Сбеги, если сможешь| Глава 97
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Когда три недели спустя отец, как и обещал, переступил порог дома, из его уст вырвался вздох искреннего восхищения. И было от чего — мать начала готовиться к его приезду ещё за два дня, превратив кухню в поле битвы за его расположение. Обеденный стол буквально ломился от яств, каких Крисси не видел за всю свою недолгую жизнь. Рядом с внушительными, сочными стейками красовался запечённый картофель с беконом под густой шапкой сметаны; тут же теснились жареная курица, золотистый картофель фри, миски с овощным салатом и любимые отцом начос. И венцом всего — пышущий жаром домашний хлеб.
Мать разлила по бокалам дорогое вино. Отец, чьё настроение мгновенно взлетело до небес, то и дело громко хохотал или собственнически сжимал её ладонь. Когда стол опустел, а на смену основным блюдам пришёл десерт, он лишь слабо отмахнулся.
— Больше не могу. Кажется, мой желудок сейчас лопнет.
Мать в ответ лишь нежно улыбнулась, кончиками пальцев поглаживая его по плечу.
— Ничего страшного. Позже ты немного «потренируешься», и всё быстро усвоится. Ты снова проголодаешься, вот увидишь.
Отец на мгновение задумался, глядя на неё масляным взглядом, и в итоге сдался, отправляя в рот предложенный кусок пирога.
— Так я и думала, — пропела мать.
Она ловко отрезала порцию для Крисси и наконец присела сама. За всё время ужина она почти ничего не съела, лишь медленно потягивала чёрный кофе, даже не притронувшись к сладкому.
Крисси, объевшись и вымотавшись за день из-за радостной беготни по дому, начал клевать носом ещё до наступления сумерек. Заметив, как голова сына то и дело падает на грудь, мать ласково произнесла:
— Крисси, малыш, почему бы тебе не пойти поспать?
Он хотел было возразить, сказать, что хочет ещё побыть с папой, но язык не слушался. Мальчик лишь что-то невнятно пробормотал, смешно шевеля губами.
— Кажется, его нужно отнести в кровать.
— Я сам, — отец легко подхватил сонного сына на руки. — Ты иди в спальню, жди меня. Мы сегодня плотно поели, так что «тренировка» будет долгой. Готовься к тому, что поспать не удастся.
Он издал низкий вибрирующий рык, имитируя угрозу, и зашагал вверх по лестнице. Мать долго провожала его взглядом, прежде чем тоже медленно поставить ногу на первую ступеньку.
А на следующее утро она умерла. Мужчина, которого она любила больше жизни, выстрелил ей в голову, превратив её лицо в кровавое месиво.
Крисси проснулся раньше обычного — сказался ранний отбой. Протирая глаза, он сходил в туалет и спустился вниз, ведомый манящим ароматом свежесваренного кофе.
Сидевшая за столом женщина медленно обернулась. Её лицо осветила лучезарная улыбка.
— Крисси, доброе утро. Хорошо спалось?
Она притянула сына к себе, окутывая привычным теплом, и нежно поцеловала в щёку. Крисси ответил тем же и любопытно взглянул на лестницу.
Она кивнула, продолжая улыбаться, но Крисси почувствовал, что сегодня она какая-то другая.
— Мам, ты выглядишь очень счастливой.
— Неужели? — уголки её губ поползли ещё выше.
Видя её такой окрылённой, какой она не была уже очень давно, Крисси и сам преисполнился радости. Он уже хотел было обнять её снова, как вдруг...
Чудовищный надрывный вопль заставил Крисси подпрыгнуть на месте и замереть от ужаса. Мальчик вскинул голову, глядя на потолок, мать сделала то же самое. Звук доносился из её спальни. Крисси в испуге прижался к ней, но мать лишь ласково погладила его по спине, прошептав: «Всё хорошо».
Однако он не мог успокоиться. Сердце колотилось в горле, а из спальни наверху продолжали доноситься дикие, нечеловеческие крики отца.
— Всё в порядке, — повторила она, отстраняя Крисси и заглядывая ему в глаза. — Мне нужно проверить, что с ним. А ты подожди здесь, хорошо?
Крисси стоял как вкопанный, провожая её взглядом. Его поразило выражение её лица — мать поднималась по ступеням с такой лёгкой торжествующей улыбкой, будто напевала про себя весёлую мелодию. Этот контраст между безмятежным лицом и полными невыразимого ужаса криками отца вселял в ребёнка какой-то первобытный страх. Он хотел броситься за ней, но ноги словно приросли к полу. Ужас и послушание сплелись в тугой узел, не давая пошевелиться, пока тишину не разорвал новый выкрик:
Яростный голос отца громом прогремел на весь дом. Этот рёв, полный ненависти к матери, вырвал Крисси из оцепенения. Забыв обо всём, он бросился вверх по лестнице.
Проснувшись в то утро, мужчина сразу почувствовал неладное. Что-то было не так. Совсем не так.
Он недоуменно нахмурился и медленно сел на постели. Странно, но он не чувствовал себя разбитым. Напротив, голова была непривычно ясной, а мысли — четкими и спокойными.
«Может, потому что я вчера так хорошо разрядился?» — подумал он.
Впрочем, он и раньше проводил ночи, утопая в омежьих феромонах и сбрасывая своё напряжение — именно для этого он и держал эту «семью» в глуши. Так почему же сейчас ощущения другие?
С трудом подавляя нарастающее беспокойство, он направился в ванную. Сделав свои дела, он мельком взглянул в зеркало над раковиной и замер. В его собственном отражении появилось нечто чужеродное. Дело было не в щетине, покрывавшей подбородок. Его взгляд застыл на одной точке, и чем дольше он смотрел, тем шире открывался его рот в немом крике.
Сначала это был лишь жалкий хрип, но осознание реальности быстро превратило его в истошный вопль.
Женщина медленно поднималась по лестнице. Крики мужчины наверху то обрывались, то возобновлялись с новой силой — казалось, он пытается взять себя в руки, но каждый раз, видя своё отражение, снова проваливается в пучину шока.
Наконец она вошла в спальню и, не останавливаясь, проследовала к открытой двери ванной. Увидев его — бледного, задыхающегося от ужаса и вцепившегося в края раковины — она прислонилась к дверному косяку и сложила руки на груди.
Мужчина заметил её не сразу. Он лишь хрипел, глядя на неё дикими глазами, не в силах вымолвить ни слова. В ответ на его остекленевший взгляд женщина лишь торжествующе улыбнулась.
— Ну как тебе, дорогой? Посмотри, какая красивая метка. Она тебе очень к лицу.
От этих слов он, казалось, перестал дышать. Весь мир для него сузился до этой женщины и клейма, которое теперь навеки связывало его с ней. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем его тело начала бить крупная дрожь.
— Ты... — прохрипел он сквозь плотно сжатые зубы.
Кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели и кожа на них натянулась до предела. И наконец, когда осознание бесповоротности случившегося окончательно накрыло, он выплеснул всю свою ярость в одном оглушительном выкрике:
От этой грубой брани Крисси вздрогнул и замер за дверью. Он не мог поверить своим ушам — отец никогда не позволял себе так разговаривать с матерью. Но тот не унимался, его голос срывался на истошный крик:
— Ты что натворила, мразь?! Ты хоть понимаешь, что наделала? Ты совсем с катушек съехала? Как ты посмела... как ты посмела пометить меня без моего согласия?! Психопатка! Сумасшедшая тварь!
Отец продолжал изрыгать потоки немыслимых оскорблений. Заглянув в щель приоткрытой двери, Крисси увидел, как он мертвой хваткой вцепился в плечи матери и трясет её, словно тряпичную куклу.
— А что такого? — её голос звучал спокойно. — Ты мой муж, я твоя жена. Всё справедливо.
Она смотрела на него с нежностью, в которой сквозило безумие.
— Мы больше не можем откладывать. Мы должны пожениться. Теперь мы — настоящая, официальная пара...
Мужчина смотрел на неё с нарастающим отвращением. Эта женщина одурманила его феромонами, дождалась, пока он уснет, и пометила, связав невидимыми узами... Это было за гранью его понимания. Но больше всего его бесило её лицо — спокойное, одухотворенное, светящееся искренним счастьем.
Вид этого блаженства стал последней каплей. Его гнев превратился в холодную, карающую ярость.
С этими словами он с размаху ударил её по лицу. Мать с коротким вскриком отлетела в сторону и рухнула на пол. Но этого ему было мало. Он начал наносить удары ногами, сопровождая каждый толчок градом новых оскорблений:
— Решила меня подставить, сука? Ты?! Да кто ты такая, чтобы сметь?! Грязная подстилка! Твоё дело было — раздвигать ноги и покорно принимать в себя, когда я захочу! Как ты посмела, как ты посмела?!
Крисси, спрятавшись за дверью, в ужасе наблюдал, как отец избивает мать. Он понимал, что должен вмешаться, должен защитить её, но сковывающий всё тело страх не давал сделать ни шагу. Сквозь застилавшие глаза слёзы он видел лишь одно — окровавленное, изуродованное лицо своей матери.