Дай мне клевер | Глава 163
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Сглотнув слюну, Ённок осмелел и забрался на колени Чхонхо. Тот надежно и крепко обхватил его обеими руками, притягивая к себе для поцелуя. От мужчины ощутимо пахло потом. Но, как ни странно, это ничуть не отталкивало — наоборот, терпкий запах будил внизу живота тягучее возбуждение.
Было жарко. Даже в густой тени деревьев воздух казался раскаленным, тяжелым от зноя. Стоило губам Чхонхо коснуться его щеки и спуститься к шее, оставляя на коже влажные горящие следы, как тело Ённока мгновенно отозвалось дрожью. На мгновение он засомневался.
«Мы и так вымотались, пока строили этот плот... Может, просто переспим здесь ночь, а в путь отправимся уже завтра?»
Эта мысль смешалась с нахлынувшим желанием, и с губ, помимо воли, сорвался тихий умоляющий шепот:
Стоило только попросить, как Чхонхо сжал его в объятиях так крепко, что перехватило дыхание, и жадно впился в губы. Горячий язык собственнически толкнулся внутрь. Ённок невольно запрокинул голову, и тут же широкая ладонь легла ему на затылок, надежно фиксируя. Несколько долгих минут Чхонхо безраздельно властвовал в его рту, влажно сплетаясь языками, заставляя задыхаться от откровенных влажных звуков. Наконец разорвав поцелуй, он произнес с хрипловатой усмешкой в голосе:
— Я бы с радостью, но как насчет того, чтобы продолжить в более безопасном месте? К счастью, худшего сценария мы избежали.
Растерянный Ённок только начал осознавать смысл сказанного, как его глаза внезапно расширились.
Знакомый голос окликнул его — с неприкрытой и мрачной тоской. Только теперь Ённок ощутил чужое присутствие за спиной. Вздрогнув всем телом, он резко обернулся. В паре шагов от них стояли Хван, сердито сдвинув брови, и Гону, на чьем лице застыло болезненное выражение.
— Какого черта, как вы двое здесь очутились?!
Окончательно придя в себя, Ённок, словно ошпаренный, соскочил с бедер Чхонхо. Глядя на эту суету, Гону произнес подозрительно тихим голосом, под которым, впрочем, безошибочно угадывалась ревность:
— Слава богу, Ённок-а. Мы места себе не находили все эти дни... Но, судя по всему, время ты проводил куда лучше, чем я себе представлял.
Только тут Ённок заметил позади них белоснежную яхту, мирно покачивающуюся у причала. Лицо вспыхнуло до самых кончиков ушей, и он вскочил на ноги. В отличие от него, сидевшего спиной к морю, Чхонхо просто не мог не видеть приближающееся судно. Ённок обиженно зыркнул на него — ведь тот даже словом не обмолвился, продолжая целовать на глазах у остальных! В ответ Чхонхо лишь сыто и довольно усмехнулся.
— Только не говори мне, что вы собирались уплыть на этом? — недоверчиво протянул Хван, разглядывая недостроенный плот.
Однако вместо того, чтобы обрушить свой гнев на Чхонхо, он шагнул к Ённоку, внимательно осматривая его с ног до головы. Убедившись, что на нем нет ни царапины, Хван без капли стеснения взъерошил ему волосы и фыркнул:
Ённок задохнулся от возмущения из-за этой дурацкой подколки и тут же мстительно стянул с головы Хвана кепку, нахлобучив ее на себя. Наблюдая за этой возней, Чхонхо невозмутимо заметил:
— Мы собирались совершить весьма безрассудный поступок. Хорошо, что вы успели вовремя. Пока нас не было, ничего не случилось?
Хван тяжело вздохнул. Гону, который в этот момент заботливо стряхивал налипший песок с плеч Ённока, тоже помрачнел. Почувствовав неладное, Ённок осторожно спросил:
Хван нежно коснулся огрубевших и покрытых ссадинами из-за строительства плота пальцев Ённока, а затем выдал новость, прозвучавшую как гром среди ясного неба:
— Ённок-а, нам конец. Дом обнесли подчистую.
В то самое время, когда Ём Чхонхо и И Ённок столкнулись с грузовиком...
Гону, несмотря на выходной день, находился в лаборатории и продолжал работу. Результаты очередного тестирования реагента совершенно не оправдали ожиданий. В отчаянии он обхватил голову руками, когда один из новеньких, недавно прикрепленных к проекту, осторожно подал голос:
— Гону-ним, вы в последнее время слишком торопите события. Мы ведь только недавно сменили направление исследований.
Гону тяжело выдохнул и, нервно отстукивая пальцами ритм по столешнице, процедил:
— До запуска еще слишком долго... а я рассчитываю увидеть результаты хотя бы в ближайшие пару лет.
«И инвестиций хватает, чего он так бесится?» — так и читалось на недоуменном лице новенького. Наверняка он считал Гону невероятно амбициозным карьеристом. Но самого Гону ни богатство, ни слава совершенно не волновали. Его истинная цель была куда более отчаянной и необходимой.
Его изначальная задача заключалась в одном: удалить Метку. Как и при разработке любого нового препарата, этот процесс требовал многолетних исследований, колоссальных вложений и сложнейших клинических испытаний.
Но тогда он, ослепленный своими чувствами к Ённоку, ввел нестабильный, едва законченный реагент прямо себе в кровь. Разумеется, результат оказался плачевным. Вспомнив ту катастрофу, Гону глухо зарычал сквозь стиснутые зубы и до крови прикусил губу.
И бесился он вовсе не из-за самого факта неудачи. Гону не был настолько самонадеян. Вводя препарат, он прекрасно осознавал, что шансы на провал чудовищно велики. Более того, на пару дней Метка действительно исчезла — а значит, направление было выбрано абсолютно верно, теория подтвердилась.
Проблема крылась в другом. Чем глубже он погружался в анализ, тем очевиднее становился вывод: до создания безопасного рабочего антидота пройдут не просто годы — десятилетия. А времени у них не было от слова совсем. В нынешней ситуации каждый день промедления мог стать фатальным. И эта сводящая с ума тревога была вызвана исключительно мыслями о Ённоке.
Потому что именно Ённок был Первично пробужденным.
Тогда, в загородном доме, куда он похитил Ённока, чтобы безраздельно владеть им вдали от чужих глаз, Гону открылась жуткая истина. Обычно носители Метки при физической близости со своим Истинным достигают пика формы. То, о чем Гону раньше читал лишь в сухих медицинских отчетах, он впервые ощутил на собственной шкуре.
Мир вокруг будто вспыхнул новыми красками. Ушла любая боль, любое напряжение — тело и разум пребывали в идеальной гармонии. Исчезла даже изматывающая хроническая мигрень, к которой он так привык. По всем законам логики, Ённок должен был чувствовать себя точно так же — переполненным энергией и силой. Однако, как Гону ни присматривался, состояние Ённока было далеко от идеального.
Пугающая догадка скользнула в сознание дурным предчувствием. Едва вернувшись в лабораторию, он провел серию сложнейших тестов. И их результаты расставили всё по своим местам.
Один Первично пробужденный. И трое Вторичных.
И если для этой троицы вполне хватало одного Ённока, то сам Ённок был вынужден питаться энергией всех троих Вторичных носителей, чьи Метки были связаны с ним. Ему были жизненно необходимы прикосновения каждого, пусть даже понемногу.
А значит, если хоть один из этой троицы исчезнет, жизнь Ённока превратится в бомбу замедленного действия. Он будет обречен. Это будет медленное и мучительное угасание, когда каждый новый день будет приносить Откат страшнее предыдущего, пока тело не сдастся окончательно...
И самой непредсказуемой, смертоносной угрозой в этом уравнении был Ём Чхонрюль. Этот ублюдок ни перед чем не остановится, чтобы захватить власть — и если в одно прекрасное утро Чхонхо просто бесследно исчезнет, никто даже не удивится.
Взгляд Гону случайно зацепился за сжавшегося в кресле новенького, который откровенно боялся подойти к мрачному как туча руководителю. И это невольно навеяло воспоминания о Киме.
Тот парень, который однажды сбил его на машине, вовсе не был безумным сталкером, как думал Ённок. По словам Чхонхо, Чхонрюль купил его с потрохами, воспользовавшись его карточными долгами. Вот почему после аварии тот лепетал жалкие отговорки про какое-то «чудовищное недоразумение». Проблема была лишь в одном — прямых доказательств причастности Чхонрюля так и не нашлось. Даже если довести дело до суда, исполнитель с высокой долей вероятности просто изменит показания под давлением.
И это покушение было лишь одним из звеньев в длинной цепи грязных игр Чхонрюля. Нервы Гону были натянуты до предела, как струны, готовые вот-вот лопнуть. Будь его воля, он бы просто снова выкрал Ённока, спрятал в абсолютно безопасном месте, где никто не смог бы до него добраться, и сдувал бы с него пылинки, наслаждаясь жизнью только вдвоем...
Услышав приглушенное ругательство сквозь зубы, новенький испуганно вздрогнул, пробормотал что-то про кофе и буквально сбежал в коридор. О тяжелом характере Мун Гону в стенах лаборатории ходили легенды. Не обратив на побег подчиненного ни малейшего внимания, тот с тяжелым вздохом снова уткнулся в сводки анализов.
В этот момент на столе завибрировал телефон. На экране высветился номер начальника службы безопасности.
— Да. В чем дело? — коротко бросил Гону, прижимая трубку к уху.
Услышав сбивчивый доклад на том конце провода, Гону почувствовал, как кровь отливает от лица. Оборвав звонок, он сорвался с места, бросив всё как есть, и пулей вылетел из лаборатории. А когда выбежал на подземную парковку, телохранители уже ждали — они тут же распахнули дверцу, усаживая его в салон. Машина резко сорвалась с места. Не в силах даже вспомнить про ремень безопасности, Гону лихорадочно потребовал:
— Какая, к черту, авария?! И что значит «связь прервалась»?! Вы хотите сказать, что они исчезли?!
— Мы пока не знаем подробностей. Как только появится информация, сразу же вам доложим. В любом случае, сейчас самое безопасное — немедленно отвезти вас домой.
Ённок и без того совсем недавно получил тяжелую травму головы, потеряв память! Амнезия означала серьезное сотрясение и повреждение мозга. Ему требовался абсолютный покой как минимум на год, чтобы просто выжить и прийти в себя, а теперь — автокатастрофа?!