Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (20 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
В то утро солнце взошло рано, заливая мир торжествующим, ослепительно-ярким светом. Лазурное небо сияло безупречной чистотой — ни единого облачка, словно сама природа давала безмолвное обещание, что сегодня непременно случится чудо.
Ёну лежал в постели, наблюдая за игрой света в окне, и губы его сами собой тронула умиротворенная улыбка.
Кит, бессменно дежуривший в кресле рядом, подался вперед. Упершись локтем в край больничной койки, он склонился к мужу и ласково провел ладонью по его щеке. Ёну чуть повернул голову, доверчиво прижимаясь лицом к теплой руке альфы.
— Просто настроение хорошее, — тихо отозвался он. — Может, из-за погоды… Кажется, будто даже тело стало легче.
Кит накрыл широкой ладонью округлый живот Ёну, бережно поглаживая натянутую кожу. И словно отозвавшись на голос отца, ребенок тут же завозился внутри. Ощутив этот сильный толчок, Ёну рассмеялся.
— Похоже, Куки тоже не терпится выбраться наружу.
Кит усмехнулся и, наклонившись ниже, оставил на чужих губах легкий поцелуй.
— Он достаточно долго владел тобой безраздельно. Пора и честь знать.
Ёну удовлетворенно вздохнул, наслаждаясь моментом близости, но уже в следующее мгновение его лицо исказила гримаса боли, а брови мучительно сдвинулись к переносице. Заметив, как потемнел взгляд, Кит мгновенно подобрался, готовый вскочить и звать на помощь, но Ёну удержал его, крепко сжав запястье.
— Всё в порядке, — тихо произнес он, пережидая спазм. — Просто время пришло.
Слабые схватки начались еще накануне вечером. Врачи были наготове, собираясь начать экстренную операцию при малейшей угрозе, но, к счастью, приступы боли оставались терпимыми. То, что им удалось благополучно дотянуть до плановой даты кесарева сечения, казалось Ёну настоящим чудом.
— Видимо, малыш всё понимает. Видишь, как готовится к выходу?
— Раз всё чувствует, скажи ему, чтобы перестал доставлять проблемы, — проворчал Кит с притворным недовольством, хотя в голосе сквозила тяжелая усталость.
Всю беременность Ёну был прикован к постели, а изнуряющий токсикоз не отступал так долго, что он едва мог есть. Вспоминая, через что пришлось пройти мужу, Кит до сих пор не мог поверить, что этот кошмар наконец заканчивается.
— И правда… это был долгий путь, — прошептал Ёну, касаясь скулы Кита кончиками пальцев.
Тот перехватил его ладонь и прижался губами к центру, целуя мягкую кожу. Стрелки часов неумолимо приближали момент операции.
— К тому времени, как Спенс вернется из детского сада, всё уже закончится, да?
Кит кивнул, не выпуская его руки из своей.
— Да. И тогда мы уже увидим лицо Куки.
Ёну снова улыбнулся, но мысли его на мгновение унеслись домой. Поскольку госпитализация прошла еще вчера днем, Спенсер остался на попечении нянь и родственников. Мальчик уже достаточно подрос, чтобы мужественно принять новость — папа и папочка переночуют в больнице, чтобы привезти домой братика или сестренку. Но, несмотря на внешнюю храбрость, в детских глазах всё равно читался страх перед разлукой.
«Мой маленький смелый мальчик», — с нежностью подумал Ёну.
Перед мысленным взором всплыла картина, как Спенсер стоит у входной двери, провожая их машину, и усердно машет ручкой. От этого воспоминания сердце сжалось светлой щемящей грустью.
Умиротворенную тишину палаты вдруг разрезала настойчивая трель телефона. Кит бросил короткий взгляд на экран и тут же принял вызов.
— Папа! — звонкий, полный жизни детский крик ворвался в эфир, едва установилось соединение.
Кит коснулся иконки громкой связи и опустил смартфон на одеяло, чтобы Ёну тоже мог слышать сына.
— Да, Спенс, мы слышим тебя. Ты уже едешь в детский сад? — мягко спросил Кит, и в его голосе зазвучала особенная теплота.
— Угу! — с готовностью отозвался мальчик. — А малыш уже родился? Куки вышел? Когда он выйдет? Когда я смогу посмотреть? Ну когда мы уже встретимся?
Ёну тихо рассмеялся, слушая этот бесконечный поток вопросов, продиктованный чистым детским восторгом и нетерпением. Но смех оборвался на полувздохе — очередная волна боли скрутила тело. Лицо исказилось, и Кит, не прерывая разговора, крепко переплел их пальцы, безмолвно делясь силой и спокойствием.
— Как пообедаешь и закончишь в садике, за тобой приедет Чарльз. Приезжайте сразу в больницу.
— А если я все съем, я увижу Куки?
Стоило Киту ответить с ободряющей улыбкой, как динамик взорвался восторженным «Ура!».
Время неумолимо шло к операции. Кит намеренно затягивал разговор, желая, чтобы голос сына звучал в палате как можно дольше — пусть лучше Ёну слушает щебет Спенсера, чем думает о медсестре, которая вот-вот войдет с капельницами и иглами.
— Спенс, а что ты хочешь сделать первым делом, когда Куки родится?
Ёну, разгадав этот заботливый маневр, с благодарностью посмотрел на мужа и прижался губами к тыльной стороне его ладони. Семейную идиллию разорвал неожиданно воинственный вопль Спенсера:
— Я побью Пейтона! Я развалю его башню из кубиков! Я его водой оболью!
От такого заявления Ёну и Кит замерли. В палате повисла тишина. Родители медленно перевели взгляд друг на друга, ведя безмолвный диалог.
«Кто такой Пейтон?» — читалось в прищуре альфы.
Ёну лишь растерянно покачал головой: «Понятия не имею, я тоже впервые слышу».
Осознание того, что у их маленького сына уже появилась своя жизнь и тайны от родителей, стало для обоих неожиданным открытием. Но сейчас было не время впадать в ступор. Кит опомнился первым, мгновенно вернув себе самообладание.
— Спенс, о чем ты говоришь? Кто такой этот Пейтон? — спросил он.
Голос звучал мягко и вкрадчиво, чтобы не напугать ребенка. Кит даже усмехнулся, будто принимая это за веселую игру. Спенсер, почувствовав поддержку, с жаром принялся жаловаться:
— Пейтон всегда приходит и мешает, когда я играю с Анджелой! Он ломает наши постройки, а еще дергает Анджелу за волосы. А когда мы с ней смотрели на цветы, он подкрался и облил нас водой! Он плохой!
Сохраняя на лице всё ту же неизменно вежливую улыбку, он медленно повернулся к Ёну и совершенно спокойным тоном произнес:
— Скажу Уитакеру, чтобы выяснил, кто это такой, и прикончил его.
— Кит, это всего лишь детские разборки, — выдохнул Ёну.
Он попытался урезонить мужа, но внутри у самого всё сжалось от тревоги.
«Неужели нельзя решить это мирно?» — мелькнула беспомощная мысль. Стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал его волнения, Ёну спросил в трубку:
— И что ты сделал, малыш? Просто стерпел?
— Анджела кинула в Пейтона кубиком, и Пейтон заплакал.
«Даже не знаю, радоваться этому или нет», — растерянно подумал Ёну, закусив губу.
Он вдруг остро осознал, в каком безопасном, уютном коконе рос Спенсер до сих пор, и теперь совершенно терялся перед лицом этих маленьких, но жестоких баталий детского сада. Заметив замешательство Ёну, Кит перехватил инициативу.
— И это все? Спенс, а ты что делал? Надеюсь, ты не позволил девочке драться в одиночку?
— Нет! — оскорбленно выкрикнул мальчик. — Я же мужчина! Я должен защищать девочек!
Услышав этот горячий порыв, Кит удовлетворенно кивнул и спросил уже мягче, подталкивая сына к продолжению:
На том конце провода повисла пауза. Спенсер сник. Послышалось тяжелое сопение — ребенок явно собирался с духом. Наконец он тихо пробормотал, едва сдерживая дрожь в голосе:
— Я хотел защитить Анджелу... но Пейтон привел своего младшего. Понимаешь? Когда мы с Анджелой играем, он всегда приходит, мешает и убегает. Анджела злится и бежит бить Пейтона, а в это время младший Пейтона нападает на меня! Обливает водой, ломает все... они нападают вдвоем!
Воспоминания о вопиющей несправедливости нахлынули с новой силой, голос Спенсера предательски завибрировал и сорвался в плач.
Услышав сдавленные всхлипы сына, Ёну почувствовал, как сердце обливается кровью. Ему хотелось немедленно оказаться рядом, подхватить его на руки, утешить. Но подступившие было слезы сочувствия мгновенно высохли, стоило ему взглянуть на Кита.
Лицо мужчины потемнело от ярости. Он уже разворачивался к двери, явно намереваясь отдать приказ службе безопасности «разобраться с проблемой» раз и навсегда. Удержав мужа строгим взглядом, Ёну снова поднес телефон к губам и ласково спросил:
— Этот мальчик, Пейтон... Его брат ходит в тот же детский сад?
— Угу, — Спенсер шмыгнул носом, всё еще всхлипывая от обиды. — Пейтон раньше был один. Поэтому я позвал его играть с нами и Анджелой. Но когда пришел его младшиц, они вдвоем начали нас обижать. Анджела говорит, что терпеть не может Пейтона, потому что он ведет себя как маленький. Я тоже ненавижу Пейтона. И его младшего тоже. Они злюки.
Ёну, внимательно слушавший этот сбивчивый рассказ, озадаченно склонил голову к плечу. Картинка не складывалась.
— Подожди, ты сказал, вы раньше играли вместе?
— Угу, — подтвердил Спенсер. — Когда он только пришел в садик, он сидел в углу и плакал. Вот я и предложил ему поиграть. И мы играли втроем с Анджелой.
— Вот как... Значит, вы были друзьями. Почему же он вдруг так переменился?
— Очевидно, пробелы в домашнем воспитании, — холодно отрезал Кит, бесцеремонно вклиниваясь в разговор.
Ёну метнул на мужа предостерегающий взгляд, призывая к молчанию, и снова сосредоточился на голосе в трубке.
— А сам ты как думаешь, Спенс? Почему?
Ёну надеялся, что этот вопрос заставит ребенка поразмышлять, но ответ прилетел незамедлительно, словно Спенсер уже давно разложил всё по полочкам в своей маленькой голове:
— Пейтон сказал: «Давай играть только вдвоем». А я сказал: «Нет». После этого он привел младшего и начал мучить меня и Анджелу.
Неожиданный поворот заставил родителей опешить. В глазах обоих читалось одно и то же: «Погодите-ка, что это значит?». Ёну лишь растерянно моргал, пытаясь переварить услышанное, поэтому Кит, нахмурившись, решил прояснить ситуацую:
— То есть ты отказался играть с ним наедине, и после этого Пейтон начал преследовать тебя и Анджелу? Задействовав своего младшего?
— Попросил о помощи, чтобы делать это вместе, — пояснил Ёну, хотя Спенсер лишь неопределенно угукнул.
Кажется, сложное слово он не понял, но его намерения были кристально ясны.
— Вот родится у меня братик или сестренка, и я тоже побью Пейтона! Скажу своему младшему, чтобы он побил младшего Пейтона. Это месть! Я им отомщу!
— Где ты нахватался таких слов?! — ахнул Ёну.
Но ребенка было не остановить. Он упрямо повторял: «Месть, месть!». То, что словарный запас сына в детском саду обогатился — это, конечно, прекрасно, но то, что он пополнился столь мрачными понятиями, вызвало у Ёну глубокий, идущий из самой души вздох. Он понимал, что это неизбежная часть взросления, но на сердце все равно было неспокойно.
Им обоим хотелось расспросить сына подробнее, разобраться в деталях этого детского конфликта, но время поджимало. Операция должна была начаться с минуты на минуту. Скрепя сердце, Ёну попытался успокоить Спенсера самым мягким и увещевающим тоном, на который был способен:
— Спенс, послушай, так делать нехорошо. Куки сейчас готовится появиться на свет и мечтает встретить своего замечательного старшего брата. Неужели ты хочешь сразу заставить Куки драться с другими людьми?
Ответа не последовало. По ту сторону линии повисла тишина — воинственный пыл ребенка угас, сменившись задумчивостью. Почувствовав это, Ёну продолжил:
— Если Куки узнает об этом, разве он не расстроится?
— ...Значит, я должен и дальше терпеть, пока Пейтон меня бьет?
Голос ребенка прозвучал настолько подавленно и обреченно, что у Ёну перехватило дыхание. Боль за сына ударила сильнее любой схватки. Он судорожно втянул воздух, не находя слов.
Зато реакция Кита была молниеносной.
— Разумеется, нет, — рыкнул он, и в его глазах полыхнул опасный огонь. — Этого ублюдка я убью...
Ёну поспешно перебил мужа, готового выплюнуть очередное кровожадное проклятие, и продолжил говорить с сыном подчеркнуто твердо, стараясь погасить вспышку агрессии с обеих сторон:
— Если Пейтон использует младшего для плохих дел, это нужно пресечь. Но и просто терпеть, когда тебя бьют, — тоже неправильно.
Однако Ёну понимал, что сейчас, будучи прикованным к больничной койке, он едва ли сможет преподать сыну полноценный урок дипломатии или научить самообороне. Поэтому он предложил компромисс, который должен был принести облегчение всем.
— Как насчет того, чтобы пропустить сегодня садик, Спенс? Хочешь приехать в больницу? Будешь ждать малыша вместе с папой.
— Правда можно-о? — голос ребенка тут же просиял надеждой.
Ёну кивнул телефону, словно сын мог его видеть.
— Конечно. Чарльз, вы нас слышите?
— Да, Ёну, — отозвался дворецкий, находившийся в машине вместе со Спенсером.
— Разверните машину и приезжайте в больницу, пожалуйста. Меня скоро заберут на операцию, но Кит будет здесь и встретит вас.
Послышался приглушенный голос Чарльза, отдающего распоряжения водителю, а следом из динамика донесся счастливый смех Спенсера. Слыша эту искреннюю радость, Ёну невольно улыбнулся сам, чувствуя, как отступает тревога.
— Тогда до встречи. Ёну, держитесь!
Попрощавшись, Чарльз прервал звонок.
Разговор пролетел как ураган, оставив после себя странное послевкусие. Ёну опустил телефон и медленно повернул голову к мужу. Кит сидел с мрачным, тяжелым видом; между его бровей залегла глубокая суровая складка. Выглядел он так, словно прямо сейчас планировал кровавую вендетту в песочнице.
«Лучше мне даже не знать, о чем он сейчас думает», — решил про себя Ёну, отводя взгляд.
Он хотел было снова улыбнуться, чтобы разрядить сгустившуюся атмосферу, но внезапная вспышка боли скрутила живот. Улыбка мгновенно сломалась, превращаясь в гримасу страдания. Заметив это, Кит мгновенно отбросил мысли о мести и впился взглядом в часы.
— Интервалы становятся короче, тебе не кажется?
Будь это естественные роды, у них бы точно не нашлось времени так беззаботно болтать по телефону. Ёну слишком хорошо помнил предостережения врачей — роды мужчин-омег отличаются от обычных и сопряжены с куда большим риском. Страх, который он всё это время загонял вглубь сознания, начал поднимать голову.
В этот напряженный момент тишину разрезал легкий звонок, дверь распахнулась, и в палату вошла медсестра, толкая перед собой тележку с инструментами.
— Здравствуйте, мистер Питтман, Ёну. Как самочувствие? Как боль?
Она улыбалась так приветливо и профессионально-спокойно, что Ёну попытался расслабить сведенные судорогой мышцы лица.
Договорить он не успел. Очередной спазм, куда яростнее предыдущего, прошил тело насквозь, и с губ сорвался короткий сдавленный вскрик.
Кит побледнел в одно мгновение, его кулаки нервно сжались. Но медсестра и бровью не повела. Она подошла к кровати и мягко произнесла:
— Всё в порядке, это нормальная реакция организма. Мы скоро начнем операцию. Вы поспите пару часов, и когда проснетесь, всё уже закончится.
Она ободряюще похлопала Ёну по руке, а затем повернулась к застывшему Киту.
— Мистер Питтман, не могли бы вы подождать снаружи? Мне нужно провести предоперационную подготовку.
Кит нахмурился, явно собираясь возразить.
— Пожалуйста, Кит, — мягко перебил его Ёну, с мольбой заглядывая мужу в глаза.
Кит застыл. Несколько долгих секунд он жадно всматривался в лицо Ёну, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку, каждый изгиб. Затем, тяжело выдохнув, резко развернулся и вышел из палаты, плотно притворив за собой дверь.
Пока в комнате звучали голоса Спенсера и самого Кита, пока воздух был наполнен шутками, реальность казалась чем-то далеким и неосязаемым. Но теперь, когда Ёну остался наедине с медсестрой и холодным блеском инструментов на металлическом столике, сердце болезненно сжалось от подступившей тревоги. Заметив, как напряглись черты его лица, медсестра защебетала еще бодрее, стараясь переключить внимание пациента:
— Хорошо, что показатели в норме. И погода сегодня чудесная, правда? Как вам спалось прошлой ночью?
Ёну был благодарен ей за эту нарочитую суетливость и простые заземляющие вопросы. Он мысленно вернулся в прошедшую ночь. Ничего особенного не происходило, он просто лежал здесь, в тишине палаты, рядом с Китом. Как, впрочем, и все эти месяцы беременности.
От этой мысли на губах расцвела слабая, горько-сладкая улыбка.
Конечно, он просыпался от периодических болей, но в целом чувствовал себя нормально.
«Вот оно. Действительно началось».
Видя, что волнение не отпускает пациента, медсестра продолжала успокаивающе ворковать, ловко распаковывая стерильные наборы. Ёну сделал глубокий вдох, стараясь разжать сведенные мышцы и послушно следуя всем её указаниям.