Дай мне клевер | Глава 156
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
Впитывая каждую строчку отчета, Чхонхо одновременно думал об Ённоке. В груди беспорядочно ворочался целый клубок чувств. Но самым острым, самым отчетливым из них была жажда безраздельно владеть им.
То самое собственничество, которое Мун Гону и Чхве Хван даже не пытались прятать.
Пусть эта эмоция не полыхала так же яростно, как у тех двоих, она всё равно заставляла Ём Чхонхо мыслить почти по-детски. Его бесконечно радовало, что Ённок живет в его доме. И ровно в той же мере раздражало то, что под этой крышей обитают и двое других. Это было личное, мелочное недовольство, которое не стоило выставлять напоказ, учитывая, что все они связаны одной Меткой.
Нравится ему это или нет, но им четверым придется делить жизнь под одной крышей. Особенно теперь, в свете недавних результатов исследований Мун Гону. Поэтому Чхонхо следовало бы выступать миротворцем, а не подливать масло в огонь чужих ссор, но в последнее время даже с этим он справлялся скверно.
Если раньше он был хладнокровен и рассудителен по своей природе, то теперь ему приходилось лишь искусно имитировать этот холод. Ради того, чтобы оправдать ожидания Ённока, который смотрел на него с искренним благоговением, Чхонхо послушно надевал маску благородного человека. И всё ради тягучего удовлетворения, которое он черпал в этом восхищенном взгляде. Чужая робкая привязанность растекалась на языке, словно тающий сладкий крем…
Закончив читать отчет на этой мысли, Чхонхо передал планшет Ким Чонсону.
— Этот Ю Ёнтэк разрушил бы свою жизнь, даже если бы я пальцем о палец не ударил, — ровно произнес он.
— Верно, — отозвался Чонсон. — Его неконтролируемые вспышки гнева не раз всё портили. Если бы не помощь тёщи, он вряд ли бы вообще смог стать местным депутатом.
Двадцать лет назад Ю Ёнтэк принес в жертву родного ребенка, доказывая свою верность, но это не спасло его от потери поддержки «Церкви Света Небесной Истины» в последние годы. Не в силах обуздать свой мерзкий характер, он пару раз серьезно перешел дорогу Ём Чхонрюлю. Можно лишь вообразить, как возликовал этот человек, когда на весеннем банкете увидел Ённока, оказавшегося Истинным самого Ём Чхонхо.
Телефон на столе коротко завибрировал.
Бросив взгляд на светящийся экран, Чхонхо снисходительно усмехнулся.
«Судя по всему, брошенный когда-то сын теперь кажется этому жалкому человеку спасительной веревкой, спущенной с самих небес».
Лениво постучав пальцем по тексту сообщения, Чхонхо произнес:
— Депутат Ю Ёнтэк изволит называть меня своим зятем.
Ким Чонсон, до этого сосредоточенно сортировавший важные корпоративные документы, откровенно фыркнул:
— Зятем? Пожалуй, это самая уморительная шутка за весь год. Какая непроходимая наглость.
Отправив в ответ ничего не значащую отписку, Чхонхо на мгновение погрузился в свои мысли.
В памяти всплыл образ его Истинного — человека с удивительно хрупким и мягким сердцем, так остро страдающего от одиночества. Перед Чхонхо Ённок старался держаться твердо и независимо. Но стоило заглянуть глубже, и в этих глазах всё ещё можно было прочесть жалкие крохи бессознательной надежды, обращенной к кровному родственнику. Чхонхо до зуда в пальцах хотел оградить его от этого. Хотел избавить Ённока от дальнейших страданий.
Нет. Если быть до конца честным, он просто жаждал вырвать с корнем эту омерзительную связь, которую люди привыкли называть «кровными узами». Перерубить её так же безжалостно и чисто, как когда-то он уничтожил само существование бывшей возлюбленной Ённока, не оставив той ни единого шанса.
— Для начала сделаем так, чтобы Ю Ёнтэк больше никогда в жизни не смог ни услышать слово «зять», ни произнести его, — вкрадчиво нарушил тишину Чхонхо.
Семья самого Ю Ёнтэка не представляла собой ровным счетом ничего. Он выбился в люди исключительно благодаря удачному браку, и именно тёща год за годом заботливо заминала все его грязные скандалы. Но станет ли она спасать его шкуру теперь, когда на весь свет прогремела новость о том, как «блестящий зять» предал её дочь, путаясь с любовницами?
Особенно учитывая тот факт, что сама тёща в своё время со скандалом развелась с мужем именно из-за его измен? Чхонхо на секунду прикрыл саднящие от усталости глаза, а затем медленно распахнул их.
— Хм… А что, если на этот раз нам расширить доску и втянуть в игру ещё и моего отца?
Чхонхо никогда не рассказывал своим Истинным — и Ённоку в особенности — деталей той безжалостной войны, которую он вёл против Ём Чхонрюля.
Попытки проникнуть в особняк, внедрить шпионов в ближайшее окружение, похитить или покалечить самих партнёров исчислялись сотнями. И те единичные случаи, когда врагам всё же удавалось подобраться близко — это всё, что было известно остальным троим.
С его стороны это было своеобразным актом заботы о тех, чьё детство и без того оказалось искалеченным и полным опасностей из-за связи с ним. К тому же, какое им дело до грязных деталей? Осведомленность не принесла бы им никакой практической пользы, лишь отравила бы лишним стрессом. Руководствуясь этой холодной логикой, Чхонхо скрывал правду, и всё, что они знали о кознях Ём Чхонрюля, оставалось лишь жалкой верхушкой айсберга.
Разумеется, сам Чхонхо не собирался покорно подставлять спину под удары Ём Чхонрюля.
Главным оружием старика всегда были люди. Слепые фанатики, готовые с радостью бросить свои тела и души на алтарь религии с многолетней историей. Те, кого невозможно было перекупить. И поэтому Чхонхо потратил долгие годы, кропотливо и безжалостно стачивая эту несокрушимую человеческую стену, камень за камнем.
Ведь главным оружием самого Чхонхо был капитал.
Вооружившись колоссальными ресурсами, он методично перекупал людей Ём Чхонрюля. Поглощал его паству. Подкупал политиков, прокуроров и полицейских — всех тех, кто десятилетиями защищал и прикрывал старика. На это ушли поистине астрономические суммы. Но результат того стоил.
С каждым годом козни Ём Чхонрюля становились всё более изворотливыми и подлыми. Тот факт, что человек, привыкший загребать жар чужими руками, сам неосторожно попытался подобраться к Ённоку, лучше всяких слов выдавал его растущее отчаяние. То, что Чхонхо не просто пробудил в себе Метку, но и подчинил себе сразу троих Хвамёнджа, нанесло сокрушительный удар по основам власти Ём Чхонрюля.
Ём Чхонрюль наверняка и не подозревал, что его прошлые попытки убить собственного сына обернутся отравленным клинком, приставленным к его собственному горлу. Пропасть в силе между ними ширилась с каждым днём с неконтролируемой скоростью. Совсем скоро Ём Чхонрюль уже не сможет так вольготно расхаживать по этому миру.
Ём Чхонхо жаждал необратимого краха. Он хотел сжать горло Ём Чхонрюля так, чтобы тот больше не смог сделать ни единого вдоха. Однако…
— Впредь нам следует быть ещё осторожнее, — произнес Чхонхо. — Даже загнанная в угол крыса кусается, что уж говорить о старом тигре.
— Я вас понял, — кивнул Ким Чонсон. — И всё же, какое облегчение, что в последнее время Чхве Хван ведет себя благоразумно.
Чхве Хван всегда был главной головной болью службы безопасности. Защищать знаменитость такого уровня — само по себе то еще испытание, но вдобавок к этому Хван отличался донельзя своевольным, импульсивным характером. Из-за его выходок в охране то и дело возникали опасные бреши.
Впрочем, эта популярность была обоюдоострым мечом. С одной стороны, Хван был самой заметной и легкой мишенью для Ём Чхонрюля. С другой — именно этот статус спасал его. Хван был слишком известен: любая оплошность или причиненный ему вред могли вызвать грандиозный резонанс в обществе. Поэтому, в отличие от И Ённока или Мун Гону, он хотя бы не подвергался открытым, наглым атакам.
— И всё же, мы не можем знать наверняка, так что давайте удвоим бдительность.
Но, сосредоточив всё своё внимание на старом тигре, Ём Чхонхо совершил роковую ошибку. Он упустил из виду совершенно другую крысу.
Откуда-то издалека доносились пронзительные крики чаек.
Поскольку оказываться в подобных ситуациях ему было далеко не впервой, Ём Чхонхо не дрогнул. Сохраняя абсолютную неподвижность и не открывая глаз, он принялся холодно анализировать обстановку.
Первым делом он восстановил в памяти цепь событий до потери сознания. По пути домой их протаранил самосвал. Единственная причина, по которой он всё ещё дышал после столь чудовищного столкновения — сверхпрочный бронированный каркас автомобиля. Пережив бесчисленное множество покушений, замаскированных под автомобильные аварии, Чхонхо всегда маниакально следил за безопасностью транспорта. Но как бы тщательно он ни готовился, против многотонного грузовика, целенаправленно несущегося на них на полной скорости, любая броня была бессильна.
Затем он медленно просканировал собственное тело. Ушибы. Мелочи, на это можно не обращать внимания. На голове липко запеклась кровь — просто рассечение кожи. Правая рука пульсирует глухой болью; как минимум, трещина в кости. Из прочего: запястья намертво стянуты за спиной. Раз во рту нет кляпа, значит, похититель абсолютно уверен: кричать и звать на помощь бесполезно. Судя по мерной качке и запаху соли, сейчас он находится на лодке. И…
Рассудок, остававшийся монолитным даже перед лицом смерти и похищения, дал трещину. Идеальная выдержка пошатнулась. Сглотнув вязкую слюну и подавив рваный выдох, Ём Чхонхо медленно приоткрыл глаза.
Как он и предполагал, его заперли в темной узкой каюте. Убедившись, что кроме чужого слабого дыхания в помещении нет ни единого звука, Чхонхо с усилием сел. Каждое движение отдавалось в теле тупой болью, но он безжалостно проигнорировал её. Ённок лежал на полу совсем рядом. Без сознания. Его руки были крепко связаны точно так же.
— Ённок? — едва слышно позвал Чхонхо.
Он быстро осмотрел тело партнёра. Видимых травм или кровотечений не было, но то, что Ённок до сих пор не пришел в себя, говорило о сильнейшем сотрясении от удара. Внутри Чхонхо тут же до предела натянулась струна ледяной тревоги.
Точно не Ём Чхонрюль. Окажись они перед ним в таком беззащитном положении, он без малейших колебаний перерезал бы им глотки на месте. А значит, вероятнее всего, похититель — это…
Не успел он закончить мысль, как дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ю Ёнтэк.
Мужчина находился в состоянии крайнего лихорадочного возбуждения. В его глазах плескался безумный коктейль из клокочущей ярости, паники и животного страха. Увидев, что Ём Чхонхо уже пришел в себя, лицо Ю Ёнтэка исказилось в уродливой гримасе, которую он тут же попытался растянуть в подобие улыбки.
— Как раз вовремя очнулся. Я как раз собирался передать директора Ёма его семье.
— Вы имеете в виду моего отца? — не меняясь в лице, уточнил Чхонхо.
— Да! Кто-то же должен взять на себя ответственность за то, что воспитал такого ублюдка!
Ю Ёнтэк даже не пытался скрыть нервозность. Его взгляд то и дело испуганно метался к Ённоку — собственному сыну, всё ещё беспамятно лежащему на грязном полу.
Чтобы не спровоцировать этого доведенного до отчаяния человека на непредсказуемые глупости, Чхонхо заговорил подчеркнуто медленно и спокойно.
— Неужели вы правда думаете, что Ём Чхонрюль примет вас с распростертыми объятиями только за то, что вы принесли ему мою голову?
Ю Ёнтэк вздрогнул, оторвал взгляд от Ённока и снова уставился на Чхонхо.