Дай мне клевер | Глава 165
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Досталось же тебе, — тихо произнес Мун Гону.
Он с нежностью рассматривал перепачканного, уставшего И Ённока и бережно ротирал его лицо влажным полотенцем. Ённок смущенно отводил взгляд, словно эта забота была чем-то незаслуженны — и в этой трогательной неловкости Мун Гону находил его до безумия очаровательным.
— Прости, — виновато выдохнул Ённок. — Вы оба так переживали. Но мне правда не было тяжело. Директор обо мне позаботился.
Рука Мун Гону, оттиравшая грязные пятна с кожи Ённока, замерла. Он всегда отличался проницательностью и мгновенно уловил едва заметную перемену.
— …Ты случайно не вспомнил всё? — с замиранием сердца спросил он, почти не смея верить в собственную догадку.
— Ого, как ты узнал? — Ённок удивленно распахнул глаза.
Вместо ответа Мун Гону лишь мягко улыбнулся. В этом не было ничего сложного. Он просто услышал, как к Ём Чхонхо снова вернулось прежнее почтительное обращение — «директор».
«Как же хорошо, что амнезия стерла ту отстраненность, с которой я к нему относился, и все мои прошлые ошибки», — часто успокаивал себя Мун Гону. С другой стороны, вместе с обидами растворились и теплые воспоминания, что не могло не вызывать сожаления. И всё же сейчас, глядя в ясные глаза Ённока, он понимал: возвращение памяти было однозначно к лучшему.
И тут Чхве Хван, топтавшийся рядом, выдал очередную несусветную глупость:
— А ведь правда говорят, чтобы вернуть память, нужно как следует приложить человека по голове!
«Он точно окончил Корейский университет?»
Мун Гону в который раз поставил под сомнение диплом Чхве Хвана.
Сдерживая вздох, он перевел взгляд на Ём Чхонхо, о чем-то переговаривающегося с охранниками и секретарем, а затем посмотрел вглубь яхты.
Там, в темном углу каюты, валялись трое. Среди них был и Ю Ёнтэк. Всех их на совесть связали и заткнули рты кляпами. Судя по впалым щекам и потрескавшимся губам, они голодали уже несколько дней и явно страдали от сильного обезвоживания.
Мун Гону был дипломированным врачом. Он давал клятву Гиппократа.
Но прямо сейчас у него не возникало ни малейшего желания облегчить страдания этой троицы. От одной только мысли, что из-за них И Ённок мог погибнуть, внутри вскипала ярость — хотелось заставить их мучиться еще сильнее.
Мун Гону внимательно посмотрел на Ённока. Тот даже не смотрел в сторону своего биологического отца. Было очевидно, что в своем сердце он уже окончательно оборвал с ним все связи, и от этого осознания губы Мун Гону дрогнули в удовлетворенной полуулыбке.
Но стоило ему повернуть голову и столкнуться взглядом с Ём Чхонхо, как лицо тут же исказила недовольная гримаса. Судя по всему, этот человек испытывал сейчас то же самое садистское удовольствие…
— Надо же, они уже успели выписать ордер на мой экстренный арест, — безмятежно произнес Ём Чхонхо.
Как только яхта вошла в зону покрытия сети, он тут же уткнулся в телефон, пролистывая новостные ленты.
Ордер на экстренный арест не выдают за банальное взяточничество. Ём Чхонхо ответил так, будто речь шла о мелком штрафе за парковку:
— Обвинение в убийстве и сокрытии тела. Пишут, ордер выдан в связи с угрозой побега.
— Чего?! — Чхве Хван, до этого липнувший к Ённоку, вскрикнул и в ужасе отшатнулся на безопасное расстояние.
Ённок резко поднял голову и твердо отчеканил:
— Разумеется, — кивнул Ём Чхонхо. — Я еще ни разу в жизни никого не убивал.
От того, сколько непоколебимой веры плескалось во взгляде, которым Ённок смотрел на Ём Чхонхо, Мун Гону стало откровенно тошно.
Он был уверен, да, Ём Чхонхо, может, и не марал руки кровью лично, но сколько грязных и незаконных дел он провернул чужими руками? То, с какой эффективностью секретарь Ким мобилизовал все ресурсы для поиска пропавших, красноречиво доказывало — для них это привычная, давно отработанная схема.
— Ну, допустим, ты никого не убивал, — фыркнул Чхве Хван. — Но тебя ведь все равно повяжут, как только мы сойдем с яхты, так?
На его лице было крупными буквами написано: если это правда, он готов в ту же секунду схватить Ённока в охапку и сбежать.
— Обычно так и бывает, — спокойно подтвердил Ём Чхонхо.
Хван изо всех сил старался казаться сочувствующим. Но сквозь эту показную наивность так и прорывалось предвкушение.
Еще совсем недавно Гону с превеликим удовольствием разделил бы этот энтузиазм. Но теперь, когда на кону стояла жизнь Ённока, неразрывно связанная с их собственными, приходилось давить в себе эти порывы. Скрипя зубами от бессильной ярости, Гону был вынужден заботиться о шкуре обоих своих ненавистных соперников.
— Только не говорите мне, что собираетесь послушно сдаться властям, — процедил Гону.
— Разумеется, нет. У меня нет ни малейшего желания безропотно идти в камеру неподготовленным. Придется на несколько дней залечь на дно.
Ённок, всё это время слушавший их перепалку с напряженным лицом, не выдержал:
Изначально в качестве убежища прозвучала идея использовать дом Ённока. Для Гону и Хвана сама мысль о том, чтобы пожить там, где Ённок спал, ел и проводил каждый свой день, звучала до безумия заманчиво. Однако Чхонхо безжалостно разбил эти фантазии, приведя аргументы, почему этот вариант был категорически исключен.
— Люди, с которыми я состою в близких отношениях, наверняка окажутся под пристальным наблюдением, ведь они могут помочь мне в бегах. И, разумеется, мои Истинные — первые в этом списке.
Мун Гону внутренне передернуло. То, что Ём Чхонхо с такой легкостью включил его в категорию «своих близких», вызывало лишь раздражение. По той же причине квартиры самого Мун Гону и Чхве Хвана тоже отпадали.
Ём Чхонхо на мгновение задумался, а затем добавил:
— Но есть одно место, которое еще какое-то время точно не привлечет ничьего внимания. Для начала давайте продвинемся как можно дальше по воде.
Так они и сделали. Оставив яхту у заброшенного причала, они молча пересели в неприметный автомобиль, который в спешке подготовила служба безопасности. Машина долго и путано петляла по разбитым проселочным дорогам, глухо подпрыгивая на ухабах, пока наконец не замерла перед мрачным ветхим зданием.
— Только не говорите, что это… — Мун Гону осекся.
— Именно так, — кивнул Ём Чхонхо. — Место, где вы трое когда-то жили вместе.
Ни И Ённок, ни Чхве Хван, казалось, ничего не узнавали — они были тогда слишком малы, чтобы у них отложилось хоть что-то. А вот Мун Гону смутно помнил те времена. Вглядываясь в до странности знакомые очертания двора, он испытывал смешанные чувства. Жаль только, что в его памяти не сохранилось ни единого образа маленького Ённока.
«Он наверняка был невероятно очаровательным», — с легкой грустью подумал Мун Гону.
— В свое время Церковь Света Небесной Истины урезала финансирование, распределила воспитанников по другим учреждениям по всей стране, а затем закрыла это место, — пояснил Ём Чхонхо. — После этого я выкупил территорию через подставных лиц. Приют пустует уже почти двадцать лет, да и людей в округе практически нет, так что для временного укрытия это идеальный вариант.
Ём Чхонхо оказался абсолютно прав. Здание пряталось в такой глухой горной долине, что поблизости не было видно ни единого жилого дома. От такой изоляции стало как-то дурно. Мун Гону слишком хорошо понимал, почему приют построили в столь оторванной от мира глуши, и от этой догадки всё болезненно сжалось.
Однако внутри всё выглядело куда пристойнее, чем ожидалось. Здесь даже не отключили электричество и воду. Было похоже, что здание использовали как тайное убежище. Видимо, Ём Чхонхо периодически наведывался сюда по своим делам, потому что несколько комнат оказались вполне чистыми и ухоженными.
В свой первый день Мун Гону убил уйму времени на тщательную уборку. Удивительно, но Чхве Хван, который по логике вещей должен был ныть на каждом шагу из-за отсутствия привычного комфорта, не проронил ни слова жалобы.
«Видимо, этот избалованный придурок всё же начал взрослеть», — хмыкнул про себя Мун Гону. Закончив наводить порядок, он первым делом бросился к Ённоку.
— Ённок-а, ты не голоден? — с мягкой заботой спросил он.
Сверкающий чистотой Ённок, который по прибытии сразу же тщательно отмылся, обеспокоенно огляделся.
— Немного. Но разве здесь есть хоть какая-то еда?
При мысли о том, сколько лишений ему пришлось вынести на необитаемом острове, сердце Мун Гону мучительно защемило.
— Ты ведь там, на острове, наверняка даже поесть нормально не мог.
— Да нет же, — покачал головой И Ённок. — Там были запасы на случай чрезвычайной ситуации, да и рыба ловилась отлично. Так что я ел досыта.
— Тебе, как пациенту, тем более нужно хорошо питаться! Ты только посмотри, как исхудал наш Ённок, — Мун Гону сокрушенно вздохнул, полностью проигнорировав его слова.
— Я... я правда отлично питался и ни в чем не нуждался, — попытался робко оправдаться Ённок.
— Бедняжка, ты, должно быть, умираешь от голода. Я сейчас же съезжу и куплю что-нибудь вкусное!
— …Гону-хён, ты меня вообще слушаешь? — с тяжелым вздохом переспросил Ённок.
Из всех четверых лицо Мун Гону было наименее примелькавшимся. О Ём Чхонхо и Чхве Хване и говорить не приходилось, а фотографии Ённока не так давно просочились в прессу во время громкого скандала.
Поэтому Мун Гону взял с собой парочку охранников в качестве носильщиков и отправился в ближайший город. Он был твердо намерен — во что бы то ни стало накормить Ённока до отвала. Хотя бы сегодня вечером. Скупив, казалось, половину супермаркета и забив багажник до отказа, он вернулся в приют. Чхве Хван тут же навострил уши и первым подошел поглазеть на добычу.
— Чего купил? — с любопытством сунул он нос в пакеты.
Мун Гону демонстративно проигнорировал его. Он принялся молча выставлять контейнеры с едой на стол, в то время как Чхве Хван, даже не думая помогать, с довольным видом рылся в шуршащих упаковках.
— О, ништяк! Съем-ка я этот рамен всухомятку, — радостно протянул он.
— А ну убрал руки, — ледяным тоном отчеканил Мун Гону. — Это для Ённока.
Чхве Хван недовольно скривился, но послушно отложил пачку. Затем потянулся к другому пакету, доверху набитому сладостями и снеками. Мун Гону безжалостно обрубил и эту попытку:
— Да твою мать… — прошипел Чхве Хван.
Раз уж всё предназначалось Ённоку, а не кому-то другому, Хван нехотя убрал руки. Но когда Мун Гону пресек еще несколько его поползновений стащить хоть что-нибудь, раз за разом заявляя, что и это тоже куплено исключительно для Ённока, нервы Хвана не выдержали.
— Да какого хрена?! А мне-то тогда что?!
— Вон там, — небрежно бросил Мун Гону.
Он указал подбородком на одинокую упаковку готового риса и пучок салата. Весь его вид буквально кричал: «Скажи спасибо, что вообще это привез».
Ённок, который всё это время помогал Мун Гону накрывать на стол, с неловкой улыбкой вмешался:
— Я ведь всё равно один столько не съем. Не издевайся над ним.
— Я и не думал издеваться. Просто помогаю ему следить за диетой. Тебе не кажется, что Чхве Хван в последнее время слегка раздобрел? Лицо, по-моему, стало круглее, чем раньше.