Сбеги, если сможешь | Глава 106
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Крисси сверкнул глазами, в упор глядя на Натаниэля. Его голос сочился плохо скрываемым раздражением.
— Неужели ты решил вменить мне это в вину и призвать к ответу? Сразу предупреждаю, ты сам во всём виноват. Будет весьма прискорбно, если ты вдруг «забыл», при каких обстоятельствах повредил ногу.
Он плотно сжал губы, решив, что если Миллер позволит себе ещё хоть слово в этом тоне, он припомнит ему каждую деталь того вечера, не скупясь на выражения. Крисси весь подобрался, ожидая колкости, но Натаниэль лишь коротко рассмеялся, и в уголках его губ заиграла ленивая усмешка.
Пока ошеломлённый Крисси хлопал глазами, тот невозмутимо поднёс бокал к губам и сделал глоток.
— Не волнуйся, — мягко произнёс Натаниэль. — На память я никогда не жаловался.
С этими словами он спокойно принялся за еду. Крисси почувствовал себя нелепо — весь его боевой запал испарился, не встретив сопротивления. Но времени на выяснение отношений не оставалось — рабочий день неумолимо приближался. В столовой воцарилась тишина, нарушаемая лишь сухим перестуком столовых приборов.
«Так даже лучше», — подумал Крисси, механически отправляя куски в рот.
Его мысли уже витали далеко от этой роскошной кухни. Он перебирал в уме текущие дела, выстраивал стратегию для нового судебного процесса и, самое главное, лихорадочно соображал, как вычислить тех ублюдков и заставить их захлебнуться собственной кровью.
Когда завтрак подошёл к концу, Крисси случайно поднял взгляд и снова наткнулся на глаза Натаниэля.
Крисси нахмурился. Он выдержал взгляд, внутренне закипая. Как долго этот человек сидел и просто наблюдал за ним? Сама мысль о том, что за каждым его движением пристально следят, заставляла кожу зудеть от дискомфорта. Миллер даже не подумал отвернуться — он смотрел прямо, почти вызывающе, с каким-то странным, холодным интересом. В конце концов, Крисси сдался первым.
— Что такое? Если хочешь что-то сказать — говори.
Натаниэль наконец отвёл взгляд и коротко ответил:
Крисси едва подавил рычание. Миллер, словно не замечая его бешенства, допил вино и легко поднялся. Крисси с нарастающим изумлением наблюдал, как этот надменный аристократ собирает грязную посуду и несёт её к посудомоечной машине. Но когда Натаниэль зашагал через комнату, Крисси невольно засмотрелся на его ноги. Несмотря на уверенную походку, при каждом шаге он всё же едва заметно припадал на одну сторону. Еле уловимая, но неоспоримая хромота.
«Сам виноват. Это было самообороной».
Сидя в своём кабинете и уткнувшись в кипу бумаг, Крисси упрямо повторял себе эти слова. Даже если эта травма останется с Миллером навсегда — это не его, Крисси, проблема. Он защищался, и его совесть была чиста.
Внутри всё равно скреблись кошки. Тот странный тяжёлый взгляд за завтраком не выходил из головы. В машине по дороге на службу Натаниэль тоже вёл себя странно — смотрел на него так, будто пытался препарировать взглядом. На все расспросы ответ был неизменным:
Вспоминая это непроницаемое лицо, Крисси почувствовал, как в груди вскипает глухая ярость.
— Что значит «ничего особенного», чёртов ублюдок?.. — прошипел он, в сердцах сминая лист важного отчёта.
Канцелярская ярость не принесла облегчения. В конце концов он сдался, достал из ящика стола сигарету и жадно затянулся. Только после нескольких глубоких затяжек горький дым немного унял дрожь в руках и помог вытеснить лишние мысли.
Как продвигается расследование? Ожидание сводило его с ума, превращая каждый час в пытку, но у него не было другого выхода.
«Пройдёт неделя, и если результатов не будет — я вцеплюсь в глотку Миллеру, пока он не выложит всё», — пообещал он себе, возвращаясь к работе.
Натаниэль стоял перед распахнутыми дверцами встроенного шкафа. Его взгляд был прикован к человеку, забившемуся в самую глубь, между рядами развешанных костюмов.
— Опять? — едва слышно прошептал он и замолчал.
Съёжившись на корточках в темноте, Крисси казался бесконечно жалким. Его лицо раскраснелось и опухло от слёз, а сгорбленные плечи то и дело вздрагивали в беззвучных рыданиях. При взгляде на этого сломленного, дрожащего от страха человека, Натаниэль ощутил, как под рёбрами остро кольнуло. Не проронив ни слова, он склонился над ним. Крисси вяло дёрнулся, инстинктивно пытаясь отстраниться, но Натаниэль проигнорировал эту слабую попытку сопротивления и подхватил мужчину на руки.
Чужое тело в его руках было твёрдым как камень, скованным первобытным ужасом. Когда Натаниэль зашагал по коридору, Крисси уткнулся ему в плечо, захлёбываясь плачем.
— Простите... я виноват... не надо... пожалуйста, не делайте этого...
— Не буду, — отрывисто бросил Натаниэль. — Никто тебя не тронет. Перестань рыдать.
Его шаги были размеренными и тяжёлыми. Он вошёл в свою спальню, бережно опустил Крисси на кровать и накрыл его одеялом. Но даже под тёплым покровом мужчину продолжало колотить в крупной дрожи.
— Всё кончено. Спи, — Натаниэль почти невесомо коснулся его лба, поглаживая влажные от пота волосы.
Только после этого жеста Крисси начал постепенно обмякать. Его веки задрожали, дыхание выровнялось, и через несколько минут он провалился в глубокое забытье.
Это повторялось уже третью ночь подряд. С наступлением темноты Крисси неизбежно терял рассудок, впадал в панику и искал убежище в тесном пространстве шкафа. А Натаниэль неизменно находил его, переносил к себе и успокаивал, пока тот не засыпал.
Миллер пытался найти причину. Досье на Крисси Джина лежало в его сейфе уже давно. Он знал его наизусть, но вчера велел своим людям перепроверить всё ещё раз. Результат остался прежним.
Биологический отец — альфа, мать — омега. Типичная трагедия: альфа-любовник, испугавшись огласки своей измены, застрелил мать Крисси. Мальчик попал в приют, откуда его забрала бездетная пара. Он вырос, поступил в университет, съехал от родителей и до последнего времени вёл вполне обычную жизнь.
На первый взгляд — ничего из ряда вон выходящего. Кровавые драмы в неблагополучных семьях случаются сплошь и рядом. Приёмные родители тоже казались безупречными: глубоко верующие люди, занимающиеся благотворительностью, образцовый средний класс. Картинка из журнала о счастливой жизни.
«Но, возможно, это лишь фасад».
Натаниэль слишком хорошо знал, что за закрытыми дверями «порядочных» домов часто скрываются монстры, чьи преступления не снились и записным негодяям.
Травма ли это от потери матери? Или результат скрытого насилия в приёмной семье?
Миллер прищурился, глядя на спящего Крисси.
«Скорее всего, и то, и другое».
— Неужели ты не можешь перестать так на меня пялиться? — на четвёртое утро Крисси окончательно сорвался.
Его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Что может быть противнее этого изучающего взгляда? Натаниэль делал это четыре дня кряду, и Крисси чувствовал себя подопытной крысой под микроскопом. Это было невыносимо, мерзко и унизительно.
Натаниэль же никак не отреагировал на эту вспышку — его лицо оставалось таким же спокойным. Просто продолжал смотреть упор, пока Крисси ответно сверлил его ненавидящим взглядом.
Крисси поклялся себе: если сейчас он снова услышит это надменное «ничего особенного», запустит в эту платиновую голову тарелкой.
— Скажи мне... — начал Натаниэль своим тягучим голосом. — Тебе часто снятся сны?
Крисси опешил. Вопрос оказался неожиданным. Пока он растерянно моргал, Миллер продолжил в своей манере, делая длинные паузы между словами:
— Мне стало интересно... Не мучают ли тебя кошмары?
— С чего вдруг... Какое тебе до этого дело?!
Крисси почувствовал, как к лицу приливает кровь. Значит, этот человек пялился на него только ради того, чтобы задать этот идиотский вопрос? Раздражение вспыхнуло с новой силой.
— У тебя что, дела в конторе совсем плохи? Решил сменить амплуа и заделаться психоаналитиком?
Несмотря на издёвку, лицо Натаниэля не дрогнуло.
— Расскажи мне. О чём твои сны?
— Мне ничего не снится, — отрезал Крисси. — И если ты решил поиграть в Фрейда, то ищи себе другую жертву. У тебя явно нет к этому таланта.
К его удивлению, Натаниэль лишь тихо хмыкнул и вернулся к завтраку.
«Что, чёрт возьми, с ним не так?» — Крисси мысленно выругался, чувствуя себя окончательно сбитым с толку.
Уже позже, когда они приехали к офису, Натаниэль что-то негромко пробормотал. Голос был настолько низким, что Крисси сначала не разобрал слов. Смысл сказанного дошёл, лишь когда он уже входил в свой кабинет и опустил кейс на стол.
«Так ты действительно ничего не помнишь».
Крисси замер, не в силах пошевелиться. О чём этот мужчина говорил? Что именно он должен был помнить? Он нахмурился, пытаясь выудить хоть что-то из памяти, но в голове была лишь пустота.
Тяжело выдохнув, Крисси откинул волосы со лба. Пришлось выкурить две сигареты одну за другой, прежде чем он смог заставить себя сесть за документы и выкинуть этот странный разговор из головы.