Вожделение | Глава 2.3
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Поддавшись внезапному предложению Джэхёка, братья уже мчались куда-то в его спортивном автомобиле. Джэха и подумать не мог, что вот так, без всякого предупреждения, окажется на пассажирском сиденье в машине младшего. Ощущение было в новинку. «Надо же, водит машину под стать себе — такую же броскую и хищную. Насколько вообще безопасно в ней ездить?» — с лёгкой усмешкой подумал Джэха. Оторвав взгляд от мелькающего за окном пейзажа, он посмотрел на профиль брата. Спорткар, вырвавшись на скоростную магистраль, набирал пугающе быстрый ход.
Почувствовав на себе его пристальный взгляд, Джэхёк скосил глаза:
— Слишком быстро. Если мы оба разобьёмся, председателем станет Ли Сокхо.
Услышав это, Джэхёк расхохотался в голос. Он смеялся так искренне, что в уголках его глаз даже выступили слёзы. Перехватив руль левой рукой, правой он уверенно накрыл ладонь Джэха, переплетая их пальцы.
— Раз уж мы пришли в этот мир за руку, то и на тот свет должны отправиться вместе, держась за руки.
Вскоре братья приехали в какой-то глухой, заброшенный район неподалёку от порта Инчхон. Стены домов здесь были густо обклеены выцветшими объявлениями о грядущем сносе и реконструкции. Вокруг стояла звенящая, мёртвая тишина — казалось, все жители давным-давно покинули это место. Джэха в нерешительности замер перед ржавой табличкой «Проход воспрещён», но Джэхёк вновь настойчиво протянул ему руку. Крепко ухватившись за неё, старший брат сделал шаг вперёд и начал подниматься по крутому склону холма.
После долгого подъёма они вышли к старой детской площадке, с которой весь район был виден как на ладони. Ржавая вывеска гласила, что это «местный парк отдыха», но убогие, облупившиеся конструкции едва ли заслуживали такого названия. Впрочем, скоро и они навсегда исчезнут, растворившись в прошлом. Братья опустились на обшарпанную деревянную скамью, дни которой были явно сочтены. Над их головами раскинуло свои ветви древнее дерево гинкго, даря приятную густую тень.
— Это моё самое любимое место, — тихо произнёс Джэхёк.
«В те дни, когда мне казалось, что я весь насквозь провонял кровью, я приходил сюда. Стоило немного посидеть в тишине, и этот тошнотворный металлический запах будто выветривался», — подумал Джэхёк, проглатывая слова, которые так и не мог произнести вслух. Он медленно обвёл взглядом пустую площадку. Ни единой живой души. Все давно бросили это место, но он так и не смог заставить себя от него отказаться.
— Ты здесь жил? — вдруг спросил Джэха.
Его тон был отстранённым и холодным — именно с такими ледяными интонациями он обычно отчитывал секретаря Кима. Джэхёк перестал разглядывать окрестности и перевёл взгляд на брата, встретившись с ним глазами.
Изысканный, безупречный Ли Джэха совершенно не вписывался в этот жалкий, полуразрушенный рай. Но, как бы грустно это ни звучало, именно этот клочок земли оставался самым чистым и нетронутым местом во всей исковерканной жизни Джэхёка.
«Я барахтался в такой грязи, какую ты даже представить себе не сможешь. Моя жизнь была гораздо страшнее и абсурднее, чем эти руины вокруг. Разве я могу просто взять и рассказать тебе об этом?» — с горечью подумал он, едва заметно стиснув челюсти.
— Ты всё ещё злишься на меня? — спросил Джэхёк, меняя тему.
— Это место было моим личным раем. И сейчас я пригласил в него тебя.
Приятный, освежающий ветерок мягко окутал их фигуры. Снизу, из жилых кварталов, доносились приглушённые звуки чужой повседневной жизни: заливистый смех играющих детей, редкие автомобильные гудки и искажённый рупором голос торговца овощами из проезжающего грузовичка. Сидя здесь, на возвышении, казалось, будто они стали богами, лениво наблюдающими за неспешным вращением мира у их ног.
— Я расскажу тебе всё. Медленно, шаг за шагом... Прости, что заставил тебя грустить, — тихо произнёс Джэхёк.
Яркое полуденное солнце заливало светом сидящих на скамье близнецов.
— Ты — это я, а я — это ты. В этом мире есть только мы вдвоём, — уверенно отозвался Джэха.
В его спокойном голосе крылась невероятная, непоколебимая сила. «Только мы вдвоём». Услышав эти слова здесь, в абсолютной пустоте заброшенного района, Джэхёк и впрямь поверил в них. На долю секунды ему показалось, что остальное человечество просто стёрто с лица земли, и они действительно остались совсем одни. В отличие от него самого, вечно сеющего лишь тревогу и хаос, старший брат умел дарить безграничное, абсолютное доверие одними только словами.
— Я не понимаю, почему ты постоянно сомневаешься и медлишь, — продолжил Джэха, глядя прямо перед собой.
— Не перебивай, просто слушай. Я ведь сейчас не отчитываю тебя.
Джэхёк послушно кивнул. От этого строгого, непоколебимого профиля брата его сердце вдруг забилось как сумасшедшее. Внутри вспыхнул острый, почти болезненный порыв — немедленно прикоснуться к нему. Дотронуться так, чтобы передать все свои скомканные чувства без единого слова. Джэхёк осторожно шевельнул пальцами и начал невесомо поглаживать тыльную сторону ладони Джэха, чувствуя её тепло.
— Как ты сам сказал, всё это — не ложь.
Джэха мягко перехватил беспокойную руку брата и прижал её к своей груди. Сквозь тонкую ткань рубашки пальцы Джэхёка моментально уловили глухие, ритмичные удары: тук... тук... Сердце, жадно отзывающееся на присутствие своей второй половины. Они разделили на двоих всё: плоть, кровь, лицо. И потому Джэхёк без слов понял, что именно означает этот прерывистый стук.
— Я буду ждать ровно столько, сколько потребуется. До тех пор, пока ты не доверишься мне настолько, чтобы рассказать всё сам, — негромко произнёс Джэха.
— Не существует такого «тебя», которого я не смог бы понять. Так что перестань изводить себя тревогами.
Это было совершенно новое, незнакомое доселе чувство абсолютной безопасности. «Даже если я предстану перед ним как чудовище, хладнокровно убивающее людей... Неужели он поймёт и это?» — подумал Джэхёк. Глядя на это выражение лица, вслушиваясь в этот мягкий тембр, ему отчаянно хотелось верить, что да, поймёт. Грудь до краёв наполнилась щемящим теплом. Джэхёка охватило пьянящее чувство, будто его истерзанная душа прямо сейчас намертво сплетается с душой этого человека — его идеальной зеркальной копии. Зрачки Джэхёка дрогнули от нахлынувших эмоций. Заметив это смятение, Джэха медленно переплёл их пальцы, крепко и надёжно сцепив руки в замок.
— Хочешь потрогать? — выдохнул Джэхёк, сжимая его ладони.
— У меня руки заняты, — парировал Джэха, не желая отступать.
От этой забавной попытки защититься Джэхёк тихо, хрипловато рассмеялся. Потянув скованного брата на себя, он прижался своим лбом к его лбу.
«Вот же старший брат... Умеет же довести до полного сумасшествия», — пронеслось в его мыслях. Опустив ресницы, Джэхёк сквозь прищур внимательно изучил лицо Джэха. Тот явно нервничал. Заметив лёгкий, соблазнительный румянец на его щеках, Джэхёк почувствовал, как в самом низу живота тугим узлом скручивается тяжёлая, обжигающая похоть. Не разрывая контакта, обмениваясь с братом горячим дыханием, он тихо спросил:
— Ну, это... — замялся Джэха, и его дыхание сбилось.
— Ты же сам только что сказал, что поймёшь меня любого.
Застывший Джэха промолчал и медленно прикрыл глаза, сдаваясь. Едва этот образ покорности отпечатался на сетчатке, Джэхёк хищно подался вперёд, резко наклонил голову и властно смял чужие губы. Джэха всё ещё колебался, не размыкая рта, и тогда Джэхёк скользнул кончиком языка по его плотно сжатым губам, бережно и настойчиво облизывая и посасывая их, словно выпрашивая разрешение войти. Шершавый, влажный язык мазнул по мягкой, податливой коже. И словно в подтверждение клятвы отдать младшему всё, что тот пожелает, губы Джэха робко... приоткрылись. Не упуская этот долгожданный зазор, Джэхёк рывком потянул брата на себя за сцепленные руки и жадно вторгся в его рот. Он впивался в него так отчаянно, словно изнывал от голода, желая проникнуть ещё глубже, добраться до самого нутра. Он алкал своего брата с пугающей одержимостью.
— Мгм... — сдавленно простонал Джэха.
Его влажный язык подвергался безжалостному насилию — Джэхёк сплетал, посасывал и кусал его так рьяно, будто собирался сожрать брата заживо. Он выцеловывал каждый миллиметр, пытаясь выпить всю сладкую слюну до капли; а ту влагу, что Джэха не успевал сглатывать, и которая норовила скатиться по подбородку, Джэхёк жадно слизывал широким движением снизу вверх. Поцелуй был слишком напористым, подавляющим. Джэха, не справляясь с таким бешеным натиском, рефлекторно попытался отстраниться, но Джэхёк лишь сильнее стиснул его пальцы и грубо дёрнул обратно к себе.
На этот раз он вторгся предельно глубоко, собственнически оглаживая чувствительное нёбо Джэха. Он методично, дразняще исследовал податливую плоть изнутри, словно задавшись целью изучить каждую клеточку Ли Джэха. Мягко обвил языком напряжённый, онемевший от волнения язык брата, лаская его в своеобразном приветствии.
«Каково это — чувствовать его вкус? Каково это, когда мы с хёном откроем рты и сплетёмся языками?» — он фантазировал об этом тысячи раз. Но реальность превзошла все самые смелые грёзы. Это было настолько пьяняще, настолько экстатически прекрасно, что Джэхёк был готов умереть прямо сейчас.
Младший не давал ему ни секунды передышки, и вскоре Джэха начал задыхаться. Стоило старшему чуть отвести голову в сторону, судорожно хватая ртом кислород, как в Джэхёке вспыхнуло дикое, звериное желание растерзать его, разжевать и проглотить целиком даже этот его загнанный вид. Он хотел этого с того самого момента, как впервые увидел его. Хотел прикасаться. Хотел владеть. Изначально, с самой первой секунды. Накативший приступ собственнической жажды окончательно снёс тормоза — он просто физически больше не мог оставить брата в покое.
Резко вскинув свободную руку, Джэхёк нетерпеливо расстегнул две верхние пуговицы на безупречной рубашке Джэха. Высунув язык, он мокро и тягуче лизнул оголившуюся белоснежную шею тяжело дышащего брата, проводя дорожку влаги снизу вверх. Как только шершавый язык обжёг нежную, чувствительную кожу, Джэха испуганно вздрогнул, и по его телу пробежала крупная дрожь.
— Я так хотел этого... Всё это время, — прошептал Джэхёк прямо ему в ключицу.
— Ха-а... Джэхёк-а, прекрати... — сдавленно выдохнул Джэха.
«Какая к чёрту разница? Ни мне, ни хёну не нужно ничьё понимание в этом мире», — холодно подумал Джэхёк. Мораль толпы изначально не имела для него никакого значения. «А если кто-то посмеет сказать, что не понимает нас... Что ж. Я просто их убью».
С этой безумной мыслью он вновь грубо впечатался своими губами в губы Джэха. Сперва он дразнил его лёгкими, клюющими поцелуями, словно птица, умоляя снова впустить его внутрь. Он вёл себя удивительно нежно ровно до тех пор, пока чужие губы оставались сомкнутыми, но стоило Джэха дать слабину и приоткрыть рот, как нежность мгновенно испарялась. Джэхёк агрессивно всасывал податливые губы, кусал их до боли и остервенело вылизывал горячую плоть, загоняя старшего брата в угол шквалом сумасшедшей, изматывающей стимуляции.
Джэхёк слегка отстранился и принялся невесомо очерчивать губами лицо старшего брата. Он скользил по коже так бережно, словно пытался запомнить каждый изгиб этого лица — точной копии своего собственного — через прикосновения губ. Затем он поднял руку и благоговейно обхватил Джэха за затылок, зарываясь пальцами в волосы.
«Без конца. Я хочу проникнуть в тебя так глубоко, чтобы в конце концов мы снова стали единым целым. Как это и было задумано с самого начала. Ведь мы изначально были одним существом…»
Джэха, который всё это время принимал поцелуи с закрытыми глазами, с трудом поднял отяжелевшие от жара веки и посмотрел на брата. В его взгляде читалось глубокое смятение. Желание непрерывно соприкасаться со своим близнецом ожесточённо боролось с остатками совести, твердившей, что он должен его оттолкнуть. Этот внутренний конфликт отражался в дрожащих зрачках.
Джэха накрыл своей ладонью руку этого жалкого, изнывающего от нетерпения зверя, сжимавшую его затылок, и прижал её к своей щеке. Повернув голову, он мягко, почти успокаивающе поцеловал раскрытую ладонь брата. Потеревшись разгорячённой щекой о его пальцы, Джэха заглянул в глаза младшему — глаза, безмолвно воющие от первобытной страсти. В отличие от колеблющегося Джэха, взгляд Джэхёка был пугающе прямым и непоколебимым; казалось, во всей вселенной для него существовал только старший брат.
— Ты ошибаешься. Ты постоянно твердишь, что ничего не понимаешь, что нам нельзя… — прошептал Джэхёк.
Джэхёк снова потянулся к губам брата. Не давая ему договорить, он обрывал слова поцелуями, произнося свои реплики между короткими, влажными касаниями.
Глядя на Джэхёка, который с тихими причмокиваниями осыпал его лицо поцелуями, Джэха ответил тем же, мягко прикоснувшись к его губам. Словно упрекая брата за то, что тот так грубо и жадно накинулся на него до этого, он слегка прикусил его нижнюю губу. Но тут же, как и всегда, смягчился и принялся зализывать место укуса, утешая. Ведь только он один в целом мире мог понять и принять Джэхёка таким, какой он есть. Повторяя жест брата, Джэха поднял руку и ласково погладил его по щеке.
— Оставишь меня расплачиваться за всё одного? — выдохнул Джэха.
— Я ни за что не позволю этому случиться.
Джэха выпрямился, возвышаясь над сидящим Джэхёком. Младший, разгорячённый собственной похотью к брату-близнецу, уткнулся лицом в тёплый живот Джэха и со звериным шумом, глубоко и жадно втянул в себя его запах. Затем, словно требуя ласки, он потёрся лбом о низ его живота.
— Я держусь… Я буду терпеть, — глухо пробормотал Джэхёк.
Джэха легко взял его за подбородок и заставил поднять голову.
— Да, умница, мой младший братик.
Джэхёк всё ещё обнимал его за талию, глядя снизу вверх. Братья несколько долгих секунд молча смотрели друг на друга. А затем Джэхёк первым послушно… приоткрыл рот.
Джэха на мгновение замешкался, борясь с собой, но ему не нужны были слова, чтобы понять, чего именно сейчас хочет младший. Раз он вёл себя хорошо, значит, заслужил награду. Награду в их собственном, извращённом смысле для близнецов. Боже, как же это было… грязно и по-животному. Обхватив лицо Джэхёка обеими руками, Джэха сплюнул собственную слюну ему прямо в рот. Это было до крайности… инстинктивное, первобытное и развратное действие.
Жадно сглотнув тягучую нить слюны, упавшую ему на язык, Джэхёк резко, словно больше не в силах сдерживаться, вскочил на ноги. Одной рукой он властно обхватил брата за талию, а второй зарылся в его волосы, бесцеремонно вторгаясь в рот Джэха с такой яростью, будто вознамерился выпить оттуда всю оставшуюся влагу до последней капли. Он глубоко и бесстыдно обшарил там всё своим языком, а затем со звонким чмоканьем оторвался от его губ.
Полностью опустошённый, лишённый всех моральных и физических сил, Джэха уснул в машине ещё до того, как они въехали на территорию Хёвонджэ. То ли от пережитого стресса, то ли от изнеможения, он покрылся холодной испариной, и влажные пряди волос прилипли к его лбу. Джэхёк положил руки на руль, уткнулся в них подбородком и долго, безотрывно смотрел на мирно спящую вторую половинку себя. На горизонте догорал закат.
«Какое счастье, что мы встретились только сейчас. Иначе я бы не выдержал. Я бы сожрал тебя ещё до того, как мы успели бы повзрослеть и расцвести. Ведь нам суждено было стать такими».
— Потому что такова наша судьба.
Джэхёк протянул руку и ласково поправил растрепавшиеся волосы Джэха. От этого прикосновения старший с трудом разлепил тяжёлые веки. Кожа вокруг его глаз покраснела от долгих, изматывающих ласк. Пуговицы на рубашке, которые Джэхёк поспешно расстегнул в порыве страсти, так и оставались расстёгнутыми.
— Уже приехали. Я провожу тебя.
Джэхёк довёл брата прямо до дверей его флигеля. По дороге он то и дело прижимался губами к тыльной стороне их сцепленных рук, словно никак не мог заставить себя оторваться.
Ранним вечером Хёвонджэ окутывали густые фиолетовые сумерки, придавая поместью мистическую атмосферу. Однако для Джэха сейчас всё было в новинку: и этот бешено колотящийся пульс, и странное чувство невесомости, будто он плывёт по воздуху. Он прожил в Хёвонджэ всю свою жизнь. Но теперь, стоило лишь появиться Ли Джэхёку, как весь его привычный мир перевернулся с ног на голову.
Подойдя к дверям, Джэхёк нехотя выпустил его руку. Джэха удивлённо взглянул на младшего.
— Если я зайду внутрь, я уже не смогу остановиться, — хрипло пояснил тот.
Глядя на беззащитную, обнажённую шею брата, Джэхёк был невероятно горд собой за то, что сумел сдержаться и не оставить на ней ни единого следа от зубов. Если он сейчас переступит порог вместе с ним, то непременно набросится на старшего, безжалостно вылижет и искусает его всего… Он замучит Джэха до полусмерти, сходя с ума от невозможности поглотить его целиком. Но чтобы не сломать своего драгоценного близнеца, нужно было знать меру. Поэтому Джэхёк сам распахнул перед братом дверь и легонько подтолкнул его в спину.
Оказавшись внутри, Джэха бросил взгляд на своё отражение в стекле внутренней двери, отделявшей прихожую от гостиной. Его размытый силуэт в точности повторял фигуру Джэхёка. Впрочем, ничего удивительного. Ведь они братья, близнецы. Две половинки одного целого. Резко отвернувшись, он поднялся по лестнице и направился прямиком в свою спальню.
Едва переступив порог, Джэха тяжело оперся обеими руками о консольный столик и уставился в зеркало. Кого он там видел? Старшего брата-близнеца, раздавленного чувством вины? Или Ли Джэха, опьянённого порочным экстазом от поцелуев младшего?
Нет. В зеркале отражался… не он сам, а его брат. Ли Джэхёк — его младший близнец с точно таким же лицом — неясно вырисовывался в зазеркалье. При одном лишь взгляде на это лицо, низ живота привычно стянуло обжигающим жаром, преследовавшим его с самого полудня. Но Джэха не отвёл глаз. Высоко вскинув подбородок, он с вызовом смотрел в это разгорячённое страстью лицо. Не отрывая взгляда от кого-то по ту сторону стекла, он убрал правую руку с консоли, расстегнул ремень и опустил молнию брюк.
Его член уже был готов взорваться — Джэха с самого полудня отчаянно подавлял жгучее желание кончить. Как только он чуть стянул бельё, высвобождая возбуждённую плоть, от резкого толчка его брови болезненно сошлись на переносице. В это мгновение перед глазами живо вспыхнула сцена их первой встречи. Лицо младшего брата, который точно так же хмурился под слепящими вспышками фотокамер. Его вторая половина. Его собственность.
Ли Джэхёк в зеркале тяжело и прерывисто дышал, захлёстываемый волнами удовольствия. От этого зрелища Джэха накрыла волна невыносимого, всепоглощающего наслаждения. «Ты возбуждаешься точно так же, как и я, ведь у нас одно тело на двоих. С таким лицом ты…»
Не отрывая взгляда от зеркала, Джэха начал медленно поглаживать член. Он двигал рукой так, как, по его представлениям, это делал бы его брат — игриво, дразняще лаская уздечку. Словно подражая тому обманчиво-нежному стилю, с которого младший начинал их поцелуй, прежде чем грубо ворваться внутрь… Он мягко успокаивал свою плоть выверенными движениями.
Затем в памяти всплыло воспоминание о том, как грубо Джэхёк орудовал в его рту. Как безжалостно и властно он загонял его в угол. Словно дикий зверь, вынужденный сдерживать себя перед лакомым куском мяса; зверь, который с хриплыми ругательствами вылизывал его шею… Зверь, который с такой непристойной жадностью проглотил его слюну… Его младший брат.
Содрогнувшись всем телом, Джэха кончил. Он терпел слишком долго, и густая белая сперма брызнула прямо на зеркало, запятнав идеальную поверхность. Из уголка одного глаза скатилась одинокая слеза — то ли физиологическая реакция на слишком острый оргазм, то ли следствие эмоционального перенапряжения.