Живой кот Шрёдингера | Глава 4.4
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
Джингён уже собирался вернуться в ванную, когда краем глаза уловил темную массивную фигуру на полу, по ту сторону кровати.
«Да ладно...» — сердце ушло в пятки.
Он поспешно обогнул кровать. На полу действительно лежал Мок Сонха. Точнее, огромный черный леопард, в которого тот превратился.
— Вы как?! — Джингён бросился к зверю, пытаясь приподнять тяжелую тушу.
Леопард, который, судя по всему, на мгновение потерял сознание, резко распахнул глаза.
— Но почему вдруг... На улице что, дождь пошел?
Из-за особенности Мок Сонхи проверка вероятности осадков перед выходом стала для Джингёна золотым правилом. На сегодня прогноз обещал меньше двух процентов. Ухватившись за эту крошечную надежду, Джингён метнулся к окну, одергивая штору. Но нет, за стеклом сияло солнце.
Черный леопард, казалось, сам не понимал, что произошло. Он ошарашенно посмотрел на свои передние лапы, а затем тоже повернул массивную голову к окну.
— Вы пролили на себя воду? — Джингён принялся суетливо ощупывать густую черную шерсть хищника. Никаких следов влаги. — Почему вы внезапно обернулись?
Джингён засыпал его вопросами, хотя прекрасно знал, что ответа не последует.
— Что-то случилось? Здоровье подвело? Как вообще...
Тяжелая мягкая лапа бесцеремонно уткнулась прямо в губы Джингёна, затыкая его на полуслове.
«Помолчи ты уже», — красноречиво говорили суженные золотистые глаза зверя.
Джингён послушно закивал. Леопард издал звук, подозрительно похожий на тяжелый человеческий вздох, и убрал лапу. На губах остался след от прикосновения шелковистой шерсти. Джингён поспешно вытер рот тыльной стороной ладони и предельно осторожно спросил:
Огромный хищник обвел комнату взглядом, а после заскочил на кровать, плюхнулся на матрас и зарылся носом в мягкую подушку.
В этот момент в тишине раздалось громкое отчетливое урчание. И звук исходил вовсе не от живота Джингёна — он принадлежал леопарду.
«Вряд ли леопард будет есть человеческую еду...» — понял Джингёна.
— Тогда, может, вызовем обслуживание в номера?
Золотистые глаза уставились на него с таким откровенным скепсисом, что всё стало ясно без слов. И тут Джингён вспомнил: находясь в форме зверя, Сонха никогда не ел пищу, поданную чужими руками.
— Тогда... может, мне сбегать на улицу и купить вам сырой говядины?
Длинный черный хвост с глухим шлепком ударил Джингёна прямо по лбу.
«Что же делать?» — в смятении подумал Джингён. После мучительных колебаний он с трудом выдавил из себя:
— ...Может, мне позвонить секретарю Кану?
Каждый раз, когда они выходили из дома, секретарь Кан неизменно наставлял Джингёна «быть предельно осторожным, дабы с младшим господином ничего не стряслось». Разумеется, к этим напутствиям всегда прилагалась порция завуалированных угроз:
«Если с младшим господином что-нибудь случится, кому-то непременно придется за это ответить». «Тот, кто его сопровождает, обязан из шкуры вон лезть, чтобы с ним не приключилось беды». «Если возникнут проблемы, сопровождающий сполна поплатится за то, что не исполнил свой долг».
Произнося эти слова, Кан всегда сверлил Джингёна тяжелым взглядом. Узнай этот страшный человек, что его ненаглядный «младший господин» ни с того ни с сего перекинулся в черного леопарда прямо за пределами дома, он бы живого места от Джингёна не оставил. С другой стороны, если секретарь выяснит это позже и поймет, что Джингён намеренно всё скрыл... исход будет ровно тем же — верная, болезненная смерть.
Но прямо сейчас, в этой патовой ситуации, грозный секретарь был единственным, на чью помощь можно было хоть как-то рассчитывать.
Услышав знакомое имя, черный леопард утробно зарычал, открыто демонстрируя свое раздражение.
— И всё же... я думаю, нужно сообщить ему, — пробормотал Джингён.
Собрав волю в кулак, он попытался приподняться с кровати, чтобы дотянуться до телефона. В этот миг хищник свирепо рыкнул. Одним молниеносным броском он повалил Джингёна обратно на матрас и придавил его плечо тяжелой когтистой лапой. Сила была просто сокрушительной. Острые клыки угрожающе коснулись нежной кожи на шее, обдав её горячим дыханием.
Такое произошло впервые. От ужаса Джингён оцепенел. Дыхание перехватило — казалось, зверь вот-вот вскроет ему горло. В этот момент полы съехавшего банного халата чуть распахнулись, беззащитно обнажая бледное плечо. Золотистый взгляд скользнул по открытой коже, и леопард медленно, словно нехотя, убрал лапу.
Только тогда Джингён смог судорожно выдохнуть скопившийся в легких воздух. Зверь издал еще один предупреждающий рык и, как ни в чем не бывало, снова развалился на кровати.
Потирая ноющее плечо, Джингён осторожно сел. Настолько сильного ужаса перед хищником он не испытывал давно. За последнее время он слишком расслабился, привык к Сонхе и совершенно забыл, кто на самом деле находится рядом. Перед глазами вспыхнуло жуткое воспоминание: высокая фигура, безжалостно возвышающегося над окровавленным человеком.
Как он мог забыть, что однажды эти когти и клыки могут обернуться против него самого? И тут до Джингёна с пугающей ясностью дошло: он заперт в одном номере с огромным голодным хищником. Неизвестно, когда тот снова станет человеком. Хуже того, этот конкретный зверь был еще тем привередой — он никогда не ел чужую пищу.
«Он меня сожрет» — в панике осознал Джингён и начал потихоньку сползать с края кровати. Как бы сильно он ни был привязан к этому парню, быть съеденным заживо в планы не входило.
Уловив возню, зверь лениво вытянул переднюю лапу и снова веско надавил Джингёну на плечо, пресекая попытку побега.
— Ииик! — Джингён парень и в ужасе обхватил голову руками. — Н-не надо...
В золотистых глазах зверя мелькнуло откровенное недоумение.
— ...Пожалуйста, не ешьте меня. Я правда очень невкусный.
Хищник снова тяжело вздохнул. Длинный черный хвост хлестким движением полоснул Джингёна по щеке, прежде чем леопард окончательно отвернулся и опустился на прежнее место. Потирая ладонью пылающую щеку, Джингён нерешительно покосился на хищника, но тот уже лежал неподвижно, смежив веки.
Морда леопарда недовольно сморщилась, и раздался тихий раздраженный рык.
«Слава богу. Кажется, сегодня меня не съедят» — с облегчением выдохнул Джингён.
Лоснящаяся чёрная шерсть на боках зверя мерно вздымалась и опускалась в такт спокойному дыханию. Джингён решил подождать, пока леопард соизволит открыть глаза, но прошло довольно много времени, а тот так и не пошевелился.
— Вы уснули? — тихо позвал он.
В ответ хвост вяло стукнул по простыне. Просто сидеть сложа руки и ждать, пока он превратится обратно, было невыносимо.
— Минуточку, — шепнул Джингён.
Он сбегал за сухим полотенцем и принялся предельно осторожно обтирать мощное кошачье тело. Как он и предполагал, на ткани не осталось ни капли влаги. Немного поразмыслив, парень позвонил на ресепшен и попросил принести в номер осушитель воздуха. Он несколько раз настойчиво повторил, чтобы персонал просто позвонил в дверь и оставил прибор в коридоре.
Вскоре сотрудник отеля выполнил просьбу. Втащив осушитель в комнату, Джингён поставил его у изголовья кровати и нажал на кнопку включения. Логика его была железной: если Сонха превращается в зверя во время дождя, то, возможно, всё дело в повышенной влажности воздуха в номере?
— Можно я вас еще феном посушу? — робко предложил он.
Хвост глухо стукнул по матрасу.
Джингён притащил фен. Включив его на теплый обдув, он принялся усердно сушить густую шерсть, то и дело поглядывая на резервуар осушителя — не собирается ли там вода. Он провозился так довольно долго, перебирая пальцами теплые черные волоски, но леопард и не думал возвращать себе человеческий облик.
В конце концов Джингён выключил фен и аккуратно присел на край кровати рядом с хищником. Ситуация явно выходила за рамки привычного, и в груди начало расползаться чувство тревоги.
Леопард приоткрыл один глаз, взглянул на него и снова сомкнул веки.
Хвост зверя один раз глухо ударил по кровати. Это означало: «Всё в порядке».
Но тревога Джингёна никуда не делась.
— ...Что мне для вас сделать? — сглотнув ком в горле, спросил он.
Было до одури страшно находиться рядом с диким животным, но не спросить он не мог. Прямо сейчас Джингён был единственным человеком в этой комнате, способным хоть как-то помочь этому парню, запертому в зверином теле.
Огромная теплая лапа вновь легко коснулась губ Джингёна. «Помолчи».
Джингён покорно кивнул. В просторной комнате повисла тишина, нарушаемая лишь монотонным гудением осушителя, да тяжелым дыханием хищника. Джингёну оставалось лишь сидеть и молиться, чтобы прибор поскорее вытянул всю влагу из воздуха и этот необъяснимый абсурдный кошмар наконец закончился.
Сознание медленно выныривало из тягучего небытия. Распахнув глаза, Джингён несколько раз моргнул, силясь понять, где находится. И в этот миг, пока перед глазами всё еще плыло, его прошила внезапная мысль.
Ким Джингён резко подскочил на месте. Отель.
«И когда я успел уснуть? Я же только проверил, что резервуар осушителя заполнился на четверть, и буквально на секунду прикрыл глаза...»
Он торопливо оглядел кровать. Зверя нигде не было.
Джингён растерянно озирался, когда тишину разорвал оглушительный грохот. Он подскочил на месте и сорвался на звук. В ванной, тяжело распластавшись на кафельном полу, лежал Мок Сонха. Каким-то чудом он успел вернуть себе человеческий облик.
— Вы как?! — Джингён в ужасе бросился к нему.
Сонха, неловко привалившийся плечом к краю ванны, с трудом вскинул голову.
— Хотел сходить... за таблетками, но... так жарко... — хрипло выдавил он.
Из брошенной лейки душа хлестала ледяная вода — видимо, Сонха пытался хоть как-то сбить температуру. Испугавшись, что холодные брызги спровоцируют новую трансформацию у едва вернувшего человеческий вид парня, Джингён бросился к крану и резко перекрыл воду. Схватив с сушилки полотенце, он принялся торопливо стирать влагу с чужой кожи.
— Жарко... — снова сорвалось с его губ бредовое бормотание.
Джингён прижал ладонь к его лбу и тихо ахнул — кожа буквально пылала.
Вместо ответа Сонха посмотрел ему прямо в глаза. Этот мутный расфокусированный взгляд, разительно отличавшийся от его привычного пронзительного взора, заставил сердце Джингёна тревожно сжаться.
Сонха едва заметно кивнул. Но стоило ему опереться о скользкий край ванны и попытаться подняться, как крупное тело неумолимо повело в сторону. Он потерял равновесие. Джингён едва успел подхватить его, упираясь ногами в пол.
Он закинул тяжелую влажную руку себе на шею. Но стоило Сонхе навалиться на него всем весом, Джингён едва не задохнулся от неожиданности. Ощущение было такое, будто ему на плечи рухнула раскаленная свинцовая глыба.
«Да разве может человек быть настолько тяжелым?!»
Закусив губу от натуги, Джингён сделал первый, буквально волоча парня на себе. Они не преодолели и пары метров, как ноги Сонхи окончательно подкосились, и он начал оседать. Джингён отчаянно обхватил его обеими руками, вцепившись мертвой хваткой, но удержать такую массу оказалось физически невозможно.
Они рухнули на пол. Джингён, инстинктивно не выпуская Сонху из объятий, принял весь удар на себя. Раздался глухой стук. Спину прострелила вспышка боли.
Дыхание перехватило. Кое-как сморгнув выступившие от боли слезы, Джингён приподнял голову. Сонха неподвижно лежал прямо на нём, придавив своей тяжестью.
— Вы целы? Сонха-сси! — громко позвал он.
Никакой реакции. Джингён осторожно потряс его за плечо.
С губ парня сорвался тяжелый выдох. У Джингёна внутри всё оборвалось. Это было то самое низкое дыхание зверя. Губы Сонхи дрогнули и слегка приоткрылись, обнажая клыки — хищные, нечеловечески острые и слишком длинные.
Медленно и по-животному плавно Сонха приподнялся на руках, нависая над своей «жертвой». Их взгляды встретились. И Джингён понял: это снова был не человек. В потемневших глазах плескалось нечто первобытное, дикое и абсолютно чужеродное.
По коже прошел мороз. На него смотрел хищник. Узкие вертикальные щели черных зрачков неотрывно следили за каждым его вздохом.
От шока мысли спутались в тугой узел. Джингён оцепенел, парализованный инстинктивным страхом, но тут же сквозь панику заметил, насколько неестественно и болезненно искажено лицо нависшего над ним мужчины.
— Вам настолько плохо? — дрожащим голосом спросил он.
— ...Жарко... — Сонха продолжал мучительно повторять одно и то же.
— Это всё из-за температуры. Давайте перейдем на кровать, пожалуйста, вам нужно лечь...
— Жарко... Всё тело... горит...
Сонха низко склонил голову.Тяжелое раскаленное дыхание мазнуло по чувствительной коже на шее Джингёна, заставив стайку мурашек пробежать вдоль позвоночника. Он инстинктивно уперся ладонями в твердую грудь, попытался оттолкнуть Сонху, чтобы освободиться, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, словно почувствовав сопротивление, он лишь сильнее вжал Джингёна в пол всем своим массивным горящим телом, подавляя любые попытки отстраниться. Пришлось оставить безнадежную затею.
От запредельной температуры у Сонхи явно начался бред. Джингён попытался аккуратно перекатить его на бок, надеясь дотянуться до оброненного телефона, но рука Сонхи тут же взметнулась вверх. Он перехватил чужое запястье и с силой дернул на себя.
— ...Нельзя, — глухо прорычал он. Его обнажившиеся клыки и жуткие звериные зрачки никуда не исчезли.
Джингён моментально понял причину. Заявиться к врачам в таком полузверином состоянии — значит спровоцировать непоправимую катастрофу. Он торопливо закивал.
— Хорошо, тогда я свяжусь с секретарем Каном. Только подождите минутку...
— Я сказал, нельзя!! — внезапно рявкнул Сонха.
Это был уже не голос — самый настоящий звериный рев. Джингён сжался. Хватка на его запястье сжалась еще сильнее, отзываясь тупой болью в костях.
— Не зови... Никого, — сквозь тяжелое, рваное дыхание процедил Сонха.
— Да, да! Я понял, никого не позову!
Сейчас главным было его не провоцировать. Прямо на нем лежал обезумевший, взвинченный до предела хищник с оголенными нервами.
— Жарко... Тело... будто в огне, — задыхаясь, пробормотал Сонха и подался вперед, отчаянно притираясь к Джингёну.
Словно в подтверждение своих слов, он обдавал Джингёна лихорадочным жаром везде, где их тела соприкасались. А затем... Джингён втянул воздух, распахнув глаза. Внизу, прямо между его бедер, с пугающей настойчивостью уперлось нечто обжигающе горячее и недвусмысленно твердое.
— Мне... так жарко. И об этом... тоже не смей никому говорить, — угрожающе, но вместе с тем как-то жалко прохрипел Сонха.
Джингён коротко кивнул. Тайны росли как снежный ком, и от их тяжести в груди становилось тесно.
Мок Сонха судорожно сгреб Ким Джингёна в охапку. Тяжело, всем своим разгоряченным телом он потерся о него, и в этот момент до Джингёна окончательно дошло: жалоба на то, что ему «жарко», не имела ни малейшего отношения к температуре в комнате.
— Сонха-сси. Подождите. Вы сейчас... — Джингён в панике уперся ладонями в широкую грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть парня от себя.
— ...С телом творится что-то странное...
«Я знаю, что странное! Я сейчас понимаю это лучше кого-либо в этом чертовом мире, так что, пожалуйста, просто отпустите!»
Джингён побледнел как полотно. Сквозь ткань одежды он уже слишком отчетливо чувствовал, как в его бедро настойчиво и тяжело упирается пульсирующий твердый член.
— Мне... так невыносимо жарко...
Дело было не в простуде. Кровь Сонхи кипела от совершенно иной, первобытной жажды, сжигающей его изнутри.
— Поэтому я схожу за лекарством. Вы выпьете таблетку и...
«Надо сунуть ему таблетку и бежать без оглядки. Бежать, пока мы не перешли точку невозврата. Иначе в этой мутной реке я просто пойду ко дну».
Мок Сонха впился в его плечи. Тон был до боли знаком — именно так он просил подыграть ему в том нелепом спектакле для дедушки. Вот только сейчас в его сорванном хриплом шепоте искренняя мольба сплелась с животной похотью.
— Помоги... с этим... — Сонха снова недвусмысленно и жадно потерся напряженным пахом о бедро Джингёна. Он смотрел на него снизу вверх, и в помутневших глазах плескалось отчаяние.
Джингёну до одури хотелось расплакаться. Казалось, стоит лишь на секунду ослабить внутренние тиски, и из глаз брызнут позорные слезы бессилия.
— ...Вы же можете сделать это сами.
«Неужели мне придется объяснять такие вещи взрослому двадцатидвухлетнему лбу?» И тут его сознание прошила жуткая, абсолютно абсурдная догадка.
— ...Только не говорите, что вы ни разу в жизни этого не делали?
— Чего не делал... — из-за лихорадки язык у Сонхи заплетался, слова выходили вязкими и смазанными.
— Зачем мне это делать... — обиженно, совсем как ребенок, пробормотал парень, утыкаясь пылающим лбом в плечо Джингёна.
И тут всё встало на свои места. Джингён вспомнил книгу, которую Сонха когда-то с самоуверенным видом швырнул ему на стол.
«Половое созревание и прекрасный пол».
Еще тогда у Джингёна в голове не укладывалось, как здоровый парень за двадцать мог ограничить всё свое сексуальное просвещение одной-единственной дурацкой брошюрой для подростков? Как он мог ни разу не смотреть порно и вообще не интересоваться этой темой? Теперь пазл сложился. У него попросту отсутствовало половое влечение — а значит, не было и банального любопытства. До этого самого момента.
— Так как это делать? — жарко выдохнул Сонха ему в шею.
От сюрреализма происходящего у Джингёна пошла кругом голова. Здоровенный мужик, на голову выше его самого, липнул к нему, как потерянный щенок, и на полном серьезе спрашивал, как ему подрочить.
— В-в книге... вы разве не читали об этом в той книге?
«Я напишу жалобу в это чертово издательство! Если я выберусь отсюда живым, клянусь, завалю их гневными письмами!»
— ...Вы должны обхватить его... рукой, — стараясь звучать как можно спокойнее, дрожащим голосом выдавил Джингён.
Сонха послушно опустил ладонь вниз и сгреб в кулак опасно вздувшуюся плоть прямо через ткань брюк.
— Так? — невинно переспросил он.
— Нет, вам нужно залезть под одежду и коснуться его напрямую...
Произнося это, Джингён чувствовал, как загораются уши. Он и в страшном сне не мог представить, что однажды будет вслух проговаривать другому человеку такие до жути постыдные и непристойные инструкции.
Сонха попытался расстегнуть пряжку ремня, но непослушные от жара пальцы лишь бесполезно скользили по металлу.
— Блядь, — с глухим раздражением выплюнул он.
Эта нервная беспомощная ругань почему-то больно кольнула Джингёна. Для Сонхи всё происходящее было абсолютно чужим и пугающим. Лихорадка сжигала его тело, лишая контроля даже над собственными руками. Понаблюдав за тем, как тот раз за разом безуспешно дергает неподатливый ремень, Джингён обреченно прикусил губу.
В конце концов он сам протянул трясущиеся руки, расстегнул пряжку и помог стянуть брюки. А когда наружу вырвался налитой кровью член, отвернулся, крепко зажмурившись.
Сонха обхватил себя ладонью и снова требовательно уставился на своего учителя, ожидая дальнейших указаний.
— Обхватите и... ну, двигайте рукой вверх и вниз, словно поглаживая...
Сонха попытался выполнить указание, но хватка выходила слабой — казалось, лихорадка выпила из него все силы, не оставив энергии даже на такое простое ритмичное движение.
Он судорожно втянул воздух и в отчаянии закусил нижнюю губу. Да так сильно, что острые звериные клыки пробили нежную кожу, и по подбородку тут же заструилась алая кровь.
— Нельзя! — в панике вскрикнул Джингён, бросаясь вперед, чтобы разжать ему челюсти пальцами.
Но Сонха рефлекторно лязгнул зубами. Сработал чистый инстинкт хищника — он до крови впился в чужую ладонь, неосторожно оказавшуюся у него во рту.
Острая вспышка боли от пронзивших плоть клыков заставила Джингёна болезненно сморщиться. К счастью, наваждение спало; Сонха почти сразу пришел в себя и резко разжал челюсти.
— Прости... Я сейчас... — с ужасом пробормотал он, а затем снова склонился к окровавленным пальцам.
Испуганный Джингён дернулся, пытаясь отнять руку, но Сонха оказался быстрее.
— ...Замри, — глухо приказал он.
Перехватив чужое запястье, он принялся жадно вылизывать тыльную сторону ладони. Стоило горячему языку несколько раз влажно пройтись по разорванной коже, как раны начали затягиваться на глазах, словно по волшебству.
Джингён затаил дыхание, завороженно глядя на это. Он уже видел подобное раньше, но всё равно отказывался верить в происходящее.
Даже когда от укусов не осталось и следа, Сонха не остановился. Словно проверяя безупречность своей работы, он продолжал тщательно, тягуче обволакивать языком его ладонь.
А затем влажный, обжигающе горячий язык бесстыдно скользнул между пальцами, собирая остатки крови. Это откровенно интимное прикосновение отозвалось внизу живота слишком яркой тянущей судорогой. Джингён поспешно отвернулся, чувствуя, как кровь бешено стучит в висках, ударяя прямо в заходящееся сердце.
— Учитель... — хрипло выдохнул Сонха.
— Просто... медленно двигайте рукой.
— Это потому, что вы слишком сильно сжимаете...
Крепко зажмурившись, Джингён потянулся вниз. Он осторожно накрыл напряженную кисть Сонхи своей ладонью и мягко погладил, помогая немного расслабить сведенные судорогой пальцы.
— Вот так, держите ровно с такой силой...
— А потом? — Сонха задавал вопросы с настойчивостью прилежного ученика.
— А потом вы просто начинаете двигаться...
Парень тут же послушно подался бедрами вперед. Одно резкое движение — и тяжелая пульсирующая плоть влажно потерлась о ладонь Джингёна, который еще не успел отдернуть пальцы.
— П-подождите, моя рука... — он дернулся, пытаясь отстраниться, но оказался в ловушке.
Сонха тяжело навалился на него всем своим немалым весом, впечатывая в пол, и инстинктивно продолжил ритмично толкаться бедрами навстречу чужой ладони.
Сонха негромко осадил барахтающегося под ним учителя. В этом низком, обманчиво ровном голосе клокотал такой дикий жар, что у того моментально вспыхнули уши.
— Я уже всё вам объяснил... Вы вполне можете справиться сами.
Вообще-то Мок Сонха всегда славился невероятной сообразительностью. Он схватывал всё на лету, блестяще применял теорию на практике и с маниакальным упорством бился над любой сложной задачей, пока не докапывался до решения. Джингён привык высоко оценивать его интеллект. И сейчас он впервые видел, чтобы этот гордый парень вот так просто сдался, опустил руки и заявил: «не понимаю».
— Я же сказал, у меня не выходит, — упрямо повторил Сонха.
С прокушенной губы сорвалась и медленно скатилась алая капля. Зрачки в золотистых глазах по-прежнему оставались суженными в острые вертикальные щели. Измученный лихорадкой, балансирующий на опасной грани между рациональным человеком и ведомым инстинктами зверем, он гипнотизировал Джингёна немигающим взглядом.
«Ах ты ж дрянной мальчишка. Только когда припрет, я для тебя вдруг становлюсь „учителем“», — в сердцах подумал Джингён.
Не в силах совладать с похотью, которую элементарно не умел удовлетворять, Сонха продолжал мучительно ерзать. С каждым толчком тяжелый член грубо терся между пальцами Джингёна. Он походил на отчаявшегося хищника, впервые в жизни столкнувшегося с гоном и не понимающего, как выплеснуть разрывающее тело напряжение.
Золотистые глаза взирали на него с почти болезненной мольбой. Джингён закусил губу, собирая волю в кулак, и сдался. Он сжал пальцы чуть плотнее и медленно повел рукой.
Безупречное лицо перед ним поплыло, исказившись от вспышки наслаждения. Джингён поспешно отвернулся.
«Я ничего не вижу и ничего не слышу. Я просто механически двигаю рукой. Вот и всё», — твердил он себе, стараясь ни о чем не думать и размеренно скользя ладонью вверх и вниз по горячему стволу.
Воздух в комнате сгустился, пропитавшись тяжелым влажным дыханием.
Хриплый стон царапнул по обнаженным нервам, обдав Джингёна волной чужого жара. Уши горели так, словно их опалило огнем. Если бы он только мог сейчас их заткнуть, отгородиться от этого порочного звука... Джингён лишь до боли зажмурился.
— Учитель... — хрипло позвал его Сонха.
— Да... — слабо отозвался тот, не решаясь открыть глаза.
Джингён заставил себя повернуть голову и замер. Парень нависал над ним, неотрывно глядя сверху вниз. С губ продолжало слетать его имя, а в темных зрачках плескалось совершенно первобытное безумие, рожденное чистой похотью.
— Учитель... — низкий шепот вновь сорвался с искусанных губ.
Лицо Джингёна залила краска. Сейчас он куда острее ощущал, как твердый, пульсирующий член скользит в его ладони. Обильно сочившаяся прозрачная смазка уже намочила пальцы, липко поблескивая в полумраке. От непрерывного трения кожа безумно горела. Испугавшись этого жара, Джингён дернул руку на себя, пытаясь разорвать контакт.
В тот же миг глаза Сонхи хищно блеснули во тьме.
В его тоне не осталось ни прежней мольбы или уязвимости. Это был подавляющий волю приказ высшего хищника. Жестко перехватив тонкое запястье Джингёна, Сонха тихо добавил:
Джингёну оставалось лишь кивнуть. Огромная ладонь тяжело легла поверх его кисти, накрывая ее целиком, направляя.
Джингён вновь начал ритмично двигать рукой. Дыхание нависшего над ним парня моментально сбилось. Плоть во влажной ладони становилась всё горячее. И это не было игрой воображения, температура действительно росла. Лишь сейчас, сквозь пелену смущения, Джингён осознал природу этого жара — поверхность напряженного члена оказалась пугающе рельефной, влажно скользя по его коже.
Чем ближе Сонха подбирался к пику, тем яростнее обнажалась его животная суть. Он стиснул зубы — острые желваки резко проступили на напряженной челюсти — подался вперед, начав неистово вдалбливаться на чужую руку. Толчки были грубыми и не шли ни в какое сравнение с прежней неумелой медлительностью.
Джингён не мог ни выдернуть пальцы, ни даже пошевелиться. Мок Сонха, намертво сковав его кисть, исступленно вбивался в неё твердым, налившимся кровью членом. Иллюзия помощи исчезла. Теперь Джингён не просто дрочил ему. Озверевший хищник буквально трахал его сжатую в кулак руку, безжалостно используя её для своего удовлетворения.
Пропитанный влажным наслаждением хрип обжег чувствительное ухо. Почувствовав, как внизу живота всё сладко и туго стягивает, Джингён подогнул пальцы на ногах. Крупная капля пота, сорвавшись со лба Сонхи, тяжело разбилась о веко. Зрение тут же размыло. Джингён судорожно моргнул, и вместе с чужим потом по его виску скользнула непрошеная слеза.
Заметив это, Сонха задышал еще более дико. Сейчас над Джингёном нависал истинный хищник. Его потемневшие глаза затопил голод.
Сонха продолжил исступленно вколачивать бедра вперед. Раскаленный член безжалостно сминал и насиловал податливую плоть ладони. Джингён содрогнулся, с жалким всхлипом глотая воздух. Не выдержав сокрушительной силы этих рывков, их сплетенные влажные руки соскользнули ниже по телу, и толстый шершавый член с размаху впечатался в обнаженный живот Джингёна. Чужая, ничем не сдерживаемая похоть так явно придавила его к полу, что Джингён даже не успел осознать собственное нарастающее возбуждение. От переполнявшего грудь страха и шока на глазах вновь выступили горячие слезы.
Сквозь дрожащую пелену Джингён сфокусировал взгляд на искаженном страстью лице Мок Сонхи.
— Да... — с трудом выдохнул он.
— Прости... я потом... сделаю это для тебя.
До слуха донеслись обрывки фраз, смысл которых тонул в густом тумане возбуждения. А в следующее мгновение острые клыки пробили кожу, глубоко вонзаясь прямо в шею. Джингён не успел даже вскрикнуть от боли — в ту же секунду его ладонь и живот залило обжигающе горячей густой жидкостью.
Парень, еще сильнее стиснув челюсти на прокушенной плоти, сделал несколько финальных, судорожных толчков. Огромное количество спермы хлынуло сквозь переплетенные скользкие пальцы, влажно стекая вниз.
По чужим губам стекла струйка крови. Джингён был в таком оцепенении, что даже не сразу понял, что это его собственная кровь сочится из прокушенной шеи. Сонха низко склонил голову и принялся вылизывать рану.
Вздрогнув от контраста боли и влажного прикосновения, Джингён содрогнулся и проглотил рвущийся наружу стон. Парень над ним действовал с маниакальной тщательностью, не пропуская ни единой капли. Каждый раз, когда его язык скользил по шее, приходилось стискивать зубы, чтобы не закричать от перегрузки.
— ...Прекратите... хватит, — еле слышно выдохнул Джингён.
Но Сонха, казалось, забыл человеческую речь. Он был всецело поглощен вылизыванием оставленной им метки. В тишине комнаты еще долго раздавались лишь непристойно влажные звуки. И лишь утолив жажду, Сонха оторвался от его шеи и хрипло позвал:
Глубокая вибрация его голоса, отдавшаяся прямо в истерзанную кожу, вновь заставила низ живота Джингёна стянуться в сладкой, тянущей судороге.
Затуманенный разум не сразу уловил смысл сказанного. И лишь когда большой твердый шершавый член с непристойным звуком вновь ударился о его измазанную спермой ладонь, до Джингёна дошел весь ужас ситуации. Он вообще не опал.
«Нет, только не снова!» — в панике подумал он.
С запозданием осознав истинный масштаб нависшей над ним угрозы, Джингён дернулся, пытаясь вырваться. Куда там. Огромный хищник навалился на него всем своим весом, вдавливая хрупкое тело в пол, и вновь властно задвигал бедрами.
Этот паень, обладающий поистине феноменальными способностями к обучению, теперь трахал его скользкую ладонь куда более жадно, точно и настойчиво.
В тот день Ким Джингёну пришлось помогать своему неутомимому ученику закреплять пройденный материал до тех пор, пока кожа на его несчастных ладонях не стерлась до болезненной саднящей красноты.