Обесчести меня, если сможешь | Глава 47
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Из-за этого альфа никогда не может полностью обладать одним омегой. Он всегда будет жить в страхе, что появится другой альфа, сотрёт его метку и уведёт его омегу.
В случае с омегами всё обстоит иначе: они могут поставить метку лишь раз в жизни и только на одного партнёра, и этот процесс абсолютно необратим. Альфа, получивший метку омеги, становится полностью зависим от него. С этого момента он физически неспособен воспринимать феромоны других омег или зачать с ними детей. По сути, он отдаёт свою жизнь в залог омеге, который его пометил.
Единственный способ избавиться от абсолютной метки — смерть. Либо смерть омеги, который её поставил, либо смерть альфы, который её носит. Поэтому история знает немало случаев, когда альфы, некогда клявшиеся в вечной любви и умолявшие о метке, остыв, хладнокровно убивали своих омег, чтобы обрести свободу.
Поскольку омежья метка обладает такой пугающей и разрушительной силой, Эшли был просто обязан оберегать Блисса любой ценой. Если бы на старших детях появились абсолютные метки от их истинных омег, они бы перестали представлять угрозу для младшего брата. К несчастью, из-за ошибки юности часть мозга Эшли была повреждена, и он не мог принять метку от Кои. Но поскольку Эшли реагировал исключительно на феромоны Кои, а запах любых других омег вызывал у него отторжение и побочные эффекты, феромоны Блисса на него не действовали. Так что всё сводилось к одному: нужно было держать остальных детей подальше от Блисса. А если они не могут держать себя в руках...
Придётся создать физическую преграду.
Придя к такому выводу, Эшли принял решение сослать Блисса за океан. И местом для этой ссылки он выбрал...
— Я решил отправить тебя в Англию.
Глаза Блисса стали размером с блюдца. На этот раз он даже вскрикнуть не смог — просто замер с разинутым ртом и вытаращенными глазами. Эшли, не торопясь продолжать, невозмутимо поднёс к губам чашку с ещё горячим кофе. Сделав глоток и выиграв себе немного времени, он со стуком опустил фарфор на блюдце и заговорил:
— Это не навсегда. Думаю, года или двух будет более чем достаточно. Относись к этому просто как к затянувшемуся отпуску...
Эшли посмотрел на Блисса, который всё так же сидел напротив с ошарашенным лицом, и мысленно цокнул языком. Конечно, мальчик шокирован. Ещё бы — вот так внезапно заявить, чтобы тот паковал чемоданы и уезжал из родного дома. С тяжёлым сердцем Эшли уже собирался привести ещё пару аргументов, чтобы успокоить сына, как вдруг...
Глаза Блисса вспыхнули нездоровым блеском, и он во весь голос завопил:
— Правда?! Вы не шутите? Серьёзно, в Англию?! И я поеду один?! В Англию, совершенно один?!
«Бедный ребёнок, какой удар для его хрупкой психики», — с жалостью подумал Эшли. Сын так перенервничал, что начал заговариваться и повторять одно и то же. Большим словарным запасом он никогда не обладал, а тут он вообще разучился строить предложения.
Эшли смягчил тон и постарался говорить как можно ласковее:
— Да, Блисс. Я понимаю, тебе будет одиноко, но прошу, потерпи немного. Я позабочусь о том, чтобы у тебя там было всё необходимое для комфортной жизни...
— И-ик! — Блисс снова судорожно втянул воздух и обеими руками зажал себе рот.
«О господи, он сейчас расплачется».
Сердце Эшли сжалось от сочувствия. Он ободряюще погладил сына по руке:
— Прости меня. Но ты не волнуйся. Папа и папочка будут часто навещать тебя...
— А! Нет-нет-нет, что вы! — Блисс в панике замахал руками. Заметив недоуменный взгляд Эшли, он спохватился и, неловко хихикнув, поспешно добавил: — Вы же такие занятые, зачем вам мотаться туда-сюда! Я прекрасно справлюсь один. Конечно справлюсь, даже не сомневайтесь! Англия же! Англия!
И снова он заладил своё «Англия, Англия». Боже правый, неужели его младший сын повредился рассудком от стресса? Эшли со сложными чувствами посмотрел на него и осторожно предложил:
— Блисс, если тебе так не хочется в Англию, мы можем выбрать другую страну...
Не дав отцу договорить, Блисс подскочил на месте и отчаянно замотал головой:
— Нет, что вы! Я в восторге! Просто супер! Я поеду в Англию! Пожалуйста, отправьте меня в Англию! Ура-а-а! Англия! Версаль! Моцарт! Альпы! Юху! — воскликнул он и принялся кружиться по комнате.
Эшли был сбит с толку таким бурным проявлением радости, но быстро отбросил все сомнения. Главное, что Блисс доволен, не так ли?
— Что ж, Блисс. Я рад, что тебе всё нравится.
С облегчением вздохнув, Эшли поднялся и поправил пиджак. Блисс, который к тому моменту успел запрыгнуть на кровать и попрыгать на ней, спрыгнул обратно и радостно бросился отцу на шею. Эшли нежно погладил сына по волосам и дал последнее наставление:
— Если тебе там разонравится, только скажи, и я подыщу другое место. И если тебе что-нибудь понадобится — обращайся в любую минуту.
— Да, не волнуйтесь! Я люблю вас, папа!
«Неужели он так легко отпускает меня в Англию?!»
Переполняемый благодарностью, Блисс крепко обнял отца. Эшли слабо улыбнулся, оставил лёгкий поцелуй на щеке сына и вышел из комнаты. Блисс прилип к окну, провожая взглядом отъезжающий автомобиль, и только убедившись, что остался совершенно один, дал волю чувствам, издав победный клич:
От избытка эмоций он запрыгал на диване, покатался колбаской по кровати, а затем выскочил на балкон и радостно завопил в пустоту.
«Получилось! Я сделал это! Наконец-то я смогу отомстить!»
Блисс устремил мечтательный взгляд вдаль, представляя себе туманную Англию. Он просто поверить не мог, что проблема разрешилась сама собой, да ещё и так вовремя.
Судя по всему, дворецкий ещё никого не нанял.
«Кассиан Стрикленд, просто подожди. Скоро ты горько пожалеешь о тех словах, что бросил восемь лет назад. Как ты посмел оскорбить мою семью! Ты заплатишь за это сполна!»
— Му-ха-ха-ха! Ах-ха-ха-ха-ха! — злодейски расхохотался он.
Блисс уже упивался триумфом, считая, что дело в шляпе. Но тогда он ещё не осознавал одной критически важной детали. И лишь спустя полчаса, когда он улёгся в кровать в предвкушении сладких снов, его внезапно прошиб холодный пот. Он подскочил, бледнея как смерть.
Этот вопль разительно отличался от его недавнего победного смеха. Блисс пулей вылетел из кровати и подбежал к чайному столику. Там всё так же покоилась увесистая стопка бумаг, которую оставила Лариэн. Та самая стопка, которую он должен был вызубрить от корки до корки.
Он не запомнил и четверти того, что там было написано. А до дедлайна оставалось всего три дня! И если вычесть время на перелёт, у него останутся в лучшем случае сутки!
— Т-так, для начала нужно назначить дату собеседования...
А потом уже плясать от этого. Высчитав время для звонка дворецкому и поставив таймер, он столкнулся с главным препятствием.
Выучить наизусть всё это досье было физически невозможно. Как-то раз он видел, как Натаниэль пролистал судебное дело, которое было раза в три толще этой стопки, и запомнил всё с первого прочтения. Блисс попытался повторить этот трюк, но споткнулся на первом же слове и бросил затею. В этих бумагах не было заумных терминов, но объём информации просто не укладывался в голове.
— Да какое мне дело до истории семьи Стрикленд?! Я даже историю США не знаю! — в сердцах рявкнул он.
И тут его осенило. Точно! Вот оно! Блисс сорвался с места и помчался в свой домашний кинотеатр.
Сутки спустя, когда Эшли и Кои приехали забрать его в аэропорт, Блисс сидел перед экраном с красными, воспалёнными глазами, не отрываясь от просмотра уже двадцать девятый час подряд.
— Ну всё, папа, папочка. Я поехал.
Стоя у трапа частного самолёта, Блисс попрощался с родителями на удивление по-взрослому. Кои крепко обнял его первым и ласково прошептал:
— Я скоро приеду к тебе, Блисс.
— Вы же такие занятые, не стоит беспокоиться, — Блисс широко улыбнулся, отстранился от Кои и переключился на Эшли. Крепко сжав отца в объятиях и тут же отпустив, он помахал им обоим и торопливо зашагал к самолёту. Нужно было продолжать смотреть видео даже в полёте. Иначе он ни за что не успеет подготовиться к собеседованию!
Наблюдая за тем, как Блисс суетливо взбегает по трапу и скрывается в салоне, Кои тяжело вздохнул:
— Он так не хочет уезжать, что из последних сил строит из себя сильного...
— Ничего не поделаешь, — Эшли засунул руки в карманы брюк и мрачно пробормотал: — Мы будем часто его навещать. И созваниваться.
— Да, — Кои кивнул и помахал рукой вслед самолёту.
Его сын так старался вести себя как взрослый, но, видимо, ему было настолько больно уезжать, что он даже не выглянул в иллюминатор, а сидел, низко опустив голову.