Дай мне клевер | Глава 126
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Стоило Ённоку отправить сообщение, как Чхве Хван, скользнув взглядом по экрану, с невозмутимым видом отправил в рот очередной кусок торта. Ни один мускул не дрогнул на его лице. И лишь спустя несколько секунд он так же непринужденно набрал быстрый ответ.
[Откуда ты знаешь?]
[Символы разные.]
За последнее время, тесно общаясь с последователями Хвамёнгё, Ённок успел между делом почерпнуть немало полезной информации. Например, если культ Хвамёнгё взял за основу слог «Хо» из имени Ём Чхонхо и сделал своим символом тигровый узор, то Церковь Света Небесной Истины избрала своим знаком облака, олицетворяющие бескрайнее небо. И сейчас, оглядываясь по сторонам, Ённок замечал, что интерьер этого кафе был буквально усеян подозрительным количеством «облачных» мотивов.
Он не раз слышал, что фанатики часто вербуют новых жертв под прикрытием безобидных психологических консультаций. Похоже, это заведение служило именно такой ловушкой. А уже в следующее мгновение произошло нечто, от чего по спине пробежал неприятный холодок. Хохяйка кафе, буквально пару минут назад торопливо выскочившая на улицу с телефоном у уха, вернулась обратно. В руках она несла тарелку с двумя аппетитными сэндвичами.
Натянув на лицо широкую улыбку, женщина подошла к их столику.
— Это угощение от заведения, в знак моей преданности как фаната, — елейным голосом произнесла она. — Чхве Хван-сси, я искренне поддерживаю ваше творчество. С нетерпением жду новых проектов! Удачи вам!
— Ох, огромное вам спасибо. Право, не стоило так утруждаться, — Хван мгновенно включил режим «благодарной звезды». — Мы с удовольствием всё съедим.
— Отдыхайте, чувствуйте себя как дома. Сидите, сколько вашей душе угодно.
По профессиональной привычке Чхве Хван ослепительно улыбался, но стоило хозяйке отвернуться, как лицо его стало ледяным. Идеально рассчитанный тайминг и внезапная щедрость выглядели так, будто за их разговором всё это время пристально следили. Ённок бы ничуть не удивился, если бы прямо сейчас под столешницей обнаружился скрытый микрофон.
Ённок незаметно пнул Хвана по колену под столом. Это был немой призыв: «Надо сваливать и как можно скорее искать наших телохранителей». Стало ясно, что они оказались под колпаком Церкви Света Небесной Истины. Однако трусоватый по своей натуре Чхве Хван, который в любой другой ситуации уже пулей бы вылетел за дверь, почему-то даже не шелохнулся. Вместо этого он продолжал неподвижно сидеть, глубоко сдвинув брови. А секундой позже телефон Ённока снова тихо завибрировал.
[Сиди тихо. У меня появилась гениальная идея.]
[Какая еще идея?]
В груди у Ённока тревожно екнуло. Не успел он и рта раскрыть, чтобы остановить этот порыв, как Хван внезапно повысил голос. И щаговорил он так громко, чтобы каждое слово точно долетело до ушей хозяйки кафе у барной стойки:
— Знаешь, чем больше я об этом думаю, тем сильнее меня бесит этот старый хрыч Ём Чхонхо!
У Ённока отвисла челюсть. В панике он метнулся через стол и зажал Хвану рот ладонью, но непоправимое уже свершилось. Повернув голову, Ённок встретился взглядом с округлившимися от шока глазами хозяйки и, выдавив из себя максимально неловкую улыбку, попытался показать, что ничего особенного не происходит. А затем, яростно зашипев, прошептал:
— Ты что творишь? Совсем рехнулся?!
В глазах Ённока плескался явный укор: «Этот ублюдок опять нашел на наши задницы приключения». Но Чхве Хвана было уже не остановить. Отмахнувшись от чужой руки, он продолжил свой спектакль.
— А что такого? Дай мне хоть здесь отвести душу и выпустить пар! Тебя самого не достало, что эти цепные псы-телохранители дышат нам в затылок двадцать четыре на семь?!
— Я прекрасно понимаю твое недовольство, но для подобных разговоров нужно выбирать подходящее место и время!
Сбитый с толку и вконец растерявшийся, Ённок отреагировал со всей серьезностью, всё еще не в силах разгадать истинные мотивы Хвана. Тем временем Хвана понесло — казалось, он открыл шлюзы и теперь с искренним негодованием выплескивал всё, что накипело.
— Будем откровенны, для звезды моего масштаба я веду себя ну очень прилично и сдержанно! А он мне что заявляет? Что я неотесанный жеребенок?! Что от меня одни сплошные неприятности?!
— Ну… в какой-то степени это ведь правда, разве нет?
Чхве Хван пропустил это замечание мимо ушей, всем своим видом показывая, что его прервали на самом интересном месте.
И тут краем глаза Ённок уловил какое-то движение. Владелица кафе у стойки замерла, словно сурикат, буквально навострив уши, чтобы не пропустить ни единого слова из их перепалки.
«…Погодите-ка... Неужели… он устраивает эту сцену специально?»
— И раз уж мы заговорили начистотнул Ённок.
— Мы, на минуточку, живем под одной крышей, но все правила устанавливает только он единолично! Прикрывается заботой о нашей безопасности, а сам внаглую лезет в личную жизнь! Бесит жесть, как он кичится своими деньгами и властью! Думает, если использует вежливый тон, то ему всё дозволено? Чуть что — сразу сухое «нет» и «нельзя», и хоть бы раз соизволил нормально объяснить причину своего запрета!
К этому моменту пламенная речь Хвана переросла в самую настоящую клевету.
Если разобраться объективно, генеральный директор Ём организовал их переезд исключительно из соображений безопасности, чтобы предоставить им надежное убежище. К тому же сам Ённок совершенно не чувствовал себя ущемленным из-за присутствия охраны. Более того, в последнее время его отношения с Пак Чхунсоном и Чон Боыном стали настолько теплыми, что они общались чуть ли не как старые приятели. Что же касалось упреков в «хвастовстве деньгами» — это, скорее всего, была обычная личная неприязнь самого Хвана. Ну а постоянные запреты Чхонхо… Разве они не были логичным следствием того, что взбалмошный Хван и впрямь регулярно творил дичь, которую делать категорически не стоило?
У Ённока на языке крутился целый десяток логичных контраргументов, но он волевым усилием заставил себя промолчать. Он осознал, ради чего Чхве Хван затеял весь этот балаган с публичным поливанием Ём Чхонхо грязью.
Некоторое время назад Ём Чхонхо строго-настрого запретил им демонстрировать на публике теплые доверительные отношения. Это был расчетливый тактический ход, направленный на дезинформацию врага. Ведь было очевидно, чем крепче их связь с генеральным директором, тем выше риск превратиться в живую мишень для Ём Чхонрюля или стать пешкой в его грязных играх.
«Но, боже… куда уж изощреннее и подлее, чем сейчас?» — с внутренним содроганием подумал Ённок. Ему было страшно даже пытаться вообразить, на какую еще нечеловеческую жестокость способен этот изворотливый и беспринципный монстр — отец Чхонхо.
В любом случае, хитрый лис Чхве Хван решил обернуть этот запрет в свою пользу. Находясь в самом логове — вербовочном пункте Церкви Света Небесной Истины, — он устроил показательный спектакль, чтобы их враги услышали именно то, что им было нужно услышать. Разлад и взаимную ненависть.
Хотя… если присмотреться к блестящим от удовольствия глазам , закрадывалось смутное подозрение, что Хвану просто до одури нравилось безнаказанно чесать языком и поливать грязью директора.
— Ну а ты-то сам? — Хван внезапно перевел стрелки на него. — Неужели у тебя к этому деспоту нет ни единой претензии?! Давай, выкладывай!
Ах, вот оно что. Значит, настала его очередь включиться в игру и внести свою лепту в очернение безупречной репутации генерального директора. Ённок незаметно стрельнул глазами в сторону владелицы кафе. Та, с подозрительной тщательностью протирая и без того чистые чашки, подобраласьк их столику еще ближе.
— Директор Ём… — замявшись, протянул Ённок и замолк.
Как только дело дошло до конкретных жалоб, в голове образовалась пустота. Ённок напряг извилины, силясь придумать хоть что-нибудь правдоподобно-негативное, но тщетно. У него банально не было поводов злиться на Чхонхо. По правде говоря, в отличие от эгоиста Мун Гону или того же вспыльчивого Чхве Хвана, самый старший из их партнеров ни разу не причинил ему вреда. С самой первой их встречи и по сей день генеральный директор Ём оставался для него оплотом заботы, непоколебимой надежности и глубокой нежности.
— Он слишком большой, это даже немного напрягает.
Не успел Ённок договорить, как Чхве Хван с силой грохнул ладонями по столешнице и выпалил:
Ённок, совершенно сбитый с толку, рефлекторно возразил:
Даже на первый взгляд было очевидно, что Ём Чхонхо — самый крупный из их четверки. Да что там четверка, он возвышался даже на фоне их здоровенных телохранителей. Однако Чхве Хван по какой-то совершенно непостижимой причине завелся с пол-оборота и возмущенно заорал:
— То есть как это «нет»?! В смысле «нет»?! Ты… ты что, видел оба?! Видел, да?! Если ты даже не смотрел, откуда тебе знать, что у Ём Чхонхо больше?!
И тут до Ённока наконец дошло, что именно имел в виду Хван. Бросив панический взгляд на хозяйку кафе, у которой от их перепалки глаза на лоб полезли, Ённок поспешно исправился:
— О чем ты вообще думаешь?! Я про рост говорю! Про рост!
Чхве Хван мгновенно притих. А потом с деланным интересом принялся ковыряться вилочкой в торте и громко позвякивать чашкой с чаем.
Выдержав паузу, он как ни в чем не бывало спросил:
«Что еще?» — мысленно передразнил его Ённок. Хотя, если подумать, высокий рост вряд ли можно было назвать серьезным недостатком. Чтобы убедительно обмануть владельцу кафе, Ённоку пришлось заставить свои извилины работать на пределе.
«Какие вообще у директора могут быть минусы?»
Покопавшись в памяти, он с трудом выудил еще один:
— Я совершенно не понимаю, что у него на уме. Из-за этого рядом с ним часто бывает некомфортно.
— Вот именно! Он же жутко коварный тип. И что еще?
— Ну… Он вечно пропадает на работе и почти не уделяет нам времени.
Ённок старательно выжимал из себя слова, но на ум больше ничего не приходило. Учитывая, что он полностью полагался на Чхонхо в вопросах жилья, еды и безопасности, даже такая наигранная клевета за спиной казалась верхом черной неблагодарности.
Решив, что этого спектакля вполне достаточно, Ённок уже хотел было предложить уйти. Но Чхве Хван, который последние пару минут нервно покусывал губы, вдруг выдал:
— И Ённок. Ты вообще мой парень или как?
— Какого черта ты вечно выгораживаешь этого Ём Чхонхо?!
Хван резко вскинул на него свирепый взгляд, да так, будто застукал Ённока на месте измены.
Опешивший Ённок возмущенно спросил:
— Да когда это я его выгораживал?!
— Всегда! Ты постоянно на его стороне! А меня только и делаешь, что шпыняешь да отчитываешь. Как можно защищать постороннего мужика чаще, чем собственного парня?!
«Он ведь сейчас просто играет, да?» — с сомнением подумал Ённок. Но почему его слова звучат так искренне? Ённок лихорадочно перебрал в памяти их недавние ссоры, но, как ни крути, помнил лишь то, что всегда относился к Хвану хорошо. Бросив короткий взгляд на владелицу кафе, он заметил, что та всё еще с любопытством их слушает.
— Ты вообще меня любишь? — не унимался Хван.
Хван уцепился за малейшую запинку, вызванную обыкновенной растерянностью Ённока, который в упор не понимал, что за муха того укусила А затем перешел к откровенному шантажу:
— Ну-ка, быстро скажи, что я для тебя — самый лучший на свете.
Ённок на секунду замешкался, но, решив, что проще сдаться, вздохнул и послушно произнес:
— …Ты для меня самый лучший на свете.
Лицо Чхве Хвана мгновенно просияло — солнечный свет, льющийся из окна, падал прямо на него, работая как профессиональный софит на сцене.
Однако он смотрел на Ённока так, словно тот и впрямь был для него всем миром.
Казалось, весь мир померк, оставив в луче прожектора только Хвана. Ённок не мог оторвать от него завороженного взгляда.
Однако эта сияющая улыбка продержалась недолго. На миг в глазах того мелькнула тень горечи — эмоция, совершенно не свойственная жизнерадостному Хвану. И в следующую секунду он снова пошел в атаку:
«Как он умудряется так виртуозно менять выражение лица за долю секунды?» — поразился Ённок. Воистину, гениальный актер. Жаль только, что в текущей ситуации его таланты были совсем некстати. Когда обладатель настолько ослепительной внешности строит обиженную мину, любой нормальный человек невольно теряется.
«Неужели он сейчас намеренно использует эти свои чары, чтобы меня запутать?»
— Да что опять не так?.. Я же говорю, что люблю тебя, — устало выдохнул Ённок.
— В твоих словах нет искренности!
Ситуация зашла в окончательный тупик: Ённок уже просто не понимал, чего от него хотят. Не дав ему вставить ни слова, Чхве Хван со всей дури долбанул по столу кулаком и резко вскочил со стула. Ённок лишь изумленно моргал, неужели актерская игра способна зайти настолько далеко? У Хвана нервно подрагивали уголки глаз, а лицо и шея покрылись густым, вполне реальным румянцем гнева.