Обесчести меня, если сможешь | Глава 100
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Взгляд Кассиана на мгновение дрогнул. Разумеется, герцогиня не упустила эту крошечную брешь в идеальной защите сына. Под её проницательным взглядом он приоткрыл было рот, подыскивая слова, но в итоге лишь обреченно вздохнул. Лгать матери в лицо он попросту не мог. Вместо этого Кассиан прижал ладонь ко лбу, массируя виски, и заговорил с протяжным стоном:
Герцогиня изящно изогнула бровь и с укором посмотрела на сына.
— Разумеется. Как я могла забыть этого прелестного ребёнка? Боже правый, я понятия не имею, что здесь происходит, но когда я его увидела... у меня чуть сердце не остановилось от неожиданности.
Она преувеличенно громко выдохнула, театральным жестом прижав ладонь к груди. Видя неподдельное волнение матери, Кассиану стало до жути совестно — на душе заскребли кошки.
— Мог бы и предупредить заранее, — герцогиня снова метнула на него недовольный взгляд и продолжила: — Ты лишь обмолвился, что приедешь со спутником, и я, признаться, была на седьмом небе от счастья. Я ведь уже подумала... наконец-то ты встретил кого-то для серьезных отношений.
Внезапно герцогиня замерла — выглядела она так, будто её озарила какая-то сумасшедшая мысль. Она широко распахнула глаза и потрясенно уставилась на сына.
— Боже милостивый, Кассиан... Только не говори мне, что...
— Нет, — Кассиан ледяным тоном обрубил её фантазии, даже не дав договорить. — Между нами нет и не может быть ничего подобного. О небо, я и этот арах... то есть, я и этот сопляк? Какой вздор.
Он непреклонно покачал головой, пресекая любые домыслы на корню. Герцогиня заметно поникла и с явным разочарованием пробормотала:
«Боже, матушка в душе всё еще юная дева»
Глядя на неё, Кассиан мысленно цокнул языком. Она до сих пор зачитывалась дешевыми любовными романами и с упоением следила за телевизионными драмами. Жизнь аристократов была чертовски скучна. Обязанностей минимум, денег — куры не клюют, и главная проблема их существования сводилась к одному: как убить бесконечное свободное время.
Поэтому, если матушка могла хоть как-то развеять скуку, Кассиана это вполне устраивало. К тому же, критиковать невинные увлечения собственных родителей было попросту невежливо. Обычно он закрывал на это глаза, тактично притворяясь, что ничего не замечает, но...
«Я и Арахис — более нелепую фантазию и вообразить трудно», — внутренне содрогнулся он.
— Такого никогда не произойдет. Ни при каких обстоятельствах.
Он отчеканил это с такой пугающей твердостью, что герцогиня, наконец, оставила свои иллюзии и наградила его донельзя недовольным взглядом.
— Тогда какого черта ты притащил сюда Блисса?! И как вы вообще оказались вместе? Неужели вы всё это время тайно поддерживали связь? И что это еще за нелепое имя — Бли-Блэр?! Ради всего святого, Кассиан, объясни мне всё по-человечески, я же сейчас сгорю от любопытства!
Герцогиня показательно захлопала ладонью по груди, тяжело и часто дыша. Видя, как мать теряет свою хваленую аристократическую выдержку и едва ли не топает ногами от раздражения, Кассиану стало ещё более совестно, чем было. И всё же он не мог выложить ей всю правду. Вместо этого в ход пошла классическая, чуть трусливая отговорка, к которой так часто прибегают взрослые:
— Простите, матушка. Это глубоко личное дело Блисса, и мне бы не хотелось раскрывать его секреты.
В конце концов, это не было абсолютной ложью. «Личное дело Блисса» — звучало вполне правдиво. Конечно, Кассиан благоразумно умолчал о крошечной детали: о том, что этот неугомонный Арахис искренне верит, будто Кассиан безумно в него влюблен, и примчался сюда ради «последнего свидания» перед фиктивным политическим браком. Это должно было остаться строжайшей тайной. Если бы матушка только пронюхала об этом, то тут же превратилась бы в фею-крестную и бросила все ресурсы герцогства на то, чтобы помочь Блиссу обрести свою «любовь».
«И плевать, что я обо всем этом думаю».
Встретив ошарашенный взгляд матери, которая явно не ожидала такого отпора, он сохранил спокойствие и невозмутимо добавил:
— Я не могу рассказать всё прямо сейчас. Но обещаю, как только эта нелепая ситуация разрешится, я предоставлю вам подробный отчет. А до тех пор прошу вас... Подыграйте нам и сделайте вид, что ничего не знаете. Пожалуйста.
Тон Кассиана был безупречно вежливым. Герцогиня, хоть и недовольно поджала губы, все же проглотила рвущиеся наружу упреки. Поняв, что спорить бесполезно, она обреченно покачала головой, тяжело вздохнула и наконец сдалась:
— Хорошо. Придется набраться терпения, что мне еще остается.
— Благодарю за понимание. И еще раз простите.
Видя, что буря миновала, он позволил себе слегка расслабить плечи. Однако у герцогини в запасе оставался еще один вопрос.
— Надеюсь, мальчик не ввязался ни в какие опасные неприятности? Кассиан, послушай меня, — её лицо вдруг стало очень серьезным. — Если проблема действительно масштабная, ты не должен пытаться решить её в одиночку. Нужно немедленно связаться с Его Величеством или премьер-министром, ты меня понял?
В её глазах плескалась искренняя материнская тревога. Кассиан коротко кивнул, чувствуя вину за то, что заставил её так волноваться из-за сущей ерунды.
— Разумеется. Вам совершенно не о чем тревожиться, матушка. Ситуация не настолько серьезна.
«В конце концов, это всего лишь крохотный и очень назойливый Арахисовый огрызок», — мысленно добавил он и вновь мягко улыбнулся, надевая свою безупречную маску.
«Дело дрянь!» — в панике подумал Блисс.
Он побледнел как полотно, затравленно бегая глазами по сторонам. По спине покатилась липкая капля холодного пота, а кончики пальцев мелко задрожали. В просторной столовой стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь редким деликатным звоном столовых приборов о дорогой фарфор. Во главе длинного стола восседал герцог, по обе стороны от него расположились герцогиня и Кассиан. Самому же Блиссу отвели место по правую руку от графа.
«Какое счастье, что ни герцог, ни герцогиня чудом меня не узнали, но…» — подумал он, чувствуя, как от напряжения внутри всё сжимается.
Влажные от волнения ладони скользили, и Блиссу пришлось несколько раз перехватить нож и вилку, чтобы не выронить их. Лишь спустившись к ужину, он с неподдельным ужасом осознал, что упустил из виду одну колоссально важную деталь.
Какого черта он вообще здесь делает?
Вопрос «почему» был сейчас куда острее вопроса «кто». Ведь причина, по которой Блисс сидел за этим столом, заключалась ровно в одном.
«Меня же привели знакомиться с герцогом и герцогиней в качестве партнера Кассиана!»
От этого внезапного озарения Блисс едва не завизжал в голос прямо за ужином. Ему удалось избежать позора лишь чудо — в ту самую секунду Кассиан как раз обратил на него внимание, отвлекая от подкатывающей истерики, но...
«До чего вообще дошел их разговор?»
С замиранием сердца он украдкой взглянул на Кассиана. Тот с непринужденным видом продолжал трапезу, успев осушить уже два бокала вина. Блисс же пребывал в таком диком смятении, что даже не понимал, куда пихает еду — в рот или в нос.
Судя по тому, что герцогская чета не обращалась к нему напрямую, Кассиан всё-таки успел что-то им рассказать. Но что именно? Как он его представил? Если он заявил, что между ними те самые отношения, то на Блисса уже должен был обрушиться град каверзных вопросов…
Однако на протяжении всего ужина за столом царило абсолютное молчание. «За столом не болтать» — это было одним из строгих правил, которые Эшли Миллер вбивал в головы своих детей. Блисс в упор не помнил, как проходили застолья во время его детских визитов в этот замок, но, вероятно, в семье герцога действуют те же порядки. Нет, наверняка действуют. А это значит…
Допрос начнется после десерта!
В этот момент кусок мяса, который он вяло пережевывал, буквально встал поперек горла. Подавив сдавленный стон, Блисс до боли стиснул кулаки под столом, чтобы побороть острое желание хорошенько постучать себя по груди. Выкинь он такой номер, и все взгляды мигом скрестятся на нем. Терпеть. Надо терпеть.
«Собери волю в кулак, Блисс. Глотай это мясо силой мысли. Ты сможешь, ты точно сможешь...»
Разумеется, он не смог. Ужин завершился тем, что Блисс заработал себе жесточайшее несварение желудка.
Блисс бесконечно ворочался на широкой кровати, глухо постукивая кулаком по груди. Но тяжелое чувство в желудке и не думало исчезать — казалось, будто внутри застрял булыжник. Он уже пробовал сидеть прямо, прыгать на месте и даже биться спиной о стену, но всё было тщетно. В конце концов, не оставалось ничего, кроме как беспомощно кататься по матрасу, покрываясь испариной и издавая жалкие стоны.
«Таблетки… мне срочно нужны таблетки!» — в отчаянии подумал он.
Но взять их было негде. Оставалось лишь мучиться от боли в одиночестве.
И вдруг раздался тихий звук. В дверь постучали.
Блисс, всё ещё лежа на кровати, слабо повернул голову. Желудок резало так сильно, что мысли путались, и он лишь тупо моргал, глядя на темное дерево двери. А секунду спустя раздался голос:
— Бли-Блэр, это я. Можно войти?
Низкий спокойный голос принадлежал Кассиану. Блисс с искаженным от боли лицом продолжал оцепенело пялиться на закрытую дверь, когда по ту сторону добавили:
В ту же секунду глаза Блисса распахнулись. Боль отошла на второй план. Он пулей подскочил на кровати и, даже не раздумывая, во всю глотку завопил:
— Заходи! Немедленно! Живо! Быстрее!!
После этого отчаянного вопля повисла секундная пауза, а затем дверь медленно отворилась. В образовавшейся щели показался Кассиан, держащий в руках небольшой серебряный поднос. Стоило Блиссу увидеть стоящие на нём стеклянный графин с водой и заветную баночку с таблетками, как на его глаза навернулись искренние слезы облегчения.