Сбеги, если сможешь | Глава 98
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Дорогой... Любимый, ну что же ты... — Иллиана в отчаянии вцепилась в ноги мужчины. Она прильнула к нему всем телом, захлёбываясь слезами. — Почему ты так злишься? Мы ведь любим друг друга, верно? Ты сам говорил... Я ждала. Я так долго и преданно ждала тебя. Но ты всё откладывал, и у меня просто не осталось выбора... Другого способа привязать тебя к нам не было...
Голос матери тонул в судорожных рыданиях. В отличие от альф, омега за всю свою жизнь может оставить метку лишь на одном человеке. Но эта связь абсолютна — она подчиняет альфу своей воле до самой смерти.
Иллиана использовала последнюю, самую страшную силу, которой обладала, чтобы навсегда затянуть узел на шее этого человека.
До этого момента мужчина лишь изрыгал проклятия, но стоило ему взглянуть на женщину, обнимающую его колени, как ледяная реальность обрушилась на него.
На его ухе теперь горела метка. Вечное клеймо, которое невозможно стереть или скрыть. Знак, из-за которого он больше никогда не сможет прикоснуться к другой или завести детей на стороне.
Осознав это, он словно превратился в камень.
«Смехотворно. Какая нелепость».
По спине мужчины градом катился холодный пот. Это было за гранью безумия. Неужели вся его жизнь, его блестящее будущее теперь принадлежат этой жалкой подстилке? Из-за какого-то паршивого укуса? Нет. Этого просто не может быть.
У него была законная жена, положение в обществе, дети. Если об этой связи станет известно, его ждёт позорный развод. Он потеряет всё, а состояние уйдёт на судебные издержки и алименты. Позволить женщине, которая была лишь временным увлечением, инструментом для снятия похоти, разрушить его жизнь? Немыслимо.
«Этому не бывать. Я не допущу такого финала».
Он с силой оттолкнул Иллиану, буквально стряхнув её со своих ног, и лихорадочно огляделся. Нужно избавиться от метки. Если стереть это проклятое клеймо, всё наладится. Да, всего лишь маленькая ранка. Если она исчезнет, всё вернётся на круги своя. Всё станет как прежде. Всё...
— Дорогой, что ты делаешь? Любимый... — Иллиана, пошатываясь, поднялась на ноги и позвала его.
Но он, словно одержимый, уже рылся в настенном шкафу. Когда мужчина обернулся, в его руке вороненой сталью хищно блеснул пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь матери.
Ни Иллиана, ни Крисси в тот миг не могли поверить в реальность происходящего. Даже видя перед собой неизбежную катастрофу, они отказывались признавать, что это конец. Ведь этот человек был отцом, любовником, мужем — он был для них целым миром.
Поэтому мать не попыталась убежать. Она не стала молить о пощаде. Она лишь слабо улыбнулась, будто он разыгрывал дурную шутку. Этот пистолет купили когда-то для самообороны, чтобы защитить женщину и ребёнка в их уединённом доме, и с тех пор ни разу не доставали. Иллиана даже забыла о его существовании. И теперь, видя его в руках человека, которому доверяла безраздельно, она продолжала верить в лучшее. Её лицо исказилось от боли после побоев, но на губах всё ещё играла привычная, полная нежности улыбка.
«Дорогой, это опасно. Пожалуйста, опусти оружие и иди ко мне. Крисси смотрит... Малыш испугается...»
Наверное, именно эти слова она хотела произнести. Но мысли так и не превратились в звуки — пуля прошла навылет через её голову раньше.
— Сдохни, сука! — взревел отец.
Мать рухнула на пол мгновенно, словно подкошенное дерево. Вокруг её тела быстро расплывалось густое алое пятно. Но мужчина не остановился. Он встал над ней и продолжал жать на курок снова и снова. Грохот выстрелов, похожий на удары грома, сотрясал дом, отдаваясь в каждом углу леденящим душу эхом. С каждым попаданием тело Иллианы вздрагивало, будто пытаясь подняться. И только когда вместо выстрелов раздались сухие металлические щелчки бойка, отец опустил руку. Мать больше не шевелилась.
Мужчина тяжело выдохнул и поднял голову. На его губах заиграла слабая, безумная улыбка облегчения — теперь всё кончено. Но в следующее мгновение его взгляд наткнулся на нечто за дверью. В проёме спальни, зажав рот обеими руками, стоял маленький ребёнок и смотрел прямо на него.
— Ха... твою мать... — прошипел он.
Мужчина снова вскинул пистолет, целясь в сына, но тут же вспомнил, что магазин пуст. Как только отец развернулся, чтобы найти патроны, Крисси, бледный как смерть, бросился прочь. Он бежал, не разбирая дороги, а перед его глазами всё стояла залитая кровью мать.
— Мама... Мамочка... — захлёбываясь рыданиями, мальчик выскочил из дома.
Спрятаться было негде. До ближайшего соседа бежать не меньше десяти минут по открытой дороге — в таком состоянии его поймали бы на полпути. Лихорадочно оглядываясь, он заметил небольшой сарай, где отец иногда что-то мастерил или чинил инструменты. Не раздумывая, Крисси нырнул внутрь и забился в самый тёмный угол за ящиками.
Всхлипы то и дело вырывались наружу. Он до боли сдавил себе рот ладонями, стараясь не издавать ни звука. «
Пожалуйста, Господи, пусть он меня не найдёт. Умоляю, спаси меня...»
В разгар его отчаянной молитвы дверь сарая со зловещим скрипом отворилась, впуская внутрь полосу яркого света. Оцепеневший от ужаса Крисси услышал голос отца:
Мужчина стоял в дверном проёме, его силуэт казался огромным и чёрным на фоне солнечного дня.
— Я знаю, что ты здесь. Выходи.
Крисси зажмурился так сильно, что в глазах поплыли круги, и сжался в комок. Отец продолжал звать его, и голос его звучал пугающе ласково.
— Крисси, малыш, иди к папе. Давай поиграем. А? Ну же, вылезай.
В его интонациях было столько тепла и нежности — совсем как в те моменты, когда он обнимал сына и целовал его в щёку. Было невозможно поверить, что этот же человек только что так жестоко расправился с матерью.
Он шагнул внутрь сарая. Шаг... ещё шаг... С каждым его движением сердце мальчика пропускало удар. Мужчина медленно осматривал помещение, заглядывая за старые верстаки и стеллажи.
— Где же ты, сорванец? Папа ищет тебя.
Он продолжал говорить, и его голос лился, словно сладкий сироп.
— Я куплю тебе новую игрушку, только выходи. Пойдём домой, поедим твои любимые панкейки и повеселимся.
Шаги становились всё ближе. Искушающий шёпот раздавался уже совсем рядом.
— Крисси, ну хватит прятаться. Ты ведь не хочешь рассердить папочку?
Внезапно в его голосе прорезалось что-то опасное и низкое. Пока мальчик, дрожа всем телом, пытался слиться со стеной, отец глухо процедил:
— Если будешь так плохо себя вести, мне придётся тебя наказать. Выходи по-хорошему. Раз... два...
Числа падали, словно удары молота. Крисси обливался холодным потом.
«Пожалуйста, пусть он пройдёт мимо. Умоляю...»
Сцепив пальцы в замок, он шептал свою последнюю молитву. И тут прямо перед его лицом внезапно возникла голова отца. Мальчик издал сдавленный хрип.
Лицо мужчины исказилось в хищном оскале. Он мертвой хваткой вцепился в руку ребёнка и потащил его за собой. Крисси отчаянно брыкался, пытаясь уцепиться за ящики, но силы были не равны. Отец вышвырнул его на середину сарая, и мальчик с размаху ударился о пыльный пол. Глядя на отца сквозь пелену слёз, он начал бессвязно умолять:
— Прошу... папочка, пощади... я буду хорошим... не надо, пожалуйста!
Мужчина посмотрел на рыдающего сына, криво усмехнулся и покачал головой.
— И зачем только она тебя родила? Вот к чему приводит неумение знать своё место.
Он заговорил почти сочувственно, продолжая целиться в Крисси:
— Если бы эта сука не прыгнула выше головы, ничего бы не случилось. Но теперь выбора нет. Тебе ведь и самому будет лучше рядом с матерью, чем здесь одному.
Он без тени сомнения вытянул руку с пистолетом.
Последнее слово он произнёс театрально, словно цитируя героя боевика. Крисси закричал, зажмурившись в ожидании выстрела.
И в этот момент кто-то действительно ответил на его призыв. К несчастью для Крисси, осознание того, что его молитву услышал сам дьявол, пришло лишь спустя время — когда он уже стал приёмным сыном в чужой семье.