Дай мне клевер | Глава 166
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Мун Гону и глазом не моргнул, произнося это со столь ласковым и нежным выражением. Однако все присутствующие в комнате прекрасно понимали: ему просто хотелось лишний раз поиздеваться над Чхве Хваном. Будь его воля, он бы и этот несчастный рис отнял, чтобы потом бережно скормить его Ённоку.
Поскольку Чхве Хван и вправду набрал за последнее время около килограмма, укол достиг цели. Дрожа от праведного гнева, он вызывающе придвинулся к Ённоку, уцепился за его рукав прямо на глазах у Мун Гону и с приторно-милым видом заканючил:
При виде того, как этот наглец с двумя абсолютно здоровыми руками выпрашивает еду, в глазах Мун Гону полыхнуло адское пламя. Какой же мерзкий тип.
Раньше он бы уже давно сорвался на крик и закатил скандал, но сейчас лишь стиснул зубы. По крайней мере, при И Ённоке он был твердо намерен сохранять иллюзию мира. Тот был слишком мягким, слишком ранимым, и каждый их конфликт причинял ему боль. Разве не тот, кто любит сильнее, должен проявлять терпение?
Ём Чхонхо долго с кем-то разговаривал по телефону, поэтому присоединился к столу лишь спустя приличное время после начала ужина. Окинув всех легкой улыбкой, он вежливо произнес:
— Благодарю за то, что приготовили ужин, Мун Гону-сси.
«Показалось? Или это действительно прозвучало так, словно законная жена благодарит наложницу?..»
Откровенно говоря, этот человек бесил ничуть не меньше. Он был двуличным, абсолютно нечитаемым и в этом плане раздражал даже больше, чем Чхве Хван. Настоящий корень всех зол! Единственным плюсом связи с ним было то, что благодаря этому Мун Гону стал Истинным для И Ённока.
Мун Гону был абсолютно уверен: не свяжи их Метки, он бы прожил остаток дней в пустоте. В прошлом у него было бесчисленное множество интрижек, но ни одна из них по-настоящему не затрагивала его сердце. И Ённок был первым и единственным.
Более того, будучи исследователем феномена Меток, Мун Гону прекрасно знал: Истинные тянутся друг к другу не просто по факту появления рисунка на теле. Метка возникает именно потому, что люди идеально совместимы от природы. Так что, кто бы там что ни говорил, настоящий возлюбленный Мун Гону — это И Ённок.
Те двое, конечно, тоже делили с ним общую Метку, и эффект от прикосновений у них был, но они и рядом не стояли с Ённоком. Они вызывали лишь бесконечное отторжение и желание держаться подальше.
Да, для Мун Гону существовал один только И Ённок.
Мун Гону с трепетом ухаживал за ним, подкладывая лучшие куски. На щеках возлюбленного проступил здоровый нежный румянец, и от этого зрелища на душе становилось тепло. Как бы Ённок ни пытался это скрыть, он страдал от острой нехватки любви. Это была первая черта, которую Мун Гону разгадал, как только заинтересовался им. Именно поэтому Ённок физически не мог оттолкнуть то внимание и ласку, которые на него обрушивали не только он сам, но и Ём Чхонхо с Чхве Хваном. Это было одновременно его слабостью и самым очаровательным достоинством.
— Но почему почти вся еда составлена только передо мной? — неловко пробормотал он.
Как бы больно это ни ударяло по гордости Мун Гону, но сейчас симпатии Ённока явно перевешивали в сторону Ём Чхонхо. Приходилось принимать это как неизбежное зло. В конце концов, этот бесчувственный сухарь с самого начала относился к Ённоку хорошо и без скрытых мотивов. Пусть это была просто забота без любовного подтекста, но даже её хватило, чтобы украсть сердце Ённока. Вспоминая о своем упущенном шансе, Мун Гону чувствовал, как грудь сдавливает тоска.
— Хён, я правда больше не могу, я наелся, — жалобно протянул Ённок.
«Впредь нужно стараться еще больше, чтобы занять место законной жены…»
Осознав, куда забрели его мысли, Мун Гону мысленно отвесил себе оплеуху.
«Что за бред — законная жена!»
Хоть это и пришло в голову ему самому, но от таких сравнений стало тошно. Технически они все были в одной лодке, разве что с небольшой разницей в привязанности Ённока.
Досыта накормив свою главную драгоценность, Мун Гону заботливо заварил для него сливовый чай, помогающий пищеварению. А чтобы И Ённоку не стало плохо от переедания, вывел его на улицу и заставил наворачивать круги по внутреннему двору приюта. Гуляя рука об руку с Мун Гону, Ённок вдруг поднял голову, вглядываясь в ночное небо.
— Наверное, из-за того, что мы так далеко от города, звезды здесь кажутся такими яркими.
— Ты много смотрел на звезды, пока был на острове? — мягко спросил Мун Гону, поглаживая его пальцы.
— Ага. Без искусственного освещения ночное небо выглядит совершенно иначе. Захватывает дух.
Он на секунду замялся, а затем произнес тихим, чуть смущенным голосом:
— Когда я смотрел там на звезды… я вспоминал о тебе, хён. Если всё закончится благополучно, не хочешь съездить со мной в обсерваторию?
Ах. От этих слов — о том, что звезды напоминали ему о Мун Гону, — сердце в груди забилось так отчаянно и сильно, словно готово было проломить ребра от переизбытка чувств.
— Конечно, — голос Мун Гону дрогнул от нежности. — Я поеду с тобой туда столько раз, сколько захочешь.
Ослепленный внезапной вспышкой обожания, он сам не понял, как подался вперед и порывисто накрыл губы И Ённока своими. А когда нехотя отстранился, лицо напротив полыхало густым румянцем.
Накормленный досыта и утомленный прогулкой, Ённок быстро начал клевать носом. Мун Гону расстелил спальный мешок поверх временного матраса, уложил внутрь и заботливо застегнув молнию до самого верха. Жизнь на острове явно забрала много сил: не прошло и минуты, как Ённок глубоко и безмятежно уснул.
Мун Гону ещё долго любовался его спящим лицом, и лишь затем тихо вышел. В углу, кое-как свернувшись калачиком, спал Чхве Хван. Как и где спит этот придурок — Мун Гону совершенно не волновало. Ём Чхонхо же обложился телефоном и ноутбуком, с головой уйдя в бесконечные переговоры. Убедившись, что никто не обращает на него внимания, Гону беззвучно скользнул в темноту коридора.
Его целью был склад приюта. Стоило снять навесной замок и приоткрыть дверь, как запертые внутри пленники задергались, издавая сквозь кляпы отчаянное мычащее бормотание. Мун Гону запер за собой дверь на засов и неспешно приблизился к Ю Ёнтэку. Как только он вытащил кляп из его рта, тот лихорадочно забормотал:
— П-послушай! Если ты меня отпустишь, я щедро заплачу!
Мун Гону молча вгляделся в его лицо. Биологический отец. Пожалуй, какое-то мимолетное сходство действительно улавливалось, и от этого стало омерзительно. Как-никак они делили одни гены, поэтому общие черты были неизбежны. Но, к счастью, на взгляд Мун Гону, Ённок пошел больше в мать.
— Сто миллионов! Я дам тебе сто миллионов вон. Нет, просто назови сумму! Я могу дать больше, только... А-а-ак!
Истошный вопль разорвал тишину склада. Мун Гону со всего размаху впечатал кулак в лицо Ю Ёнтэка.
Гону с отвращением уставился на свою руку. Глядя на уродливое лицо, в котором проскальзывали черты его драгоценного Ённока, он просто не смог сдержать вспышку раздражения. За всю свою жизнь Мун Гону ни разу не прибегал к физическому насилию, поэтому удар вышел неуклюжим и смазанным. Ю Ёнтэк ошарашенно уставился на него снизу вверх, хлопая глазами, поэтому Мун Гону нанес еще один удар. Просто так.
— Как же мерзко, что ты похож на Ённока.
— Да я... я же его отец, это естественно, что...
Нелепость этих претензий поразила Ю Ёнтэка. Он хотел было возмутиться и заявить, что вообще-то это сын похож на отца, но Мун Гону ударил его в третий раз.
— Не смей теперь строить из себя его папашу. Меня от этого тошнит.
По лицу пленника было видно, что он собирается всё отрицать, поэтому Мун Гону влепил ему еще один удар.
Он мог бы, сделав огромное одолжение, допустить мысль: Ю Ёнтэк не знал, что в машине, которую протаранил самосвал, находился его родной сын. Но то, что произошло потом... Вместо того чтобы отвезти раненых в больницу, этот человек похитил их и утащил в открытое море. Этому не было и не могло быть прощения.
В глубине души Мун Гону считал себя пацифистом. Необходимость марать руки насилием портила настроение. От одной мысли, что этот мусор вынуждает его опускаться до банального мордобоя, Гону взбесился еще сильнее — и ударил снова. Лишь после этого он перешел к истинной цели своего визита.
— Говорят, двадцать лет назад ты помогал Ём Чхонрюлю с исследованиями проявления Меток?
Усвоив, что за каждое сказанное слово он получает по лицу, Ю Ёнтэк предпочел заткнуться. Покрытое свежими синяками лицо жалко скривилось; он затравленно зыркнул на Мун Гону и лишь быстро закивал.
— Если вы проводили эксперименты над людьми в таких масштабах, у вас наверняка была секретная лаборатория. Где она? И кто те исследователи, которые с вами работали?
— Зачем... зачем ты спрашиваешь о том, что было двадцать лет назад... Я ничего...
Он заикался, и было предельно ясно: он знает всё. Мун Гону уже занес кулак для очередного удара, но вовремя остановился, не желая окончательно пачкать руки об этого слизняка. Вместо этого он расстегнул принесенную с собой сумку. На свет появились плотные латексные перчатки, кухонные ножницы, тяжелый молоток и еще несколько специфических инструментов. Вот она — истинная причина, по которой Мун Гону так рвался съездить в город за продуктами.
— Подумать только, до чего я докатился… — с тяжелым вздохом посетовал Мун Гону, методично раскладывая инструменты на грязном бетонном полу.
Но у него просто не было выбора.
В последнее время собственные исследования зашли в тупик, и это сводило с ума. Но стоило ему услышать имя Ю Ёнтэка, как в голове созрел план. Данные экспериментов по проявлению Меток двадцатилетней давности — те самые, которым подвергли их в детстве. Эти записи наверняка до сих пор хранятся у Ём Чхонрюля, и они могли бы стать ключом к разгадке.
Если удача будет на его стороне и исследования сдвинутся с мертвой точки, то уже через несколько лет они смогут избавиться от проклятия Отката. Они останутся лишь парой влюбленных с одинаковыми Метками, словно с парными татуировками. Будут жить только вдвоем, наслаждаясь нормальной жизнью.
От одной лишь фантазии о безоблачном будущем с Ённоком на губах Мун Гону расцвела мягкая, по-настоящему счастливая улыбка.
«Как бы мне хотелось, чтобы Ённок узнал, на какие жертвы я ради него иду...» — мелькнула мысль, но Мун Гону тут же её отогнал. — «Нет. О таких вещах ему лучше никогда не знать».
«Что же выбрать? Это? Или, может, вот то?»
Мун Гону с совершенно серьезным видом перебирал инструменты, то поднимая, то опуская ножницы и молоток. Наблюдая за этой сценой, Ю Ёнтэк побледнел до синевы. До него наконец дошло: перед ним стоял абсолютно слетевший с катушек псих.