Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (21 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
За дверью, в коридоре, Кит не находил себе места. Он мерил шагами пространство, словно запертый в клетке хищник, но стоило дверям палаты распахнуться — замер как вкопанный. Увидев, как вывозят каталку, он тут же бросился навстречу.
Взгляд Кита метался по лицу любимого, проверяя, всё ли с ним в порядке, пока не зацепился за иглу катетера, уже закрепленную на тонком запястье. Альфа побледнел, его тело застыло от напряжения. Заметив ужас в чужих глазах, Ёну заставил себя улыбнуться.
Кит вскинул на него глаза, полные страха. В этот момент бригада двинулась вперед, увлекая каталку по коридору, и тот, не раздумывая ни секунды, устремился следом, боясь отстать даже на шаг.
— Всё будет хорошо, Ёну. Ничего не случится. Всё будет в порядке, — быстро говорил КИт.
Но Ёну отчетливо понимал, что эти слова сейчас нужны не столько ему самому, сколько самому Киту. Альфа крепко сжимал его руку до самого входа в операционный блок, пока врачи вежливо не преградили ему путь.
Сквозь сужающуюся щель автоматических дверей Ёну видел, как великий и ужасный Кит Питтман остался стоять в коридоре — совершенно потерянный, с опустошенным взглядом. Ёну успел слабо махнуть ему рукой на прощание, но Кит даже не шелохнулся. Он продолжал смотреть вслед, не в силах оторваться, пока створки окончательно не сомкнулись, отрезая их друг от друга.
Только оказавшись в кольце ярких операционных ламп, Ёну позволил себе протяжный выдох, отпуская напряжение. Над ним склонился врач, голос его прозвучал тепло и успокаивающе:
— Ну что, Ёну, вы готовы встретиться со вторым малышом?
Ёну сделал еще один глубокий вдох, собираясь с духом, и кивнул.
Врач дал знак команде. Анестезиолог и медсестры тут же приблизились, проверяя приборы. Поскольку было решено использовать общий наркоз, уже через несколько мгновений Ёну должен был погрузиться в сон.
— Дышите глубоко, — раздалась над ухом команда анестезиолога.
Ёну послушно сделал вдох. Тело мгновенно налилось тяжестью, теплая дремота начала затягивать сознание, приглушая лязг инструментов и голоса врачей. Но даже когда реальность расплывалась, перед его мысленным взором до последнего стояло лицо Кита — то самое, растерянное и испуганное, которое он видел в просвете смыкающихся дверей.
Память, освобождаясь от оков контроля, начала выбрасывать на поверхность обрывки прошлого. Голоса звучали в голове так ясно, словно Кит стоял рядом.
«Тебе во мне ничего, кроме лица, не нравится?»
«Знаешь, Кит... Когда я открою глаза, я должен кое-что тебе сказать».
«Черт подери, ты что, правда считаешь себя для меня «просто заурядным омегой»? Если бы я так думал, я бы не вышел за тебя замуж и не спал бы только с тобой все эти годы».
«Прости, что скрывал всё это время. Прости, что не говорил вслух».
«Мы живем вместе уже столько лет, а ты до сих пор не понял, насколько я одержим тобой?»
«На самом деле, я полюбил тебя очень давно».
«Я люблю тебя», — шептал голос Кита.
«Я всегда смотрел только на тебя. И когда ты стал моим, я был так счастлив, что думал: "Теперь и умереть не жалко"».
Сквозь пелену сна Ёну почудилось видение, как Кит держит на руках крошечного ребенка и улыбается той самой редкой нежной улыбкой. И Ёну улыбается ему в ответ.
«Когда я снова открою глаза... это будет первое, что я тебе скажу...»
На этой мысли сознание погасло, и Ёну провалился в темноту.
Звонкий крик разорвал тишину больничного коридора.
Кит, сидевший в кресле ожидания и сжимавший голову руками, резко вскинул лицо. К нему, широко улыбаясь и раскинув руки, бежало его единственное спасение, оставшееся в этом мире.
С тяжелым вздохом облегчения Кит подхватил налетевшего на него сына и крепко прижал к груди. Только сейчас он почувствовал, как камень на плечах стал чуть легче, и мышцы наконец расслабились.
— А где папочка? Где братик или сестренка?
Спенсер, переполненный ожиданием, завертел головой, все еще находясь в объятиях отца. Он явно надеялся увидеть всех сразу. Кит поцеловал мягкую, пахнущую детством щеку сына и тихо ответил:
— Папочка сейчас готовится, чтобы встретить тебя. Это займет несколько часов.
— Несколько часов? — разочарованно переспросил мальчик.
Заметив, что Спенсер снова озирается по сторонам, выискивая на стене часы, Кит поспешил отвлечь его:
— Спенс, как думаешь, чем сейчас занимаются в детском саду?
Спенсер, чье внимание легко переключалось, тут же забыл о времени. Он часто заморгал, пытаясь вспомнить расписание, а затем, просияв, принялся увлеченно рассказывать о своих друзьях и играх.
Кит сидел на жестком стуле в коридоре перед операционной, крепко прижимая к себе сына, и слушал его звонкий лепет, молясь лишь об одном — пусть время идет быстрее.
«Как всё было тогда, со Спенсом?»
Он уткнулся носом в шею ребенка, жадно вдыхая родной запах — смесь тепла и нежной детской кожи. Это немного успокаивало взвинченные нервы. Слушая голос сына, Кит пытался отогнать панику, но мысли против воли возвращались в тот страшный день. Сейчас он даже не понимал, как смог пережить те часы.
Двери, которые оставались закрытыми мучительно долго, нарушая все сроки. Врач тогда вышел к нему с бледным осунувшимся лицом.
«Мы сделали всё возможное, но...»
В то мгновение Кит едва не бросился к окну, чтобы покончить со всем разом. Лишь потом врач поспешно добавил, что Ёну жив, но находится в коме из-за огромной кровопотери.
Воспоминание вспыхнуло с такой яркостью, будто это случилось вчера. В глазах Кита потемнело, к горлу подкатил тошный ком.
Спенсер удивленно заглянул ему в лицо и легонько похлопал ладошкой по щеке.
Ощутив легкие ритмичные шлепки, Кит вынырнул из пучины ужаса. Он попытался улыбнуться сыну, чтобы успокоить его, но лицо словно окаменело — мышцы отказывались повиноваться.
«Надо было стоять на своем до конца? Надо было запретить ему рожать. А что, если всё пойдет не так? Как он вообще выжил тогда?» — Мысли метались в голове, как загнанные звери. «Может, мне вообще не следовало тогда забирать его к себе...»
Если бы он не втянул Ёну в свою жизнь силой, тот не попал бы в аварию и не умирал бы на операционном столе, рожая первенца. И вот теперь история повторяется.
«Видимо, малышу не нравилось, что его отец — именно ты.»
Почему именно эти жестокие слова всплыли в памяти сейчас?
Кит едва сдержал стон, готовый вырваться наружу. Слова — удивительная и страшная вещь. Они могут годами прятаться в темных углах подсознания, чтобы в самый уязвимый момент выскочить и вонзить нож в сердце.
«Ёну любит меня». — Кит ухватился за эту мысль, как за спасательный круг. — «Именно поэтому он терпел, берег ребенка и ждал этого дня. Рискуя собственной жизнью».
Время тянулось невыносимо медленно, словно вязкая смола. Раздавленный чудовищным давлением неизвестности, Кит сжал сына в объятиях так сильно, что тот мог бы запищать, но Спенсер терпел. Было ли Киту когда-нибудь так страшно? С каждым движением секундной стрелки его накрывала волна удушающего ужаса.
Спенсер вдруг сам обнял отца за шею своими маленькими ручками. Казалось, страх альфы передался ребенку, но мальчик, проявив удивительную для своего возраста храбрость, решил утешить взрослого.
— Куки и папочка... они ведь знают, что мы их ждем? Вот так, вместе?
— Да... Конечно, знают, — хрипло отозвался Кит.
Услышав ответ, Спенсер потянулся к лицу отца. Он положил ладошки на щеки Кита и пальчиками с усилием потянул уголки его губ вверх, формируя улыбку.
— Тогда ты должен улыбаться! Если ты будешь делать такое страшное лицо, Куки расстроится.
И, подавая пример, Спенсер лучезарно улыбнулся.
Глядя на этот свет, Кит наконец почувствовал, как ледяной панцирь на лице треснул. Напряжение немного отпустило.
Глядя на сына, который с каждым днем всё больше походил на своего папу-омегу, Кит почувствовал, как к горлу подступают слезы нежности и боли. Он прижался губами к щеке Спенсера.
«Пожалуйста... поскорее скажи мне снова, что любишь меня».
Внезапно голос дворецкого вырвал его из оцепенения.
Кит, чьи нервы были натянуты как струна, резко обернулся и увидел, как открываются двери операционной. Он вскочил, крепко прижимая к себе ребенка, но ноги словно приросли к полу — он не смог сделать и шага навстречу, замерев в ожидании приговора.
Врач вышел в коридор первым. Сняв медицинскую маску, он направился к Киту и широко улыбнулся.
Услышав эти слова, Кит едва не рухнул обратно в кресло — ноги подкосились от нахлынувшей слабости. Если бы Спенсер в его объятиях не округлил глаза и не издал восхищенное «Уа-а!», Великий Кит Питтман, возможно, и вправду продемонстрировал бы столь постыдную сцену падения.
Врач, не теряя времени, продолжил:
— Ребенок здоров. Вы сможете взять его на руки совсем скоро.
— А Ёну? — выдохнул Кит, перебивая. — Ёну в порядке?
Врач на мгновение запнулся. Его лицо дрогнуло, приняв неловкое выражение, и сердце Кита пропустило удар.
— Наркоз еще не полностью выветрился, так что... нам нужно будет понаблюдать за ним в реанимации. Но сейчас его состояние стабилизировалось. В ходе операции возник критический момент, была угроза, но он справился.
Спенсер, не понимая сложных взрослых слов и тревожного тона доктора, озадаченно склонил голову, глядя на отца. Он ждал, что папа, как обычно, объяснит всё простыми словами. Но Кит стоял бледный как полотно и не мог выдавить ни звука.
В тишине раздавался слабый ритмичный писк приборов.
Сознание возвращалось медленно, словно всплывало из глубокой воды. Мозг неохотно включался в работу, чувства просыпались одно за другим. Как только слух уловил отчетливые звуки, а мысли обрели форму, кончики пальцев Ёну непроизвольно дернулись.
В ту же секунду кто-то с силой сжал его руку. Хватка была такой крепкой, что Ёну поморщился, даже не открывая глаз.
Собрав последние крохи сил, он приподнял тяжелые веки. В мутной пелене перед глазами замаячил чей-то силуэт. Потребовалось время, чтобы понять — лицо мужчины, склонившегося над ним, ему знакомо. И еще секунда, чтобы осознать, кто именно это был.
Ёну моргнул, прогоняя туман, и медленно, слабо улыбнулся.
Голос был хриплым, сорванным, едва слышным.
Но стоило ему произнести это имя, как застывший Кит широко распахнул глаза.
Из его груди вырвался тяжелый дрожащий выдох, словно он задерживал дыхание всё то время, пока Ёну был в отключке. Рука альфы сжалась еще сильнее, отчаянно цепляясь за пальцы мужа.
Он открыл рот, собираясь что-то сказать. Ёну смирно лежал, готовый слушать. Но слова не шли. Губы Кита несколько раз беззвучно шевельнулись и снова плотно сомкнулись, запечатывая эмоции внутри.
Он прочистил горло, пытаясь вернуть контроль над голосом, и наконец, с огромным трудом, произнес:
Снова пауза. Кит сделал глубокий вдох, затем медленный выдох, пытаясь унять дрожь.
— ......Тебе снился хороший сон?
Услышав этот тихий, неестественно низкий вопрос, Ёну пару раз моргнул, а затем расплылся в счастливой улыбке.
Вместо кивка он слабо сжал руку Кита в ответ и прошептал, всё еще борясь с остатками наркозного сна:
— Во сне... ты смеялся. Вместе с малышом. И Спенс тоже был там... И я так хотел быть там, с вами...
Говоря это, Ёну снова улыбнулся, чувствуя невероятное тепло. Он открыл рот, собираясь озвучить ту самую мысль, с которой засыпал — признание в любви, которое обещал сказать первым делом.
Но слова застряли в горле. Он замер.
Кит всё так же смотрел на него сверху вниз. По тому, как сощурились уголки его глаз после вымученной фразы, Ёну понял, что муж пытался улыбнуться ему в ответ.
Но вместо улыбки его лицо исказила странная гримаса боли, смятения и чего-то еще, чему Ёну не мог подобрать названия. Улыбки не получилось.
Ёну удивленно расширил глаза. Глубокие темно-фиолетовые радужки вдруг ярко заблестели, наполнились влагой, и...
Крупная капля сорвалась с ресниц, прочертила дорожку по щеке и упала вниз.
Кит, застигнутый врасплох собственной реакцией, издал глухой растерянный звук. Он поспешно провел рукой по лицу, стирая влагу, и, уставившись на мокрые пальцы, быстро заморгал, не веря своим глазам.
Кит попытался что-то сказать, но голос предательски сорвался — горло перехватило спазмом. Он не смог выдавить ни звука. Чертыхнувшись про себя, он снова поспешно вытер мокрые дорожки с лица и судорожно откашлялся, пытаясь вернуть себе самообладание.
Ёну терпеливо ждал, пока буря эмоций в душе мужа уляжется, и лишь тогда тихо произнес:
— Я ведь хотел тебе кое-что сказать.
Кит поднял на него вопросительный взгляд, все еще шмыгая носом. Ёну, чувствуя, как тепло большой ладони согревает его собственную, продолжил:
— Спасибо... за то, что так сильно меня любишь.
Через их сплетенные пальцы Ёну почувствовал, как Кит вздрогнул и замер. Альфа моргнул, глядя на него широко распахнутыми, ошарашенными глазами. Казалось, он хотел выругаться, чтобы сбросить напряжение, но в последнюю долю секунды прикусил губу и сдержался.
Наконец, он тяжело вздохнул и признался:
Кит досадливо качнул головой, словно злился, что у него перехватили инициативу, и низко склонился над кроватью.
Их губы встретились. Сначала это было легкое касание, но уже через мгновение поцелуй стал глубоким и жадным. Язык Кита нежно скользнул внутрь, исследуя каждый уголок, словно убеждаясь, что Ёну действительно здесь, живой и теплый.
Разорвав поцелуй, Кит навис над ним, не желая отстраняться ни на сантиметр, и прошептал:
— Добро пожаловать обратно. Ко мне.
И тут же, не в силах долго оставаться сентиментальным, добавил в своей привычной язвительной манере:
— И спасибо, что соизволил проснуться до того, как я превратился в дряхлого старика. А то это лицо, которое тебе так нравится, чуть было не исчезло с лица земли от старости.
«Для него эти несколько часов ожидания, наверное, растянулись на десятилетия», — с теплотой подумал он.
Продолжая улыбаться, Ёну посмотрел в любимые глаза.
— Знаешь, а я с нетерпением жду и твоего постаревшего лица.
Кит скептически приподнял бровь. Ёну крепче сжал его ладонь одной рукой, а другой потянулся к щеке мужа, ласково поглаживая ее.
— Вдруг ты станешь еще сексуальнее, чем сейчас? Что мне тогда делать?
Взгляд Кита потемнел от нежности. Он снова наклонил голову, собираясь поцеловать любимого. Ёну прикрыл глаза, с готовностью подаваясь навстречу, но в самый последний момент, когда до касания оставались миллиметры, Кит замер.
Его горячее дыхание обожгло губы Ёну, когда он твердо прошептал:
— Третьего не будет. Ни за что.
И только после этого их губы сомкнулись.
На следующий день все таблоиды пестрели заголовками:
В СЕМЬЕ ПИТТМАНОВ РОДИЛСЯ ВТОРОЙ НАСЛЕДНИК