Дай мне клевер | Глава 107
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Вспомни лучик — вот и солнце. Стоило лишь вопросу повиснуть в воздухе, как в гостиной материализовался Чхве Хван. То ли он только собирался на съемки, то ли, наоборот, едва вернулся с расписания — одежда на нем была надета лишь наполовину, открывая вид на крепкий торс.
Едва завидев Ённока, тот так и не смог нормально закончить фразу. Уголки его бровей жалобно поползли вниз. Видя столь искреннюю обиду, Ённок поспешно протянул ему бумажный пакет.
Кривя губы в притворном недовольстве, Хван тем не менее крепко прижал пакет к груди. Затем по-хозяйски плюхнулся на диван рядом с Ённоком и принялся возмущенно выговаривать:
— Как ты мог вот так просто улететь за границу, не сказав мне ни слова?! Мы же Истинные, в конце-то концов!
— Прости. В следующий раз обязательно предупрежу, — мягко отозвался Ённок.
Он принялся кормить Хвана сладкими банановыми пирожными, долго успокаивая и уговаривая, пока тот, наконец, не оттаял. Однако лицо его все равно оставалось каким-то потемневшим и осунувшимся — видимо, сказывался болезненный откат из-за нехватки тактильного контакта.
Пока Хван с ребячьим любопытством рылся в пакете, разглядывая подарки, Ённок спросил:
— Без понятия. Какое мне дело до этого типа? — фыркнул Хван.
При этом его лицо, увлеченно разглядывающее яркий браслет из дьюти-фри, так и светилось от удовольствия. Поняв, что от вспыльчивого актера внятного ответа не добиться, Ённок перевел взгляд на госпожу Пак. Экономка тоже покачала головой.
— Даже не знаю… На работу он сегодня не уехал, но из своей комнаты так ни разу и не вышел.
Мун Гону никогда не отличался особой общительностью. Находясь дома, он часто запирался у себя, предпочитая проводить время в полном одиночестве. Ённок хотел было подняться и проверить, как он там, но Хван вдруг крепко прижался к нему, жалуясь на острую потребность в тепле. Пришлось задержаться.
Ённок послушно переплел свои пальцы с пальцами Хвана, восполняя чужой голод по прикосновениям Истинного, и отложил поиски Гону на потом.
Затем пришлось долго возиться с чемоданами. Едва разобрав вещи и приняв душ, Ённок спустился в гостиную, чтобы немного передохнуть. И только тогда в комнате, наконец, появился Мун Гону. При виде него Ённок невольно вздрогнул — настолько изможденным выглядел тот.
Лицо Гону было мертвенно-бледным, глубокие тени залегли под глазами. Перед самым отъездом Ённок довольно долго держал его за руку, стабилизируя своим присутствием, и никак не ожидал, что всего за четыре дня разлуки последствия отката окажутся настолько разрушительными.
— …Нет. Просто немного не выспался.
Гону медленно подошел и опустился на диван рядом с Ённоком, тяжело выдыхая — так вздыхают люди, которые, наконец, добрались до спасительного оазиса.
Встревоженный Ённок приложил ладонь к его лбу. Кажется, был небольшой жар. Мун Гону устало привалился виском к его плечу, медленно моргая. Тяжелое чувство вины в груди разрослось еще сильнее.
— Если ты так устал, пошел бы в комнату и отдохнул.
— Я так давно тебя не видел… Как я могу уйти? — тихо отозвался Гону.
— Скажешь тоже, давно… Прошло-то всего четыре дня…
— Для меня эти четыре дня без тебя длились вечность.
От таких щемяще-нежных слов у Ённока перехватило дыхание, и он на миг растерялся.
«Так вот почему у него в прошлом было столько любовников», — осознал он, поражаясь этой открытой уязвимости этого обычно ледяного человека.
Внезапно Мун Гону болезненно нахмурился. Он поднял руку и потер виски — видимо, голова раскалывалась на части.
— Угу… Ты же знаешь, я склонен к мигреням.
Учитывая его невероятно чувствительную натуру, бессонница в тандеме с мигренями не казалась чем-то удивительным. Желая хоть немного облегчить чужую боль, Ённок принялся бережно массировать его лоб и виски. Гону приподнял голову. Перехватив ладонь, гладившую его лицо, он сжал её в своих прохладных пальцах и жалобно попросил:
— Ённок-а… Можно я тебя поцелую?
— Голова невыносимо раскалывается. Пока тебя не было, я с трудом спал от силы часа два в сутки. Обезболивающие почти не помогают… Я больше не выдержу…
Гону бессильно поднял на Ённока тоскливый взгляд. Его лицо казалось сейчас таким пугающе белым и хрупким, что Ённок сдался и обреченно кивнул. Не то чтобы целоваться с ним вдруг стало для него плевым делом. Но он просто не мог оставить человека на произвол судьбы, когда тот так мучился от боли. В конце концов, такой сильный откат простым держанием за ручки уже не вылечишь.
— Хорошо, но тогда давай поднимемся наверх…
Ённок невольно огляделся по сторонам и попытался встать с дивана, но ладони Гону мягко легли ему на щеки, удержав на месте.
— Нас никто не увидит. Госпожа Пак уже ушла с работы, — тихо отозвался Гону, и на языке меж приоткрытых губ мелькнула Метка — знакомый узор в виде четырехлистного клевера.
И правда, обычно во второй половине дня экономка и остальная прислуга расходились по домам. Да и сам Ённок буквально недавно лично провожал госпожу Пак, повязавшую на шею шарф перед уходом.
Однако место всё равно казалось слишком открытым. Ённок неуверенно замялся. Заметив эти колебания, Гону накинул ему на голову капюшон своего худи. Закрыв обзор по бокам и создав иллюзию уютного укрытия, он тихо прошептал:
— Всё в порядке. Здесь только ты и я.
Бледные изящные пальцы мягким движением очертили скулу и остановились в уголках губ.
— Это ведь просто лечение. Постарайся расслабиться. Тебе всё равно придется к этому привыкнуть.
«А ведь он прав. С Ём Чхонхо мы заходили и куда дальше».
И всё же напряжение не отпускало. Наверное, потому, что этот раз ощущался как их первый настоящий поцелуй. Ённок вспомнил, как они соприкоснулись губами впервые. Тогда из головы Гону хлестала кровь, так что ни о какой романтике не могло быть и речи. В тот раз Ённок делал ему искусственное дыхание, а вовсе не целовал.
— Тогда… совсем ненадолго, — выдохнул он.
Подгоняемый бешеным стуком сердца, Ённок неуверенно подался вперед. Ладонь Мун Гону плавно скользнула вверх, бережно ложась на затылок. Поддавшись этим успокаивающим, ласковым поглаживаниям, Ённок расслабился и, наконец, робко прижался к чужим губам.
Крепко зажмурившись, он принялся мысленно отсчитывать секунды:
Он планировал отстраниться на счете «пять» и неловко спросить, достаточно ли этого для начала. Однако в следующее мгновение Мун Гону влажно и неторопливо провел языком по его губам. От шока Ённок резко распахнул глаза — лишь для того, чтобы увидеть, как прищур Гону заметно смягчился, а в уголках глаз затаилось довольное выражение. Тот снова дразняще лизнул его губы, заставляя от неожиданности приоткрыть рот.
Этой секундной заминки оказалось достаточно: чужой язык ловко проскользнул внутрь.
Дыхание Ённока перехватило. В его рот проникла именно та часть тела, на которой была выжжена Метка. Он знал, если касаться Метки напрямую, то и эффективность снятия отката, и удовольствие возрастают в разы. Но одно дело кожа, и совсем другое — язык.
— М-м-м… — сорвался с губ Ённока сдавленный стон.
Горячий язык жадно сплелся с его собственным — обжигающе влажный, мягкий и умелый. От этого мокрого, откровенно непристойного трения по позвоночнику пробежала дрожь. Возникшие ощущения оказались на порядок ярче, глубже и острее, чем от невинного соприкосновения губ.
Надежно зафиксировав затылок застывшего в оцепенении Ённока, Мун Гону продолжал упиваться их поцелуем.
Мысли оттолкнуть его даже не возникло. Было… слишком хорошо.
«Кто бы мог подумать, что поцелуи — это так приятно…»
Сам того не замечая, Ённок вцепился в плечи Гону и снова зажмурился. Между бровей залегла тонкая морщинка, но вызвана она была отнюдь не недовольством. То ли Гону слишком умело и страстно целовался, то ли всё дело крылось в дурманящем влиянии Метки, но поясницу непроизвольно выгнуло, а низ живота скрутило сладкой негой.
Пальцы, сжимавшие затылок Ённока, ласково зарылись в волосы, массируя кожу головы. Одновременно с этим Гону продолжал глубоко и настойчиво целовать его, жадно скользя кончиком языка по нёбу. Вторая рука, обнимавшая талию, плавно и уверенно заскользила ниже.
Удовольствие накрывало их обоих: мочки ушей и уголки полуприкрытых глаз Мун Гону густо покраснели от возбуждения.
Темный, влажно поблескивающий взгляд ни на секунду не отрывался от лица Ённока.
Казалось, тот был полностью поглощен моментом, как вдруг резко скосил глаза в сторону. Разнесшийся звук торопливо удаляющихся шагов заставил Ённока с трудом вынырнуть из дурмана. От одного только поцелуя рассудок успело заволочь густым туманом. Поспешно оттолкнув от себя Мун Гону, Ённок резко обернулся.
— Нет. Я ничего не слышал, — невозмутимо ответил Гону.
«Показалось?..» — Ённок озадаченно склонил голову, потер припухшие губы и поспешно отодвинулся. Стараясь скрыть возбуждение, он неловко сдвинул бедра. Лицо ужасно пылало. Глядя на это, Гону не смог сдержать улыбки — больно это выглядело очаровательно. Свое собственное возбуждение он даже не пытался прятать. Глаза потемнели от жара, а взгляд стал порочным и влажным.
— Кажется, мы идеально совместимы в постели.
Лицо Ённока вспыхнуло так, что стало почти больно. Идеально совместимы! Они всего лишь поцеловались, не рановато ли для таких заявлений? Да и вообще...
— «Так далеко» — это насколько? Мне можно зайти хотя бы так же далеко, как директору Ём Чхонхо? — Гону чуть склонил голову. — …Мы оба твои Истинные. Нужно быть справедливым.
От тона, которым это было сказано — будто Гону в точности знал, чем именно они занимались с Чхонхо, — Ённок растерялся и лишь беззвучно открыл рот. Тем временем Мун Гону мягко накрыл его руку своей. Простое, казалось бы, движение, но чужие пальцы вдруг щекотнули ладонь, взяли её и поднесли к губам.
— И-извращенец! — вскрикнул Ённок, смущенно дернувшись.
— Я всего лишь взял тебя за руку…
Когда горячий язык мазнул по кончикам пальцев, Ённок на миг ощутил прямой контакт с Меткой — по спине снова пробежал табун мурашек. Он торопливо отпрянул, увеличивая дистанцию.
— Ённок-а, — позвал его Мун Гону до одури сладким голосом. — Встречайся со мной. Ты мне безумно нравишься. Я правда буду хорошо к тебе относиться. Ты всегда будешь для меня на первом месте.