Вожделение | Глава 2.2
Над главой работала команда
WSL и Hoodlum's shelter
Джэхёк вышел из неприметного здания на пустынной окраине города. В руках он держал сумку с одним миллиардом вон — платой за успешно выполненный пару дней назад заказ в отеле. Негласные правила индустрии гласили, что деньги нужно забирать сразу после завершения работы, но из-за телохранителей, которых приставил к нему Джэха, действовать открыто было невозможно. Ему стоило огромных усилий оторваться от хвоста из сопровождающих машин ради этой единственной вылазки.
С того самого дня, как Джэхёк переехал в Хёвонджэ, Джэха практически не покидал поместье, объявив, что берёт «время на скорбь в кругу семьи». Взяв официальный отпуск и не появляясь в офисе больше двух недель, он посвятил себя выполнению семейного долга — долга старшего брата — вкладывая все силы как в значительные дела, так и в сущие мелочи. Казалось, он изо всех сил старался закрепить в сознании факт, что Ли Джэхёк — его младший брат.
«В ближайшее время я буду немного занят».
«Значит, мы больше не сможем играть вместе?»
«Мне нужно вернуть Ли Джэхёка на его законное место. Если тянуть с этим дальше, братишка, для тебя всё может обернуться не лучшим образом».
С того самого дня, когда состоялся этот разговор за партией в шахматы, Джэха оказался по горло завален делами. Видеться с ним стало практически невозможно. Джэхёк несколько дней подряд крутился у флигеля старшего брата по утрам в надежде застать его хотя бы перед уходом на работу, но всё было тщетно. В итоге он увидел его лицо... в утренних новостях.
На экране красовалась фотография Джэха и Джэхёка, стоящих рядом. Скорее всего, снимок сделали журналисты, толпившиеся у входа на фамильное кладбище в тот день. Джэхёк даже не заметил, что их сфотографировали.
«Ожидается, что новым директором «Тэхён Групп» будет назначен Ли Джэхёк, второй сын покойного председателя Ли Ганджуна. В свете недавних скандалов и неприятных инцидентов в дочерних компаниях, предполагается, что «Тэхён Групп» предпримет шаги по укреплению защиты управленческих прав семьи владельцев, объединившись вокруг вице-председателя Ли Джэха, старшего сына покойного председателя...»
Слова о том, что ситуация может обернуться «не лучшим образом», означали именно это: вынесение кандидатуры Джэхёка на пост внешнего директора на предстоящем собрании акционеров.
Джэхёк натянул кепку пониже и надел маску. Он и представить не мог, что его лицо выставят на всеобщее обозрение в утренних новостях. Учитывая специфику его работы, привлекать к себе внимание было категорически нельзя, но для того, чтобы его признали законным наследником, этот шаг был необходим. Он должен был стереть киллера «Джея» и заново выстроить себя как Ли Джэхёка, второго сына покойного председателя Ли Ганджуна. Бросив дафлбэг, набитый пачками купюр, на заднее сиденье, он завел машину.
Начиная с того самого утреннего выпуска новостей, Джэха жил в сумасшедшем ритме. Ему нужно было встретиться с членами совета директоров, чтобы подготовиться к собранию акционеров на следующей неделе. Из-за пересудов о «наследственной передаче власти» атмосфера вокруг кандидатуры Джэхёка была, мягко говоря, недружелюбной.
Но Джэха был полон решимости дать брату всё, что только мог, даже если ради этого придётся пойти на крайние меры. Он неустанно работал за кулисами. Он собирался передать Джэхёку половину отцовского наследства и в строжайшей тайне собрал целевую группу из лучших специалистов юридического, финансового и бухгалтерского отделов, поручив им найти самый эффективный способ осуществить задуманное.
Только что закончив обед с несколькими внутренними директорами, он вошёл в вестибюль штаб-квартиры компании.
Погружённый в мысли о том, с кем ещё нужно встретиться, чтобы заручиться поддержкой для брата, Джэха не сразу понял, что произошло. Чья-то рука мягко перехватила его запястье. Он вздрогнул, опустил взгляд на чужие пальцы и тут же поднял голову. Перед ним стоял Джэхёк и широко, почти нагло ухмылялся. Джэха попытался поспешно вырвать руку, но Джэхёк только сильнее сжал хватку, грубо переплетая их пальцы. Их ладони сомкнулись в идеальный, неразрывный замок. Стоило холодным пальцам Джэха оказаться в горячей хватке брата, как по телу пробежала электрическая дрожь.
Джэхёк снова был одет совершенно не к месту. Кепка, худи, спортивные джоггеры. Джэха же, напротив, был облачён в безупречно скроенный, идеальный костюм. Проходящие мимо сотрудники делали вид, что не смотрят, но тут же начинали перешёптываться. Многие торопливо доставали телефоны, чтобы сделать фото и скинуть в рабочие чаты: «Смотрите, те самые близнецы из утренних новостей!». Люди обсуждали, как сильно они похожи и какие у них, должно быть, прекрасные братские отношения...
— Мог бы и предупредить. А если бы мы разминулись? — тихо процедил Джэха.
— Я собирался зайти сегодня... поздно вечером, Джэхёк-а.
Было бы странно обращаться к брату на «вы» при таком скоплении народа. И хотя они стали гораздо ближе, оба всё ещё находились в стадии неловкой адаптации друг к другу.
Джэхёк жадно, не отрываясь, смотрел на Джэха. Это идеальное, безмятежное спокойствие, которое так и хотелось разрушить. Это холодное, отстранённое, ледяное лицо, которое так и хотелось растопить. Сколько ни смотри — никогда не надоест. Джэхёку казалось, что Ли Джэха целиком и полностью принадлежит ему, и от этой мысли внутри разливалось странное, пьянящее чувство превосходства.
«Он мой брат-близнец. Значит, он — мой».
Словно желая выставить это напоказ, Джэхёк поднял свободную руку и принялся небрежно теребить галстук Джэха. Этот жест кричал: «Я единственный, кому позволено прикасаться к нему вот так». Ему нравилось ощущение гладкого, дорогого шёлка, скользящего между пальцами.
Джэха нервно огляделся. Ему не показалось: людей вокруг становилось всё больше. Если выражаться языком падких на сенсации журналистов, сотрудники стягивались в лобби, чтобы поглазеть на «дьявольски привлекательных близнецов». Джэха почувствовал себя неловко. И тревожно. В голове билась только одна мысль: он не хочет, чтобы на Джэхёка смотрели.
Свободной рукой он потянулся к капюшону худи брата и натянул его прямо поверх кепки, скрывая лицо. Джэхёк, поняв причину этого жеста, довольно рассмеялся. Это было так забавно: младший брат, желающий выставить свои права напоказ, и старший, желающий спрятать его от чужих глаз. В конечном итоге, ими двигало одно и то же чувство.
Это был его второй визит в кабинет Джэха. В первый раз он заявился сюда без предупреждения, бросив в лицо: «Я твой брат». Прошло не так много времени, но казалось, будто это было в прошлой жизни. Тогда Джэхёк ощетинился, как дикий зверь, настороженно воспринимая те странные, импульсивные чувства, что вызывал в нём его «двойник». Он не понимал, что за лавина эмоций обрушивается на его тело. В тот день он впервые узнал, что значит делить с кем-то не только чувства, но и ощущения, передавая их одним лишь взглядом. И вот он снова здесь.
Кабинет был пропитан запахом Ли Джэха. Даже когда Джэхёка не было рядом, его брат сидел здесь, с тем же самым сексуальным выражением лица, и работал. Джэхёк глубоко, до головокружения втянул воздух. «Этот запах тоже принадлежит мне». Ему отчаянно захотелось уткнуться носом в шею Джэха, в любую часть его тела, и жадно, по-животному вдыхать этот аромат.
— ...Ты напугал меня своим внезапным появлением.
Джэха остановился как вкопанный, потому что Джэхёк вдруг замер посреди кабинета вице-председателя. То, что двое взрослых мужчин прошли весь путь сюда, держась за руки, заставило щёки Джэха вспыхнуть от смущения. Но он просто... хотел позволить ему это. Если Джэхёк этого хочет. Пусть он ведёт себя как ребёнок, пусть требует невозможного — если его младший брат этого желает, Джэха уступит.
Братья, всё ещё соединённые переплетёнными пальцами, остановились и посмотрели друг на друга.
— Тебе не нравится, что я пришёл?
— Не говори глупостей. Я просто переживал, что ты приехал зря и мы могли разминуться.
Джэха прекрасно видел Джэхёка насквозь. Он давно заметил эту детскую, собственническую ревность, которую брат демонстрировал с самого начала. Никто другой этого бы не понял, но Джэха понимал. Потому что только он, будучи его близнецом, мог осознать эту бездонную, пугающую одержимость своей второй половиной.
— Иди сюда, — тихо вздохнул Джэха.
Он крепче сжал ладонь брата, которую так и не выпустил, и потянул его к дивану. Джэхёк, словно послушный младший братик, покорно последовал за ним. Они сели рядом, слегка повернувшись друг к другу.
Джэха несколько секунд молча смотрел куда-то в самую глубину тёмных глаз Джэхёка. Затем он поднял руку и стянул капюшон, который сам же на него накинул, переводя взгляд на раненое ухо. Это стало уже чем-то вроде привычки — при каждой встрече проверять, как заживает рана. Глядя на подсыхающий след, Джэха невольно вспомнил тот вечер, когда наносил мазь. Вспомнил брата, который загнал его в ловушку, не давая даже вздохнуть, его обжигающее дыхание на своей шее и этот пронизывающий взгляд, кричащий: «Я знаю о тебе всё».
— Я... всё это время скучал по Ли Джэха. Не по «старшему брату».
Слова брата, прошептавшего это признание, прозвучали глухо, но невозможно было не понять их скрытый смысл. Это извращённое, запретное чувство, которое они ни в коем случае не должны были испытывать друг к другу, всё росло, обретало силу и, казалось, грозило окончательно поглотить их обоих.
Но Джэха, изо всех сил натянув на себя маску отчуждения, ровно ответил:
— Я тоже скучал. Поэтому сегодня пораньше...
— Ты скучал по Ли Джэхёку? Или по «младшему братику»?
Джэхёк резко перехватил брата, пытавшегося свести всё к невинной шутке. Он силой развернул Джэха к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Пока Джэха медлил, лихорадочно соображая, какой ответ будет «правильным», два длинных пальца Джэхёка по-хозяйски легли на его шею. Прямо на пульсирующую вену... на то самое место, которого мысленно касались его губы. С силой надавив на эту чувствительную точку, Джэхёк ждал.
— Со мной твоя ложь не сработает.
Почувствовав, как под кожей бешено заколотилось сердце, Джэха перехватил руку брата и медленно опустил её. Так вот что это было за чувство, которое душило его каждый раз, когда он смотрел на Ли Джэхёка. Чувство, будто всё его нутро безжалостно вывернули наизнанку, выставив напоказ каждую постыдную мысль, а теперь грубо ковыряются в этих влажных руинах. Возможно, он знал это с того самого момента, как они впервые встретились взглядами. Тот пугающий факт, что он оказался в абсолютном, добровольном плену у Джэхёка.
— Зачем ты это делаешь, если и так всё знаешь? — выдохнул Джэха. — Ты же мой близнец.
Ответив, Джэха крепко сжал опущенную руку брата и ласково погладил её большим пальцем. Ему так хотелось, чтобы эти бушующие, сбивающие с ног эмоции, даже не облечённые в слова, передались Джэхёку через их соединённые ладони. Ощущение полной потери контроля над собой. С того самого момента, как Ли Джэхёк ворвался в его идеально выстроенную жизнь, он думал о нём десятки раз на дню... совершенно без предупреждения, до мелкой дрожи в пальцах.
— Это значит... — голос Джэха дрогнул, — что я точно так же могу чувствовать всё то, что чувствуешь ты.
— Тогда ты наверняка знаешь, что именно я представляю, когда смотрю на тебя, и что именно я сейчас сдерживаю, — с опасной бархатцой отозвался Джэхёк.
Невозможно было не знать. Было кристально ясно, какая именно тёмная, вязкая похоть кипит на дне его хищного взгляда. Фантазии, выходящие далеко за грань невинного желания просто коснуться. Это была жгучая потребность подчинить, сломить и захватить свою копию прямо здесь и сейчас. Это была мучительная жажда слиться в одно изначальное тело, уничтожив саму границу разделяющей их плоти. Даже без слов Джэха ощущал этот голод сполна, но язык не поворачивался произнести вслух, что он в деталях знает обо всех этих порочных желаниях, направленных на родного брата.
— Как знать, — тихо бросил Джэха.
Солгав — хотя эта жалкая ложь совершенно не действовала на его близнеца, — Джэха протянул руку, притянул Джэхёка за затылок и заключил в крепкие, успокаивающие объятия. Он мягко похлопал его по спине. Он баюкал его точно так же, как тогда, когда показывал альбом, пытаясь напомнить им обоим, кто они такие.
Чувствуя, как бушевавшая внутри него дикая буря постепенно утихает в этом тепле, Джэхёк всё равно испытал укол раздражения. Ему казалось, будто он рвётся вперёд на полной скорости, сгорая от жажды, а его постоянно бьют по тормозам. Прижавшись щекой к широкому плечу Джэха, он повернул голову и посмотрел в окно.
Скользя скучающим взглядом по пейзажу между стеклянными высотками, он, ведомый инстинктами киллера, по привычке начал просчитывать углы обстрела.
«Если целиться вон из того здания вдалеке, позиция будет просто идеальной».
«Смогу ли я? Хватит ли у меня сил убить Ли Джэха и жить дальше, зная, что больше никогда не увижу это лицо?»
Если бы он не узнал его так близко, то, может, и смог бы нажать на курок. Но теперь, когда он познал этот запах и это тепло, всё изменилось. Наоборот, он думал лишь о том, как бы проглотить Ли Джэха целиком, спрятать его глубоко внутри себя. Как бы Ли Джэха...
— Мы ведь изначально были единым целым, — вдруг хрипло нарушил тишину Джэхёк.
— Одно целое безжалостно разорвали надвое. Поэтому хотеть трогать, касаться... обладать друг другом — это совершенно естественно.
— Джэхёк-а... посмотри на меня.
Джэха нутром почуял неладное в тягучем голосе брата, который до этого смирно сидел в его объятиях и смотрел в окно. Он торопливо схватил Джэхёка за плечи, отстранил от себя и с тревогой заглянул ему в глаза. Увидев тёмные омуты, замутнённые хаосом, болью и одержимостью, Джэха едва не задохнулся.
— Потому что мы изначально были одним, — упрямо повторил Джэхёк.
— ...Не переживай. Я дам тебе всё, — с жаром выдохнул Джэха. — Будь то «Тэхён Групп» или что-то ещё. Всё, что ты захочешь.
Даже если этим «всем» окажется сам Ли Джэха — он отдаст ему себя без остатка, если младший брат этого пожелает. Он готов был поклясться в этом сотни, тысячи раз перед братом, сидящим сейчас перед ним, и перед любым богом, который мог наблюдать за их грехопадением свыше.
Единственное, чего Джэха по-настоящему боялся, — это видеть Джэхёка таким потерянным, измученным, сгорающим изнутри от собственных невыносимых желаний. В такие моменты ледяная броня Джэха трещала по швам, и он совершенно терялся. И от этого ему самому становилось ещё больнее. Как сейчас.
— Поэтому... пожалуйста, не смотри на меня так.
По первоначальному плану Джэхёка всё складывалось как нельзя лучше. Сегодняшний день, когда мир узнал о нём как о втором сыне семьи Тэхён, ознаменовал безупречное достижение его промежуточной цели. Оставалось лишь методично перейти к следующему этапу. Вскоре он должен был пустить пулю в Джэха и навсегда исчезнуть из Южной Кореи. Но именно в этот момент, в этих душных объятиях, Джей окончательно признал, что не сможет этого сделать.
— Ли Джэха... можно мне прикоснуться к тебе? — тихо спросил он.
Только тогда Джэхёк опустил взгляд и осознал, что всё это время с собственнической силой сжимал руку Джэха. Из-за того, что они так долго держались за руки, между их переплетёнными пальцами скопилась горячая, липкая влага, и было уже непонятно, чей это пот. Впрочем, чья это была влага, не имело абсолютно никакого значения. Они всё равно были одним целым.
Джэха поднёс руку брата к лицу, мягко поцеловал его в тыльную сторону ладони и прошептал прямо в кожу:
Запретные чувства, которые они так отчаянно питали друг к другу, окончательно поглотили братьев-близнецов.
Была глубокая ночь. Сон не шёл. Джэхёк сидел в полном одиночестве в пустой комнате своего флигеля и методично глушил баночное пиво. Он вытащил из кармана телефон, который уже некоторое время настойчиво вибрировал, и мрачно уставился на экран. Приказы об убийствах всегда приходят только в виде текстовых сообщений. Если кто-то звонит — это, к гадалке не ходи, Коллин.
— Говори, — глухо бросил он в трубку.
— А ты стал знаменитостью, Джей. Или теперь к тебе обращаться «господин директор Ли Джэхёк»? — раздался в динамике насмешливый голос.
— И каков твой план? Просвети меня.
На чьей стороне Коллин? Насколько ему вообще можно доверять? Джэхёк на мгновение задумался, прикрыв глаза. Этот человек когда-то подобрал заброшенного в Агентство ребёнка, вырастил его, обучил всему и превратил в безупречное орудие. Он был его напарником, наставником и...
— Кто ты вообще такой? Кто ты такой, Коллин? — процедил Джэхёк, и в его голосе скользнула опасная сталь.
— Кажется, заделавшись чеболем, ты забыл наши правила. Не лезть в чужое прошлое и не задавать лишних вопросов — вот наш метод.
— Я просто Коллин. А своё настоящее имя я уже давным-давно забыл.
— Как-то раз ты сказал, что если я когда-нибудь встречусь с Мастером, то смогу спросить у него причину. Кажется, мне пора её узнать.
— Причину, по которой тебя похитили, а теперь хотят убить Ли Джэха твоими же руками?
Причину, по которой их разлучили. По которой они жестоко разорвали Ли Джэха и Ли Джэхёка. От одной лишь мысли об этом у Джэхёка закипала кровь, а в груди поднималась тёмная, неконтролируемая ярость. А если какой-нибудь другой ублюдок вздумает пустить пулю в лоб его брату...
Хрясь. Банка пива в руке Джэхёка с жалким хрустом смялась. Пена брызнула наружу, потекла по пальцам, тяжёлыми липкими каплями падая на пол. Прямо как он сам. Его состояние сейчас ничем не отличалось от этой смятой жестянки: переполненный невыносимыми эмоциями и сжирающим изнутри вожделением, он раз за разом терял контроль, и это безумие выплёскивалось через край. Рухнет ли он в итоге на самое дно, разбившись вдребезги, как это пролитое пиво?
— Джей... Если этот заказ не выполнишь ты, цель уйдёт в общую рассылку и её передадут другому киллеру. Таков метод Мастера, ты же знаешь.
— Если ты и правда считаешь себя моим «фальшивым братом», то ты позаботишься о том, чтобы Ли Джэха ничего не угрожало прямо сейчас. Я прав?
— Джей... — тяжело вздохнул Коллин.
— С этого момента я буду брать все контракты, которые падают в общую рассылку. Брать без разбору.
Получить заказ, проверить цель, и если это не Ли Джэха — хладнокровно спустить курок. Убивать чужих людей для него всегда было проще простого.
— Я попытаюсь нарыть для тебя зацепки на Мастера, — сдался Коллин.
Коллин и сам понятия не имел, кто такой этот Мастер. Он был лишь посредником: однажды получил от него досье на цель по имени Ли Джэха и передал его киллеру Ли Джэхёку. Мастер слишком долго оставался фигурой, плотно укутанной завесой тайны. Неизвестный, которого называли лишь одним этим словом. Создатель и бессменный лидер их синдиката. Никто не знал, мужчина это или женщина, старик или юнец. Некоторые даже предполагали, что «Мастер» — это не конкретный человек, а титул, который непрерывно передаётся от одного лица к другому.
— Мой план изменился, Коллин, — убийственно спокойным тоном произнёс Джэхёк.
«Никто не посмеет и пальцем тронуть моего брата.»
«Я просто перережу глотку тому ублюдку, который попытается убить Ли Джэха.»
7:32 утра. Представительский седан Джэха плавно миновал шлагбаум у главных ворот Хёвонджэ.
Начинался ещё один совершенно обычный день. Джэха всегда жил по строго выверенному расписанию, и мир вокруг него вращался с безупречной точностью, словно идеально подогнанный часовой механизм. В этой безукоризненной, просчитанной до секунды жизни существовала лишь одна непредсказуемая переменная. Его младший брат, Ли Джэхёк.
Вчера, получив одобрение совета директоров, второй сын семьи Тэхён официально занял пост внешнего директора. Джэха был доволен. Ли Сокхо из «Тэхён Лоджистикс» — дядя близнецов — ожидаемо и в открытую проголосовал против, но они с лёгкостью набрали большинство голосов.
Едва переступив порог кабинета вице-председателя, Джэха тут же погрузился в работу, просматривая задачи, которые необходимо было решить после собрания акционеров. Даже если Джэхёк как-то зарабатывал на жизнь своими теневыми методами, Джэха физически не мог оставить его финансовое положение без внимания. Ему хотелось засыпать брата деньгами, дать ему столько, сколько тот пожелает, до самых краёв.
Следующим пунктом шёл вопрос о посте председателя корпорации. Изначально эту должность должен был занять он сам, но с возвращением Джэхёка всё кардинально изменилось. Если брат захочет — Джэха без колебаний уступит ему это кресло. Прокручивая в голове различные сценарии, Джэха вдруг живо представил Джэхёка, вальяжно сидящего в кресле председателя, и на его губах заиграла мягкая усмешка.
— Спешить некуда. Как он и говорил, времени у нас предостаточно, — пробормотал он себе под нос. Джэха подумал, что было бы неплохо сегодня уйти с работы пораньше и вытащить своего временно «безработного» брата на шопинг. Судя по всему, Джэхёк питал слабость к хорошей одежде и броским вещам, а потому Джэха жаждал купить ему всё, на что у того упадёт взгляд. Без каких-либо ограничений.
Тихий стук в дверь прервал его мысли.
— Господин вице-председатель, мне доложили, что директор Ли Джэхёк покинул территорию поместья около семи пятидесяти. Один, — сдержанно отчеканил секретарь.
Джэха с сухим стуком опустил планшет на полированный стол. Семь пятьдесят. Это значило, что Джэхёк выскользнул за ворота почти сразу же, как только сам Джэха уехал на работу. «Куда его понесло в такую рань? Да ещё и сбросив всю охрану...» — раздражённо подумал Джэха, сводя брови к переносице.
— Раз вы докладываете мне об этом в таком ключе, значит, понятия не имеете, куда именно он направился, — ледяным тоном констатировал он.
— Виноват, господин вице-председатель.
В прошлый раз, когда брат без предупреждения заявился прямо в штаб-квартиру, служба безопасности точно так же упустила его из виду. В тот день импульсивное, взвинченное состояние Джэхёка балансировало на грани, казалось слишком опасным, поэтому Джэха просто спустил охране эту оплошность с рук. В конце концов, тогда он пришёл к нему...
— Немедленно выясните, где он. Я, конечно, мог бы сам позвонить и спросить, но мне нужно не это.
Голос старшего брата чётко отдавался в наушнике. Джэхёк наблюдал за ним с той самой снайперской точки — идеальной позиции на крыше соседнего здания, которую он приметил из окна кабинета Джэха несколько дней назад. Благодаря шпионской программе зеркалирования, тайно установленной на телефон брата, он прямо сейчас имел удовольствие слушать, какими интонациями звучит голос Джэха, когда тот злится.
Немецкая оптика, которую прислал Коллин, была выше всяких похвал. Даже с такого внушительного расстояния Джэхёк мог в мельчайших деталях разглядывать точёный профиль брата. А в сочетании с живым звуком в ухе... это чертовски походило на просмотр какого-то тайного, до одури возбуждающего порно. В кабинете вице-председателя стояла идеальная тишина, поэтому редкие реплики Джэха, его едва слышные тяжёлые вздохи и даже тихий шорох дорогой ткани, скользящей по коже, отдавались в барабанных перепонках с пугающей чёткостью.
Скрип перьевой ручки по бумаге. Щелчки мыши. Сосредоточенно сведённые брови, когда он вчитывался в документы. Влажный звук глотка, когда вода скользила по горлу, и то, как изящно он промакивал капли с губ белоснежным платком.
Джэхёку было до безумия весело. Совершенно не замечая палящего солнца над головой, он жадно, неотрывно следил за каждым движением, одержимый собственным близнецом, словно окончательно спятивший сталкер.
— Как они, блять, вообще работают... — глухо процедил Джэха.
Очевидно, некомпетентность службы безопасности, снова потерявшей брата из виду, довела его до белого каления. Иначе этот идеальный ледяной аристократ ни за что не позволил бы себе выплюнуть столь грязное ругательство, даже оставшись в полном одиночестве.
Джэхёк хотел знать о Ли Джэха всё. Абсолютно всё, что скрывалось от его глаз. Где, что и как он делает, когда его нет рядом. С кем встречается, как проводит свой день, как дышит. В конце концов, прямо сейчас старший брат был его целью. Его персональным «таргетом». И речь шла вовсе не об убийстве. Значение этого слова приобрело совершенно иной, тёмный, собственнический оттенок. «Как бы мне проглотить его целиком, без остатка?..»
Почувствовав мимолётный укол жалости к взвинченному Джэха, Джэхёк неторопливо достал телефон. Одним лишь коротким сообщением с требованием угостить его обедом он мгновенно усмирил гнев брата.
Близнецы пообедали вместе, а затем отправились на шопинг в элитный универмаг. Сейчас они сидели на мягких кожаных диванах в закрытом VVIP-лаундже. Пока персональный шоппер распинался в объяснениях, братья лениво осматривали предлагаемые вещи. Время от времени перед ними дефилировали модели, демонстрируя, как та или иная одежда сидит на фигуре.
Абсолютно всё здесь подбиралось исключительно для Ли Джэхёка. Джэха заранее распорядился учесть весьма специфические вкусы брата. Вереница экстравагантной, броской одежды и массивных аксессуаров, подобных которым Джэха в жизни не видел, непрерывно проплывала перед их глазами. Опасно открытые рубашки вызывающего кроя, надев которые обычный человек мгновенно потерял бы лицо и достоинство, на Ли Джэхёке смотрелись бы совершенно иначе. Опасно и магнетически.
Джэха поднёс к губам изящную фарфоровую чашку, сделал глоток терпкого кофе и, выдержав напряжённую паузу, спросил:
— Просто катался, — лениво бросил Джэхёк.
Джэха прекрасно знал, что это ложь. Близнецы безошибочно читали враньё друг друга по едва уловимой микромимике. Одна бровь Джэха скептически поползла вверх.
Он выворачивал перед братом душу, отдавал ему всего себя, а Джэхёк... Джэхёк даже не пытался приоткрыть ему правду. Казалось, единственное, что он не мог скрыть перед Джэха, — это свои первобытные инстинкты, тёмные импульсы и неконтролируемое вожделение. Всё остальное он упрямо держал под замком.
— А вот это красиво, — вдруг сказал Джэхёк.
Он указал пальцем на запястье подошедшего манекенщика. Это были невероятно броские часы, густо усыпанные россыпью бриллиантов. Хронограф от знаменитого бренда «J», славящегося своим уникальным, агрессивным часовым механизмом.
Несмотря на саднящую обиду от постоянной лжи, стоило Джэхёку проявить хоть малейший интерес к вещи, как Джэха тут же делал шопперу короткий жест рукой. Обида обидой, а обязанность старшего брата баловать младшего — это святое.
И снова выбор пал на нечто кричаще-экстравагантное. Джэха был на сто процентов уверен, что с их абсолютно идентичными лицами на Джэхёке безупречно сидел бы и строгий, элегантный костюм. Но они прожили как совершенно чужие люди больше двадцати лет. Какое он имел право сейчас лезть к нему и навязывать свой стиль? Задумавшись об этом, Джэха понял, что больше не может допытываться, куда брат уезжал утром. «Может, он так выстраивает между нами границы?»
До самого конца поездки Джэха не проронил ни слова, вернувшись в Хёвонджэ с тяжёлым, тягучим осадком на душе.
На следующий день, и через день после него, всё повторилось. Стоило седану Джэха скрыться за воротами Хёвонджэ, как Джэхёк хватал ключи и ехал следом. Сегодня почему-то охраны на хвосте не было, так что ему не пришлось тратить время на сброс преследователей. Благодаря этому он оказался у штаб-квартиры «Тэхён» гораздо раньше обычного. Взглянув на часы, он отметил: восемь десять.
В голову Джэхёку пришла просто гениальная мысль: наслаждаться видом Ли Джэха будет куда приятнее, неспешно пожёвывая пончик с кофе. Так что по пути он заскочил в пекарню.
На простых контрактах ему вполне хватало сухой сводки от Агентства, но когда речь шла о такой сложной и приоритетной цели, как Джэха, железным правилом Джэхёка (киллера «Джея») было выслеживать добычу лично, шаг за шагом срисовывая её паттерны поведения. Чтобы собрать полную, удовлетворительную картину привычек, требовалось провести «в поле» минимум неделю. Он планировал заниматься этой слежкой ровно до завтрашнего дня.
«Надо же знать повадки брата, чтобы надёжно его защищать» — может, это была лишь удобная отговорка для самого себя? Обычно рутинная слежка за целью наводила на него смертельную скуку, но сейчас, занимаясь этим тайным вуайеризмом, Джэхёк испытывал щекочущее чувство... нет, не совести, а какого-то странного, извращённого трепета, которого никогда не знал прежде. И это при том, что он просто смотрел.
Вооружившись обжигающе горячим кофе и бумажным пакетом с пончиками — совсем как образцовый офисный планктон, — он, как и вчера, «вышел на работу». Прямо на крышу соседнего здания, откуда открывался идеальный вид на панорамные окна кабинета его близнеца.
— Пора бы тебе уже появиться, — предвкушающе пробормотал Джэхёк, прильнув к окулярам оптики.
С зажатым в зубах пончиком он настраивал фокус мощного немецкого бинокля на здание вдалеке.
Его нет. Не видно. Джэхёк был абсолютно уверен, что уже в достаточной мере изучил цель и вычислил все паттерны её поведения, поэтому эта внезапная переменная заставила его не на шутку растеряться. Он лихорадочно водил биноклем из стороны в сторону, выискивая Ли Джэха, но всё было тщетно.
И в этот самый момент позади лязгнула тяжёлая дверь на крышу. А следом раздался до дрожи знакомый, обманчиво весёлый голос:
— Не знал, что мой младший брат увлекается вуайеризмом.
«Блять... Пиздец», — пронеслось в голове Джэхёка.
— Кажется, мне предстоит узнать о своём брате ещё очень многое, — продолжил Джэха.
Между замершими друг напротив друга братьями скользнул порывистый ветер. Это был мягкий, тёплый ветер, несущий в себе дыхание ранней весны. Джэхёк поймал себя на сумасшедшей мысли: ему до одури захотелось поймать и запереть в ладонях даже этот ветер, что только что растрепал шёлковые волосы Джэха. Ведь тогда этот ветер пах бы им. В косых лучах утреннего солнца Джэха казался ослепительным, почти нереальным.
— Не хочешь объяснить, что ты здесь делаешь? — вывел его из транса холодный голос.
«Пока я отвлёкся на покупку этого блядского пончика и на секунду отключил звук, он успел своим ледяным тоном выпотрошить секретаря Кима и вычислить меня», — с лёгкой досадой осознал Джэхёк. «И с чего мне вообще приспичило сожрать этот пончик, если я обычно к сладкому даже не притрагиваюсь?» Скрывая крайнюю неловкость, Джэхёк шагнул к брату, вплотную сокращая дистанцию. Подняв ладонь, он бережно заслонил лицо Джэха от бьющего в глаза солнца и небрежно бросил:
— Да так... просто стало скучно. Решил заодно поизучать своего старшего брата.
Джэха опустил взгляд на дешёвый кофе и надкушенный пончик, лежащие на помятом жёлтом пакете, и тихо, тяжело вздохнул.
Неужели он примчался сюда в такую рань, даже не позавтракав нормально, только ради того, чтобы тайком за ним подглядывать? И теперь пытается отмахнуться этой нелепой, смехотворной отговоркой. Как и всегда. С самого первого дня и до этого момента — сплошные тайны.
Грудь Джэха сдавило от саднящей боли. Он распахнул перед братом всего себя, не утаив ни единой мысли. А теперь чувствовал себя так, будто страдает от жалкой, безответной любви.
— Господин Ли Джэхёк... кажется, в вас нет ни капли искренности. За исключением тех моментов, когда вы ловите меня в ловушку своим взглядом.
«Он злится, поэтому снова перешёл на официальный тон. Прямо как тогда, когда отчитывал секретаря».
Джэхёк безошибочно считывал все эмоции брата. Джэха был уязвлён. В памяти всплыл тот день, когда брат просил показать ему «настоящего Ли Джэхёка». И ведь Джэха был абсолютно прав. С самой первой их встречи он так ни разу и не показал ему, кем является на самом деле.
От осознания того, что у брата есть все причины чувствовать себя преданным, на Джэхёка внезапно накатила удушающая волна вины. Он глазом не моргал, когда лишал людей жизни. Но стоило ему понять, что он ранил свою вторую половину, как внутри начали бурлить совершенно незнакомые, пугающие эмоции.
Подавшись вперёд, он крепко, отчаянно прижал Джэха к себе.
— Сейчас я не могу тебе ничего рассказать. И я знаю, что ты не поверишь моим словам, — глухо прошептал он.
Его широкая ладонь с силой надавила на лопатки Джэха, заставляя их тела слиться воедино, без единого зазора. Грудь к груди. Настолько тесно, что они могли кожей чувствовать бешеный ритм сердец друг друга.
— Но ты же знаешь, что вот это — не ложь.
Сердце, которое колотилось так дико, что это невозможно было скрыть. Сердце, которое откликалось только на него — на его собственную копию, с которой они делили одни кости, плоть и кровь. Джэха чувствовал этот оглушительный стук сквозь ткань рубашки. И как бы сильно Джэхёк ни лгал во всём остальном, это... было абсолютно искренним. Без малейшей примеси фальши.
От этих слов горькая обида Джэха немного отступила. Его мозг, лихорадочно просчитывавший, что именно скрывает младший брат и каковы его истинные мотивы, вдруг погрузился в тишину. Это было удивительно — стоило им остаться вот так, вдвоём, как всё наносное исчезало, и они возвращались к первозданному, абсолютно чистому состоянию.
Знать и чувствовать — это разные вещи. Даже понимая и доверяя своему кровному брату на уровне первобытных инстинктов, холодный разум Ли Джэха продолжал сеять семена сомнений. Пока они держатся за руки, пока их разгорячённая кожа соприкасается — всё хорошо. Но как только Джэхёк снова исчезнет из поля зрения... Как только Джэха снова увидит эту неловкую ложь, его неизбежно захлестнёт тревога.
Как долго ему придётся ждать? И как далеко это зайдёт? Джэха снова тихо вздохнул.
— Я хочу знать. Я хочу знать о тебе всё, Ли Джэхёк.
Джэхёк каждой клеточкой ощущал тело брата в своих руках. Это всё была его вина. Вся его жизнь была настолько грязной и исковерканной, что он просто не мог поступить иначе, и от этого ему было до безумия жаль. Он ничего ему не показывает, но при этом умоляет верить — неудивительно, что Джэха чувствует себя преданным и тревожится.
Джэхёк задумался. Есть ли во всей его прожитой жизни, среди всего, чем он владеет, хоть что-то, что он мог бы показать Ли Джэха без стыда? Школа, которую он якобы окончил, его работа, места, где он жил, — всё это было фальшивкой, грязным мусором.
И вдруг в его голове мелькнула одна мысль.
Он мягко отстранил от себя Джэха, которого до этого отчаянно сжимал из чувства вины, заглянул ему прямо в глаза и произнёс:
— Нам нужно кое-куда съездить. Господин вице-председатель, боюсь, сегодня вам придётся взять отгул.