно топтались на месте, разрываясь между необходимостью работать и желанием утешить ребенка.
Именно эта суматоха и стала решающей. Пока внимание конюхов было целиком приковано к «страдающему» Спенсу, Пит воспользовался моментом. Он бесшумно выскользнул из конюшни, ловко обогнул группу мужчин со спины и рванул к спасительной гуще сада.
Спенсер краем глаза заметил, как фигура друга скрылась в кустах. Перемена произошла мгновенно — скорбная маска исчезла без следа, уступив место ослепительной солнечной улыбке.
— Ладно! — бодро заявил он. — Тогда я пойду.
Мужчины опешили от такой резкой смены настроения, но облегчение оказалось сильнее удивления.
— Ага! — Спенсер энергично кивнул. — Дяденьки, позаботьтесь о Карамельке, ладно? Пока-пока!
Он по очереди помахал каждому из троих застывших мужчин и, развернувшись на пятках, вприпрыжку побежал прочь.
Конюхи механически подняли руки в ответном жесте. И только когда маленькая фигурка скрылась за поворотом, они дружно выдохнули, утирая вспотевшие лбы.
— Фух... Я уж думал, сегодня работу закончить не удастся.
Один из мужчин с тяжелым вздохом согласился с коллегой:
— Честно говоря, я был на волосок от того, чтобы плюнуть на всё и просто поиграть с ним.
— Эх... Я тоже хочу, чтобы у меня когда-нибудь родился такой же милый ребенок, как Спенс.
Они закивали, переглянулись и дружно рассмеялись.
Спенсер шагал в ту сторону, где скрылся его новый знакомый, и крутил головой по сторонам.
«Надо было показать ему дорогу к дому. А вдруг он заблудился?»
Когда Спенсер был еще совсем крохой, он однажды потерялся в этом саду. Он плакал так долго и отчаянно, что слез попросту не осталось. Только тогда взрослые нашли его. Когда Кит внёс сына в дом на руках, Ёну, до этого рыдавший навзрыд, при виде них просто лишился чувств от пережитого ужаса.
После того случая густые кусты безжалостно проредили, а каждый уголок сада оснастили камерами. С тех пор Спенсер больше не терялся. Стоило ему забрести не туда, как рядом тут же возникал кто-то из взрослых.
В стенах поместья он был в большей безопасности, чем кто-либо на свете.
«Надеюсь, Пит нормально добрался», — подумал он, ускоряя шаг.
Живот требовательно заурчал. Близилось время полдника. День сегодня был особенный — Ёну обещал ему не один, а целых два карамельных пудинга! От одной этой мысли ноги сами несли вперёд.
Встретить ровесника было такой редкостью, что Спенсер только сейчас почувствовал укол сожаления.
«Эх, надо было позвать его с собой. Поели бы пудинг вместе...»
Он бежал, погружённый в сладкие мечты, как вдруг резко затормозил, едва удержав равновесие.
Спенсер в недоумении склонил голову набок. Зрение его не обмануло. Под деревом, сжавшись в комок, сидел ребенок. Его волосы сияли на солнце ослепительным золотом, создавая странный контраст с тем, как жалко подрагивали его плечи.
Стоило Спенсеру подойти ближе и задать этот невинный вопрос, как ребенок, до этого тихо плакавший в одиночестве, подскочил. Он резко вскинул голову и пронзительно завизжал.
Сесиль прижался спиной к шершавому стволу дерева и жалобно всхлипнул. Обида жгла изнутри, переполняя маленькое сердечко. Он злился на папочку, который воспользовался тем, что сын уснул и нарядил его в этот дурацкий розовый костюмчик. Злился на папу, которого вечно нет рядом, когда так нужно, чтобы кто-то встал на его защиту.
Но больше всего он ненавидел Пита. Этого невыносимого ехидного Пита.
Сесиль был ещё слишком мал — ему не хватало слов, чтобы выразить всё, что он думает, поэтому его главным оружием оставались капризы и громкий плач. Пит же, напротив, владел языком виртуозно и каждый раз укладывал брата на лопатки своими словесными выпадами. Как же это было обидно! Сесиль кипел от негодования, но ничего не мог противопоставить его логике. Это бессилие злило ещё сильнее, и сегодня чаша терпения переполнилась окончательно.
Однако самым горьким было даже не поражение в споре. Больше всего Сесиля ранило то, что никто — совершенно никто! — не побежал за ним следом, чтобы утешить.
Он ведь так демонстративно убежал! Но когда он, затаив дыхание, украдкой оглянулся, надеясь увидеть погоню, лужайка была пуста. Всем было на него наплевать. Даже Джош, любимый папочка, на которого он возлагал такие надежды, спокойно взял Пита за руку и повёл в особняк, словно ничего не случилось.
Слёзы снова подступили к горлу, горячие и горькие. Сесиль сполз по стволу вниз, обхватил колени руками и зарыдал, сотрясаясь всем телом.
«Наверное, меня никто не любит».
Обида комом встала в горле, вырываясь наружу сдавленными икающими звуками. Он снова разревелся в голос, не сдерживаясь, как вдруг за спиной раздался чей-то голос:
От неожиданности Сесиль даже плакать перестал. Он взвизгнул и резко вскинул голову.
Из-за слёз, заполнивших глаза до краев, мир расплывался. Перед ним маячил чей-то неясный мутный силуэт. Сесиль моргнул раз, другой — крупные тяжёлые капли скатились по щекам, и картинка наконец обрела чёткость.
На него, склонив голову набок, с любопытством смотрел незнакомый мальчик.
Какое-то время они молчали, просто разглядывая друг друга. Сердце Сесиля всё ещё бешено колотилось от испуга, а Спенсер терпеливо ждал, пока этот странный плакса заговорит первым.
Только когда дыхание немного выровнялось, Сесиль попытался что-то сказать. Но вместо слов из горла вырвался предательский звук:
Он тут же испуганно зажал рот ладошками.
Спенсер продолжал стоять и смотреть. Он склонил голову в другую сторону и медленно моргнул, изучая находку. Под этим внимательным взглядом щёки Сесиля залились пунцовой краской стыда.
— Ты в порядке? — спросил Спенсер, видимо, устав ждать.
Сесиль не ответил. Он завороженно следил за рукой незнакомца, которая потянулась к нему.
Маленькая ладошка мягко, едва ощутимо похлопала его по макушке.
Этот простой жест оказался последней каплей. Жалость к себе нахлынула с новой силой. Сесиль распахнул рот и снова заголосил на весь сад:
Спенсер растерялся. Он смотрел на ребёнка, который был меньше его самого и так горько рыдал, и совершенно не знал, что делать. Он огляделся по сторонам — никого из взрослых. Пошарил по карманам — платка, чтобы вытереть этому малышу лицо, тоже не оказалось.
Подумав секунду, Спенсер принял единственное решение, которое пришло ему в голову — он просто шагнул вперёд и крепко обнял плаксу.
— Не плачь. Ну, ты же хороший.
Его руки были недостаточно длинными, чтобы нормально обхватить спину, поэтому он неловко погладил Сесиля по затылку. Но от этого Сесиль заревел ещё громче. Стоило кому-то проявить к нему хоть каплю участия, как ощущение тепла растопило лед обиды, и сдерживаемое горе вырвалось настоящим взрывом.
Прошло немало времени, прежде чем бурный плач сменился тихими изматывающими всхлипами. Спенсер никуда не ушёл — он всё так же стоял рядом, терпеливо поглаживая его по волосам.